Текст книги "Страшный прапор. Дембель (СИ)"

Автор книги: Владимир Стрельников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Страшный прапор. Дембель.

Пролог.

Пролог.

Отмашка под козырек правой верхней парню перед дверью. Сержантик-срочник, до развода еще полтора часа, устал бедолага. Видно, меняет опорные ноги, старается вписаться в небольшую тень навеса. Ну да, жарковато. На меня глаза вытаращил, явственно побледнел и подобрался, козырнув в ответ. Ладно хоть сообразил за штык-нож не хвататься, меня же КПП пропустили.

Тяжелые двери внутри, перед стальной лестницей наверх. Здесь прохладно, мощные кондиционеры нагоняют прохладу. На вытертой площадке между первым и вторым этажами массивный стол, за которым сидит немолодой капитан с пехотными петлицами и широкой красной повязкой на правой руке. На столе пяток телефонов, два здоровенных монитора, три рации в зарядниках, за капитаном, слева от узкого окна, на стене, пяток автоматов в стеклянном ящике. Дежурный по военному городку от гарнизона, все правильно. Раньше тут мореманы правили, теперь городок принадлежит Министерству Обороны, филиал какого-то штаба. Правят небольшая группа московских, дежурят офицеры и солдатики из местных частей.

– Старший прапорщик Власов, на комиссию. – Протягиваю капитану предписание и удостоверение. Тот, просмотрев, кивает на раму и конвейерную ленту около нее. Ну да, безопасность превыше всего. Открываю саквояж, ставлю на ленту. Прохожу сквозь артефактную арку. Зеленый свет, ничего лишнего. Капитан молча кивает, я защелкиваю саквояж, и топаю дальше.

Длинный коридор, закрытые кабинеты, за которыми ничего не видно, в дверях полыхает эфирная защита. Но мне не сюда, а в самый конец, к торцовой двери, в небольшом холле около которой стоят три стола, и за ними сидят вышколенные секретарши неясных годов. Перстни на правых и левых руках, щиты и атакующие комплексы, лечебные закладки и ментальные зеркала. Богатый набор. Занавешенные окна, мерцающие защитными заклинаниями, лазерные комплексы активного противодействия, сейчас спящие.

– Старший прапорщик Власов, на комиссию Одесского военного округа на увольнение в запас. – Козыряю правой верхней дамочке в погонах старшего прапорщика за средним столом. Невысокая, сухощавая, волос блондявый с проблесками седины, роскошный, но собран в простой хвост. Интересный набор накладок в наградной колодке на груди… Шесть ведомственных медалей, три «За боевые Заслуги», «За оборону Севастополя», «За Победу над Польшей», пражская и варшавская компании, самое забавное – «ХХ лет РККА». Однако, если эта дамочка (ордена Красного Знамени у ней нет, значит она служит в армии с 1918 года) получила эту медаль, то ей сейчас, в 2026 году, минимум сто шестнадцать лет, примерно… Ведьма, маг, оборотень? Не разобрать, за форменным галстуком нехилый артефакт, маскирующий ауру.

– Проходите, вас ждут. Саквояж оставьте на столике. – Легкое и элегантное указание рукой на небольшой столик слева от обшитой старым коленкором двери.

Ставлю саквояж на столик, нижними руками расправляю китель-повседневку, разгоняя несуществующие складки под портупеей (как надену портупею, все тупею и тупею, хихикс), верхними руками снял пилотку, пару раз провел расческой по короткому ежику волос, надел обратно, проверил ровно ли по центру кокарда.

Постучал, дождавшись разрешающего возгласа открыл дверь и вошел. Пять шагов от двери, правой верхней под воображаемый козырек пилотки.

– Товарищ полковник, старший прапорщик Власов прибыл на комиссию по увольнению в запас.

Передо мной длинный стол, за которым сидят офицеры. Посреди полковник, по бокам два майоры, и левей молодой лейтенант, секретарь-референт. За отдельным столом стенографистка.

Полковник молча глянул на лейтенанта, тот раскрыл папку и начал читать хорошо поставленным баритоном.

–Старший прапорщик Власов Аким Ефимович. Рожден двенадцатого февраля тысяча девятьсот семидесятого года. Место рождения город Бухара, родители из служащих, отец Власов Ефим Георгиевич, тысяча пятидесятого года рождения и мать, Власова, в девичестве Анисимова, Елена Сергеевна, тысяча девятьсот пятьдесят первого года рождения. Мать потомственная колдунья, из рода сибирских чалдонов.

В возрасте тринадцати лет по проявлению магических способностей был переведен в школу-интернат для магически одаренных детей в Сталинабаде, по окончанию в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году, поступил в общее магическое ордена Знака Почета училище в городе Фрунзе, закончил с «красным дипломом» в восемьдесят девятом году по профилю маг-универсал. Спецнабором был призван в Вооруженные Силы СССР в звании старшины, службу начал в отдельном специального назначения 79 Алма-Атинском кавалерийском эскадроне. В девяносто втором году закончил школу мичманов и прапорщиков во Владивостоке, получив звание прапорщика, и продолжил службу там же, в 79 кавалерийском эскадроне. За время службы семнадцать зарубежных миссий, девятнадцать операций по закрытию сложных магических аномалий внутри Союза.

Награжден медалями «За отличие в воинской службе» второй и первой степенями, «За боевые заслуги», «За отвагу», орденами «За службу Родине в Вооруженных Силах» трех степеней», орденом «Октябрьской Революции».

Имеет квалификацию боевого мага-универсала первого класса. Шаман, воплощение росомаха. За время службы освоил специальности алхимик и химеролог на уровне мага первого класса. Мастер спорта по стрельбе в упражнениях «АК-3» и «ПМ-3».

Трижды ранен легко, единожды тяжело, единожды контужен и в две тысячи втором году попал под тяжкое магическое поражение. При этом демона, убившего старшего мага группы успешно и окончательно уничтожил, после чего и был эвакуирован бойцами спецгруппы.

Год провел в особом госпитале в Киеве, был подвержен сложным восстановительным операциям, частично и вынужденно обращен в химеру. Пять лет восстанавливался при воинском дворе Иезуитского монастыря в городе Винница, служа кастеляном монахов-воинов.

По решению специальной военной медицинско-магический комиссией и выездной Синодальной комиссией Церкви был признал полностью излечившимся и исцелившимся, но частично измененным. При этом полностью обладающим правами и обязанностями гражданина СССР без исключений.

За время восстановления закончил Ташкентский Политехнический институт, факультет промышленной химии, и Самаркандский Археологический институт. За курсовую работу третьего курса Ташкентского Политехнического вместе с научным руководителем получил Сталинскую премию третьей степени, за методику получения муассанитов ювелирного качества для магических накопителей, а за дипломную работу этого же института, изготовление десятиметрового зеркала для телескопа в Майданакской обсерватории при Китабской широтной станции филиала Академии Наук СССР при Туркестанском регионе, премией Совета Министров СССР.

Агностик.

Беспартийный большевик.

Не женат.

Учитывая общий срок службы и удвоенные и утроенные периоды службы при проведении специальных зарубежных миссий и операций внутри страны, подал рапорт на увольнение из рядов Вооруженных Сил в запас.

Лейтёха закрыл папку и, встав, передал ее полковнику, после чего уселся на свое место.

Коротко стрекотнув, замолчала машинка стенографистки.

Полковник отложил папку, даже не открывая. Поглядел на меня, усмехнулся.

– Уговаривать не станем, но вопрос задать мы просто обязаны. Продолжить службу в ином звании не хотите? Получив высшее образование, станете офицером.

– Товарищ полковник, получив лейтенанта в тридцать восемь лет особо карьеру не выстроишь, после гражданских ВУЗов в Академию Генштаба направления не получают. То есть максимальный порог – капитан. Да и, – тут я поднял свои четыре руки, и развел их в стороны – все равно меня законопатят куда-либо в дальний гарнизон, чтобы не отсвечивал. В спецназ обратно мне ходу нет, сами понимаете.

– Ну да. – Полковник переглянулся с майорами, и расписался внизу моего рапорта. Майоры тоже расписались, после чего секретарь шлепнул здоровенную гербовую печать. – Удачи вам на гражданке, товарищ Власов.

Забрав рапорт, я отошел к двери, и вытянулся во все свои нынешние два метра двенадцать сантиметров.

– Честь имею, товарищи офицеры! – Козырнув, я развернулся через левое плечо и вышел из кабинета.

На выходе из КПП коротко глянул в зеркало, через которое осматривают кузова машин.

Ну да, красавчик. За два метра ростом, сто восемьдесят кило веса, четыре руки, причем у верхних бицуха семьдесят сантиметров, широченная грудь, мощная шея, голова с удлиненным черепом, потому как просто координация движений у четырехрука сложней. Да и вообще, большая голова лучше варит, две «вышки» тому подтверждение. Три потока сознания, не хухры-мухры.

Морда лица хоть и страшноватая, но симпатишная. Загорелая темно-оливкая кожа, тяжелая челюсть с чуть выступающими из-под губы верхними клыками, здоровенный орлиный нос, два синефиолетовых глаза с вертикальными зрачками и третий, сейчас закрытый глаз во лбу. Его я стараюсь среди народа вообще не открывать, потому как он ярко-золотой, прям полыхает. Впрочем, даже так я вполне себе прекрасно вижу ауры людей, животных и растений, да и силовые магические линии тоже. Не магические, впрочем, тоже вижу, те же силовые кабели над землей, под землей и в зданиях вполне себе видать. Про обычную грозу могу целую поэму рассказать, а вот нарисовать так не получается. Здесь надо специальные краски, а они в трех мастерских Союза продаются, и только для своих. И расписаны на две пятилетки вперед. И людям, которые в рисовании многократно меня талантливей.

Вот, мой глайдер на стоянке, прям светится. Накопитель мощный, скайборд в основании тоже очень и очень приличный. Четыре года делал в свободное от занятий и службы время из разваленного молнией граба, и мотоциклетной рухляди, что собрал на свалке позади монастыря. Бывший католический монастырь, после папской буллы отобранный переданный в совместное управление армии и православной церкви, где я проживаю и служу последние пять годов, имел весьма внушительный парк автомобильной и мотоциклетной техники, все-же двести боевых братьев частенько выезжают на всевозможные вызовы. В лесах вокруг до сих пор встречается всякая всячина, от призраков до пробоев Инферно, тут все-таки боев хватало. А уж около мест массовых казней порой такое лезет, что просто жуть.

Собственно, меня потому туда после госпиталя и отправили. Наказывать меня не за что, изолировать – в принципе, можно, но как это на воинском духе подразделений спецназа скажется? А тут и воинская часть, пусть и специфичная, и отделение церкви, присмотрят чтобы чернота не полезла, и двести умелых здоровенных мужиков. Братья-монахи те еще ребята, чертям глаз на задницу натянут и моргать заставят.

Около глайдера толпилось десятка два подростков, пацанов и девчат. Близко подойти они не могли, защитное поле не пускает, но пропустить такую редкость на обычной стоянке ну никак не могли. Мода на летающие мотоциклы только пошла, в изготовление они намного сложнее обычного скайборда или ковра-самолета, да и основные разработки засекретили, в открытом доступе только послевоенные, времен зарождения реактивной авиации. Хотя, понять это все вполне себе могу, наша космическая станция тому подтверждение. Как и глобальная спутниковая сеть, что наша, что американская. Даже мой глайдер, чистейшей воды самоделку, забирали на полгода и вот месяц как вернули, с кучей магических печатей. Ладно хоть на хозяина они настроены, пропускают без вопросов.

– Молодые люди, позвольте. – Я аккуратно поймал, поднял и переставил чуть было не упавшую и звонко взвизгнувшую девочку в сторону, и приложил ладонь к куполу поля. Узнав хозяина, тот полыхнул розовым и погас. Вот почему все стационарные защитные щиты имеют розоватый и розовые оттенки, загадка великая. Представьте – шестнадцатиосная боевая машина, транспортер ядерной ракеты, и нежно-розовый щит. До сих пор все генералы писают при виде этого исключительно кипятком. И не только у нас.

Молодняк при виде меня порскнул в стороны, но не особо далеко. Да, моя внешность редкая и внушающая, но те же берендеи, например, габариты имеют схожие, а моя морда лица им минимум не уступает, а то и симпатичнее. Ну да, я себя люблю. И относительно издалека я совершенно не страшен. Даже детям.

Байк приветственно бибикнул, сверкнув габаритными огнями. На рулевой вилке висел мой шлем, в багажнике ожидали меня малый жезл и волшебная палочка, а также шейные накопители и перстни. Накопители делал себе сам из природных алмазов, в Африке не ювелирного качества крупные алмазы можно купить вполне не за дорого, а мне и моему командиру покойному досталось пятилитровое ведерко от шамана племени, за скальп человека-леопарда. Как раз поделили среди своих и командованию эскадрона досталось полведерка. Ну а на вставки перстней выращивал цветные муссаниты, красивые получились. Сами-то перстни изготовил из титана и вольфрама, с достаточно толстым родиевым покрытием.

Впрочем, в первую очередь я закинул во внутренний карман свой смартфон, и закрепил на багажнике саквояж. Попозже сообщения и новости погляжу, а пока у меня гости.

Сзади осторожно подошли два милиционера-гаишника. Ну да, стоянка в стороне от военного городка, городская, не ведомственная.

– Здравствуйте, товарищ старший прапорщик. Старшина Рогов, прошу документы на транспортное средство и ваши права. – Глайдеры, как и ковры-самолеты, регистрировались в обязательном порядке, в отличии от скайбордов, например, или ведьминских метел.

И потому гайцы в своем праве, потому и протянул я им ПТС и права на управление магическим летательным аппаратом совершенно спокойно. Просканировав права и паспорт глайдера, гайгы мне его вернул, после чего я наконец-таки уселся в седло своей летаблы, неторопливо нацепил перстни-накопители и перстни-артефакты, а поверх кителя повесил три шейных накопителя, старый и потертый жезл ушел в наспинную кобуру, палочка в наручную. Снял и уложил на левое плечо, под китель и ремень портупеи, пилотку. Жаль боевые ножи нельзя в городе носить, и огнестрельное оружие, довольно голым себя без него ощущаю, профессиональная деформация сознания.

Шлем увесисто лег на голову, защитное стекло отсекло большинство звуков относительно немаленького промышленного города, на внутренней поверхности стекла побежали символы и цифры. А я, просматривая данные телеметрии, включил рацию и вызвал местную диспетчерскую службу.

– Вышка – Росомахе семь дробь четырнадцать. Прошу разрешения на взлет и коридор до Винницы.

– Росомаха, взлет разрешен, коридор скинут, осторожней на высоте, множество летучих мышей. Сезонная миграция, щит на минимум, отпугивающую звуковую систему включить, а то зоозащита вздючит. Удачного полета, мягкой посадки.

– Благодарю. Конец связи. – Я откинулся в седле, и положил верхние ладони на рукояти управления движением, нижние на рукояти управлением скоростью и мощностью щита, задав параметры звукового отпугивания. Мышки они такие, им это как когтем по стеклу. И аккуратно взлетел, распугав стаю голубей, которых подкармливали бабушки, и на которых охотился здоровенный полосатый кот, судя по всему, химера-низл. Поднявшись на разрешенные в городе полста метров, неторопливо двинулся на северо-запад, выходя на трассу выделенного мне коридора. От Николаева до Винницы чуть больше трехсот шестидесяти километров по прямой, мой же глайдер разгоняется до семисот максимум, но то по прямой, а тут рельеф сложный, много полей и аэродромов малой авиации, которая их обрабатывает постоянно, да еще Украина очень густо населена, хватает магов и ведьм, не хватало влепиться в самолет или снести метлу ведьмы. Потому на двухстах пойду, пара часов и в монастыре. Так как я там служу, то и увольняться в запас мне там.

Вылетев за город, помахал рукой пролетающей мимо молодой ведьмочке, сидящей боком на метле и что-то втирающей валяющемуся у ней на коленях здоровенно, мордастому и черному как головешка коту-фамилиару. Пролетел мимо полигона, на который садились с парашютами десантники, и кружились неподалеку дельтапланеристы. Какое-то мероприятие готовят, сто пудов, армейские не любят толпится рядом с гражданскими, мало ли чего. Мне, впрочем, до этого дела маловато, я уже встал в коридор, заданный диспетчером, и плавно разогнался до двух сотен. Защитный купол светился нежно-розовым.

Интерлюдия первая.

– Что думаете насчет этого страшного прапора, Алевтина Аркадьевна? – Обратилась к самой опытной коллеге одна из дам, служащих в секретариате специальной комиссии.

– Повезло парню, выжил. То, что на человека мало похож, ерунда, плюнуть и растереть. Здоров, силен, умен и богат. А с лица воду не пить, Рита. – Старая колдунья усмехнулась, глядя куда-то в пространство.

– А почему «Октябрьской революции»? Этим же орденом обычно генералов и полковников награждают? Не меньше? – Не угомонилась любопытная Рита.

– Потому как Ленин ненавидел некромантов. Да, признавал их полезность, но люто ненавидел с дореволюционных времен. А парни там такого зверя завалили… Старшему магу посмертно дали Звезду Героя, всей группе, кроме Власова, ордена Ленина. А ему «Октябрьской революции», у него некросоставляющая дара шестьдесят два процента. Нормально, практически равноценные награды. Суметь завалить высшего демона, и уцелеть при этом – выжившие ребята в любом случае мало того, что герои, так еще и счастливчики. – Колдунья не стала говорить, что после поражения организм Власова здорово перестроился, и теперь у него два магических ядра, и три потока сознания. Да, у девчонок тот же допуск, как и у нее, но эти знания лишние. Именно она старшая группы, она собирала и подготавливала папку на Власова, куда кроме его личного дела вошло немало фактов его достаточно бурной биографии. Особо секретного в жизни четырехрукого прапорщика не было, не того полета птица, но помотать его на закрытие всевозможных дыр помотало. Тридцать пять операций общим счетом, это очень много. Но выжил, повезло. Другое дело, не вписывается в существующие армейские структуры, так на гражданке сильных и опытных магов мало, найдет куда воткнуться.

Глава 1.

Глава Первая.

Встав в коридор, я не стал включать автопилот. Несмотря на выросшую мощь компьютерной техники и псевдоразумных артефактов, движение на высоте в двести метров в густонаселенной местности требует постоянного контроля. Зона обнаружения моего глайдера полтора километра, я лечу сейчас на скорости примерно в полсотни метров в секунду, то есть у меня есть примерно тридцать секунд на оценку изменения остановки и принятия решения в идеальном случае, если встречная помеха не маневрирует и стоит на месте. В случае, если она движется навстречу, или пересекающим курсом, да со скоростью хотя бы равной моей, время реакции резко сокращается. И хорошо, что глайдеры редкость, те же мётлы с молодыми безбашенными ведьмами, скайборды с молодыми магами и магинями, и ковры-самолеты с обкуренными дэвами разгоняются примерно до полутора сотен в лучшем случае. Можно не ускорять свой личный хронопоток, так-то я могу «моргнуть», увеличив скорость личного времени в семнадцать раз, но это даже меня, почти мага-мастера, прилично выматывает.

Ладно хоть на мой коридор не встанут вертолеты и самолеты Аэрофлота, спасательных служб или силовиков, сейчас я обозначен на экранах диспетчерских служб.

А то разок пришлось уворачиваться от пары сумашедших дедов-авиаторов, восстановивших старый истребитель, и гонявших на нем. Едва не намотали меня на винт своего И-153, асы пенсионного возраста. Именно тогда я признал верность полугодичного курса полетов, чтобы получить права на глайдер. Не закрути я размашистую «бочку», разнес бы «чайку», да и сам бы вряд ли уцелел, все же несколько тонн навстречу, и общая скорость больше шестисот километров в час.

Еще меня виноватым пытались сделать, черти старые, мол, какого хрена гоняю над их колхозом.

Коридор до Винницы шел практически точно над Южным Бугом, и городами над ним, так что я сначала оставил по правому борту Вознесекск, потом Первомайск, пролетел над Гайвороном, прошел между Тульчином и Гайсином, оставил слева Броцлав и над Ворошиловкой занял эшелон в полсотни метров точно над середкой Буга. И уже над ним полетел в Винницу. Благо осталось километров тридцать, со всеми изгибами реки.

Подо мной пронеслась небольшая, заякоренная на мелководье яхточка, где голышом загорала красивая брюнетка, лениво проводившая меня взглядом ярко-синих глаз. Ух какая барышня, надо будет распечатать пару снимков и положить в коллекционный альбом. Люблю фотоохоту, есть прикольные снимки, но их я никогда никому не покажу. Еще проклянет какая ведьмочка, вроде той, что осталась позади. Не то, что не отмотаю проклятье, но стыдно ведь будет.

Винница выросла рядами кварталов пятиэтажных хрущевок, и отдельным кварталом двенадцатиэтажек-новостроек. Из старых зданий в городе остались только католические храмы, остальное снесло в Великую Отечественную наши и поляки туда-сюда три раза ходили, снеся весь город боями и залив руины своей и чужой кровью. Только храмы, где битком набились женщины и дети, не тронули. Братья-иезуиты удивили, вышли драться в открытое поле, честно, грудь о грудь, и съехавшего крышей ритуалистапришибли, когда тот хотел гекатомбу из гражданских сотворить. Впрочем, были бы там православные или кто еще, то они бы даже не поморщились бы, но за своих встали.

Насколько я знаю, католических монахинь, что все эти три недели служили в храмах, окормляя женщин и детей, наши не тронули, просто выслали на Сахалин, позволив организовать монастырь, и даже выделили под него помещение, какую-то небольшую воинскую часть, что осталась от японцев. Другое дело, что иезуитов выбили всех, но те тоже дрались до конца. Настоящие враги, лютые и умелые. Ну и земля им стекловатой. И не к ночи будь упомянуты.

В монастырь я заехал, но ненадолго. Так, переоделся в гражданку, перекинулся парой слов с дежурной сменой монахов, и свалил в сторону городского стадиона. Там через час должны были играть наши монахи и священнослужители из Константинополя, сборная города. И я бы так сказал, по рейтингу команд наши ребята как бы не сильнее.

По дороге ухватил десяток пирожков с картошкой, и столько же с яйцами и луком. И утвердившись на верхней скамейке трибуны, злобно их захомячил, запивая крепким кофе из термоса. Проголодался, с утра как поел, так больше росинки во рту не было. Ну не останавливаться же из-за мелочного перекуса по дороге? Наличие своего глайдера здорово развязывает руки относительно свободы передвижения, туда-сюда восемь сотен километров так себе крюк.

Стадион был полнехонек, за наших монахов пришло поболеть полгорода, такое впечатление. Надо сказать, что боевые монахи в спорте не применяли никаких магических артефактов, но зато сами были мужиками ну очень серьезными. Часть из вояк, часть с малолетства в церкви служила, все великолепно развитые физически, подкачаны зельями и ритуалами, закалены боями и службами. Для них эти спортивные схватки отдушина, возможность просто побегать, поорать, честно дать брату в зубы и получить от него же. Как сказали бы психологи, негатив выплеснуть.

Хака от полусотни монахов, разбитых на две команды, орущих друг на друга, строящих страшные морды и потрясающих кулаками было именно тем, ради чего я сюда пришел. Само регби мне не очень интересно, бегает толпа мужиков за одним мячиком, толкаются, топочут как слоны. Хака перед самой игрой было прикольным, просто потому, что монахи вкладывались всерьез, и мироздание отвечало, оно готовилось к игре, ему нравилось ощущение веселой мужицкой забавы, сила на силу, умение на умение. Пару раз даже я даже старших духов почуял, которые с любопытством заглянули на ритуал (ничем иным хака не является), мой росомах одобрительно проворчал, приветствуя сородичей. Но сама игра… ну не интересно мне, я вижу, кто и куда бежит, с какой скоростью, как и куда прилетит мяч… пространственное видение у меня стало просто потрясное, собсно, потому я и взялся вытачивать сборные части зеркала для телескопа из выращенного мною же эльбора для курсовой. А что, и интересно, и упражнение на контроль, и время занять, да еще три тысячи премии дали. Да и научный руководитель здесь же в монастыре обитается, отец Власий, в миру Курбанов Василий Викторович, старший научный сотрудник Ташкентского Политеха.До сих пор работает на удаленке, хоть и ушел в скит уже двенадцать годов как. Короче, ну нет у меня спортивного азарта.

И потому я свалил со стадиона после начала матча, и неторопливо отправился обратно в монастырь. Сегодня делами заняться не выйдет, все монастырское начальство здесь, болеет за своих. Завтра тоже не получится, будут полдня молиться, потом полдня медитировать, потому как грешно это и суетно, но человек слаб, а боевым братьям тоже надо пар спускать, не роботы же.

В монастыре меня поймал благочинный, отец Ерофей. Сухощавый, высокий, подтянутый, с аккуратной бородкой и прической, совершенно не похож на, фактически, заместителя игумена этого монастыря. И еще больше не похож на боевых братьев, но при этом великолепный маг, почти перешел в категорию мага-наставника, и прекрасный и очень сильный боец, как на клинках, так и с огнестрелом. И совершенно искренне верующий человек, дослужившийся до весьма высокого чина в иерархии православной церкви, так что он и благославением мог так приложить, что мало не покажется. Точно знаю, что за эти пять годов, что я здесь провел, он восемь раз выезжал на сложные случаю одержимости, а это чрезвычайно тяжелая работа. И справлялся, выдергивая людей из плена всякого рода сущностей. Не один, естественно, изгнание бесов всегда командная работа, ну, по идее, так-то всякое бывает. Но в любом случае, это исключительно сложные, ювелирные операции.

– Здравствуйте, отец Ерофей. – Я коротко поклонился. Благословения не запрашивая, мне это не по чину, так сказать. Потому как я не православный христианин, а официально агностик, и даже в детстве не крещен, хотя отношение у меня с монахами очень уважительное, но при этом как бы стороннее. Точней, я вне церкви. Но при этом я с монахами дружу, понимаю и уважаю их веру, помогаю в меру своих сил и возможностей. Даже несколько раз с ними на вызовы выходил, после того, как меня признали излечившимся месяц назад. Ничего особо серьезного, но и приятного мало, рядовая нежить. Ее тут до сих пор немало, это войны.

– Здравствуй, Аким. Мне передали, что комиссия подписала твой рапорт? – Так же коротко поклонившись, спросил благочинный.

– Да. Все, моя служба Отечеству подходит к окончанию. – Я улыбнулся и развел руками, не скрывая своего достаточно радостного отношения к этому. Хватит, наслужился. Ушел на три года по спецпризыву, и завис на двадцать лет. Целая жизнь.

– А почему ты не подписываешь бумаги? Забыл, какое сегодня числа? Так я напомню – сегодня пятница, двадцать девятое августа. А понедельник первое сентября, и монастырь с полудня воскресения переходит на усиленное несение службы, а Его Высокопреподобие убывает в Киев, в епархию к митрополиту. И неделя минимум на это все уйдет, – монах усмехнулся, и похлопал меня по плечу, с трудом дотянувшись. – А потому сейчас мухой метнись к себе в келью, забирай документы и сюда, игумен будет ждать нас еще час, казначей, ризничий, эконом и ккеларь тоже у него. Сегодня все тебе оформим, и собирайся спокойно, с Богом.

– Есть. – Я по привычке вытянулся, развернулся через левое плечо и размашистой рысью махнул в свою келью, расположенную в угловой башне крепостной стены. Там схватил папку с документами со стола, и бегом же помчался обратно. Ничего, я прапорщик, мне бегать можно и в мирное и военное время. Это генералам и адмиралам нельзя, так как в мирное время это вызывает смех, а в военное панику.