Текст книги "Мусорщик с Терры 2 (СИ)"

Автор книги: Владимир Тимофеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

До следующей лакуны, где нас опять собирались перехватить, мы колупались где-то час сорок. И всё это время строили планы, как будем прорываться. Строили, спорили, обсуждали, прикидывали и отвергали, один за другим, признавая или невыполнимым, или оптимистичным без меры, всецело зависящим от противника: типа, он будет действовать исключительно так, как нам надо.

Любопытно, но примерно на середине этих обсуждений и споров как-то само собой получилось, что функции лидера-командира-координатора «переползли» потихоньку ко мне. Даже, блин, ощущение появилось, что Таира специально спихнула на меня всю ответственность и за себя, и за свой корабль, и за всё остальное, и сделала это с плохо скрываемым облегчением.

Молли против такой пертурбации не возражала. Просто в какой-то момент предлагать какие-то планы и схемы стал только я, а обе дамы искали в них плюсы и минусы и ждали, что решит командир.

В итоге, мне это попросту надоело, и когда до контакта с врагом осталось минут пятнадцать, я больше не стал ничего предлагать, а коротко объявил:

– Будем действовать так…

Когда мы вошли в лакуну, нас там уже ждали. Правда, не все, кто так рвался по наши души, а пока только три корабля, успевшие первыми. Два дестроера от компании «Родман бразерс» и их же ГРЭБ-подавитель. Последний маячил за «спинами» своих более мощных собратьев, но называть его «небойцом» я, конечно, не стал бы. Скорее, наоборот. На этом этапе боя именно он мог считаться самым опасным.

До подхода основных сил оставалось немного, минут пять или шесть. Поэтому тактика с их стороны вырисовывалась вполне предсказуемая. Пока мы, не жалея реакторов, мчимся вперёд, пытаемся выбить дестроеры и освободить себе путь, они огрызаются, как умеют, связывают нас боем и сдерживают наш геройский порыв, а ГРЭБ-подавитель тем временем аккуратно снимает все наши сигнатуры (вооружений, системы защиты, разведки, полей искажения).

Когда же, наконец, подойдёт подкрепление, то его командирам уже не составит никакого труда использовать это знание против нас: сбить нам маскировку, купировать средства разведки и наблюдения, продавить в наиболее тонких местах силовые щиты и, владея информацией о наших возможностях, выстроить оптимальную тактику огневого контакта. А дальше не просто нас уничтожить, но и попробовать захватить.

Последнее мне допускать никак не хотелось. И даже не потому, что боялся плена, а потому, что помнил, в чём обвинял меня Альваро Мартинес на Талавере. Он тогда утверждал, что это из-за меня, из-за тех идиотских действий, к каким я склонил его дочь, должна вот-вот разразиться большая война всех со всеми. Как по мне, так глупость полнейшая… Ну, или обычное передёргивание и попытка свалить с больной головы на здоровую, но с другой стороны… Хм… С другой стороны, если нас, в самом деле, захватят… В запрещённой для посещения без специальной визы системе F6–4549, на личной яхте сеньориты Мартинес и с ней самой на борту… У тех же «голдов» и «родманов» тогда не только появится абсолютно законный повод для начала войны против «Тахо сиенса» – они даже смогут официально обратиться за помощью к Совету Содружества, и тот им наверняка не откажет.

Нет, я не то чтобы так опасался само́й войны – в конце концов, люди всегда вели войны, а политики так и, вообще, считали их неплохим шансом разделаться с неуступчивым конкурентом. Просто большая война между корпорациями и тем более втягивание в неё всех, кого только можно, в мои планы отнюдь не входила. Искать ресурсы для восстановления «гартрака», когда пространство Содружества сотрясается от боёв, задача и так по себе непростая. А если учесть, что в таких обстоятельствах цена на эти ресурсы взлетит в небеса, то шанс раздобыть их падал почти до нуля.

Хочешь не хочешь, а действовать мне теперь следовало весьма и весьма аккуратно. Не подставляя в этом процессе ни себя, ни Таиру, ни её папеньку-олигарха…

Дестроеры «родманов» действовали именно так, как я и предполагал. Едва «Бегущая по волнам» очутилась в зоне досягаемости их орудий, они тут же открыли огонь. Пока только беспокоящий. Уйти от него на сверхдальней дистанции проблемы не представляло. Другое дело, что в этом случае скорость сближения уменьшалась, манёвр уклонения снижал её раза в три, а необходимость палить в ответку заставляла включать градарные установки, которые тут же «срисовывал» вражеский ГРЭБ-подавитель…

– Пора! – скомандовал я после шестого «пристрелочного».

Через мгновение с обоих аппаратов, носового и кормового, сорвались две «интеллектуальных» торпеды. Термоядерных боеголовок в них не было, но термояд мы сегодня использовать по любому не собирались. В отличие от «гартрака», на яхте Таиры такое вооружение отсутствовало. Всякое «условно-гражданское» судно, к коим относилась и «Бегущая по волнам», не имело законного права держать на борту высокообогащённые ядерные материалы. При стандартных проверках они легко обнаруживались специальными сканерами. В обитаемых звёздных системах эти устройства устанавливались не только около гиперворот, но и на всех орбитальных доках, пересадочных станциях и космодромах. Так что любой нарушитель закона выявлялся мгновенно. Владеть подобным оружием могли только Вооружённые силы Содружества Терры. Ни армии корпораций, ни ЧВК всех мастей в их состав не входили…

На выпуск ракето-торпед дестроеры отреагировали моментально. Сразу начали маневрировать, отстреливать ложные цели и пробовать сбить приближающиеся к ним реактивные сверхскоростные «сигары». Последнее получалось «не очень», и тогда в противоракетную схватку вступил ГРЭБ-подавитель.

Именно на это я как раз и рассчитывал. Мощный поток излучения должен был сбить обе цели с курса, но вместо того, чтобы юркнуть в сторону и самоликвидироваться, они понеслись прямиком к подавителю. Включившиеся головки самонаведения захватили новую цель и тут же рванулись к ней по лучу, «позабыв» о дестроерах.

Одну из торпед противнику всё-таки удалось уничтожить, зато вторая сработала выше всяких похвал – от взрыва двух центнеров антиматерии не имеющий серьёзной защиты кораблик предсказуемо превратился в облако пыли. А дальше, уже никого не стесняясь, мы врезали по «осиротевшим» дестроерам сразу из всех орудий – кинетических, лазерных, плазменных. Подавляющая огневая мощь «Курси́танс ин у́ндас» не оставила им ни единого шанса. Всего за минуту оба дестроера были сперва подбиты, а затем уничтожены. И никто теперь больше не мог передать подходящему подкреплению информацию о наших реальных возможностях.

А в результате, не имея достаточных сведений, что случилось с дестроерами и подавителем, командующий ещё одной группы вражеских «перехватчиков» принял неправильное решение. Вместо того чтобы отправить по наши души пару тяжёлых фрегатов, он в качестве авангарда двинул в бой три лёгких рейдера, главным преимуществом у которых была высокая скорость. Видимо, следовал своему начальному плану «задержать неизвестный корабль настолько, насколько возможно, и обеспечить тем самым боевое развёртывание главных ударных сил».

Однако план оказался провальным, а изменить его вражеский командир не рискнул.

Три лёгких рейдера вынырнули из туннеля, проложенного среди «маяковых» полей, в полутысяче километров по курсу. Мы даже скорость снижать не стали. Как шли по принятой схеме на «относительных» двадцати двух в секунду, так и продолжили.

Стрельбу в упор из трёх лучевых орудий наша защита, хоть и просела по мощности процентов на тридцать, но выдержала. А вот защита противника – нет. Мы просто смели её ответным огнём, и всего через четверть минуты все три «пиратских» кораблика разлетелись на части, не задержав нас ни на секунду.

Главные силы врага опоздали к месту событий секунд на тридцать. Один за другим они выскальзывали из призрачного «туннеля» и бросались в погоню за яхтой.

Спустя минуту большая лакуна, по которой мы мчались, вновь сузилась до коридора-туннеля. Достаточно тесного, диаметром около двух километров.

– Ускориться можешь? – спросил я Таиру.

– Нет, не могу. Тут по схеме сплошные изгибы. Чуть промахнёмся – влетим в запретку, без шансов.

– Хреново…

Увы, но вот этот момент я как раз не учёл. Забыл, что преследующие нас корабли не обязательно все должны быть тяжёлыми, крупными и неповоротливыми. Четыре фрегата, сравнимые по размерам с «Бегущей», двигались с той же скоростью, что и мы, поэтому опасаться их сейчас смысла не было. Зато пять достаточно юрких дестроеров догоняли нас, пусть и не слишком быстро, но, в целом, довольно уверенно. Если верить градарам, расстояние между нами сокращалось примерно на полкилометра в секунду. Защиты со стороны ионников у нас не было. Лазерами и плазмой их с тыла, конечно, не взять – реактивная струя не позволит, а вот достать их кинетикой, из рельсотронов…

– Сколько нам до разгона?

– Тринадцать минут, – доложила Таира.

Я почесал в затылке, прикинул расклады…

«Не успеем, – уловил мои мысли искин. – На дистанцию уверенного поражения они выйдут через пятьсот пятьдесят секунд. Одного-двух мы ещё, может, отгоним, но пятерых – вероятность успеха два-три промилле, не больше».

«Хреново», – повторил я теперь уже мысленно, а не вслух.

«Могу предложить вариант повышения вероятности раза в три, но только, боюсь, это будет своего рода паллиатив и…»

Договорить я искину не дал.

«Постой, погоди! – промелькнувшая в голове идея казалась настолько безумной, что, в самом деле, могла бы сработать. – А выведи-ка мне сюда эпизод того боя, когда крэнги нас к своим маякам чуть не выдавили…»

Схему нашего последнего с Раулом сражения в системе В8–3329 я изучал секунд тридцать. Потом объяснил подселенцу, что собираюсь сделать, получил от него «А не такие уж люди и дураки» и принялся объяснять то же самое, только уже рассчитанное, оцифрованное и выведенное на экраны, Таире и Молли…

К реализации нового плана мы приступили спустя семь минут, когда впереди замаячил очередной изгиб призрачного «туннеля», а догоняющие нас дестроеры приблизились на дистанцию менее ста километров.

– Пошла носовая, – ровно выдала Молли.

На мониторах БИУС замерцала отметка ушедшей к цели торпеды.

– Подрыв, – сообщила бывшая узница, когда отметка вспыхнула красным на границе двух зон, свободной и «маяковой».

Ровно через четыре секунды мы пронеслись мимо этого места и ушли в «пологий вираж». А ещё через две с операторского поста донеслось:

– Даю кормовую…

Вырвавшаяся из кормового аппарата торпеда ударила у нас «за спиной» в ту же точку, что и предшественница. Уже получившая возбуждающий импульс «маяковая» зона, поймав ещё одну дозу антиматерии, отреагировала, почти как живой организм, словно выплескивающая стрекала медуза, когда её кто-то коснулся. Невидимый человеческим зрением и не определяемый оптическими приборами «маяковый» туман набух, словно опухоль, прямо на изгибе «туннеля», а после буквально взорвался миллионами призрачных брызг, и спустя три секунды в эту туманную взвесь влетели все пять дестроеров. Их отметки на нашей голографической карте погасли.

– Ну, вот и всё, – проговорил я будничным тоном, едва-едва сдерживаясь, чтобы не заорать во всё горло: «Йоу! Мы это сделали!»

– До начала гиперразгона четыре минуты, – столь же буднично сообщила Таира. – Рекомендую экипажу и пассажирам зафиксировать себя в креслах и приготовить гигиенические пакеты. Корабль входит в зону повышенной турбулентности. Трясти нас будет нещадно. Спасибо за понимание…

* * *

Нет, трясти нас, конечно, ни на разгоне, ни в гипере, ни на входе в него не трясло. «Бегущая» плавно вошла в портал и он схлопнулся у нас за кормой.

– Ну, вот и всё, – повторила Таира мои слова и отключила боевой кокон.

– Спасибо, что выбрали нашу компанию, – добавила следом Молли…

Когда мы спустились из рубки в гостиную, они обе насели на меня, требуя рассказать им всё, что я знаю о крэнговских маяках. Делать нечего, пришлось говорить. Но, правда, не всё, а лишь самое главное: как они появляются, как с ними бороться, и в чём, собственно, заключалась работа «мусорщика». Про Раула я, к слову, в подробностях не рассказывал. Просто упомянул о том, что на «гартарке» у меня был «типа, напарник», но он, к несчастью, погиб, и все его права и обязанности перешли теперь на меня.

Потом Таира и Молли меня отпустили, и наш разговор продолжился через час, когда мы вновь собрались в центральном отсеке, чтобы перекусить. Правда, на этот раз вопросы стал задавать уже я.

– Можешь мне объяснить, что там было? Как ты сообразила, куда сманеврировать?

– Сманеврировать? Где? Когда? – владелица яхты намазала на поджаренный хлебный ломтик мякотку авокадо, потом немного варенья, вернула ложечку в вазу и уставилась на меня совершенно невинным взглядом.

– В самом начале боя. Два рейдера, два фрегата. Они шарахнули залпом, деваться нам было некуда, но ты смогла увернуться. Причём, сделала это ещё до того, как они пальнули.

– Плохо прожарился, – сообщила Таира, попробовав получившийся «бутерброд». – Надо тостер проверить. Что-то он стал барахлить в последнее время.

– Ты, подруга, давай не увиливай, – хмыкнула Молли. – Я, как и Реш, это тоже заметила. Ты ушла с траектории подозрительно вовремя, как будто бы точно знала, куда они врежут. Так что ты дурочку не включай, колись по-хорошему, Мы от тебя всё равно не отстанем.

– Колись… дурочку… Что у тебя, дорогая, за лексикон? – проворчала сеньорита Мартинес, потом посмотрела на меня, положила в тарелку недоеденный бутерброд и нарочито тяжко вздохнула. – Ну, вот зачем вы так? Разве я сделала что-то плохое?

– Ты сделала странное, – сказала бывшая узница.

– А вы⁈ Вы этого разве не делали?

– Мы? – удивилась Молли.

– Конечно. Вот ты, например, – ткнула в неё пальцем Таира. – А ну-ка, возьми-ка вот эту вот косточку.

– Ну, предположим… взяла. Что теперь? – моя подруга подобрала́ со стола обыкновенную вишнёвую косточку и повернулась к Таире.

– А теперь… ты видишь, вон там на буфете маленький колокольчик?

– Ну, вижу.

– А теперь попади в него этой косточкой.

– Делать мне больше нечего, – буркнула Молли, но косточку всё-таки бросила. Причём, без замаха, щелчком и не целясь, по-хулигански.

Небольшой колокольчик, висящий на штанге-подставке, отозвался на попадание мелодичным трезвоном.

– Ну? И много ты в жизни встречала тех, кто с пятнадцати метров попадёт в него маленькой косточкой? Да ещё так небрежно и с первой попытки? – усмехнулась Таира. – А ты? – взглянула она на меня. – Ты сам недавно признался, что чувствуешь энергополя. Вопрос: почему? Почему у вас у обоих непонятные умения есть, а у меня их быть не должно? Кто ответит?

Мы с Молли переглянулись.

– Покажи ей, – сказала подруга.

– Ладно. Гулять так гулять, – я сунул руку под мышку и достал «лепесток». – Знаешь, что это?

– И это, – вынула Молли такой же, но только не белого цвета, а чёрного.

– Так вот, значит… где собака порылась, – пробормотала Таира, глядя во все глаза на два артефакта. – Лепестки от Цветка Шантары. Забавно.

– Ты слышала про Цветок?

– Читала, – буркнула девушка. – Можете убирать их. Я всё поняла.

– Что именно? – прищурилась Молли.

– Что вы хотите собрать его. А я… я просто дура.

– С чего бы? – вскинул я брови.

– Потому что поверила, – огрызнулась Таира. – Решила, что ты и вправду ищешь ресурсы для своего корабля. А ты, – взглянула она на Молли, – ищешь тех, кто виновен в смерти родителей. Но я теперь вижу, что всё это просто прикрытие. Что на самом-то деле, вам нужен только Цветок. Цветок, а не то, что вы говорили.

– Ты говоришь ерунду, – мотнула головой Молли. – Мы действительно ищем то, о чём говорили, а «лепестки»… Мой, например, мне достался случайно. На Лосте. Когда меня чуть не убили. Семь лет назад. Я рассказывала.

– Рассказывала, но не про «лепесток».

– Я не хотела втягивать тебя в это.

– В это – во что?

– В опасные игры.

– Мы и так в них уже по самую маковку, – тряхнула причёской Таира. – Но молчала ты почему-то только про «лепесток».

Молли, будто ища поддержки, повернулась ко мне.

– Она молчала из-за меня, – пришёл я на помощь. – Это я попросил её никому ничего не рассказывать.

– Почему?

– Она уже говорила. Чтобы не втягивать никого в наши игры. Они, действительно, слишком опасные. И ты права, мы и вправду сглупили, когда надеялись, что ты в них не втянешься. Но ты втянулась, и теперь уже поздно о чём-то жалеть. Поэтому мы сейчас тебе всё рассказываем и показываем. Как-то так, – развёл я руками.

Таира смерила пристальным взглядом сначала меня, потом Молли…

– Хорошо. Предположим, что я вам поверила. Поверила, что вы ищете не фрагменты Цветка Шантары, а что-то другое. И это другое… – она внезапно задумалась… взглянула опять на меня… – Ладно. Не будем об этом. Отложим до завтра. До Аль-Са́ны нам ещё сутки пути. Успеем…

– Мы летим до Аль-Саны? В Свободный Альянс? – удивилась Молли.

– Ну, да. А я разве не говорила? А, чёрт! И вправду. Запамятовала. Аль-Са́на – конечная точка маршрута. Территория Свободного Альянса. Традиции и законы на Аль-Сане своеобразные, и чтобы не угодить там впросак, мы должны подготовиться… Ну, в смысле, ВЫ должны подготовиться. И подготовиться хорошо. Понятно?

– Понятно. Чего ж не понять-то? – пожал я плечами.

– Ну, вот и отлично. Значит, прямо сейчас и начнём…

Традиции и законы Аль-Саны мы изучали до самого вечера. С двумя перерывами на перекус.

А когда яхтенные часы пробили одиннадцать, разошлись по каютами.

Заснуть у меня почему-то не получалось. Перед глазами вставали картинки из цифровых учебников по истории, географии и общественно-политическому устройству Аль-Саны. Одна из картинок была ну уж очень навязчивой. Какая-то девушка в полупрозрачных шальварах, с закрытым вуалью лицом, как будто сошедшая прямиком со страниц «Тысячи и одной ночи», танцевала для меня классический танец живота, а я возлежал на лежанке, лениво бросал в рот сладкие финики и размышлял о несбыточном…

Примерно часа через два в дверь, разделяющую каюты, тихонечко постучали.

Я встал с кровати. Подошёл к переборке. Прислушался («Вдруг показалось?»).

Тихий стук повторился… Я набрал код на замке. Нажал на дверную ручку…

За дверью стояла Молли. В той же полупрозрачной сорочке, что и вчера, и без бронегеля.

– Пустишь?

Вместо ответа я о́бнял её за талию и притянул к себе.

Целовались мы долго и офигительно страстно. А когда оторвались, наконец, друг от друга, она вдруг пообещала мне на́ ухо:

– Если Таира опять помешает нам, как вчера, то я её грохну.

Я улыбнулся:

– Не надо. Она хорошая.

– Хорошая? – глаза у подруги опасливо сузились.

– Да. Но у неё есть один недостаток.

– Недостаток? Какой же?

– Она – не ты. И этим всё сказано, – я подхватил её на́ руки и отнёс на кровать. Впереди у нас была целая ночь, и тратить её на досужие разговоры я не собирался…

Глава 14

Утром мы продолжили тот разговор, что начали накануне.

Догадывалась ли Таира, чем занимались ночью мы с Молли, сказать не могу, однако виду она не подавала и говорить о вчерашнем стала сама, без намёков и понуканий, сразу же после завтрака.

– Ну, так и вот. По поводу, верю я вам или нет, и вообще, – начала она с места в карьер. – Первое. Если б не верила, то сейчас бы не говорила. Второе. Я так обижена, так обижена. Мне хочется рвать и метать. Вы скрывали от меня самое важное. Третье, – загнула она ещё один пальчик. – Давай сюда свою руку… Не эту, а левую…

Я протянул ей левую руку.

– Так. Где у тебя этот шарик? – пробежалась Таира пальцами выше локтя. – Ага! Вот он. Попался! Тащи его.

– В каком смысле, тащи?

– В прямом. Точно так же как ты свой «стробос» вытаскивал, – похлопала она по другой руке. – Ну, или как «лепесток».

– А-а, ну, так бы сразу и говорила. А то тащи, тащи…

Я вновь, как и сутки назад, ощупал кожу на бицепсе и отыскал там маленькое утолщение. С прошлого раза оно нисколько не изменилось. Всё то же невидимое непонятное «зёрнышко» с гранями, словно кристалл или камушек размером около полсантиметра. Как его вынимать из-под кожи? Ну, наверно, и вправду как «стробос» – желанием разума, совмещённым с физической силой.

Мысленно выдохнув, я решительно погрузил под кожу два пальца, указательный и большой. Ну, прямо как филиппинский хилер, итить-колотить! А через секунду, когда выдернул их обратно, между сжатыми вместе подушечками поблёскивала «добыча» – кристаллик красно-бордового цвета, правильной формы, с отполированными «ювелирными» гранями, без единого пятнышка или скола. Изнутри он как будто подсвечивался… Хотя возможно, мне это просто чудилось. Игра воображения, обычное дело…

– Догадываешься, что это? – спросила Таира.

Вместо меня ей ответила Молли.

– Рубин, – прошептала она хрипловатым шёпотом. – Один из «рубинов версус».

– Вот именно, – кивнула Таира. – Рубины версус. Считаются спутниками «лучезара» – фрагмента Цветка Шантары, его белого «лепестка». «Лучезар», насколько я знаю, когда-то хранился у «родманов». С его помощью они пытались наладить массовое производство «рубинов версус», но в итоге оно у них выродилось в какое-то отвратительное шаманство. Двадцать лет они рыскали по Содружеству и вольным мирам и выискивали там людей с особой структурой крови. «Родманы» обещали им золотые горы, но потом помещали в особые зоны и использовали, как инкубаторы для выращивания «рубинов версус». «Лепесток» от Цветка Шантары работал в этом процессе как суперкатализатор. Вот только результат был… микроскопический. Отец мне рассказывал, за двадцать лет они уморили в своих «медцентрах» больше ста тысяч подопытных, а кристаллов на выходе получили всего полтора десятка. И то, оказалось, в свободном несвязанном состоянии «рубины версус» живут не более года. Чтоб не рассыпаться в пыль, им обязательно нужен человеческий организм. И в итоге, программу свернули. Хотя теперь-то я понимаю, в «Родман бразерс» её свернули вовсе не из-за низкого КПД. Программу закрыли из-за того, что кто-то… – одарила она меня весьма выразительным взглядом, – упёр у них «лучезар».

Я покачал головой:

– Прости, но ты ошибаешься. Это был вовсе не я.

– А кто?

– Возможно, что это был мой напарник, прежний хозяин «гартрака». Свой «лепесток» я нашёл в корабельном сейфе. Он мне достался случайно. Я, вообще, собирался продать его, поэтому полетел на Ур и разместил в сети объявление. Надеялся заработать на нём тысяч пятнадцать-двадцать…

– Так мало⁈ – изумилась Таира. – Это же вообще ни о чем!

– Ну, я же и говорю, что не знал его реальную цену, – развёл я руками. – Запросов было навалом, предлагали от нескольких тысяч диткойнов до нескольких сотен тысяч. Как я потом понял, никто и не думал, что «лепесток» настоящий. Все были уверены: я предлагаю аналог, реплику. Кстати, стандартная практика. Коллекционеры такое любят. Хорошо сделанный дубликат фрагмента Цветка Шантары на рынке примерно столько и стоит. Где-то тысяч до ста – ста пятидесяти, в зависимости от качества.

– И ты не нашёл ничего умнее, кроме как попытаться продать его «родманам», его бывшим владельцам? – с иронией уточнила Таира.

– Конечно. А как же иначе? – растянул я губы в улыбке. – Ведь корпорации – это надёжно, солидно. Они никогда не обманут. Что им какие-то сто двадцать тысяч за истинный раритет? Им это на один зубок. Капля в море. Заплатят и не поморщатся.

– Неужели они решили тебя обмануть⁈ – Таира всплеснула руками и рассмеялась. – Да быть такого не может!

– Конечно, не может. На кой чёрт им обманывать продавца, если его можно просто грохнуть? Короче, когда те два шныря, что пришли на переговоры, убедились, что «лепесток» настоящий, они именно это и сделали. Попытались убить меня, даже не спрашивая, где я его раздобыл.

– Эффект исполнителя. Понимаю. Мелкие клерки решили присвоить ту сумму, что была выделена на покупку. Такое случается. Да.

– Всё верно. Такое случается. Но жадность, как правило, до добра не доводит.

– Согласна. Тебе пришлось их убить?

– Пришлось. А куда деваться? – снова развёл я руками и нарочито тяжко вздохнул. – А ведь могли бы просто отдать мне деньги, получить от начальства премию, и всё у всех было бы в шоколаде.

– Угу, – пробурчала сидящая рядом Молли. – И тогда я сгнила́ бы у «голдов» в тюрьме, и мы никогда бы не встретились.

– Но мы же ведь встретились.

– Встретились.

– Значит, так и должно было быть. Значит, такие у мироздания на нас были планы.

– Только у мироздания? – Молли склонила голову набок и хитро прищурилась.

В её зрачках заплясали весёлые чертенята, и я тут же почувствовал, как всё во мне начинает гореть и плавиться. В эту секунду мне вдруг отчаянно захотелось завалить её на диван и «изнасиловать» прямо на глазах у Таиры.

– Не только, – проговорил я внезапно осипшим голосом. – Ведь если бы человека вёл только рок… Если бы у него не было свободы воли… Если б он сам не решал, как ему поступить… Рационально, практично, как говорит ему разум, или же глупо и безрассудно, зато по велению сердца… Мы с тобой разбежались бы в разные стороны сразу же после башни…

Молли смотрела на меня и молчала. Не знаю, как это получилось, но в какой-то момент её губы вдруг оказались так близко к моим, что мне вдруг почудилось, что у нас с ней одно дыхание на двоих. И, чёрт побери, это было так необычно, так круто, так охренительно…

– Жесть! – донёсся откуда-то сбоку голос Таиры. – Такого бомбического признания я ещё ни разу не видела. Точь-в-точь, как в романах.

Мы с Молли резко отпрянули друг от друга, и моя пассия внезапно зарделась, словно девчонка-подросток.

Сеньорита Мартинес выглядела довольной, как кошка, схомячившая целую банку сметаны. Она буквально таки наслаждалась приключившейся у нас мизансценой.

– Скажите, а это правда, что обладателей двух «лепестков» притягивает друг к другу, словно полюсы у магнита? – поинтересовалась она с нарочито бесхитростным видом.

– Ты даже не представляешь, как, – качнула головой Молли, придя, наконец, в себя и оправив чуть сбившуюся причёску. – Но есть одно уточнение. Ты сейчас перепутала причину и следствие.

– Не поняла. Поясни.

– Правило «Обладатели лепестков обязательно притягиваются друг к другу» в реальности звучит так: «Только те, кого тянет друг к другу, становятся обладателями лепестков». Компре́нде, амига?

– Си, – кивнула Таира и мечтательно выдохнула. – Эх, как я хотела бы оказаться на твоём месте!

– Даже не думай! – пригрозила ей Молли жестом «по-сицилийски» – нацеленным в голову пальцем.

– Да я не в том смысле! – замахала руками Таира. – Я вообще… А, кстати, на чём мы остановились? Ну, когда про рубины версус болтали…

– Мы остановились на том, что производство рубинов остановилось, потому что кто-то упёр «лучезар», – проговорил я как можно спокойнее, дабы не накалять и так уже накалившуюся остановку. – Но, правда, я так и не понял, в чём ценность этих кристаллов?

– А ты разве не догадался? – удивилась Таира. – Ценность этих кристаллов в том, что они позволяют их обладателям напрямую, без всяких приборов, работать с источниками энергии.

– То есть, примерно как я?

– Примерно как ты.

– И это увязано с моим «лепестком»?

– Полагаю, что да.

– А Молл? – кивнул я на спутницу. – У неё тоже есть «лепесток». И по твоей теории, она тоже должна обладать чем-нибудь необычным и уникальным.

– Всё верно. Должна. И я это сейчас докажу… Молл, ты позволишь?

– Валяй, – махнула рукой обладательница «чернобоя».

Таира поднялась из кресла, прошла к буфету, секунд пять там порылась и вернулась обратно, неся в руке чемоданчик с красным крестом на боку.

Поставив его на стол, она откинула крышку и вытащила оттуда скарификатор для пальца и микропробирку со встроенным в неё капилляром.

– Кровь у меня будешь брать? – догадалась бывшая узница.

– Боишься? – прищурилась новоявленная «медсестра».

– Ещё чего! – фыркнула Молли и протянула ей руку.

Секунд через десять пробирка с кровью отправилась в переносной аппарат для анализов, который Таира тоже выставила на журнальный столик, развернув его так, чтобы экран с результатами был виден нам всем.

– Вот! Можете убедиться, – заявила она, когда исследования завершились.

Первой строкой на экране высветилась надпись: «Корона зет – 120МЕ/л».

– Корона зет, – пробормотала моя подруга. – На схеме из дневника (я о нём говорила) это название было связано линией с моим «лепестком». Честно признаться, я думала, это какая-то вещь, украшение, часть одежды…

– Нет, дорогая моя. Это не украшение, – усмехнулась Таира. – «Корона зет» – это мельчайшие наноботы, формирующиеся в крови под воздействием «чернобоя», чёрного «лепестка» Шантары. Внешне они похожи на коронавирусы, отсюда такое название.

– И что они мне дают? Способность стрелять без промаха?

– В том числе, – кивнула Таира. – В мифологии древних «Короной зет» называли такое устройство, которое позволяло владельцу, в нарушение фундаментальных законов природы, расширять и сужать неопределённости «энергия-время» и «расстояние-импульс». В корпорации «Голдчейн техникверке», которой когда-то принадлежал «чернобой», почти полвека пытались создать это сказочное устройство. Предполагалось, что оно даст возможность ускорять космические аппараты до сверхсветовых скоростей и существенно облегчит переходы по гиперпространству. Надежды оказались напрасными. Наноботы, рождающиеся в крови добровольцев под воздействием «лепестка», во внешнюю среду не переносились и гибли в течение нескольких суток, а вслед за ними гибли и их человеческие носители. В итоге, исследования признали бесперспективными, а «лепесток» стали применять от случая к случаю, когда требовалось «улучшить» какого-нибудь отдельного человека для какой-нибудь разовой миссии. Убить, например, своего политического оппонента. Или отправить «живого» пилота туда, где отказывала электроника и не работали кибернетические устройства. Исполнители этих миссий являлись, по факту, смертниками. Без присутствия рядом с ними фрагмента Цветка Шантары, наноботы «корона зет» самоуничтожались, а потом умирали и их обладатели. Но об этом подопытным, ясное дело, не говорили…

– То есть, ты хочешь сказать, что если у меня отберут «лепесток», я тоже погибну? – решила внести ясность Молли.

– Не знаю, – вздохнула Таира. – Внутрь человека «лепестки» никогда не внедряли. Вы с Решем здесь… первопроходцы.

Молли посмотрела на меня, я на неё, а дальше мы, не сговариваясь, разом повернулись к Таире.

– Ладно. С нами всё ясно, – начала первой Молли. – А что, интересно, ты скажешь тогда про себя?

– Собственно, да, – поддержал я подругу. – Разговор у нас вчера начался не про нас. Разговор вчера начинался с того, что мне захотелось понять, как так получилось, что ты смогла увести свою яхту от выстрелов ещё до того, как стали стрелять. Ты обещала нам всё объяснить, и вот мы ждём. Давай начинай… амига Таира. Мы тебя внимательно слушаем.