Текст книги "Мусорщик с Терры 2 (СИ)"

Автор книги: Владимир Тимофеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– А какой он был изначально?

– Достаточно примитивный. Взять вас с поличным и как следует расспросить.

– А если б мы начали упираться?

– Тогда бы наши спецы расспрашивали вас чуть подольше, и уверяю, вам это бы не понравилось, – усмехнулась владелица яхты.

– Понимаю. Хотя и не одобряю. Но ладно. У всех свои методы, не вижу смысла оспаривать. Главное, как я понимаю, от этого плана ты отказалась, а новый…

– А новый был ещё проще, – продолжила сеньорита Мартинес. – Я просто решила проплыть по течению до конца и посмотреть, что вы будет делать, с кем контактировать, как используете моё… беспомощное состояние, что вы вообще умеете и так далее. И честно признаюсь, вы меня вновь удивили, и удивили серьёзно.

– Своей маскировкой?

– Да. Но не только. Я ведь даже предположить не могла, что ты сможешь вскрыть мой ид-чип. Его шифровали лучшие программисты-криптографы корпорации, а потом ещё я сама кое-что себе в карту добавила.

– Это считается преступлением?

– Формально нет, но… ты понимаешь, – многозначительно пояснила Таира.

– Пожалуй, что да. Понимаю, – потёр я виски.

«Похоже, что мы реально попали, кэп», – сообщил подселенец.

«Не то слово, партнёр. Не то слово…»

Внешне я, впрочем, никакого отчаяния, ни даже просто тревоги не проявил:

– Ну, что же, в жизни бывает всякое. Сегодня ты, а завтра тебя. Но, кстати, ты тоже нас… весьма и весьма удивила.

– Тем, что смогла увидеть вас сквозь маскировку? – усмехнулась хозяйка «гостиной». – Согласна. Есть у меня такая особенность: игнорировать поля искажения. Но это как раз объяснимо. И знаешь, чем?

– Чем?

– А вот посмотри…

Она прищёлкнула пальцами и в то же мгновение мой взгляд, обращённый на собеседницу, словно бы расфокусировался. А когда зрение вновь пришло в норму…

– Ух, ты! – не смог я сдержать удивления.

Чего-чего, а того, что Таира тоже умеет менять свою внешность, я не ожидал. И хотя изменения были совсем небольшие (тут чуть разгладилось, тут чуть расширилось, тут немножечко вытянулось, а там сократилось и сузилось), но, в целом, передо мною сидела сейчас совершенно другая девушка. Или даже, скорее, женщина. Старше, чем прежняя, лет примерно на десять. С «условно-нормальной» причёской «естественно» рыжего цвета.

– Одиннадцать лет назад мне в кожу внедрили ковергент-сплав №6, – объяснила Таира. – Несколько тысяч микроинъекций. Знаешь, что это такое?

– Ну… так, кое-что.

« Круто ты её раскрутил!» – восхитился Гарти.

«Это не я. Это она сама», – пробурчал я, смахнув со лба невидимый пот.

– Слоем К-сплава, кстати, покрыта обшивка яхты, – продолжила сеньорита Мартинес. – Это позволяет менять её внешний вид в широчайших пределах. Так что можно сказать, она тоже, как я, многолика. А с другой стороны, из-под этого слоя отлично видны чужие поля оптического и радиопреломления. Такие, как в ваших плёнках, к примеру…

«Если верить тому, что она говорит, ковергент-сплав №6 производится только в „Тахо сиенса“ и является основным компонентом современных систем маскировки, включая наш бронегель и генераторы полей искажения космических аппаратов», – подытожил искин.

«Да я уже понял».

«Теперь бы ещё уломать её поделиться с нами этим К-сплавом…» – мечтательно протянул подселенец…

– А знаешь, в одном ты всё же ошиблась.

– Ошиблась? В чём? – удивилась Таира.

– Ты отлично проанализировала всю собранную информацию, но сделала неправильный вывод. Я вовсе не ставил перед собой задачу найти все фрагменты «Цветка Шантары». Хотя, конечно, если они попадут в мои руки, я отказываться не буду. Но это будет всего лишь бонусом к главному блюду. Я ищу не «Цветок», я ищу совершенно другое. Моя цель – отыскать те ресурсы, которые требуются, чтобы восстановить мой корабль. Он чем-то похож на твой, но… немного побольше и ему нужен серьёзный ремонт. Одним из ресурсов, за которыми я гоняюсь, является тот самый К-сплав, про который ты говорила

– То есть, ты хочешь сказать… ты хочешь сказать… – она так потешно сделала бровки домиком, что я едва не расхохотался. – Ты хочешь сказать, вы искали… меня⁈ Целенаправленно? Конкретно меня, а не как убежать с планеты?

– Ну, убежать с планеты нам тоже хотелось, но ты угадала. Это было не главное. Главное было сойтись с тобой.

– Да-да. Я, кажется, понимаю, – пробормотала Таира. – Ковергент-сплав №6 – часть бизнеса моего папеньки, его монополия. А у тебя, как я понимаю, монополия на маскировочную наноплёнку…

– Я называю её бронегелем, – поправил я собеседницу.

– Что? А, ну да, хорошо. Гель так гель. Но это, в общем, неважно. Важно то, что это твой бизнес, и ты хочешь его развить. Так?

– Так, – не стал я мешать ей самостоятельно нафантазировать, что я хочу.

– Ага, – отпила она ещё из бокала и ненадолго задумалась. – Так. Понятно. Тебе нужен К-сплав, чтобы улучшить твой гель. Но сплав стоит дорого, пять тысяч дитов за грамм. У тебя таких денег нет и… А, кстати, сколько тебе его нужно?

– Два килограмма. И десяти миллионов диткойнов, ты абсолютно права, у меня действительно нет.

– Во-от! – подняла палец Таира. – Значит, это и есть твоя цель – пролоббировать свои интересы через меня…

Я мысленно усмехнулся.

Она, похоже, просто забыла, что я говорил про корабль, ну, или уверилась, что всё это выдумки, блеф, желание спрятать истину среди анекдотов и баек.

Ну, что же, пускай заблуждается дальше…

– Пролоббировать – да. Я рад, что тебе это ясно и мне не надо ничего объяснять.

Таира кивнула и снова задумалась.

«Мне кажется, ты её раззадорил, и это просто отлично, – сказал искин. – Девочке очень хочется доказать своему папаше, что она тоже разбирается в бизнесе. И ты для неё – тот самый внезапно выпавший шанс, который никак нельзя упустить».

«Хотелось бы думать. Да».

«Будь уверен».

– А знаешь… возможно, что я и вправду тебе помогу, но учти! – ткнула она в меня пальцем. – В этом деле будет и мой интерес. Оч-чень большая доля моего интереса. Но об этом потом, а сейчас… Послушай, а как тебя, в самом деле, зовут? Тебя и твою подружку. А то я ни в жизнь не поверю, что Кевин и Джейси О’Хара – ваши настоящие имена.

– Да уж, в чём-чём, а в этом тебя не обманешь, – позволил я себе улыбнуться. – Имён у меня и напарницы много, и, если честно, я начинаю уже и сам забывать, какие из них настоящие. Поэтому извини, давай пока всё же… ограничимся теми, что есть.

– Не доверяешь, значит? – прищурилась сеньорита Мартинес. – Ладно. Наверное, это правильно. Люди вы непубличные… пока непубличные. Поэтому пусть остаётся, как есть. Согласна… И разреши ещё личный вопрос. Вот ты сказал сейчас, вы – напарники. Просто напарники, да? Ну, может, ещё и любовники. Время от времени… Или там всё-таки нечто большее?

Честно сказать, меня этот вопрос огорошил. Какого-то особого смысла он не имел, и какого-то «особого» интереса к себе со стороны Таиры я не ощущал сейчас ни на йоту…

– Нечто большее? Почему ты решила?

– Я видела, как вы танцевали, – объяснила она.

– Где? В «Орхидее»?

– Да.

– И что в этом было такого?

– Ваше танго. В нём была чувственность. В нём была страсть. И в нём была недосказанность…

Она смотрела на меня. Я смотрел на неё.

– Мне захотелось понять, – продолжила сеньорита Мартинес. – И мне захотелось тоже… попробовать… Ну, если ты конечно не против…

Она встала с дивана и протянула мне руку.

Я, словно заворожённый, поднялся следом. Не знаю, что на меня нашло в этот миг, но я, в самом деле, не мог ей сейчас отказать…

Мы вышли на середину «танцзоны»…

Таира снова щёлкнула пальцами…

Из скрытых в стенах динамиков полилась негромкая музыка…

Эту мелодию я не слышал больше двух тысяч лет, но мог бы узнать из тысяч похожих всего с двух-трёх тактов. «Либертанго» Астора Пьяццолы, написанная во второй половине двадцатого века и буквально перевернувшая само понимание известного танца.

Под эту музыку мы танцевали с Линдой за день до того, как она погибла…

Салида. Базовый шаг…

Таира обнимает меня за плечи левой рукой. Я держу её правой за талию…

Цепочка. Вперёд – в сторону – назад – в сторону…

В мягкое звучание бандеона, сопровождающее и ведущее, неожиданно вплетается пение:

Странно, лицо знакомо мне.

Знаю, что дело лишь в цене.

Демон, таящийся в ночи.

Смерти есть тысяча причин…

Я, кажется, помню эти слова. Когда-то давно на этот мотив их пела Грейс Джонс.[1]

Каминада. Прогулка. Шаги по линии танца…

Тенью ты следуешь за мной.

Молча, укрывшись тишиной.

Дождь. Мрак. И звук твоих шагов.

Холод. Ночь – наш с тобой альков…

Крест. Нога «перекрещивает» другую…

Аррастре. Зацепка стопы…

Изумительно красивые ганчо. Левада. Нога партнёрши ложится мне на бедро, и я тяну её за собой, не разрывая объятий…

Нет, всё же слова в этой песне другие. Похожие, но другие. Однако они так подходят для нас, для меня, для Молли, которой здесь нет… для Линды, оставшейся в прошлом и исчезнувшей в нём навсегда…

Что ищешь ты́?

Зачем тебе месть?

Кем ты себя возомнил?

Ведь месть – это смерть.

А смерть – это я.

Кому ты меня отдал?..

Сольтадас. Разрыв объятий. Вращение…

Ноги партнёрши едва касаются пола…

Вращение прекращается, и я склоняюсь над ней, удерживая за талию, не давая уйти, сбежать, ускользнуть…

Музыка танго внезапно перекрывается рёвом тревожных баззеров. Стены вокруг «танзоны» превращаются в видовые экраны. На них бесконечное звёздное небо и мелкая россыпь подсвеченных маркерами космических кораблей.

«Тридцать семь целей. Четыре тяжёлых крейсера, авиаматка, восемь фрегатов, остальные пока не идентифицируются», – докладывает цифровой подселенец.

Сеньорита Мартинес дёргает с досадой плечом:

– Ну, вот! На самом интересном месте!

Затем отстраняется от меня и трогает пальцем висок:

– Я слушаю, папа…

[1] «I’ve Seen That Face Before (Libertango)» (с англ. – «Я видела это лицо прежде (Либертанго)») – песня, записанная ямайской певицей Грейс Джонс для её пятого студийного альбома Nightclubbing (1981)

Глава 3

Все цели Гарти отмаркировал примерно за полминуты.

Боевая эскадра «Тахо сиенса» помимо четырёх крейсеров, восьми фрегатов и «авиаматки» (носителя многоцелевых истребителей-штурмовиков) имела в своём составе ещё полтора десятка корветов, три малых рейдера, четыре дестроера и два корабля гравирадиоэлектронной разведки дальнего действия.

Обстреливать яхту единственной дочери главы корпорации Альваро Мартинеса или брать её на абордаж – таких полномочий командующий эскадрой конечно же не имел. Но вот останавливать её для досмотра в соответствии с указанием самого сеньора Мартинеса – в нынешней ситуации было вполне допустимо. В этом я убедился, послушав, что говорила Таира отцу, отвечая на прямой вызов по гиперсвязи.

Настолько продвинутому, без всяких лишних устройств, общению через гипер я, конечно же, удивился, но Гарти быстренько объяснил мне: разговор идёт через ретранслятор, который находится в ходовой рубке. А так – обычный коммуникационный смартчип, внедрённый под кожу в районе уха. Что говорит абонент, окружающие не слышат, но самому отвечать нужно вслух, что напрочь ломает любую конфиденциальность.

«Наш бронегель такой вот системе двести очков вперёд даст, – заявил он в конце не без гордости. – Мы все разговоры можем беззвучно вести, мыслеформами…»

– Плохо дело, – сообщила Таира, закончив беседу. – Папа требует переправить тебя под конвоем на флагман.

– Я слышал. Я его понимаю.

Девушка хмыкнула, но ничего комментировать не стала, а просто рукой махнула: у всех, мол, отцы как отцы, а мой прямо цербер какой-то.

Она, кстати, уже возвратила себе свою прежнюю внешность и теперь снова выглядела, как беззаботная безалаберная девица лет восемнадцати, с выпендрёжной причёской и ветром в не отягощённых ответственностью мозгах.

– Ладно. Пойду пока переоденусь. А ты… – она окинула меня придирчивым взглядом и безошибочно указала она на спрятанные под гелем стволы. – Вот это, это и это лучше оставить здесь, а то мало ли что.

– А деньги? – тронул я себя за карман.

– Деньги, пожалуй, тоже, – кивнула, подумав, Таира. – Я всё это в корабельный сейф запихну. Заберёшь, как вернёшься.

– А если твой папенька меня не отпустит?

– Пусть только попробует! Я ему такое устрою… Ух! – погрозила она кулаком и грозно сдвинула брови…

Когда она ушла, унеся с собой мой игольник, десять магазинов к нему, станнер, два бластера, шесть запасных батарей и две пачки денег (ну, прямо официантка с Октоберфеста), Гарти злорадно заметил:

«А стробос она не увидела. И лепесток».

«И джамбию», – добавил я, тронув себя за пояс.

«Да. И джамбию, – согласился искин, но сразу же усомнился. – Или сделала вид».

«Или сделала вид», – не стал я развивать эту тему, хотя кое-какие мысли насчёт моего кинжала у меня уже появились…

Таира вернулась минут через десять. Переодевшись.

– Собираешься с кем-нибудь драться? – оценил я её новый прикид.

Тяжёлые берцы, тактические штаны с десятком карманов, камуфляжная безрукавка, туго натянутая в районе груди, форменный пояс с притороченными к нему кобурой с бластером и ножнами с универсальным армейским ножом, беззаботное выражение на лице и всё та же растрёпанная ярко-розовая причёска. Как говорится, полный набор.

– Не-а, – девушка выдернула из-за пояса нож и повертела им, как заправский жонглёр. – Это, чтоб дуболомы из абордажной команды не слишком усердствовали.

– В каком смысле усердствовали? Зачем? – нахмурил я брови.

– Ну, они же не знают, что ты, типа, гость, а не террорист-диверсант, пробравшийся обманом на яхту и взявший меня в заложницы.

– Эээ…

– Не эээ, а давай надевай, – швырнула она мне пластиковые наручники «из секс-шопа». – Других нет, извини… Ну⁈ Чего ты, как недодоенный? Действуй, не спи! А то как эти придурки ворвутся, поздновато будет штаны на булки натягивать…

«Она опасается, что досмотровая группа может немножко помять тебя при задержании, – пояснил Гарти. – Поэтому и предлагает тебе прикинуться уже немножко задержанным».

«То есть, что это она меня, типа, взяла в заложники, а не я её?»

«Ну, где-то так. Да».

«Дурдом!»

«Согласен…»

Космодесантники из «Тахо сиенса» ворвались в центральный отсек спустя четверть часа.

Я встретил их, лёжа на ковре мордой в ворс, со скованными за спиной ластами.

– Стоя́мба! Всё под контролем! – рявкнула сеньорита Мартинес, взмахнув армейским ножом, словно саблей.

Шесть фигур в бронескафах застыли с нацеленными на меня лазерганами.

– Сержант! Отвечаете за него головой! – скомандовала Таира, кивнув в мою сторону. – Это мой личный трофей, и я не хочу, чтобы кто-то его испортил.

– Будет исполнено, команда́нта Мартинес, – глухо отозвался один из десантников…

Через пару секунд меня весьма аккуратно вздёрнули на́ ноги и повели к шлюзу. По дороге не били. Только несколько раз довольно чувствительно ткнули под рёбра, но то такое – сам бы, будь на их месте, не удержался, несмотря на приказ.

На флагман (один из четырёх крейсеров) меня переправили на стандартном десботе, рассчитанном на десять бойцов в полной экипировке. Мою ценную тушку сопровождали четверо, в том числе, тот самый сержант, с которым общалась Таира.

На крейсере меня никто не допрашивал и, видимо, не собирался. Просто отвели в камеру и заперли там «до особого распоряжения».

Вели туда меня, кстати, с завязанными глазами, над чем подселенец потешался весь путь от стыковочного узла до тюремного изолятора. Ему-то, понятное дело, мои завязанные глаза ничуть не мешали «разглядывать» всё вокруг в инфракрасном спектре через чип в бронегеле. Ну, плюс применяя время от времени ультразвук и радиоэлектронное сканирование в широком диапазоне частот.

О том, что я тоже мало-помалу начал различать энергополя, причём, без использования обычного зрения, я решил ему пока не рассказывать.

Сутки, пока эскадра летела куда-то сквозь гиперпространство, выдались для меня довольно комфортными.

Ну, а чего? Отдельное помещение со всеми «удобствами», трёхразовая кормёжка, круглосуточная охрана, да ещё и работать не заставляют – чем не жизнь? Жаль только, наружу выходить не дают, но даже и это с возможностями моего цифрового приятеля какой-то проблемой не выглядело. Почти обо всём, что происходило на корабле, Гарти докладывал мне в режиме реального времени.

Местная сеть, по его словам, хоть и оказалась довольно продвинутой в сравнении с теми, что нам встречались на Уре, но, в целом, больших осложнений не вызвала. Искин вскрыл её примерно за полчаса. Входом в информационную систему крейсера стали два дежурных устройства, расположенных прямо в узилище – следящая камера и датчик аварийно-пожарной сигнализации. Конечно, управлять оружейными комплексами, работой реактора, генератора гиперполя и двигательных установок через эти две точки Гарти не мог, но слушать, что происходит в отсеках, у него вполне получалось.

Болтали там, ясное дело, о многом: о службе, о бабах, о злых и тупых начальниках и ещё более тупых подчинённых, о текущей «политике партии и правительства», о ставках на какие-то спортивные состязания, о недавнем проигрыше в «покер-крафт» какого-то двигателиста-реакторщика какому-то штурм-оператору…

Лично мне действительно заслуживающими внимания показались только три вещи.

Первая: эскадра держала курс к Талавере, главной планете «Тахо сиенса».

Вторая: вместе с эскадрой туда же летела и «Бегущая по волнам».

И третья: сидящим в изоляторе чуваком, по слухам, заинтересовался сам глава корпорации сеньор Альваро Мартинес.

Гарти, правда, попробовал сделать акцент на ещё одной теме, вовсю обсуждаемой среди экипажа тяжёлого крейсера, о том, что соперничество корпораций вот-вот перейдёт в горячую фазу, но я от неё отмахнулся. «Деловые» разборки между здешними олигархами мне были по барабану, влезать в них я не собирался…

* * *

Из гипера крейсер вышел, пока я спал. Гарти решил меня не будить, а дождался, когда вывалившаяся в 3d-метрику эскадра достигнет окрестностей Талаверы и встанет там на устойчивые круговые орбиты.

Покормить меня перед погрузкой на шаттл никто, увы, не подумал. Наверно, здешний командующий просто решил, что, мол, хватит с этого кадра вчерашнего, пусть им теперь на поверхности занимаются.

К шлюзу, как и сутки назад, меня провели с завязанными глазами. Наивные люди. Ну, да и бог с ними. У них уставы, приказы, инструкции. Действуют, как положено по регламенту. А то, что он на таких, как я, не рассчитан, никого не волнует.

Спуск с орбиты на землю занял минут пятнадцать. Шаттл нёсся к поверхности по-боевому.

«Крутая баллистика, угол вхождения в атмосферу двадцать три градуса, – прокомментировал Гарти. – Похоже, хотят исключить неожиданности».

«Неожиданности? Со мной? С чего бы?»

«Откуда мне знать-то? Я просто мнение высказал…»

Перегрузки на спуске составили больше полсотни «жэ», и если бы не антиграв-компенсатор, всех, кто был в челноке, размазало бы по стенкам кровавыми кляксами.

«Ну, точно шифруются, – буркнул искин, когда шаттл наконец приземлился. – Тут либо твоя новая подружка подсуетилась, либо её папаша».

«Поживём, увидим», – заметил я философски…

Если верить тому, что мы с Гарти смогли увидеть через внешнюю сеть, челнок приземлился на космодроме, используемом только военными. Ровные ряды заатмосферных штурмовиков, стоящих «крылом к крылу» на длинном бетоном поле, говорили об этом явно и недвусмысленно.

Наружу меня выводили надев на голову уже не повязку, а целый мешок. В оцеплении вокруг челнока стояли люди в броне и с оружием. Чуть дальше виднелась зенитная установка с нацеленными в небо стволами лучевиков, а сразу за ней БТР с «обычной» пушечной башенкой. Бронированный транспорт встречающие подогнали к самому трапу.

Пересадка задержанного из челнока в ховерзак заняла считанные секунды. Сопровождающие при этом сменились. Уже «знакомые» мне сержант-десантник и трое его бойцов передали меня с рук на́ руки четверым господам в плотных чёрных комбезах с тактическими очками на поллица.

В ховерзаке, что удивительно, внутри ни следящих камер, ни датчиков не было, поэтому почти целый час, пока мы куда-то ехали, Гарти нудел и брюзжал, мол, какие придурки те, кто придумал машину с экранированной капсулой для заключённых…

Некоторое ослабление режима случилось, когда один из сопровождающих решил проверить, что там с клиентом и чуть приоткрыл окошко в «темнице».

«По данным с мобильного трекера мы в ста двадцати километрах к северо-западу от космодрома в какой-то закрытой зоне», – мгновенно сориентировался подселенец.

Но на этом, в принципе, всё. Видеть, что происходит снаружи, Гарти не мог. Никаких «гоу-про» на шлемах охранников, никаких видеорегистраторов на лобовом стекле ховерзака – только спутниковый навигатор и чисто координатная карта без привязанных к ней объектов.

Таким вот макаром мы двигались ещё полчаса, а потом наконец-то остановились. Машина опустилась на землю, меня вынули из спецкапсулы, вытащили на свежий воздух, потом завели в какое-то закрытое помещение и только там сняли с головы надоевший мешок, а затем и наручники.

Комната, где я очутился, походила на тюремную камеру только тем, что на двери имелся наружный запор, а единственное окно было зарешёчено и из-за мутности стёкол сквозь него ничего нельзя было разглядеть. Во всём остальном она больше напоминала номер в отеле довольно высокого уровня: по обстановке, по микроклимату, по размерам (примерно восемь на восемь метров), по имеющимся удобствам, причём, не только душу и санузлу в отдельной выгородке, но и по возможности самостоятельно заказывать себе еду и напитки (их доставляли в номер через специальный шлюз возле двери).

Короче, нормальный такой изолятор для вип-заключённых. Единственно, выход в информационную сеть тут отсутствовал, зато присутствовали следящие камеры и несколько технических сканеров. Плюс, к вящему удовольствию Гарти, в отличие от автозака, от внешних энергополей это узилище не экранировалось, и мой цифровой приятель, понятное дело, этим сразу воспользовался.

Помещение, куда меня поместили, располагалось в доме, внешне похожем на тот особняк на Уре, где мы с Молли отсиживались, дожидаясь пока Таира организует нам вылет. В нём тоже было два этажа, и вокруг него тоже был парк. Или, точнее, лес, облагороженный рядом с домом и совершенно дикий за окружающим поместье забором.

Всего на территории «элитной тюрьмы» находилось восемь охранников. Четверо дежурили на периметре, четверо в доме. Глухие зоны, не просматриваемые камерами и не простреливаемые автоматическими лучевыми и плазменными турелями, отсутствовали. Сбежать отсюда я бы, наверное, смог, но без жертв это точно не обошлось бы. Со стороны охраны, конечно, а не с моей.

Оставлять после себя трупы, даже учитывая неласковый приём со стороны сеньора Мартинеса, мне не хотелось. Таира это бы не одобрила, а на неё у меня были планы. Конечно, не в том смысле, чтобы охмурить-соблазнить, а чтобы добыть с её помощью столь нужный мне ковергент-сплав №6.

Пока же, я полагал, мне стоило подождать.

Гарти придерживался противоположного мнения.

«Она тебя кинула», – безапелляционно заявил он, изучив здешнюю систему безопасности.

«С чего ты взял?»

«Потому что она единственная наследница хозяина „Тахо сиенса“ и, как ты успел убедиться, умеет просчитывать варианты. Ей требуется технология твоего бронегеля, а проще всего её получить, если ты будешь полностью под контролем».

«То есть, ты думаешь, всё, что было на яхте, её предложение о сотрудничестве, её откровения, танго, рассказ о себе – это всего лишь фикция? Ты же ведь сам говорил: я ей нужен, ей хочется показать отцу, что она тоже разбирается в бизнесе».

«Всё верно. Я это говорил. Но это только одна сторона медали. Вторая: к цели можно идти и другими путями. Какой из них наиболее эффективный, зависит от ситуации. Сейчас, как мне кажется, твоей новой подружке выгоднее использовать вариант работы под принуждением».

«Понятно. Что предлагаешь?»

«Валить отсюда, и лучше с заложником».

«Так же, как и на Уре?»

«Да. Дождаться, когда она здесь появится – а она это обязательно сделает, не сегодня, так завтра – и отработать по самому жёсткому варианту».

«Хорошо. Я подумаю, – не стал я спорить. – Но пока подождём. Сутки-другие, уверен, погоды не сделают…»

Первые сутки моего странного заключения прошли спокойно. Никто меня не тревожил, не дёргал, не тащил на допрос, не пытался что-то узнать, отыскать, изъять, уличить…

Движуха пошла лишь на следующее утро, через два часа после завтрака.

«Кто-то въезжает на территорию», – объявил Гарти, включив в моём чипе трансляцию с камер.

В ворота поместья действительно въехали сразу шесть бронированных ховермобилей. Три из них рассредоточились вдоль забора, подняв стволы к небесам. Оставшиеся «подплыли» к дому, в этот миг картинка исчезла.

«Камеры отключили… Заразы!» – ругнулся искин.

Спустя пять минут дверь в камеру отворилась и внутрь вошли четверо тех, кто доставлял меня сюда с космодрома. Ничего не объясняя, они сковали мне руки наручниками, надели мешок на голову и вывели в коридор. Внутреннюю планировку особняка (спасибо искину) я знал досконально, поэтому, куда они меня, в конце концов, притащили, понял без всяких подсказок. Комната на втором этаже, в которую охранники за прошедшие сутки не заглядывали ни разу и которая единственная во всём доме камерами вообще не просматривалась.

Меня усадили в кресло с металлическими подлокотниками, пристегнули к ним руки, сдёрнули с черепушки мешок и молча ушли.

Помещение, где я очутился, оказалось вовсе не пыточной, как поначалу подумалось. Из инструментария «палаческой техники» в наличии было только то кресло, в котором меня зафиксировали – жёсткое, неудобное, прикрученное к полу болтами. Во всём остальном комната напоминала домашний кабинет какого-нибудь банкира или политика.

Возле зашторенного окна стоял человек. Дождавшись, когда я перестану моргать и крутить головой, он подошёл к находящемуся напротив моего кресла письменному столу и, расположившись за ним, включил настольную лампу. Обыкновенную, с зелёным матерчатым абажуром, а не такую, какую направляют допрашиваемому в глаза, чтобы он чувствовал себя перед следователем не слишком уютно.

Секунд десять сидящий напротив молча смотрел на меня, а затем негромко заметил:

– Не понимаю… Не понимаю, что нашла в тебе моя дочь.

На свою дочь Альваро Мартинес был непохож. Достаточно плотное телосложение, орлиный нос, густые усы, цепкий прищуренный взгляд, тёмные волосы, несколько оттопыренные уши, глаза… практически чёрные, а не серые, как у Таиры. Хотя, с другой стороны, возможно и то, что, во-первых, она больше похожа на мать, а не отца. А во-вторых, учитывая её умение преображаться, я, вероятно, ещё не видел сеньориту Мартинес в её истинном облике, полученном при рождении.

– Простите, сеньор Мартинес, я поводов не давал, – повторил я всё то же самое, что говорил недавно Таире.

– А поводы не нужны, – усмехнулся владелец «Тахо сиенса». – Мне достаточно фактов.

– Каких?

– Что она ни с того, ни с сего решила помочь такому, как ты, а теперь… – он смерил меня многообещающим взглядом. – А теперь из-за этого вот-вот начнётся война всех со всеми.

Я покачал головой:

– Вы меня переоцениваете. Я вовсе не тот человек, что способен начать большую войну.

– Неужели? – вскинул брови Мартинес. – А кто же тогда устроил на Уре переполох сначала у «родманов», дальше у «голдов», а после склонил мою дочь к тому, чтобы она помогла тебе скрыться?

– Ну… я, пожалуй, начну с того, что скажу: про «родманов» мне ничего неизвестно. Что там случилось, когда, я не в курсе и отношения к этому не имею. А что до «голдовской» башни, то там я лишь выполнил то, на что нанимался, ни больше, ни меньше.

– Так ты, выходит, наёмник? Занятно, занятно, – сеньор Мартинес откинулся в кресле и пробарабанил пальцами по столешнице. – И кто же тебя такого красивого нанял?

– Человек без лица, – брякнул я наобум и, кажется, угадал.

Хозяин планеты несколько долгих секунд сверлил меня немигающим взглядом, а затем медленно наклонил голову:

– Понимаю. Стандартная схема. Работал через посредника, его имя тебе неизвестно…

На неуловимо короткий миг мне вдруг показалось, что сначала он собирался сказать другое, но всё-таки пересилил себя и сказал, что сказал…

– Ладно. Поехали дальше. На какую конкретно работу тебя подрядил этот… человек без лица?

– Работа простая, – пожал я плечами. – Вытащить из башни у «голдов» одного человека, переправить его на «Копи Тарола», на сопутствующие потери внимания не обращать.

Собеседник ненадолго задумался.

– Кто этот человек?

– Женщина. Её имени я не знаю. Она содержалась во внутреннем изоляторе «голдов». Оттуда я её вытащил…

– Как вы вышли из башни?

– Прорвались с боем.

– Занятно, – ещё раз пробарабанил пальцами по столешнице папаша Таиры. – Что было дальше?

– Укрылись на нижнем уровне, а потом совершенно случайно… хм… совершенно случайно смогли оказать услугу сеньорите Таире. Причём, в тот момент, учтите, ни я, ни та женщина понятия не имели, что она ваша дочь.

– То есть, ты хочешь сказать, она помогла вам просто из благодарности за оказанную услугу?

– Думаю, да, сеньор. Чего-то иного мне в голову не приходит.

– Ладно. Понятно. А что по той женщине? Она теперь тоже знает, кто помог вам сбежать?

– Нет, невозможно, – мотнул я плечом. – Я сам об этом узнал лишь, когда очутился на яхте, и ваша дочь сама назвала своё имя. Если честно, я был удивлён.

– А имя той женщины… ты так и не выяснил?

– Её чип-карта была затёрта. Как и моя перед акцией. После я внёс в них те имена, какие получил от посредника…

– Кевин и Джейси О’Хара?

– Да.

Мартинес снова задумался. Секунд примерно на десять.

– Ну, что же? Готовили, как я вижу, тебя серьёзно. Но вот насколько ты честен, сказать пока трудно. И знаешь, если бы не Таира, в методах, как выудить из тебя правду, я себя бы не ограничивал.

От холода, с каким это было сказано, я невольно поёжился.

– Но ты только не думай, что эта моя… деликатность продлится вечно, – продолжил Мартинес. – Война между корпорациями уже на пороге, и у тебя есть два дня. Ровно два дня, чтобы вспомнить всё, что ты утаил. В противном случае наш разговор пойдёт по другому сценарию. Специалистов развязывать языки, уж поверь, у меня предостаточно.

Он дважды нажал на тревожную кнопку, в кабинет вошли трое охранников.

– Увести, – кивнул в мою сторону владелец «Тахо сиенса»…