Текст книги "Мусорщик с Терры 2 (СИ)"

Автор книги: Владимир Тимофеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

– Стража! Приведите сюда называющую себя Таирой Мартинес, – приказал главный судья, получив кивок от Абдула.

Нашу с Молли подругу привели в зал через пару минут. Вид у неё был… неважнецкий. Осунувшаяся, усталая, явно не выспавшаяся и в то же время со странным блеском в глазах.

«Её накачали спецпрепратом. Но только не как тебя, а по-настоящему, – подтвердил мои подозрения Гарти. – Сейчас она будет свидетельствовать против нас и себя».

Так и случилось.

Таира отвечала на все вопросы, как заторможенная. Она согласилась со всеми предъявленными обвинениями и указала на меня, как на одного из участников заговора против короны. Плюс призналась, что возглавляла «банду наёмников» из корпорации «Тахо сиенса» и что нашей целью было не дать эмиру Дауду заключить соглашение с корпорациями «Родман бразерс» и «Ди Анцо миньере». А если этого не получится, то устранить эмира физически и запугать всех возможных преемников, что если они станут упрямствовать, с ними произойдёт то же самое…

Как по мне, чушь собачья, шитая белыми нитками и настолько бредовая, что поверить в неё мог только клинический идиот.

Тем не менее, эту чушь, сказал Гарти, стали снова транслировать по всепланетной информационной сети.

Оно и понятно. Признание обвиняемой во всех грехах, причём, добровольное и публичное – отличный повод для пересмотра любых соглашений, как письменных, так и устных, и неявная легитимация власти нового государя… Кстати, судя по поведению шейхи Зайнаб, с Абдулом по поводу разделения полномочий они уже сговорились. Надолго ли, неизвестно, но прямо сейчас будущая мать ещё не рождённого сына эмира Дауда поддерживала новоявленного властелина Аль-Саны по полной.

Вникать, впрочем, в их отношения я не собирался. Сегодня мне требовалось другое. Кровь и́з носу, мне нужен был приговор. Обязательно смертный. И чтобы, как обещал старший кади, его привели в исполнение незамедлительно. Прямо здесь и сейчас. В отношении меня и Таиры. Таиры – в первую очередь.

За судьями не заржавело. Они сделали именно то, чего я как раз дожидался.

– Волей Аллаха милостивого и справедливого и по закону священной Аль-Саны суд приговаривает Кевина О’Хару и Таиру Мартинес к смертной казни через энергосиловую деструкцию. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, – возвестил старший кади. – И по древней традиции… – он глубоко поклонился сначала Абдулу, затем «чуть попроще» Зайнаб, – право исполнить вынесенный приговор предоставляется ближайшим родственникам потерпевших. А если они откажутся…

– Они не откажутся, – негромко проговорил шейх Абдул, взглянув на меня.

– Они не откажутся, – мстительно усмехнулась Зайнаб, глядя на безучастную ко всему сеньориту Мартинес.

«Гарти, ты как?»

«Готов».

«Отлично!»

Сразу четверо стражников занялись сперва мной, а после Таирой. Освободили нам стянутые за спиной руки и приковали их силовыми наручниками к подлокотникам. А затем зафиксировали и ноги, прижав их аналогичными энергооковами к кресельным ножкам. Типа, чтоб мы и не думали дёргаться, когда нас станут «деструктурировать».

Сопротивляться я не пытался. Опоённая медикаментозной дрянью Таира – тем более.

Высокородные палачи встали напротив нас, за специальными пультами, установленными метрах в десяти от наших «электрических кресел».

– Аллах-Аш-Шахид! – вздел руки кади, и в то же мгновение Абдул и Зайнаб потянули на себя управляющие рычаги…

Глава 24

Отвисшая челюсть врага – зрелище, безусловно, приятное. А уж если этих челюстей много, то приятнее на порядок.

Техника, предназначенная для узаконенного убийства, сработала так, как надо. С одним уточнением: как надо мне, а не им – Абдулу, Зайнаб, судьям, охране, гостям…

Силовые оковы на мне Гарти открыл играючи. Он же отключил и энерголезвия, которые должны были искромсать меня и Таиру. Но чтобы энергия «электрических стульев» не пропадала зазря, искин почти всю её отправил на формирование защитного купола вокруг безвольно сидящей на своём стуле сеньориты Мартинес. Освобождать её от кандалов и наручников я пока запретил. На всякий пожарный. Вдруг дёрнется, попытается встать, убежать, попадёт под воздействие силового купола…

Собственно, из-за неё я и тянул до последнего, до того мига, когда нас начнут казнить и врубят «энергодеструкторы». Мне требовалась свобода манёвра. Отвлекаться во время боя на напичканную препаратами розоволосую означало терять инициативу. А так, пока наша спутница «в домике» и энергия купола не иссякла, мы с Молли могли творить что угодно.

Последняя, кстати, опередила меня на пару мгновений. Пока я вскакивал на́ ноги и выхватывал бластер с игольником, моя подруга, скрывающаяся под маской «Латифы», уже открыла стрельбу. Спустя пять секунд четверо стражников, оказавшихся самыми нерасторопными, благополучно «переместились» в категорию трупов. Ещё четверо, получив по иголке в конечность или по лучевому импульсу в ту же часть тела, предпочли притвориться тяжелоранеными и в дальнейшем сражении не участвовали.

По судьям, визирям, наместникам, если они не пробовали хвататься за «пушки», мы не стреляли. По Зайнаб и Абдулу – тоже. Эти двое были пока нужны нам живыми.

Сбежать из Зала правосудия никто не мог. Мой подселенец заблокировал все двери-ворота. Неправедное судилище, словно по волшебству, превратилось в ловушку для судей.

Эффект неожиданности исчерпал себя секунд через тридцать. За это время мы успели нейтрализовать десятка два стражников и заставили всю находящуюся в зале публику укрыться за каменными колоннами, креслами, стеновыми уступами, бронзовыми и гранитными вазами… словом, везде, где только возможно, где это позволял интерьер.

По тем, кто пробовал высунуться из укрытий с оружием, палили без зазрения совести, а безоружных загоняли обратно стрельбою «поверх голов».

Два слоя бронегеля ответные выстрелы из лучевиков и игольников держали неплохо. Верхний (прозрачный, которым пользовался, когда прилетел на Ур и открывал счета в банках Анклава и «Тахо») я натянул на себя в самом начале боя. Молли сделала то же самое, когда добежала до кафедры судей (сами судьи уже свалили куда подальше из этого опасного места) и нырнула туда, прячась от вражеского огня.

К несчастью, у кого-то из стражи нашлись плазмоганы. Проверять на себе их убойную силу ни подруге, ни мне не хотелось. Ведь, как сказал Гарти, множественные повреждения «наружного» бронегеля с высокой степенью вероятности заканчивались его «безвозвратной утерей». Поэтому после «первого натиска» нам приходилось, в основном, стрелять из укрытий, а не геройствовать. Тем более что, как выяснилось после разборок с «Пронырой», несколько слоёв бронегеля, надетые на человека, серьёзно ухудшали теплообмен. Молли сама мне на это пожаловалась, а я проверил. В течение часа, даже если не производить никакую работу, температура тела повышалась примерно на полтора градуса. Так что использовать такую вот многослойную защиту в бою можно было лишь ограниченное количество времени. Часа два, не больше. А потом, как опять же сказал искин, наступали необратимые для здоровья последствия.

Продержаться против двух-трёх десятков нукеров нам требовалось ровно до того мига, когда Таира придёт в себя, и мы сможем все вместе пойти на прорыв. По уверениям Гарти, действие спецпрепаратов на нашу спутницу должно было прекратиться через двадцать минут. Как говорится, ни туда, ни сюда. С одной стороны, я надеялся, что к этому времени мы уже достаточно запугаем всех тех, кто здесь находился. С другой, к ним вполне могло подойти подкрепление и даже, если бы подошедшие не сумели бы быстро проникнуть внутрь, то уж заблокировать снаружи все двери-ворота смогли бы элементарно.

За тем, что происходило снаружи, по крайней мере, в ближайших к нам помещениях, следил подселенец. Информацию с камер о том, что происходило внутри, он пока что блокировал. Точнее, менял картинки и отправлял их в управляющую систему дворца. Как скоро люди Хакима заподозрят неладное, Гарти сказать не мог. А заподозрить это они могли в любую минуту. Тем более что самого начальника стражи искин не нашёл. Часть камер дворцового комплекса оказались отключены ещё во время суда (кем, неизвестно), и что там сейчас творилось, мы были не в курсе.

Увы, но надежда, что у нас всё получится, таяла с каждой секундой.

Пришедшие в себя стражники, возглавляемые лично Абдулом и вооружённые, помимо лучевиков и игольников, минимум, пятью-шестью бластерами и парочкой автоматических плазмоганов, мало-помалу начали брать нас в кольцо.

То один, то другой перебегали от укрытия к укрытию, поддерживаемые огнём из-за кресел, из-за колонн, из-за кромки фонтана. Они пытались нас окружить, мы старались поймать их на «перебежках». Напарница контролировала северную и восточную стороны, я западную и южную. Примерно за четверть часа такой «беготни» мы смогли подстрелить троих, но остальные таки сумели отрезать нас от ближайших выходов.

Трижды нам предлагали сдаться. И даже обещали амнистию.

Один раз решились на «психическую атаку», рванувшись к нам разом со всех направлений, но, потеряв ещё двух бойцов, откатились обратно и больше не рисковали.

А дальше всё же нащупали наше слабое место.

Они стали лупить по защитному куполу, закрывающему Таиру.

«Тридцать четыре процента от номинала… тридцать три… тридцать два… тридцать… – бубнил искин, комментируя падение мощности купола. – Согласно линейной экстраполяции защита схлопнется через… двести пятнадцать секунд… двести десять… двести пять… двести…»

Чтобы хоть как-то оттянуть неизбежное, мы с Молли теперь стреляли почти непрерывно, отслеживая любое движение в своём секторе и открывая огонь на каждое шевеление. За две с половиной минуты я полностью разрядил четыре бластерных батареи из шести имеющихся и истратил практически весь боезапас у игольника. Правда, под гелем оставался ещё лучевик, но его я берёг для Таиры.

У Молли, если верить тому, что она показывала жестами, с боеприпасами было чуть лучше. Полных батарей у неё оставалось целых пять штук. Правда, и тратила она их вдвое быстрее меня.

Единственное, на что мы могли рассчитывать – так это на то, что Таира очнётся чуть раньше, чем исчезнет защита.

Наша подруга пришла в себя за пятнадцать секунд до схлопывания силовой плёнки.

Чего я боялся, хвала не небесам, не случилось. Она не задёргалась, не заистерила, врубилась в ситуацию сразу.

– Реш, я в порядке, – донеслось до меня сквозь шипение игольников, «пиу-пиу» лучевиков и «бдыщ-бдыщ» плазмоганов и бластеров.

– Молл! Прикрывай! – прорычал я, выпрыгивая из-за кресла и вставая в полный рост перед куполом и сидящей внутри него сеньоритой Мартинес.

Мне повезло. Из плазмоганов по мне не ударили. Вся плазма досталась судейской кафедре, за которой пряталась Молли, в меня лупанули лишь из игольников и лазганов.

«Гарти! Вскрывай!»

«Готово».

Силовая защита исчезла. А вместе с ней исчезли и удерживающие Таиру оковы. На одиннадцать секунд раньше «положенного», как это случилось бы, если бы я пустил всё на самотёк. А так – схлопывание купола стало для противника очередной неожиданностью. И пару поистине драгоценных секунд мы на этом выиграли, сто процентов. Мне их, по крайней мере, хватило, чтобы схватить Таиру в охапку и метнуться обратно в укрытие – узкую нишу между моим «электрическим стулом» и стенкой фонтана.

– В порядке?

– В порядке, – выдохнула Таира.

– Тогда держи, но пока не высовывайся, – сунул я ей лучевик.

– Поняла…

После такого кунштюка противники словно с цепи сорвались. Они били по нам из всего, что есть, не давая и голову приподнять, пытаясь достать рикошетами, разлетающимися во все стороны каплями плазмы, вышибаемой из стенок и стоек каменной и титановой крошкой.

Меня и Молли спасали от этой напасти два слоя геля. У нашей спутницы подобной защиты не было, поэтому я, как мог, закрывал её своим телом и палил из обоих стволов в белый свет, как в копеечку, без всякой надежды хоть в кого-то попасть, а просто, чтобы не дать врагу рвануться в атаку.

О том, чтобы попытаться пробиться всем вместе к ближайшему выходу, уже не могло быть и речи.

– Бегите! Я вас прикрою, – пискнула у меня из-под локтя Таира.

– Даже не думай! – рявкнул я «страшным» голосом и отпихнул её обратно за спину.

«Кэп! У нас гости», – выдал внезапно Гарти.

«Откуда⁈ Какие?»

«Лови картинку…»

В той части сознания, что отвечала за удалённую связь, возник коридор, опоясывающий Зал правосудия и соединяющий его с другими дворцовыми помещениями. И весь этот коридор, если верить следящим камерам, был буквально забит фигурами в бронескафах. Количество… не менее сотни. Вооружение… с таким только командные бункеры штурмовать и брать на абордаж крейсера и линкоры.

Мысленно выругавшись, я сбросил видео Молли в ид-карту и вытащил из-под геля антигранату. Я прихватил её на «Бегущей», на всякий пожарный. Помня, как нам помогла эта хрень на «Копях», когда нас чуть не прищучила вражеская бронегргруппа.

Нет, умирать мне совсем не хотелось. Но уж если придётся, что ж… Все там когда-то будем… Главное, чтоб не бараном на бойне…

– Всё плохо, да? – донёсся до меня голос Таиры.

– Плохо, – не стал я её обнадёживать.

– Жаль… Так хотелось ещё пожить.

– Не думай об этом. Ещё ничего не решилось.

– Ладно. Не буду, – вздохнула Таира.

Я знал, что она мне не верит и что уже поняла: живыми нам отсюда не выбраться…

«Только попробуй!» – прилетело мне сообщение от напарницы.

Из моего укрытия было отлично видно, как она сбрасывает израсходованную батарею с одного из лучевиков, вставляет новую и вновь начинает стрелять…

«Ты против?»

«Да».

«Почему?»

Ответ долго ждать не заставил:

«По кочану!»

Я мысленно хмыкнул и спрятал гранату за пазуху.

Молли была совершенно права. Героически сдохнуть – дело нехитрое. Только подумал об этом, считай, уже проиграл…

В коридоре тем временем бойцы в бронескафах установили на всех входах в зал подрывные заряды.

«Сейчас начнётся. Готовься», – отправил я новое сообщение.

«Уже готова», – ответила Молли, бросив стрелять и нырнув под стойку.

Четыре взрыва жахнули одновременно. Тяжёлые двери грохнулись на́ пол вместе с коробками и выбитыми из стен кусками пластобетона. Сквозь клубы дыма и пыли в Зал правосудия ворвались штурм-пехотинцы.

– Всем лечь! Оружие в сторону! – раскатилась по залу усиленная «голосовыми динамиками» команда.

Кое-кто из охранников выполнил её недостаточно шустро, за что тут же и поплатился – брякнулся наземь с простреленными ногами. Ни с кем из наших противников штурм-пехотинцы не церемонились. Укладывали на мраморный пол, быстро шмонали, завёртывали за спину ласты и стягивали силовыми наручниками. Исключение составили только Абдул, Зайнаб и Рувайда. Их отвели к восточной стене и оставили там под присмотром пятёрки бойцов.

Меня, Таиру и Молли, что любопытно, штурмовики нарочито не замечали. Обходили по кругу и словно и вправду не видели, что мы не лежим, а стоим, и даже оружие не опустили, а держим его навскидку, готовые в любую секунду открыть огонь по противнику.

Хотя что ему, такому противнику, наши лучевики и игольники? Только броню поцарапать…

Внимание на нас обратили лишь через минуту. Режим «игнора», судя по поведению, нарушил командир «бронегруппы». Лязгая сочленениями скафандра, он подошёл к нам и остановился в двух метрах напротив. На плече у него висел «Болтер-3М». Подобная «пушка» насколько мне было известно, стреляла реактивными пулями, пробивающими любой бронескаф на дистанции до тысячи метров. Дуэлировать с обладателем оной я никому бы не посоветовал.

Командующий штурм-пехотой несколько долгих секунд рассматривал нас сквозь затемнённый бронещиток, затем поднёс длань к лицу и ткнул в какую-то выемку. Забрало отъехало вверх.

– Ас-сайеда Мартинес. Рад видеть в добром здравии!

– Я тоже рада вас видеть, полковник, – кивнула Таира. – Вы появились здесь удивительно вовремя.

Наш «старый знакомый» Рашид Ас-Салман, командующий боевой станцией «Нар-вахьид», довольно ощерился:

– Если бы не приказ моего повелителя, боюсь, что я появился бы здесь слишком поздно.

– Твоего повелителя? – сеньорита Мартинес невольно покосилась на стоящего у стены шейха Абдула.

– Нет-нет, Таира-сахбати, – усмехнулся Рашид Ас-Салман. – Это был вовсе не он.

– Всё верно, мой друг. Не он, – послышался сзади знакомый голос.

Мы медленно развернулись.

– Великий эмир, – наклонил я голову.

– Великий эмир, – повторили за мной Таира и Молли.

Великий эмир Аль-Саны шейх Дауд бин Джафар Ас-Самах, сопровождаемый четвёркой бойцов в бронескафах, выглядел, прямо скажу, не фонтан. Бледный, «усохший», ссутулившийся… Оно и понятно. Трое-четверо суток в реанимации с пулями в лёгких ещё никого не красили. А тут, пусть и с палочкой, но стоит. И даже говорит… более-менее внятно.

– Спасибо, что выжили. Молодцы, – махнул нам тростью Дауд. – А то я всё боялся, что не успею.

– Да мы-то что? – пожал я плечами. – Мы-то к этому делу привыкшие, а вот вы…

– А что я? – удивился эмир.

– Ну… тут у нас слух прошёл, что вы уже… типа, там… – указал я глазами на потолок.

– Слухи о моей смерти оказались преувеличенными, – фыркнул Дауд. – Твоя ханум… – кивнул он на Молли, – сделала всё, как надо. Как и было задумано.

– Так, значит, она…

– Конечно, – не дал мне договорить «внезапно воскресший» глава государства. – Она и Валид. Без них, я боюсь, мы сейчас бы не разговаривали. И на этом, пожалуй, пока закончим. А продолжение… Хм. Продолжение будет попозже. И я обещаю, оно вам понравится…

* * *

Из Зала правосудия до тех гостевых покоев, которые нам предоставили ещё в первый день, когда мы прибыли на Аль-Сану, нас сопровождали пятеро штурм-пехотинцев. Вопросов, не желает ли кто-то из нас остаться, чтобы воочию понаблюдать, как великий эмир разбирается со своими попутавшими берега родственниками, нам не задавали. Просто достаточно твёрдо, но вежливо выпроводили в коридор, приставили «экскурсоводов в броне» и отправили «отдыхать».

Единственное, что мне удалось увидеть – это как шейхе Зайнаб, Абдулу, Рувайде и начальнику стражи Хакиму (хрен знает, где этот крендель прятался и откуда его притащили) таки надели наручники и повели в дальний конец помещения. А следом туда направился и Дауд со свитой из бойцов-абордажников со станции «Нар-вахьид».

В знакомых апартаментах мы очутились через пятнадцать минут.

Сопровождающие ушли. Мы остались втроём. Я, Таира и Молли.

– Реш, я… я хотела бы объяснить, – начала первой Молли.

Голос её звучал виновато, и я хорошо понимал, почему. Всё же это нечасто бывает, когда твоя… хм… когда твоя девушка выставляет тебя идиотом. Причём, прилюдно.

– Ну, хорошо. Давай объясняй, – не снимая ботинок, я плюхнулся на кровать, заложил руки за голову и с интересом уставился на подругу.

Он покосилась на притулившуюся в уголочке Таиру и принялась говорить…

– Прости её, Реш, – попросила Таира, когда Молли закончила. – У неё не было выхода.

– Простить? А за что? – приподнял я бровь.

Дамы переглянулись.

– Ну… я могла бы предупредить тебя.

– Могла бы, – не стал я спорить. – Но только тогда бы я вёл себя совсем по-другому… А вообще, хватит об этом! – рубанул я рукой. – Пошли лучше чего-нибудь пожуём. А то я уж сутки не жрамши, тудыть его растудыть…

Через четыре часа за нами, наконец-то, пришли. В дверь вежливо постучали, Таира открыла, за дверью стоял Валид бин Юсуф. Собственной персоной. Один. Без сопровождения из двух-трёх бойцов, положенных ему по текущему статусу.

Увидев меня, он молча шагнул навстречу и передал свёрнутую трубкой бумагу, скреплённую «сургучной» печатью и украшенную вензелем эмира Аль-Саны.

Я развернул свиток. Прочёл. Усмехнулся…

– Возьми! – Валид протянул мне бластер рукояткой вперёд. – Ты имеешь на это полное право.

Брать оружие я не стал. Вместо этого демонстративно разорвал «эмирскую грамоту», передал обрывки Таире, сказал ей «Сожги!» и вновь повернулся к Валиду:

– А знаешь, твой дядя большой шутник. Выписал мне высочайшее право решать, казнить тебя или миловать. Жаль только, не объяснил, за какие грехи.

– Я подставил тебя, – буркнул племянник Дауда.

– Знаю. И что?

– Я… вовлёк в эту авантюру твою подругу, – несколько неуверенно продолжил Валид.

– За это я её уже наказал, – посмотрел я на Молли и мысленно ухмыльнулся. Она скромно стояла в стороночке, потупив глаза, а услышав, что я произнёс, опустила их ещё ниже. Да ещё и запунцове́ла впридачу… ну, прямо как майская роза, итить-колотить.

Хотя наказал я её и вправду сурово. Как именно, говорить не буду – цензура подобное не пропустит…

– Да! И убери, наконец, свою пушку. У меня от сегодняшних пострелушек скоро изжога начнётся, Аллах – Свидетель.

– Так, значит, мир? – спрятал бластер Валид.

– Мир, – раскинул я руки, чтобы по старой восточной традиции крепко обняться и похлопать друг друга по спине и плечам.

Когда «обнимашки» закончились и церемония примирения завершилась, довольный доне́льзя Валид повёл нас на встречу с эмиром.

Стражников в залах и коридорах дворца больше не наблюдалось. Вместо них обязанности охраны сегодня исполняли штурм-пехотинцы. Как пояснил Валид, командующий станцией отправил сюда две полных роты и сам же возглавил отряд. Приказ десантироваться в «Радж Мукад» ему отдал лично эмир. Но чтобы последний смог это сделать, всем нам пришлось весьма и весьма постараться.

Честно сказать, ощущения от произошедшего у меня были смешанные.

С одной стороны, наш юный шейх меня и вправду подставил. Причём, не только подставил, но к тому же ещё и Молли под эту фигню подписал. Однако, с другой стороны, я не мог не признать: его расчёт оказался верным.

Даже не верится, блин! С виду пацан пацаном, а в этом деле сработал, как опытный интриган.

Ещё в поместье, когда мы разрабатывали план, как спасти Таиру, он всего лишь за пять минут, пока я с его «дворецким» Джамалем выбирал экипировку для операции, сумел убедить мою мало кому доверяющую подругу, не ставя меня в известность, действовать по совершенно другому сценарию.

Да, Молли, действительно, знала, что на выходе из подземного хода меня схватят нукеры Абдула. Знала, что Валид нас «предаст». Но в то же время она хорошо понимала, что по старому плану Таиру мы спасти не сумеем. Что мы сможем спасти её, только если спасём эмира и выведем на чистую воду всех заговорщиков. Да, это был риск, но он оказался оправданным.

Под личиной медицинской сестры Латифы, тайно работающей на Зайнаб, Молли проникла в дворцовый медцентр. Задачей настоящей Латифы было нарушить работу медкапсулы, в которой лежал Дауд. За охрану реанимационной палаты отвечал лично Хаким, начальник дворцовой стражи. Его люди стояли на входе в палату, но внутри постоянно дежурила Самира, старшая супруга Дауда, и незаметно нарушить работу медкапсулы у самого Хакима не получалось.

Единственное, что он смог – это запугать-подкупить обслуживающего аппаратуру врача, который настроил систему так, что она лишь удерживала клиента от смерти, но лечить почти не лечила. На большее этот «специалист» пойти побоялся. На большее заговорщики Абдул, Зайнаб и Хаким решили подписать кого-то другого. Того, кто не вызвал бы подозрений у дежурящей в реанимационной Самиры. Их выбор пал на Латифу.

Так что теперь Валиду и Молли оставалось лишь выбрать момент, когда можно сделать обратное: исправить настройки техники и по-настоящему вылечить главу государства. Однако, во-первых, племянник Дауда так и не выяснил, где заговорщики держат Таиру. А во-вторых, просто поднять на ноги тяжелораненого эмира ещё не означало победу. Ведь в этом случае загнанный в угол Абдул и прочие заговорщики могли пойти на открытое прямое убийство Дауда и всех, кто его поддерживал.

Время, чтобы исполнить задуманное, настало, когда заговорщики назначили суд надо мной и Таирой. Почти все они собрались в одном зале, и у Валида и его людей появился реальный шанс провернуть всё по-тихому и без лишних потерь.

Как только двери в Зал правосудия затворились, Молли прикончила охранявших реанимационную стражников, а Валид сотоварищи захватили Хакима, врача-предателя и взяли под свой контроль пункт управления космической связью. Дальнейшее уже было делом техники. Работу медкапсулы восстановили. Пришедший в сознание шейх Дауд отдал приказ полковнику Ас-Салману десантироваться в «Радж Мукад». А пока десантные боты неслись к планете, Молли-«Латифа» усыпляла бдительность заговорщиков в зале суда и следила за его ходом. Накладка случилась лишь в самом конце, когда нас с Таирой попытались казнить, но то такое… Продержаться, сколько необходимо, нам удалось, а всё остальное неважно. Помощь пришла, враги обезврежены, глава государства спасён, переворот провалился, народ ликует, героев ждут почести и награды…

В герои я, если честно, не рвался. Награды и почести меня волновали мало. Как, кстати, и Молли с Таирой. Нам требовались отнюдь не награды. Нам было нужно то, за что мы уже заплатили.

Великий эмир не подвёл.

Как только мы все расселись в его кабинете, он выложил на стол небольшой, но увесистый свёрток.

– Здесь ровно два килограмма К-сплава.

Таира пододвинула свёрток к себе, аккуратно его развернула, внимательно осмотрела каждую из десяти серебристых пластин и только затем кивнула:

– Всё верно, дядя Дауд. Это он. Ковергент-сплав номер шесть. Сделка завершена. Спасибо.

Эмир усмехнулся:

– А ты думала, из-за этого идиотского мятежа дядя Дауд забыл о своих обязательствах?

– Ни в коем случае! – мотнула головой наша спутница. – Скорее, наоборот. Я всегда в тебя верила.

– Спасибо на добром слове, – хмыкнул эмир. – А кстати, хотите узнать подноготную заговора? – взглянул он на меня и на Молли и хитро прищурился.

– Ну… если нас после этого не расстреляют…

– Не расстреляют, – рассмеялся Дауд. – Максимум, попросят планету покинуть, если воду начнёте мутить, но я почему-то уверен, что вы не начнёте.

– Не начнём, государь, – опередила меня с ответом подруга.

– Ну, вот и отлично, – эмир откинулся в кресле, сложил руки в замок и начал рассказывать. – О заговоре, мои дорогие друзья, я знал заранее. Они вообще у нас составляются регулярно, но этот, в отличие от всех прежних, показался мне, в самом деле, опасным. Мой брат Абдул. Трое визирей. Пятеро старших ка́ди. Трое наместников. Начальник дворцовой стражи Хаким. И что самое неприятное, шейха Зайнаб, будущая мать моего ещё не рожденного сына. Такого комплота доселе ещё не бывало. И если бы я пустил это дело на самотёк, то всё бы, уверен, закончилось плохо. Как для меня, так и для государства.

– Кровавой резнёй бы всё это закончилось, дядя, – хмуро заметил Валид.

– Да. Возможно, ты прав, – наклонил голову властитель Аль-Саны. – Возможно, что всё бы закончилось именно этим. Распадом страны и гражданской войной всех со всеми. И чтобы не допустить такого сценария, я решил действовать на опережение и спровоцировать кризис ещё до того, как мятежники договорятся.

– Визит представителей «Родман бразерс» и «Ди Анцо миньере»? – догадалась Таира.

– Всё правильно, Таир-джан, – улыбнулся Дауд. – Переговоры с этими корпорациями должны были подхлестнуть заговорщиков. Ведь они делали ставку как раз на «миньеров» и «родманов», как ярых противников «Тахо сиенса», считая, что те поддержат мятеж. А тут получалось, что если я сам войду в коалицию с Дрэго Ди Анцо и Джоном Родманом и откажусь от сотрудничества с Альваро Мартинесом, то у Абдула с Зайнаб и другими не останется не то что внешней поддержки, но даже и повода к мятежу. И поэтому, вот ведь ирония, они сами же выступили за созыв Большого Дивана и сами сделали всё, чтобы Диван проголосовал за отказ от контрактов с Родманом и Ди Анцо и против разрыва с Мартинесом…

На этом месте я мысленно поаплодировал хозяину «Радж Мукада».

«Заставить противника… без каких-то особых усилий со своей стороны, сделать, что тебе нужно… Высший политический пилотаж…» – восхитился вместе со мной подселенец…

– То, что ты, Таир-джан, и вы, Кевин-сахби и Джейси-сахбати, появились у нас на планете, было всего лишь случайностью, – продолжил эмир, – но именно это, как теперь выясняется, стало последней травинкой, переломившей спину верблюда. Заговорщики посчитали, что вы наёмники, которым поручено устранить их, и тоже решили действовать на упреждение. И вот тут-то, признаюсь, я совершил ошибку. Я подумал, что они захотят вас скомпрометировать, а через это скомпрометировать и меня, ведь у них ещё не было достаточно сил, чтобы удержать ситуацию под контролем, но…

– Но тут снова вмешался случай, – закончил фразу Валид.

– Да, Валид-джан, – вздохнул правитель Аль-Саны. – Подосланный к Джейси О’Хара убийца смог пробраться во дворец незамеченным и попытался убить её на приёме. Именно это и спровоцировало заговорщиков на стрельбу (удобный случай и всё такое) и… короче, дальше вы знаете.

Эмир замолчал и обвёл нас внимательным взглядом. Мы все по очереди кивнули.

– И если б не вы, мои дорогие друзья. Если б не ваша воля, ум, храбрость, мы бы сейчас здесь не разговаривали. Спасибо вам всем за это от народа Аль-Саны! – шейх Дауд бин Джафар поднялся из кресла, приложил руку к сердцу и глубоко поклонился. – Ну, а теперь… – он вдруг хитро прищурился, – мы перейдём к иному. К тому, что вам, безусловно, понравится.

Он выбрался из-за стола, подошёл к стенке-библиотеке, что располагалась за креслом, и нажал на одну из «книг». Часть стенки медленно отъехала в сторону. В открывшемся нам проёме обнаружился сейф. Эмир набрал нужный код. Потянул на себя тяжёлую дверцу…

Что именно он оттуда достал, мы узнали, когда Дауд вернулся за стол.

– Это тебе, Валид-джан, – выложил он на столешницу небольшую серебряную «тамгу».

Юный шейх секунд пять молча пялился на подарок, а затем изумлённо пробормотал:

– Но ведь это же… это же…

– Да, Валид-джан. Ты прав. Это, действительно, малая государственная печать Аль-Саны. С сегодняшнего дня ты, Валид бин Юсуф Ас-Самах, официальный наследник трона. Владей!

Предоставив ошарашенному племяннику самому разбираться с внезапно свалившимися на него новым титулом и новой ответственностью, эмир развернулся к нам:

– Знаете, что это такое?

На столе появилась ещё она «безделушка». Изогнутый лодочкой листик ярко-алого цвета, изготовленный, как сказал Гарти, из неизвестного ему материала.

«Мой лепесток стал холодным», – отправила мне сообщение Молли.

«А мой горячим», – ответил я тем же.

«Этот листик был на одном из рисунков. В том дневнике. Я тебе говорила. Ты помнишь?»

«Помню…»

– Чашелистик красный. Частичка Цветка Шантары, – медленно и раздельно проговорила Таира. – Откуда он у тебя, дядя Дауд?

– Знаешь, Таира… – глаза у Дауда неожиданно затуманились. – Эта частичка Цветка… Этот кусочек древнего паззла… Он хранился в семье Ас-Самах столетиями. Я не могу сказать, откуда он появился. Я этого просто не знаю. Но мой отец, великий эмир Джафар бин Карим, когда-то сказал мне: «Дауд. Когда придёт время, кто-то из нашего рода внезапно поймёт, что у фрагмента Цветка появился новый хранитель. Возможно, это случится с тобой. Возможно, что с кем-то, кто будет после тебя. Так вот, тот, с кем это случится, не должен жадничать. Он должен отдать этот чашелистик другому. Тому, кто достоин. К кому потянется сам чашелистик…»