Текст книги "Мусорщик с Терры 2 (СИ)"

Автор книги: Владимир Тимофеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– Внимательно – это хорошо, – Таира откинулась в кресле и сложила руки в замок. – Внимательно – это просто отлично. Поскольку, в целом, вы правы. Да. Разговор у нас начинался именно с этого. Но, с другой стороны, ведь я же не просто так перевела его сразу на Молл, а потом на тебя. И знаешь, из-за чего?

– Из-за чего? – покладисто повторил я вопрос.

– Из-за того, что хотела, чтобы вы поняли.

– Что?

– Как это работает. Как это работает в вас и… как это может работать во мне.

– Так ты, получается… тоже⁈ Как мы? – уставилась на неё моя спутница.

– Возможно, что да. А возможно, и нет, – покачала головой владелица яхты. – Это нельзя сказать достоверно. Одиннадцать лет назад мне в кожу внедрили ковергент-сплав №6. Несколько тысяч микроинъекций. Отец пригласил для этого особого человека. Единственного, как сказал он, специалиста во всей Галактике. И этот человек… он занимался мной трое суток подряд. Операция делалась под общим наркозом, но в процессе меня будили. Раз, наверное, десять. Чтобы проверить промежуточные результаты и уточнить курс лечения. Что удивительно, хоть мне тогда было уже четырнадцать, я вообще не смогла запомнить этого человека. Его лицо… оно постоянно менялось и в памяти не задерживалось. Я после специально спрашивала отца его имя, и отец мне ответил: «Тысячеликий». Он тоже, как я, не мог его вспомнить. Не мог зафиксировать в памяти его внешность. И даже следящие камеры при просмотре давали какие-то странные и совершенно необъяснимые искажения. Но своё дело он сделал. И сделал его на «отлично». Я думаю, вы это сами заметили.

– Заметили. Это верно, – не стал я спорить. – Ты тоже всё время разная, но узнать тебя всё-таки можно, даже когда ты меняешься.

– Ага, – согласилась Молли. – В тебе всё время есть что-то такое… своё, уникальное, чего нет в других.

– Значит, ты это видишь, да?

– Ну, конечно.

– А вот другие не видят, – с какой-то горечью в голосе заметила сеньорита Мартинес. – Очень многие этого не замечают и, когда я резко меняюсь, попадают впросак. Это даже с отцом иногда происходит. А с вами – нет. Вы каждый раз меня узнаёте. Удивительно, да?

Я кивнул:

– Пожалуй, что да. И впрямь удивительно. Но, с другой стороны… – я вгляделся в неё, пытаясь понять, что не так. И даже «спецзрение» подключил, помогающее ощущать укрытые от приборов энергоисточники. – Фрагментов Цветка Шантары внутри тебя нет. У Молли её «лепесток» я вижу отлично, у а тебя… нет… ничего даже отдалённо похожего… Извини.

– А жаль, – ещё раз вздохнула Таира. – Я так на это надеялась, но… выходит, причина в другом.

– Какая причина? Чего? – нахмурилась Молли.

– Причина моей способности, так похожей на ваши, – Таира убрала прибор для анализов в чемоданчик и захлопнула крышку. – Иногда, когда дело касается чего-то действительно важного… например, смертельной опасности, я способна нарушить… сам принцип причинности. В том смысле, что если какое-нибудь событие приводит к другому событию, то первое событие обязательно происходит раньше второго, а не наоборот. Это фундаментальный закон. Такой же, как твой, – взглянула она на Молли, – принцип физической неопределённости «энергия-время» и «расстояние-импульс».

– Но он вовсе не мой…

– Неважно, – отрезала сеньорита Мартинес. – Главное, ты способна его изменять и модифицировать, пусть даже неосознанно. И у меня с этим всё точно так же. Когда это необходимо, я меняю причину и следствие. Вот как в последнем бою, когда я увела мою яхту от ещё не случившихся выстрелов. А ещё, когда мы играли против тебя и Алхимика в «Докторе Кэш», перед последней раздачей я скинула обе карты, двух королей, потому что увидела, что мне придут два туза и мы с Решем получим каре. Понимаешь?

Молли медленно наклонила голову:

– Понимаю. А ещё я, ты знаешь… вспомнила снова ту схему из дневника…

– Что⁈ Что там было⁈ Там было что-то про принцип причинности? – вскочила с места Таира.

– Нет. Там было слово «предвидение»… Наверное, это одно и то же… И от этого слова тянулась линия… по-моему, к «небулафону»… Да, точно, к нему. А вот от него… Нет, от него я не помню. Так что, с каким из фрагментов Цветка это связано, сказать не могу. Прости.

Владелица яхты медленно опустилась обратно в кресло. Задумалась…

– «Небулафон»… Или «голос тумана». Ещё одна древняя сказка. Забавно. Никогда бы такого о себе не подумала, но знаете что? – взглянула она на Молли, а затем на меня. – Вы от меня теперь точно уже не отвяжетесь, пока всё не закончится. Вот такие вот, понимаете… уси-пуси…

Глава 15

В пространство Аль-Саны мы вышли примерно к шести часам вечера по корабельному времени.

В этой звёздной системе имелось лишь двое стационарных гиперворот. Первые располагались примерно в двух миллионах кэмэ от планеты, на внешней орбите, в точке Лагранжа L2. Их прикрывала огромная боевая станция, ощетинившаяся во все стороны тысячами орудий и установками ГРЭБ. Ремонтные доки и причальные терминалы висели чуть ближе к Аль-Сане, в тех зонах орбиты, куда уже доставали лучи центральной звезды, «блистательного Нар-Алсама», проходящие по самой кромке планеты, причудливо преломляющиеся в атмосфере и потому меняющие свой цвет в течение суток в широком диапазоне, от красно-кирпичного до индиго.

На станцию и гиперворота, находящиеся в планетарной тени, свет от светила не попадал. С одной стороны, не сказать, что комфортно, но с другой, это давало неплохую возможность для наблюдения за ближним и дальним космосом и позволяло отыскивать среди абсолютно чёрного неба даже самые мелкие объекты, освещаемые невидимым здесь Нар-Алсамом.

Вторые гиперворота были установлены за астероидным поясом. Их тоже охраняли военные, но использовались они, в основном, для перемещения грузов, а не пассажиров. Добыча и экспорт полезных космических ископаемых, по словам сеньориты Мартинес, составляли почти половину местного ВВП. Мы на него, понятное дело, не претендовали, становиться старателями не стремились, поэтому выйти из подпространства решили через гиперворота номер один. Оттуда и до Аль-саны недалеко, и лишних вопросов от погранцов и таможенников поменьше.

Поля искажения, окутывающие «Бегущую по волнам», её владелица отключила ещё до выхода в 3d-метрику.

– Мою яхту здесь знают, – ответила она на мой безмолвный вопрос. – У «Тахо» с Аль-Саной давние связи, как с многими из Альянса…

Она оказалась права. Секунд через двадцать, как только корабль и станция обменялись кодами-запросами, на управляющем пульте замигал индикатор видеовызова.

Таира щёлкнула тумблером, на экране возник бородатый мужик в форменном кителе, возраст – лет сорок или немногим больше.

– Ас-сайе́да Мартинес? – вежливо осведомился он, наклонив голову и тут же оскалив зубы в белоснежной улыбке. – От лица экипажа боевой станции «Нар-вахьид» я рад приветствовать уважаемую Таиру-сахба́ти в пространстве Аль-Саны.

– Я тоже рада вас видеть, сайед Ас-Салман, – вернула улыбку Таира и быстренько начертала для меня и для Молли на граф-мониторе: «Полковник Рашид Ас-Салман, командующий станцией».

– Осмелюсь спросить уважаемую сайеду, она осчастливила нас визитом в частном порядке или официально? – вкрадчиво поинтересовался командующий.

– По делу, Рашид йа сахби. Но частным образом. И на борту у меня двое друзей.

– Я понял, Таира-сахбати, – глядящий с экрана приложил к груди руку и коротко поклонился. – Я выделю в сопровождение вам два малых корвета. Уверен, что и без них вам и вашим друзьям ничего не грозит, но служба есть служба, и великий эмир шейх Дауд бин Джафар Ас-Самах никогда не простит мне ничтожному, если хоть кто-то посмеет хотя бы просто взглянуть дурным глазом на вашу великолепную яхту и уж тем более навредить её прекрасной хозяйке и её почтенным друзьям.

– Благодарю вас, Рашид йа сахби, – кивнула Таира. – С такими, как вы, эмир и народ Аль-Саны всегда будут под надёжной защитой. Иляль-лика́-а. До встречи, сайед Ас-Салман.

– Иляль-лика́-а, сайеда Мартинес.

Экран погас. Таира стёрла со лба невидимый пот и с облегчением выдохнула:

– Фух! Наконец-то! Терпеть не могу эти славословия. Сказал бы уж сразу: мы, конечно, вам рады, но проследить проследим до самой поверхности, а то ведь мало ли что…

До планеты мы добирались около часа. Один выделенный Ас-Салманом корвет двигался чуть впереди, второй – справа и сзади. Сопровождение больше напоминало конвой, а не почётный эскорт. Излучатели и градарные комплексы на борту у корветов находились в активном режиме.

Молли это немного нервировало, но Таира вела себя совершенно спокойно, словно считала это обычным проявлением гостеприимства, а не чем-то иным.

Прежде, чем мы получили добро на посадку, «Бегущая» дважды обогнула Аль-Сану по низкой орбите. Оба корвета летели рядом, будто привязанные.

– Как две овчарки, – бурчала по этому поводу Молли. – Чуть зазеваешься, вцепятся – хрен оторвёшь.

– Не бери в голову, – отмахивалась Таира. – И вообще, лучше вниз посмотри. Какая там красота!

Насчёт красоты я, конечно, с ней бы поспорил. Оставленная в далёком прошлом Земля выглядела, как мне кажется, живописнее. Но и Аль-Сана, в сравнении с технократическими планетами-городами Содружества, смотрелась достаточно выигрышно.

Наклон у планеты был почти как земной – около двадцати градусов.

Бо́льшую часть поверхности занимал океан, покрытый на полюсах шапками вечного льда. Единственный материк располагался в районе экватора, вытянувшись с востока на запад, если верить географическому атласу, на шестнадцать тысяч семьсот пятьдесят километров, а с юга на север – на пять тысяч триста (в самом широком месте). Примерно три четверти континента лежали в северном полушарии.

Почти вся экваториальная зона на стороне, обращённой к светилу, была затянута облаками, сквозь прорехи в которых проглядывала либо синь океана, либо буйная зелень джунглей. Ближе к южному тропику джунгли сменялись каменистыми пустошами, где, как утверждали учебники, никто постоянно не жил. Жизнь на Аль-Сане бурлила лишь в северной части.

Жаркие и влажные джунгли переходили в саванны, те в каменные и песчаные пустыни и полупустыни, испещрённые яркими пятнами крупных и мелких оазисов. Пустыни сменялись довольно широким субтропическим поясом, упирающимся в океан. Из примерно полумиллиардного населения Аль-Саны около четырёхсот миллионов жили именно там, вдоль рек и на побережье. Остальные сто миллионов обитали южнее, в оазисах. Семимиллионный Аш-Харб-Аль-Иллам, столица планеты, располагался точнёхонько на границе двух зон, субтропической и пустынной…

Разрешение на сход с орбиты мы получили только на третьем витке. Оба корвета сопровождали нас до самой поверхности. Не думал, что они способны летать в атмосфере, но оказалось, что да – способны. Почти как десботы и шаттлы, но только с меньшими перегрузками. Проектировали их, видно, на совесть – как универсальные боевые единицы, а не специализированные, как большинство кораблей в космофлоте Содружества.

Посадку нам дали на космодроме «Центральный», всего в сотне вёрст от столицы.

Последний участок глиссады «Бегущая по волнам» шла по гравилучу. Диспетчеры космодрома сами выбрали для неё зону стоянки и аккуратно опустили корабль на специальные демпферы.

– Неплохо сработали, – прокомментировала Таира. – Не удивлюсь, если ещё и встретят с оркестром. У здешних такое бывает…

Нет, ни с оркестром, ни с хлебом-солью нас на поле никто не встречал. Зато прямо к трапу подогнали вместительную ховер-машину, с мощной бронёй снаружи и богатым интерьером внутри. Не хуже, чем в бронемобиле на Уре, в котором Таира везла нас из «Дикой орхидеи» в свой особняк…

– Великий эмир шейх Дауд бин Джафар Ас-Самах приглашает сайеду Мартинес и её друзей навестить его в его скромной обители, – скороговоркой выпалил выскочивший из ховер-броневика офицер и распахнул дверцу машины.

– Отказы не принимаются, – еле слышно пробормотала Таира и громко, с царственным видом, продолжила. – Мы принимаем приглашение великого эмира…

На выезде из космопорта к нам присоединились ещё две ховер-машины, внешне точно такие же – вместительные, бронированные, с затемнёнными стёклами. По крайней мере, стало понятно, почему нас мурыжили на орбите – даже частный визит дорогих гостей требует определённой организации, как в плане охраны, так и в плане готовности принимающей стороны. Пусть Таира и говорила нам, что не собирается ехать сходу к эмиру, а хочет сперва «осмотреться».

Увы, но «осматриваться» нам не позволили. Властитель Аль-Саны решил, что ему это не подходит.

До Аш-Харб-Аль-Иллама мы домчались минут за сорок. В столице скорость кортежа снизилась раза примерно в два. В отличие от того же Ура и планетоидов «Копей», города на Аль-Сане на уровни не делились. Они разрастались не вверх или вниз, а вширь, и не ограждали себя десятками поясов безопасности – экономической, социальной, демографической и военной.

Аш-Харб-Аль-Иллам раскинулся на границе великой пустыни на площади свыше двух тысяч квадратных километров. Зоны садов и парков занимали в нём около трети городской территории. Протекающий через столицу полноводный Ил-Нахр позволял горожанам не беспокоиться о проблемах водоснабжения. Фонтаны, спасающие от летней жары, стояли на каждой площади, каждом бульваре, в каждом парке и сквере, на любом мало-мальски значительном перекрёстке.

Я это видел сам, когда наш мини-кортеж проезжал по улицам и проспектам Аш-Харб-Аль-Иллама. Его архитектура во многом повторяла знакомую мне земную, характерную для Эмиратов, Омана, Кувейта и иже с ними, эклектично объединённых со старыми «историческими» кварталами Басры, Дамаска, Багдада и Марракеша.

Стрельчатые и подковообразные арки, причудливые орнаменты стен, многочисленные мечети и минареты перемежались с вполне современными зданиями из стекла и пластобетона, вздымающимися шпилями в небеса метров на двести, на триста.

К слову, подземный уровень здесь всё-таки был. Но он использовался только как транспортный, а не промышленный, не социальный и уж точно не развлекательный и торговый.

Люди? Люди на улицах выглядели почти такими же, как и в Содружестве. Лица – самые разные, не обязательно «южного» типа. Одежда? В принципе, тут иногда попадались граждане в куфиях и бурнусах и гражданки в хиджабах, но именно что иногда. Религиозные убеждения? Как писали в учебниках, живущие на Аль-Сане в подавляющем большинстве возносили хвалу Аллаху милостивому и милосердному, а самые истовые дважды в сутки творили намаз, но, в целом… хм…

Да, я конечно подозревал, что первооткрыватели этого мира, впоследствии его заселившие, были выходцами из Магриба, Леванта, Аравии и Междуречья, но за две тысячи лет, прошедшие после Исхода, их прямые потомки растворились среди других, прибывших сюда позднее. Так что религия, культура, традиции, хоть и остались в основе такими же, что двадцать веков назад, но внешне, в деталях, изменились довольно существенно. Другим стал даже язык – все местные жители говорили и писали теперь на всеобщем, сиречь, на «юниверсуме», причём, не уродуя его непонятными инопланетным гостям диалектами, а, скорее, обогащая отдельными фразами и понятиями, сохранившимися с «доисходных» времён…

Таира, кстати, оделась на предстоящую встречу с эмиром гораздо скромнее обычного. Длинное закрытое платье в пол и платок на привычно растрёпанную причёску, завязанный по типу «тюрбана». То же самое она заставила сделать и Молли, сказав, что в семье эмира принято соблюдать традиции «старых времён». По крайней мере, публично. А гостей, как известно, встречают всегда по одёжке.

Меня сеньорита Мартинес переодевать не пыталась.

– В куфии ты будешь смотреться по-идиотски, – вынесла она свой вердикт, оглядев меня с головы до ног и признав мой прикид для визита приемлемым.

Личины для нынешней миссии мы с Молли взяли такие же, какие использовали на Уре – Эрнесто Рибейро и Анны-Мишель Леблан. А вот имена загрузили в чип-карты те, в которых впервые предстали перед Таирой и про которые знал её папенька: Кевин и Джейси О’Хара.

– Не будем плодить без необходимости новые сущности, – заявила по этому поводу наша розоволосая спутница, и я согласился. Пусть лучше нас связывают с корпорацией «Тахо сиенса» и приват-клубом «Дикая орхидея», чем с казино «Доктор Кэш» и башней «голдов» на Уре…

Резиденция главы единственного государства Аль-Саны раскинулась на пару квадратных километров. «Скромное обиталище» самого эмира – Дворец Радж Мука́д – располагалось в центре огромного парка. Дорога к нему завивалась спиралью и проходила через четыре моста, возведённых над рукотворным «ущельем», символизирующим, как сказала Таира, границу меж прошлым и будущим.

Внешне и внутренне Радж Мука́д представлял собой типичный образец мавританского зодчества навроде «испанской» Альгамбры. На встречу с эмиром мы шли по просторным залам с обилием сводов и куполов, карнизов и арок, множества напоминающих сталактиты колонн, с тонкой декоративной резьбой на стенах и перегородках, изящными интерьерами, украшенными парчой и шелками, люстрами из драгоценных камней и мебелью из красного дерева, инкрустированной золотом…

Сопровождающий нас смотритель, как заправский экскурсовод, рассказывал об истории этого здания, о череде поколений его владельцев, о планировке и назначении помещений. Парадный зал, зал правосудия, зал приёмов, пункт гиперсвязи, оперативный центр управления, личные и гостевые покои, опочивальни, женская половина (гарем), кухни, хамамы, бассейны, склады, мастерские, гараж, балконы-мака́ды, прикрытые от внешнего мира узорчатыми решётками, оборудованная по последнему слову техники астрономическая обсерватория… Чего только здесь не было? Без чего только не могли обходиться в своих делах и заботах правители этой звёздной системы?..

Наш путь по залам и коридорам дворца закончился у неприметной двери с парочкой живописных нукеров-охранников в парчовых бурнусах, тюрбанах и с саблями на шёлковых поясах.

– Личный кабинет эмира шейха Дауда бин Джафара Ас-Самаха, да дарует ему Всевышний долгих лет жизни и процветания. Дальше мне хода нет, – сообщил наш сопровождающий и скрылся за занавешенной ковриком аркой.

Левый охранник, ничего нам не говоря, распахнул дверь и кивнул, приглашая войти.

За дверью (Что бы вы думали? Три раза ха-ха!) ничего сверхъестественного не обнаружилось. Обычная типовая приёмная, уже с нормальной охраной (с лучевиками в подмышечных «сбруях») и секретарским столом, занятым чопорной дамой лет тридцати в очках, строгом брючном костюме бежево-светлых тонов, легкомысленном фиолетово-розовом шарфике и скромном синем хиджабе.

– Привет, Аиша! – бросила ей, как старой знакомой, Таира. – Дядя Дауд у себя?

– Здравствуй, Таира-сахбати, – улыбнулась ей та, поднимаясь из-за стола и щёлкая что-то у себя на планшете. – Эмир шейх Дауд бин Джафар Ас-Самах приглашает тебя и твоих друзей к себе в кабинет. Прошу! – указала Аиша на автоматически открывшуюся дверь в святая святых Радж Мука́да, а возможно, и всей Аль-Саны…

– Таир-джан! Девочка! Ты ли это⁈..

Встретивший нас внутри человек совсем не походил на эмира, владетеля целой планеты. Кругленький, бородатый, с явно проглядывающейся лысиной, простовато-радушным лицом, лет сорока пяти или около, одетый в длинный цветастый халат, он, скорее, напоминал какого-нибудь провинциального помещика времён Пушкина-Гоголя, нежели облечённого гигантской властью «восточного деспота»…

Хотя, с другой стороны, а много ли я видал в своей жизни эмиров-султанов-халифов в домашней, не отягощённой бюрократическими протоколами обстановке? Такого, который не в телевизоре и не на приёме послов, а у себя во дворце, где только свои и куда никого постороннего не пускают.

Сеньорита Мартинес, как я тут же сообразил, посторонней в этом дворце, сто пудов, не считалась. И почему, блин, заранее не предупредила, конспираторша доморощенная⁈

– Здравствуй, дядя Дауд! – Таира шагнула к эмиру, и они обнялись совершенно по-родственному. – Как поживает тётя Самира? Как ваши дочки? Как Лайла, Зайнаб?..

– Спасибо Всевышнему, всё хорошо. Зайнаб, хочу похвалиться, сейчас в положении. Все сканеры говорят: будет мальчик.

– Ух, ты! Вот это да! Наконец-то наследник! А отец ничего не рассказывал.

– А он и не знает. Я ничего ему не говорил. Пусть будет сюрпризом. Друзей твоих, кстати, мне не представишь?

– Ой, дядя, прости! Я забыла.

Смутившаяся Таира развернулась к нам с Молли.

– Это Кевин. А это Джейси. Кевин и Джейси О’Хара. Я познакомилась с ними на Уре. Они дважды спасали мне жизнь, представляешь⁈

– Кевин-сахби, – пожал мне руку хозяин планеты. – Джейси-ханум, – кивнул он приветливо Молли. – Друзья Таиры-сахбати – это мои друзья, по воле Всевышнего милостивого и милосердного

– Спасибо, великий эмир, за…

– Да перестаньте уже, – остановил меня «дядя Таиры», недовольно поморщившись. – Тут все свои, так что давайте без церемоний. Для вас я здесь просто Дауд-сахби, и этого более чем достаточно. А теперь, Таир-джан, – повернулся он снова к Таире, – давай, говори, что случилось? Ведь не просто же так вы примчались сюда через тысячи световых лет, да ещё и без предупреждения…