Текст книги "Мусорщик с Терры 2 (СИ)"

Автор книги: Владимир Тимофеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Для выяснения, где прячутся наноботы, я заставил Молли снять с себя всё, в том числе, бронегель, и лечь на кровать. Какого-то эротического подтекста в этом действии не было абсолютно. Я смотрел на свою подругу глазами исследователя, а не любовника. Хотя, признаюсь, в неглиже она выглядела просто великолепно, и окажись сейчас на моём месте какой-нибудь Микеланджело, Пракситель или Бернини с Роденом, за право запечатлеть её в камне каждый, уверен, отдал бы полжизни, а после уже ничего не творил, потому что ещё раз вылепить что-то подобное могли бы, наверное, только боги…

Что любопытно, цифровой подселенец в кои-то веки был полностью со мною согласен.

«Само совершенство, – выдал он, изучив моими глазами лежащую перед нами женщину. – Золотое сечение выдержано идеально. Все г еометрические параметры соответствуют эталону».

«Не отвлекайся. Сейчас наше дело не восхищаться, а искать несуразности».

«Понял, партнёр. Уже приступаю…»

Поисками неизвестно чего мы занимались около получаса. Три раза по моей просьбе Молли переворачивалась на правый бок, три раза на левый и пять на живот. Напрягало это её или нет, неизвестно. «Процедуру сканирования» моя прекрасная спутница переносила стоически…

– Излучение есть, – заявил я по окончании. – Диапазон довольно широкий. От УКВ до рентгена, и всё это, ты не поверишь, с наложением на гипердрайв.

– На гипердрайв? – прищурилась Молли.

– Ты что-то знаешь об этом?

– Ну… не то чтобы знаю, но… кое-что слышала.

– Объяснишь?

– Объясню. Но сначала оденусь. Позволишь?

– Да-да. Извини. Я как-то, эээ… не подумал…

«Ух, ты! Врачу стало стыдно?» – хихикнул Гарти, а я вдруг почувствовал, что и вправду краснею.

«Да что бы ты понимал, железяка…»

Обратно в восточные одеяния моя спутница «заворачиваться» не стала – ограничилась тактическими штанами, футболкой, армейскими берцами и бронегелем.

– Продолжим? – указала она на парочку кресел, стоящих возле большого экрана, изображающего окно. Спрятанную в этом «окошке» камеру видеонаблюдения Гарти уже нейтрализовал, поэтому говорить мы могли совершенно свободно.

– Короче, так, – продолжила Молли, когда мы уселись друг против друга. – Про бионические маячки, рассылающие сигналы через гиперпространство, я слышала, когда работала на Алонсо. Он сам об этом рассказывал как о перспективе для слежки за сложным клиентом. Говорил, что, мол, есть у «Васаби Кано» такая хитрая разработка. Называется «радолон». Что на рынке её пока нет, пока это только слухи, но готовиться к этой игрушке надо уже сейчас. Всё, что он говорил, я приняла тогда к сведению, но встречаться на практике мне с этим не довелось. Это, вообще, выглядело какой-то фантастикой и…

– И ты просто выкинула это из головы и ни к чему не готовилась

– Всё правильно. Именно так всё и было, – кивнула подруга. – К такому я, тут ты прав, не готовилась. Но сейчас вспомнила. Дон говорил, эту гадость… ну, в смысле, вот этот вот «радолон» человеку могут подсыпать в еду, подлить в питьё, сделать инъекцию под видом лекарства, а потом этот препарат разойдётся по лимфе, по кровеносным сосудам, и пока он не выйдет из организма, человек будет, словно антенна. Словно он сам по себе передатчик сигналов. И если кто-то способен эти сигналы улавливать, он может следить за источником, как за обычным радиомаячком.

– Серьёзная технология, – почесал я в затылке. – Но кроме передатчика, как я понимаю, нужен ещё и приёмник. Вот я, например, ощущаю в тебе это излучение… еле-еле. Не думаю, что какой-то «Проныра» способен на что-то похожее без костылей. Наверняка у него есть какие-то спецустройства для слежки, и эти устройства не могут быть маленькими, миниатюрными, умещающимися в кармане. Да ещё и энергии жрут, небось, столько, что с собой их особо не потаскаешь.

– Ты хочешь сказать, у «Проныры» в городе база? – сообразила подруга.

– Не только. Ещё и сообщники, и при известной сноровке мы можем их отыскать. И я теперь думаю, это будет во много раз безопаснее, чем ловить его на живца – на тебя.

– Время, Реш, – помотала головой Молли. – У нас просто нет времени, чтобы всем этим заниматься. А ещё знаешь… мне тут подумалось… наверное, это покажется глупостью, но возможно, что наш «Проныра» сам по себе приёмник, как я передатчик, и значит…

– Постой, погоди! – резко вскинул я руку. – А ну, дай, я сам догадаюсь. Кто-то из Синдиката… возможно, это был твой последний начальник дон Марио… ещё не слишком тебе доверяя, угостил тебя… ну, скажем, вином или кофе, в котором был этот ваш «радолон». На всякий случай. На время, пока испытательный срок не закончился. Сколько он, кстати, назначил его?

– Тридцать дней.

– Отлично. Считай, что мы получили тот срок, за который вся эта дрянь из тебя полностью выветрится. Но это ещё не самое главное. Самое главное для нас будет то, что по всей вероятности, «радолон» – препарат индивидуальный. Для каждого образца параметры излучения разные. А иначе теряется весь смысл слежки по маячку. Ведь каждый такой маячок, как я понимаю, должен иметь свой уникальный сигнал. Согласна?

– Согласна.

– Тогда пойдём дальше. Раз есть уникальный источник сигнала, то проще всего его обнаруживать точно таким же уникальным приёмником. А как сделать этот приёмник таким же надёжным, как передатчик? Да просто-напросто разделить препарат на две части. Первая – для принимающей стороны, вторая – для передающей. Вторую часть, если верить этой гипотезе, получила ты. Первая осталась у твоего дона начальника, и когда он решил тебя наказать, то выдал её тому, кого подрядил на убийство. И в результате, ты оказалась права. Приняв первую часть препарата, «Проныра» сам стал приёмником того излучения, которое исходит от цели, где бы она при этом ни находилась.

– Не забывай, Реш. Это всего лишь предположение, – покачала головой Молли. – Но если это предположение верно…

– То, просто прикончив «Проныру», мы избавим тебя от навязчивого преследования со стороны Синдиката, – закончил я мысль.

– Хотелось бы думать, – вздохнула подруга. – И, кстати, по поводу кофе ты не ошибся. Я сейчас вспомнила. Да. Был такой эпизод. На второй день, как я появилась на «Копях», дон Марио пригласил меня на разговор, и там было кофе. Какое-то, мне показалось, не особенно вкусное, и теперь-то понятно, из-за чего. А что до «Проныры»… ты знаешь, я думаю, его надо сперва допросить, а уж дальше решать, кончать его или не кончать.

– Допросить? – почесал я за ухом. – Ну а что? Почему бы и нет? Есть у меня, понимаешь, одна мыслишка, как это всё провернуть.

– Расскажешь?

– Конечно…

* * *

По поводу сроков Молли почти угадала. Отправленный по её душу убийца заявился к нам лишь на двадцать минут позднее предсказанного. Меня в этот миг в нашем номере не было. Камера, спрятанная в «экране», подтверждала это на двести процентов.

К слову, это подтверждали и прочие камеры, установленные в коридорах ночлежки. Любой, кто имел возможность взглянуть на записи, отчётливо видел, как «господин Додсон» вышел из своего номера примерно в три тридцать ночи, потрепался на выходе из «Аль-Асвада» с охранником (на тему, что ему надо срочно купить… кое-что) и до сих пор не вернулся. Наверно, ему пришлось торговаться с теми, у кого было вот это самое «кое-что», но сам торг «слегка затянулся».

На деле, понятно, ни с кем я, конечно, не торговался. Вместо этого, ведомый своим подселенцем, я возвратился в ночлежку через один из тайных выходов-входов и, не замеченный ни охраной, ни камерами, ни гостями, вновь очутился у себя в комнате. А дальше, прямо как в анекдоте, укрылся в шкафу, ожидая «развязки».

Ждать, к счастью, пришлось недолго. Всё, что происходило снаружи, спасибо искину, я видел через работающую в номере камеру. Сигналы с неё уходили в два адреса. Первый, слегка скорректированный моим цифровым приятелем, отправлялся к диспетчеру «Аль-Асвада». Второй, настоящий, ко мне.

«Проныру» мы с Гарти срисовали ещё на подходе.

Чувак, одетый по-местному, с нависающей на глаза куфией, осторожно прокрался по коридору.

Постоял секунд пять перед нашей дверью (видимо, получал данные от то ли подкупленного, то ли запуганного диспетчера). Затем вынул из-за пазухи мастер-ключ и открыл замок.

Молли, согласно нашей легенде, спала и, как отворилась дверь, не услышала.

Её два лазергана лежали на прикроватной тумбочке.

Самый сложный и самый опасный момент операции наступил, когда киллер достал лучевик.

Просто выстрелить в спящую женщину и тихо уйти проблемы не представляло. Однако Молли не зря называла «Проныру» эстетом. Такой человек, по её словам, любил убивать «клиентов» лицом к лицу. Ему нравилось видеть их страх, крушение всех надежд, понимание неизбежного… А уж если ему предоставлялась возможность чуток побеседовать с жертвой перед её неминуемой смертью…

Мы не ошиблись. Против подобного искушения «Проныра» не устоял.

Вместо того чтобы выстрелить, он сперва аккуратно забрал оружие с тумбочки, после чего насмешливо бросил:

– Подъём, Зетта! Пора отвечать за грехи…

Если бы я не знал подноготную, то, сто пудов, бы поверил, что Молли и вправду спала и появление киллера застало её врасплох. Она выглядела настолько растерянной, до такой степени изумлённой и ещё больше испуганной…

– Даже не думай, – качнул «Проныра» стволом, когда моя спутница «инстинктивно» потянулась рукою к подушке. – А теперь отодвинься и подними руки так, чтобы я их видел… Посмотрим, что у тебя там припрятано.

Он отбросил подушку в сторону (под ней лежал «метательный» нож) и презрительно усмехнулся:

– Теряешь хватку… коллега.

– Как ты меня нашёл? – угрюмо спросила Молли, «придя в себя».

– Надеялась на маскировку? – хохотнул «гость». – Хорошая, кстати, штука. Если бы не спецсредства, и впрямь бы тебя не узнал. Кто ставил?

– Никто.

– Не хочешь со мной говорить? – удивился «Проныра». – Зря. Чем дольше мы разговариваем, тем ты дольше живёшь.

– Ты мне не ответил, – проигнорировала сказанное бывшая узница.

Визави засмеялся:

– Узнаю твою наглость. Но ладно. Так уж и быть, отвечу. «Радолон-22». Слышала про такой?

– Кое-что. Но встречать не встречала.

– Тогда поздравляю. Ты вошла в узкий круг тех, на ком его применили.

Ответила Молли не сразу. По «сценарию» ей требовалось секунд десять, чтобы задуматься и осознать.

– Его подлил мне… дон Марио?

– Может, и он. Я не знаю. Меня это не интересовало.

– Ты получил вторую часть препарата?

– О! Значит, всё-таки знаешь! – восхитился «Проныра». – Вторую часть препарата я, действительно, получил. Ощущения… неописуемые. Объяснить их словами, увы, не могу. Это надо попробовать. Но тебе, к сожалению, это уже не грозит. Заказ на тебя я принял, деньги заплачены, обратного хода нет…

– Кто меня заказал?

– Тебе это так важно?

– Да.

– Хорошо. Я скажу, – неожиданно легко согласился «Проныра». – В конце концов, мы когда-то… хм… работали вместе, и ты имеешь право на маленькое послабление. Тебя заказал дон Диего.

– Дон Диего? Ты не ошибся?

– Как можно, Зетта? – широко улыбнулся убийца. – Когда кто-то платит наличными из рук в руки и без свидетелей, ошибки исключены.

– Жаль, – совершенно искренне ответила Молли. – Когда-то он сообщил мне имя одного очень важного для меня человека, но после того, что я от тебя услышала, я начала сомневаться, а был ли он честен со мной?.. Впрочем, всё это лирика, – тряхнула она головой. – Как ты будешь меня убивать?

– Заказчик дал мне карт-бланш. Но в то же время сказал: если Зетта немного помучается перед смертью, он повысит сумму контракта на тридцать процентов. Поэтому ничего личного. Извини.

«Проныра» поднял лучевик и нажал на спуск. Лазерный импульс ударил Молли в плечо. Здоровое, где не было пластыря. Моя подруга коротко вскрикнула и схватилась за рану.

– Следующей будет нога. Левая, – предупредил киллер. – Кстати, можешь орать. И чем громче, тем лучше. Заказчику это понравится, а на помощь тебе всё равно никто не придё…

– Ты в этом уверен? – упёр я ему в затылок игольник.

Дверцы у шкафа открывались бесшумно, шкаф стоял как раз за спиной у убийцы, а сам он был слишком занят, чтобы почуять, что в комнате есть кто-то третий.

– Неожиданно, – пробормотал «Проныра», но оружие не опустил, продолжая целиться в Молли. – Неожиданно, но не безнадёжно. Не знаю, кто ты такой, но позволь мне заметить, убив меня, свою подружку ты не спасёшь. На моём лазергане стоит генетический распознаватель с интеллектуальным захватом цели. Любой нанесённый мне вред заставит его произвести выстрел, и Зетта погибнет.

«Гарти, это правда?»

«Вероятность – процентов семьдесят. Поэтому, если даже он врёт, то очень искусно. Гарантий я дать не могу».

«Хреново».

– Но только тебе это ничем не поможет, – заметил я ровным тоном. – И потом, почему ты решил, что она мне подружка?

– Если бы это было не так, ты бы не говорил, а выстрелил, – парировал киллер.

– Логично, но не обязательно истинно. В любом случае, собой я сейчас не рискую. В отличие от тебя.

– Согласен. Что будем делать?

– Ты положишь оружие, а я не буду стрелять.

– И позволишь уйти?

– Нет.

– Неприемлемо.

– Почему?

– У меня есть заказ на Зетту.

– У меня тоже. Только не на убийство, а на охрану. Срок – месяц. Поэтому мне будет достаточно изолировать тебя ровно на месяц. А дальше делай, что хочешь.

– Заманчиво, но не подходит, – заявил, чуть подумав, «Проныра». – Через месяц у меня не будет возможности отыскать её.

– Закончится действие препарата?

– Да.

– И если заказ не будет исполнен…

– Меня, как её, найдут и убьют. «Радолон-22» предусматривает цепную реакцию. Каждый последующий приём позволяет найти того, кто принял его на шаг раньше.

– Интересная технология. Уверен, что тебя с этим не обманули?

– Нет, не уверен. Но проверять не хочу.

– Понятно. Что предлагаешь?

«Проныра» молчал секунд двадцать. И всё это время он ни на мгновение не терял концентрацию, продолжая удерживать Молли на мушке и не давая мне шанса просто прикончить его, выбив из рук оружие и пальнув в затылок.

Допрашивать его дальше не было смысла. Всё, что нам нужно, мы уже выяснили. Заказчик убийства – дон Диего, препарат называется «Радолон-22», он, как минимум, двухкомпонентный и на одного человека действует не более месяца.

В целом, наши предположения подтвердились. Чего-то другого «Проныра» дать нам не мог. Он был лишь исполнитель, и я действительно был готов оставить его в живых, если бы он согласился сдаться. Месяц принудительной изоляции (к примеру, в поместье Валида), и Молли он уже не опасен…

Хотя прикончить его было бы, безусловно, надёжнее…

– Предлагаю решить это дело один на один. Твой заказ против моего, – разродился наконец-то «Проныра».

Я усмехнулся:

– Это, типа, дуэли что ли? Как в исторических книжках? И как ты это себе представляешь?

– Очень просто. Мы оба отбрасываем оружие и бьёмся подручными средствами. Включая колюще-режущие. До смерти. Победитель, как ты понимаешь, забирает всё. А претензии ни к побеждённому, ни к его родственникам, друзьям и начальству Заказчик уже не выставит. Тот сделал всё, что возможно, но обстоятельства оказались сильнее.

– У тебя есть родственники? – догадался я о причинах такой «инициативы». – И они могут ответить перед Заказчиком, если ты попытаешься сжульничать?

– Что-то вроде, – не стал вдаваться в подробности киллер. – Так ты принимаешь условия или отказываешься? Учти, что если откажешься, я её точно шлёпну, – кивнул он на Молли, зажимающую новую рану рукой, страдальчески закатывающую глаза и, похоже, уже готовую потерять от боли сознание.

Как по мне, она сейчас переигрывала, но «Проныра» этого, похоже, не замечал.

– Ладно. Согласен. Сыграем ва-банк.

– На счёт три.

«Обманет», – сообщил подселенец.

«Конечно, обманет, – и не подумал я спорить. – Но только не сразу и не так, как ты думаешь…»

– Считай.

– Раз. Два. Три!

Мой игольник и его лучевик полетели в разные стороны, и в ту же секунду я резко качнулся назад, разрывая дистанцию.

Вовремя!

Выскользнувший из рукава у «Проныры» клинок пронёсся в считанных сантиметрах от моей шеи. Но эта хитрость его и сгубила. Рассчитывающий закончить схватку одним ударом, противник явно провалился в движении. Его попросту занесло на замахе. Так что мне оставалась лишь снова шагнуть вперёд и кольнуть его в горло заострённым концом джамби́и, изогнутого, как клеве́ц.

Хорошие всё же кинжалы делали в Северном Йемене. Для ближней драки самое то! Даже запястье не требуется наклонять-доворачивать, чтобы ткнуть супостата в незащищённое место.

Кровь из пробитой артерии забила фонтаном, и на этом, собственно, всё и закончилось. Секунд пять я ещё удерживал руку «Проныры», чтобы он не ударил в ответ, но затем его нож просто вывалился из ослабших пальцев, а несостоявшийся киллер осел без сознания на́ пол.

– Готов? – поинтересовалась «ожившая» Молли.

– Готов, – кивнул я, проверив у упавшего пульс.

– Ну, вот и ладненько!

Спрыгнув с кровати, подруга стянула с себя один бронегель, затем следующий…

– Бедная Грета Безель, – вздохнула она с нарочитой грустью. – Уже второй раз её прямо насквозь прожигают… Обидно…

– А остальные?

– А остальные… нормально. Отделались лёгким испугом…

Наша задумка сработала на все сто. Три бронегеля, надетые друг на друга, выдержали прямой выстрел из лазергана, допустив пробитие только верхнего слоя. Два нижних остались нетронутыми… Эх, их бы ещё на бластер проверить, и будет вообще красота. Хоть в космос в таком одеянии выходи, хоть против штурмпехотинцев в полном обвесе…

Хотя в космос – это всё-таки перебор. Для космоса ещё кислородный бак надо под бронегель запихнуть. Но это мы после попробуем, когда, наконец, до нашего корабля доберёмся, с Таирой и ковергент-сплавом…

Глава 23

Зал Правосудия в «Радж Мукаде» отличался от Парадного зала только размерами. Он был процентов на двадцать поменьше, но всё остальное выглядело практически тем же. Вычурные стены с колоннами-«сталактитами», стрельчатые и арочные окошки, орнаменты, бархатно-позолоченная мишура, помпезный фонтан в середине огромного помещения, полы из белого мрамора с розовыми прожилками, двери-ворота по четырём сторонам…

И даже люди, что здесь присутствовали, в большинстве были теми, кого я видел три дня назад на Приёме по поводу заседания Большого Дивана. Визири-министры, наместники, высокородные гости, члены семьи эмира… правда, в несколько усечённом составе, но тем не менее.

Единственное исключение: тут не было самого эмира. Главу государства замещал его брат шейх Абдул. Он же верховный ка́ди – высший судья эмирата.

А ещё здесь отсутствовал шейх Валид. Но это, наверно, и к лучшему. Встречаться взглядами с этим предателем мне не хотелось. По крайней мере, до того мига, пока не вынесен приговор…

– Называющий себя Кевином О’Хара, полностью ли вы осознаёте всю тяжесть предъявленных вам обвинений? – поинтересовался скрипучим голосом старший кади, помощник шейха Абдула.

– Да отвечал уже. Чего повторяться? – презрительно повёл я плечами. Мог бы ещё и пальцами щёлкнуть для усиления аргументации, однако сделать это было проблематично. Руки у меня были стянуты за спиной силовыми наручниками с электронным спецповодком, заставляющий вставать и садиться по сигналу охраны…

– И, тем не менее, суд ждёт ответа.

– Вообще не осознаю и не признаю. Устраивает?

– Садитесь…

Поводок дёрнул вниз, я шлёпнулся на скамью.

Сутки! Меня допрашивали целые сутки. Практически без перерыва. И если б не Гарти, то я бы точно рехнулся. А так, любую заминку в бессмысленной череде вопросов-ответов он использовал на какие-то «внутренние перестройки» в моём организме, позволяющие оставаться в ясном уме и здравом рассудке.

«Максимум, пять-шесть дней, – предупредил он в начале процесса. – Дольше твою физическую оболочку я поддерживать не смогу…»

Дольше, хвала небесам, не потребовалось. На суд меня потащили уже на следующее утро. Хотя какой это, к шайтановой матери, суд⁈ Судилище!..

И главное, что попался-то я совершенно по-идиотски…

А Валид – сука. Сдал меня с потрохами… гадёныш…

Когда после разборок с «Пронырой» мы вернулись в поместье и рассказали Валиду, что в башне-темнице я чуть не попал в ловушку, он даже глазом, мать, не моргнул и сходу предположил, что, мол, если Таиры там нет, то значит, она томится в гареме, в особой комнате, где запирают проштрафившихся служанок. Иных помещений, подходящих для содержания узниц, в эмирском дворце просто нет.

На вопрос, как туда можно попасть, Валид тут же ответил, что потайным ходом в эту комнату не попадёшь, но, в принципе, в сам гарем проникнуть возможно. Причём, незамеченным. Что, типа, есть такой промежуток времени, когда меняются внешние караулы, а вместе с ними меняются и работающие в «женской зоне» служанки. Так что достаточно захватить одну или двух, подделать чип-карты и войти в гарем вместо них. А дальше уже, как обычно, импровизировать.

Эту идею мы с Молли признали рабочей. План сварганили быстро. Менее чем за час. А затем приступили к реализации. Валид отправился прямиком в «Радж Мукад», готовить почву для очередной авантюры. Мы – в тот парк-дендрарий, куда выводил тайный ход, которым один раз мы уже пользовались. Вот только сегодня нам надо было не бежать из дворца, а, наоборот, возвращаться. И идти теперь требовалось по другому проходу, начинающемуся в полукилометре от первого. Он тоже вёл во дворец, но: «а» – был в три раза короче, и «б» – выводил не на склад с оружием, а в бельевую рядом с гаремом.

По уверениям нашего высокородного «друга», про этот проход знали только эмир и он, шейх Валид бин Юсуф. Не верить ему у нас оснований не было.

Единственное, в чём я подстраховался, так это в том, что решил снова, как с башней, идти на дело один, оставив Молли «на подстраховке». Она, конечно, не соглашалась, но мне удалось убедить её, сказав, что в разведку всей бандой не ходят. И что как только я выясню, что дорога свободна и засады там нет, то сразу вернусь за ней, и дальше мы будем действовать вместе.

Правильно сделал, как выяснилось. И хоть проход в самом деле, вёл в бельевую рядом с гаремом, но там меня уже ждали. Взяли, как говорится, с поличным, навалившись толпой, заломив руки-ноги и спеленав, словно мумию.

А уже через полчаса на допросе начальник дворцовой стражи Хаким заявил прямым текстом: «Тебя дурака сдал Валид. Поэтому нефиг выёживаться, выкладывай всю подноготную…»

Экономить им время и силы я, понятное дело, не стал. Пошёл в отказ по всем пунктам. Даже несмотря на то, что Валид им и вправду всё выложил и про меня, и про Молли… Ну, почти всё. Про бронегель они, как я понял, были не в курсе. Что тоже понятно. Наш бывший приятель решил сохранить эту информацию для себя. Уж слишком она была ценной. И точно не для простых исполнителей…

Время от времени меня били. Ну, чтобы был посговорчивее и вообще – потому что положено… Хотя и без энтузиазма. Подозреваю, что просто готовили картинку для прессы и «праведного» суда. Типа, был пойман преступник, враг и подлый шпион-диверсант, убивший нашего любимого эмира, но мы его – вот! – даже пальцем не тронули, ибо закон есть закон и пытки в мире Аль-Саны запрещены.

Побои и моральные издевательства я переживал стоически – спасибо гелю и Гарти. Первый достаточно сносно купировал боль физическую, второй, худо-бедно, но помогал сохранять здоровье душевное.

Почему я даже не пробовал «сотрудничать со следствием»?

Ну, во-первых, из-за того, что вообще не считал себя виноватым, и знал, что виновным меня тут уже утвердили. А посему участвовать в этой комедии смысла нет. Приговор известен заранее.

Вторая причина, более важная: до Молли, хвала всем богам, они не добра́лись. По крайней мере, выспрашивали меня про неё (где найти? куда делась? и всё такое) гораздо активнее, чем интересовались моим участием в «заговоре против короны». И это означало одно: она появится здесь. Просто не может не появиться. Как та, которая при стрельбе не промахивается. И предстоящий суд, как по мне, выглядел идеальным местом для будущей перестрелки.

Вот это событие я, собственно, и приближал, как умел. Ведь лучший способ, как можно приблизить официальное судебное разбирательство с такими вот вводными, заключается как раз не в сотрудничестве, а, наоборот – в «несознанке». Кому-то, возможно, это покажется странным, но только не мне. Тянуть с судилищем настоящие заговорщики точно не будут. Чтобы легализовать себя, им нужен быстрый и решительный результат. И если клиента нельзя «убедить» сотрудничать добровольно, то это можно сделать под принуждением. Нынешнее развитие фармакологии провернуть такой фокус вполне позволяло.

Я не ошибся. В какой-то момент все допросы закончились, и меня оставили одного. Часа примерно на два, которые я, понятное дело, проспал как убитый.

Разбудил меня болезненный укол в руку. Ну, в смысле, он предполагался болезненным, с точки зрения тех, кто его произвёл.

«Спецпрепарат, подавляющий волю, – просветил меня Гарти, как только игла коснулась плеча. – Под его действием человек будет говорить всё, что прикажут».

Бронегель не подвёл. Мгновенно окутав иглу тончайшей фильтрующей плёнкой, он пропустил сквозь себя только ту часть «лекарственного» состава, которую посчитал совершенно безвредной для организма.

После инъекции я повёл себя так, как от меня ожидали. Хлопал зенками, повторял за тюремщиками всякую ерунду, делал то, что они говорили. С подсказками от искина это было не так уж и сложно. Так что когда в допросную вошёл сам Абдул бин Джафар, временный исполняющий обязанности главы государства, мне не составило никакого труда бодро оттарабанить то, что должен говорить на суде. Высокопоставленный гость остался доволен, а я окончательно убедился в том, что в заговоре против Дауда первой скрипкой работал именно он.

На суд меня повели через двадцать минут после визита Абдула.

Зал Правосудия в том виде, в каком я его увидел, подходил для перестрелки как нельзя лучше. Расставленные вокруг фонтана ряды кресел, довольно массивных, позволяли укрываться от лёгкого «огнестрела» навроде лучевиков и игольников. А сам фонтан и кафедра с ка́ди давали возможность прятаться от бластеров-плазмоганов и даже, возможно, от гауссовок.

Народ? Народ тут собрался такой, что жалеть мне его не очень-то и хотелось. Одних только стражников из хакимовской шайки-лейки я насчитал человек сорок, и все при нормальном оружии, а не со станнерами и дубинками. Детей, слава богу, на это судилище не привели. А из женщин присутствовали только Зайнаб и её служанка Рувайда…

Меня усадили на специальный стул перед кафедрой, жутко похожий на «электрический». Слева, кстати, стоял такой же, только пустой.

Заседание началось с того, что старший ка́ди с важностью в голосе сообщил всем присутствующим, почему меня сюда привели и в чём обвиняют. Ни адвокатов, ни прокуроров не было. Только подсудимый и аж пятеро судей в высоких чалмах.

Казалось бы, что может пойти не так? Что может случиться такого, что вспотеют не только судьи, но и их «форменные» тюрбаны?

Мать мою за́ ногу, я просто наслаждался моментом, когда эти пятеро после первого же заданного мне вопроса неожиданно выяснили, что всё у них пошло наперекосяк и заранее согласованный со всеми сценарий улетел в мусорную корзину.

Полчаса, ёпсель-мопсель, я буквально-таки издевался над судьями и «свидетелями», посылая их в пешее эротическое в ответ на каждое обвинение, на любой чих, на каждое «свидетельское» показание.

Стоило видеть, как злобно скрипел зубами глядящий на всё это непотребство Абдул, как шла красными пятнами шейха Зайнаб, как суетливо бегали глазки у дознавальщиков, которые «обеспечили» такой результат.

По словам Гарти, судебное заседание транслировалось по всепланетной сети, и примерно на десятой минуте её «по техническим причинам» прервали. Что, собственно, и предполагалось. Однако круги по воде уже разошлись, и те, кому нужно, их уловили. А уж та, на кого я надеялся, так тем более…

Спустя полчаса шейх Абдул наконец-то решился внести в процесс коррективы. Он подозвал к себе старшего кади и принялся ему что-то тихо втолковывать. В это же время через западные двери-ворота в Зал правосудия вошла какая-то женщина в медицинской одежде, платке с полумесяцем и закрывающем поллица респираторе.

«Реанимационная медсестра. Зовут Латифа. Работает во дворце третий месяц», – дал справку искин.

Вошедшую подозвала к себе шейха Зайнаб, и они тоже, как кади с Абдулом, стали о чём-то шептаться. Секунд через десять, судя по вспыхнувшему радостью взгляду младшей супруги эмира, новости, принесённые медсестрой, оказались не просто хорошими, но и давно ожидаемыми. Причём, настолько, что шейха, в нарушение всяких традиций, вскочила из кресла и скорым шагом едва ли не подбежала к Абдулу. Тот выслушал её с непроницаемым видом, потом приказал жестом старшему кади, чтобы тот возвращался на кафедру, после чего тоже поднялся и, натянув на физиономию выражение трагической скорби, горестно объявил:

– Ас-сайеды! Великий эмир Дауд бин Джафар Ас-Самах умер.

По залу пронёсся шум. Все встали… Кроме меня. Электронный поводок удерживал подсудимого в кресле, не давая подняться без позволения стражи.

Любопытная, прямо скажу, привилегия.

Сидя на «электрическом» стуле, я мог спокойно рассматривать окружающих, насвистывать под нос фривольный мотивчик, раздевать взглядом дам и не нести за это вообще никакой ответственности.

Нет, ни Абдул, ни судьи, ни визири, ни стражники, ни даже Зайнаб и Рувайда какого-то интереса не вызывали. А вот тихонечко отошедшая к двери Латифа, наоборот – очень даже. Она тоже, как я, только исподволь, рассматривала тех, кто собрался в зале, и в какой-то момент наши взгляды пересеклись…

Совсем ненадолго, секунды на три, на четыре…

Но для меня этого оказалось достаточно…

– Уважаемые кади! Я полагаю, в наш суд над наёмником «Тахо» следует внести изменения, – продолжил новый глава государства (правда, пока ещё не утверждённый Большим Диваном), когда минута молчания по умершему предшественнику завершилась.

– Вы правы, великий! – приложил к груди руку старший судейский. – Нам следует изменить обвинительные формулировки. Поэтому теперь подсудимый обвиняется не в покушении на убийство, а в умышленном убийстве вашего брата эмира Дауда.

– И в свершившемся факте антигосударственного террора против эмира и народа Аль-Саны, – поддакнул его помощник.

– Приговор по такому делу, согласно закону, исполняется незамедлительно, без права обжалования и амнистии, – уточнил старший кади…

Всё это, видимо, должно было воздействовать на мою психику, да только вот хрен им!

Линию на отказ от любых обвинений я продолжил с упорством маньяка. И результат сказался незамедлительно.