Текст книги "Мусорщик с Терры 2 (СИ)"

Автор книги: Владимир Тимофеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Первое, я всё больше и больше приходил к мысли, что вчера на приёме заговорщики хотели убить не Дауда, не Лайлу, а нашу Таиру. Ведь не просто же так они так долго молчали, тянули с официальным релизом, решили не объявлять нас в розыск, арестовали Таиру, попытались убить Валида…

По всем внешним признакам, это выглядело как типичное замешательство от того, что всё пошло не по плану. Поскольку сначала, уверен, расчёт был простой. Предполагалось убить Таиру и этим убийством подставить Дауда перед сеньором Мартинесом, надеясь на то, что он сам разорвёт все контакты с Аль-Саной. Понятное дело, за этим явно торчали уши «миньеров» и «родманов». Однако всё получилось, как получилось (эксцесс исполнителя в чистом виде), и в результате пришлось отрабатывать новые вводные.

Погибшая Лайла – из рода Ди Анцо. Её убили наёмники «Тахо сиенса», эдакие мерзавцы, подонки и всё такое. Они же убили Дауда, потому что он, типа, склонялся к сделке с Ди Анцо и Родманом.

Но Дауд в этом случае должен был умереть. Однозначно. Иначе ничего не срастётся.

А кто будет его преемником, заговорщики, по всей видимости, ещё не решили.

Зайнаб, рассчитывающая стать главной женой, получила шанс стать матерью-опекуншей будущего эмира. Это раз.

Абдул может стать регентом и отодвинуть Зайнаб. Это два.

А может убрать её и сам стать эмиром, но сделать это надо достаточно аккуратно, свалив вину на кого-то другого. Поэтому он, наверное, и не стал объявлять нас в розыск, надеясь, что мы её грохнем. Типа, из мести. И это три.

Хаким? Ну, этому точно не жить. От него избавятся сразу, как только случай представится. Это четыре.

Визири Большого Дивана? Про этих я вообще ни черта не знаю, поэтому промолчу. Это пять.

Валид? А вот тут, в самом деле, надо подумать. Не рассчитывал ли он тоже, как остальные, занять эмирское кресло? С одной стороны, убивать его собирались реально. И для него это плюс. Но про дядю Дауда он мог и соврать. Хотя про К-сплав и наши договорённости с эмиром он, пусть и не всё, но знает…

И шейха Самира, старшая жена Дауда, об этом тоже частично в курсе, поэтому и её в этом смысле тоже не стоит сбрасывать со счетов…

Короче, башка идёт кругом от этой дурацкой политики. Лучше вообще, блин, о ней пока что не думать. Ну их всех к чёрту, этих «восточных деспотов»! Век бы про них про всех не слыхать, ёпсель-мопсель!..

Более-менее отдышавшись, я осторожно двинулся вдоль парапета-уступа, ориентируясь по заложенной в памяти схеме, где лучше всего проникать внутрь башни. Согласно тому, что сказал племянник Дауда, идеальное место – небольшой коридор между секторами, где хранилась всякая всячина. По крайней мере, так было обозначено на том плане, который когда-то видел Валид.

Так это или нет, предстояло проверить прямо сейчас.

Проём в капитальной стене я сделал с помощью «стробоса». Пластобетон моей энергометёлке преградой не стал. Под её огненным венчиком он исчезал без следа.

Валид не ошибся. Я и вправду попал в коридор шириной метра два и длиною метров примерно пятнадцать. Правда, в нём ничего не хранили. Стоящие тут и там стеллажи оказались пусты. Но это, наверно, и к лучшему. Продираться во время отхода сквозь кучу хлама желания не было.

Как и предполагалось по плану, я прошёл в конец коридора, отмерил от расположенной в торце двери три шага, опять включил «стробос» и принялся аккуратно вскрывать часть внутренней стенки. Сразу за ней, если верить Валиду, находилась единственная в этой башне «элитная» камера для высокопоставленных заключённых.

«Система слежения – под контролем», – доложил тем временем Гарти.

«Отлично!»

Я закончил «штробить», переключил энергометёлку в режим «горячего облака» и ткнул ею в середину почти прорезанного проёма. Пара ударов сердца, и находящийся между разрезами пластобетон оплыл, словно свечка, открывая проход.

В темнице было темно, как в склепе. Темница, она темница и есть, хоть элитная, хоть, типа, для черни. Включившееся специальное зрение высветило её, подобно волшебному фонарю из старой-престарой сказки. Стол, стул, шкаф… кушетка. Женщина на кушетке. Лицом к стене. Укутанная в одеяло…

Я осторожно, на цыпочках, стараясь как можно меньше шуметь, подошёл к ней вплотную и дотронулся до плеча:

– Тай, это я. Уходим.

Женщина резко вскинулась, развернулась ко мне и…

Это была не Таира.

– Стража! Сюда! Скорее! Он здесь! – ухватила меня за рукав Рувайда, служанка шейхи Зайнаб.

За дверью загрохотали чьи-то ботинки, послышались крики команд, в двери заскрипел засов…

Я резко выдернул руку из пальцев злобно вопящей Рувайды и рванулся назад в коридор. Промчавшись мимо пустых стеллажей, я на секунду притормозил у проёма наружу, затем шумно выдохнул и, оттолкнувшись ногою от парапета, прыгнул навстречу ветру и ночи…

Глава 21

Боялся ли я, что меня заметят и, типа, попробуют «сбить»? Да, пожалуй, что нет. Бронегель, растянувшись сначала в «вингсьют», а затем в «параплан», ночью в оптическом диапазоне был вообще не заметен. А в инфракрасном, как просветил меня Гарти, он не только сам по себе сливался с окружающим фоном, но и отводил тепло от носителя, сиречь, меня. Проблема заключалась лишь в том, что мне требовалось нормально сориентироваться и поймать нужный ветер.

Воздушных потоков, хвала небесам, над Аш-Харб-Аль-Илламом хватало. А сориентироваться и направить полёт, куда нужно, вновь помог Гарти.

Пока я летел, в голове одна за другой мелькали тревожные мысли.

В том, что нам в башне организовали ловушку, сомнений не возникало. Вопрос был лишь в том, кто этому посодействовал.

Ответов у меня было два.

Первый: виновник – Валид. Ведь это он сделал всё, чтобы мы обязательно попытались пробраться с тюремную башню и вызволить оттуда Таиру, которой там не было. Зачем ему это понадобилось? Да хрен его знает.

Ответ «намба ту»: нашего юного друга элементарно подставили. Причём, достаточно элегантно, подсунув ему информацию, что Таиру-сахбати отправили в башню, а всё остальное он додумал самостоятельно.

Зачем им… ну, в смысле, Абдулу, Зайнаб, Хакиму и прочим это понадобилось?

«Элементарно, Ватсон!»

Молодой и горячий Валид бин Юсуф просто не мог не попробовать спасти из темницы девушку, которая ему нравилась, и в результате автоматически становился преступником, на которого можно свалить абсолютно всё, включая попытку государственного переворота и гипотетическое убийство эмира.

В целом, заход нормальный. И как по мне, близкий к истине.

Что это давало нам с Молли? Наверное, только то, что выбора у нас теперь почти не осталось. Со всех сторон нас упорно толкали на силовой вариант…

К месту планируемой посадки я подлетел спустя полторы минуты. Короткая «взлётка» среди кустов и деревьев довольно неплохо просматривалась. Надо было лишь подойти к ней правильным курсом. Исполнив пологий вираж, я выровнял «параплан» и чуть опустил «элероны».

Посадочная полоса приближалась медленно, но неотвратимо. Правее неё в инфракрасном зрении отчётливо выделялась небольшая поляна, где должна была ждать меня Молли. Самой её видно не было. Она пряталась под деревьями, поэтому…

Несколько огненных вспышек полыхнули рядом с поляной одна за другой. Затем ещё. И ещё.

Я резко пошёл на снижение и шлёпнулся на ноги в самом начале импровизированной ВПП.

Пробежал по ней метров десять, гася скорость. Втянул «в себя» бронегель. Выхватил игольник и бластер. Покрутил головой, высматривая возможные цели и, не найдя ничего подходящего, рванулся туда, где только что перестреливались из лучевиков.

Молли я обнаружил сидящей в траве, привалившейся к какому-то дереву и зажимающей рану в плече. Губы её были плотно сжаты, по лбу тёк пот. Я присел рядом с ней на одно колено и внимательно осмотрелся. Поблизости никого не было.

– Это был… он, – еле слышно проговорила подруга.

– Кто?

– Проныра. Он… отыскал меня…

– Как⁈ Ведь ты же в другой личине!

– Я… не знаю…

– Вот же, блин… трах-тибидух!

Я опять осмотрелся, пытаясь понять, не прячется ли где-нибудь за кустами невидимый киллер.

– Возможно, что я… попала в него, – продолжила Молли. Каждое слово, похоже, давалось ей с огромным трудом.

Оставлять её здесь одну и бегать искать подстреленного «Проныру», которого я к тому же не особенно помнил, было в корне неверно. Поэтому я заставил Молли подняться, помог опереться мне на плечо, и таким вот макаром мы медленно побрели к оставленной на краю лесопарка машине. Напарница тяжко дышала, я старался идти аккуратно и ровно, обнимая её левой рукой, а в правой держа мини-бластер.

Больше всего я ругался в эти минуты на себя самого, что, вот же дурак, не сподобился взять на акцию тактическую аптечку, чтобы хотя бы дать раненой обезбол и наложить на рану медпластырь. То же самое, к слову, могла сказать про себя и Молли. Фиг знает, какого рожна мы об этом не позаботились, но теперь делать нечего, придётся ковылять до машины.

К счастью, наш мо́биль никуда не исчез. Нашёлся на том же месте, где его оставляли.

Я усадил подругу в салон, нашёл в бардачке аптечку, вынул оттуда пластырь, шприц-капсулы с нужными медикаментами, турникет, специальную регенерационную пену… Бронегль с напарницы пришлось снять. Не скажу, что он оказался совсем испорчен, но дырка с оплавленными краями в нём и вправду присутствовала.

«Восстановится часа за четыре», – успокоил искин.

«Гель или Молли?» – я таки нашёл в себе силы, чтоб пошутить.

«Бронегель – стопудово. А твоя пассия… ну, может, чуть дольше. Заражения вроде бы нет. Рану ты ей промыл. Пеной заполнил… Надо, на всякий случай, другим бронегелем закрыться, а то ведь мало ли что».

«А он заживлению не помешает?»

«Скорее, наоборот. Повысит стерильность, улучшит кровообмен и так далее…»

Рекомендацию Гарти я передал подруге без всяких купюр, но присвоив авторство. Признаваться ей, что во мне сидит цифровая и почти что разумная личность, я всё же побаивался. Жители этого мира и времени страшились такого на уровне подсознания. Из-за чего, неизвестно. Докопаться до этой тайны мне пока так и не удалось.

Через десять секунд Молли снова стала Джейси О’Хара (она же Анна-Мишель Леблан) с внешностью голливудской дивы из фильма про Зорро. Я решил пока оставаться Квай-Гоном из «Звёздных войн».

«Патрульная машина, – предупредил подселенец. – Движется в нашу сторону. Советую затемнить стёкла и выйти наружу. Типа, отлить захотел или что-то подобное…»

Прикидываться желающим облегчиться я, конечно, не стал. Просто вышел наружу и принялся делать вид, что осматриваю наш драндулет: типа, царапину на кузове обнаружил и думаю, что с этим делать. Молли за тёмными стёклами было не видно. Фонари, горящие вдоль пустынной дороги, отражались от окон машины, как от зеркал.

Броневичок с эмблемой дворцовой стражи остановился около нас секунд через двадцать. Рупь за сто, после моей эскапады в башне нукеры эмира получили команду проверить прилегающую к комплексу территорию.

Но поскольку она довольно обширная, а общая численность стражи не превышает двух сотен бойцов, да ещё и сам комплекс нельзя оставлять без охраны, то и приказ сейчас они исполняют, как могут (дежурными патрулями и дронами), а вовсе не так, как показывают в кино (прочесывающими окрестности автоматчиками).

По поводу дронов я не беспокоился. Мой искин промывал им мозги за доли секунды, ещё на подлёте. С живыми патрульными такой вариант, ясен пень, не прокатывал.

В бронемашине их было трое. Один остался сидеть за рулём, двое выбрались из ББМ и двинулись в мою сторону. Каждый держал в руке по игольнику. Прикончить обоих проблемы не представляло. Однако «а»: стрелять первым мне не хотелось. И «б»: в броневике оставался третий, и лёгким бластером его было не взять. Тут требовалось что-нибудь помощнее.

– Что стоим, кого ждём… мистер Додсон? – считал мои данные левый патрульный, по всей вероятности, старший.

– Прошу прощения, мулязи́м, я что-то нарушил? – изобразил я недоумение пополам с испугом. – Здесь нельзя останавливаться? Если нельзя, я уеду.

– В ночное время. На специальной трассе. Вблизи резиденции главы государства… – начал перечислять второй стражник.

– Ты даже не представляешь, приятель, сколько всего ты нарушил, – объявил старший, остановив напарника. – Боюсь, у тебя не хватит динаров, чтобы оплатить ка́ди все штрафы, которые он назначит.

Я мысленно выдохнул: «Ну, слава богу! Мздоимцы. Родненькие вы мои! Что бы я без вас делал…»

– Уважаемые мулязимы, зачем беспокоить почтенного кади из-за такой ерунды? Давайте, я оплачу штраф на месте.

– На месте? – старший патрульный окинул взглядом меня, затем «мою» тачку… – Тебе это будет стоить… триста динаров.

– Уважаемый муляизм, а нельзя ли нам как-то… оптимизировать сумму? Динаров до ста, например, или, скажем… до ста пятидесяти, – попытался я поторговаться.

Патрульный презрительно фыркнул:

– Оптимизировать, говоришь? Ну, что же, оптимизировать можно… Пятьсот динаров, и можешь ехать отсюда, куда угодно.

– Но, господин мулязим! Это просто грабёж! – взвился я «пионерским костром посреди синей ночи», решив, что уж ежели взялся играть роль терпилы, надо отыгрывать её до конца. – Пятьсот динаров! У меня же тогда вообще ничего не останется!

– Рахим, он, похоже, не понимает, – обернулся патрульный к напарнику.

– Сейчас вразумим, – качнул тот стволом. – А ну, открывай багажник, кяфир! Посмотрим, чего у тебя там запрещённого…

Я «испуганно» дёрнулся, вжал голову в плечи и неловко, лишь с третьей попытки, сумел-таки повернуть рукоять на багажнике. Багажная крышка откинулась. Я уставился внутрь и мысленно матюгнулся.

«Ну, спасибо, Валид! Удружил!»

В багажнике поверх каких-то пакетов лежал плазмоган.

– Стоять! Не двигаться! Руки за голову! – завопили мне в спину.

Я обречённо вздохнул («Аллах Аш-Шахид! Я сделал всё, что возможно»), одним движением подхватил плазмоган, переключил переводчик огня в «непрерывный режим» и, не обращая внимания на втыкающиеся в меня иголки, лупанул от души сначала по стражникам, а потом по броневику.

Спустя пять секунд всё было кончено.

– Зачем ты так с ними? – спросила Молли, когда я вернулся в машину.

– Они первые начали, – пробурчал я под но́с и нажал на акселератор…

* * *

В поместье Валида мы решили не возвращаться.

Во-первых, из-за того, что операция по вызволению сеньориты Мартинес из дворцовой тюрьмы сорвалась, и значит, уже сегодня к нашему другу запросто могут наведаться его родственники, и не одни, а в сопровождении стражи, с вопросом: а не участвовал ли уважаемый шейх в этой акции, и не у него ли прячутся подозреваемые в убийстве наёмники «Тахо»?

А во-вторых, и эта причина, по-моему, была гораздо важнее, мы не хотели тащить в дом к Валиду убийцу из Синдиката. Два раза мою напарницу он уже отыскал, и ни маскировка, ни статус личных гостей самого эмира его не остановили, поэтому странно было бы думать, что он не придёт за ней в третий раз и что его остановят заборы и стены очередного дворца.

Наступать в третий раз на те же самые грабли мы с Молли не собирались. Раз киллер желает её найти, то пусть он найдёт её там, где преимущество первого выстрела будет не на его стороне, а на нашей. И вообще, гоняться за женщиной только из-за того, что за её голову хорошо заплатили, совершенно некуртуазно. В приличном обществе за такое кишки выпускают, и, между прочим, правильно делают. Лично я за такую гадость в отношении МОЕЙ женщины давил бы не только тех, кто гонялся, и тех, кто платил, но даже тех, кто «всего лишь» стоял где-то рядом и радостно хлопал в ладоши. Какими бы статусами, какими бы положениями в сложившейся здесь иерархии и те, и другие, и третьи ни обладали…

Гостиница «Раха́т биль динар», где мы сняли номер после побега из «Радж Мукада», на подходящее место для ловли киллера на живца, увы, не тянула. Слишком шумная, людная и небезопасная. В том смысле, что подловить нас там мог любой неумеха, а нам, в свою очередь, пришлось бы действовать исключительно аккуратно, чтобы не нанести вреда невиновным и непричастным. Как получилось, к примеру, с теми патрульными, которых я только что уконтропупил, пусть даже совсем невиновными они точно, блин, не были, а уж непричастными так и пода́вно.

Подходящее место для засады на посланного за моей спутницей ликвидатора предложил Гарти:

«Номера „Аль-Асвад“ – неплохая ночлежка для тех, кто не любит лишнего шума. Треть её занимают де́рвиши и профессиональные нищие, треть – криминал, треть – подёнщики. Стража туда не суётся. Проходных комнат нет, зато тайных входов и выходов шайтан знает сколько. Конфиденциальность гостей гарантируется лишь до того момента, пока ствол к башке не приставят и нож под рёбра не сунут. Уверен, что вам это подойдёт…»

Информацию, полученную от искина, я передал Молли, спросив при этом: «Готова ли она стать наживкой?»

Молли ответила, что готова.

Обезболивающее на неё уже действовало, чувствовала она себя бодрячком, но я этим, ясное дело, не обольщался. После прокола с патрульными – ведь мог бы не довести до стрельбы, если бы сразу отдал им триста динаров – сопутствующих потерь допускать не хотелось.

А ещё всю дорогу до номеров «Аль-Асвад» меня мучила мысль: как всё-таки этот чёртов «Проныра» так точно определял местоположение цели? Ведь оба раза она была внешне совсем не той, какой её знали в клане Алонсо и в казино «Доктор Кэш»…

Ночлежка с претенциозным названием («Аль-Асвад», то есть, «чёрный», с намёком на Чёрный камень Кааба) располагалась всего в полукилометре от крупнейшей мечети столицы, но, что любопытно, посторонних в этом квартале не жаловали.

Если верить искину, это был некий аналог дореволюционной московской Хитровки, где писаные законы не действуют, а работают неписаные правила и традиции, которые утверждаются силой и которым ты либо подчиняешься, либо их сам устанавливаешь.

Изображать из себя вершителя судеб и установщика правил я, конечно, не стал, но от «продемонстрировать серьёзность намерений» решил не отказываться. В подобных местах, как известно, встречают всегда по одёжке.

Машину мы бросили прямо на улице, плазмоган я выкинул ещё раньше. Светиться с ним в людных местах было глупо, таскать под одеждой – громоздко, а бронегель – он, хоть и «резиновый», но всё под него не упрячешь.

В «чёрный» квартал мы вошли налегке, с уверенностью завсегдатаев. «Джедайские» одеяния смотрелись на мне, в общем и целом, аутентично. Местные дервиши, как я успел убедиться, выглядели похоже.

Молли была «завернута» в чёрный женский бурнус, только глаза и видны плюс руки чуть-чуть, как положено по древним традициям, которые, как сказал Гарти, в «Аль-Асваде» блюли не в пример активнее, чем даже в эмирском дворце.

Для нас это всё было только в плюс. Заморачиваться со здешней тусовкой в наш план не входило. Для здешней тусовки я был просто обычный сахиб со своей покорной ханум. Не сказать, что опасный, но на богатого лоха ничуть не похож, так что «лезть к нему в душу» лучше поостеречься. На всякий пожарный. Вдруг нервный, а под плащом – ствол. И тогда как в пословице: «Послали за шерстью – вернулся стриженым». И поэтому ну его нафиг, своя шкура дороже…

Ствол и джамби́ю на поясе я продемонстрировал уже в «номерах», сперва аккуратно откинув полу плаща перед парочкой дюжих охранников, а после усевшись на коврик перед сидящим в углу мужичком весьма затрапезного вида, зато в судейской чалме.

– Мир вашему дому, почтенный ка́ди, – приложил я руку к груди.

– И тебе мир, сайед, – ответил тот, наклонив голову ровно настолько, чтобы не казаться невежливым. – Что привело тебя в этот дом?

– Меня привело желание прикоснуться к великой мудрости обитающих здесь святых странников. И ради такого я хотел бы пожертвовать этому дому… сущую толику собственного везения, – сунул я руку за пазуху и вытащил свёрток с деньгами. – Примите это, уважаемый кади, как дар на благие деяния. Ибо что может быть более угодным Всевышнему, нежели милость и милосердие к страждущим и просящим?

– Ты прав, сайед, – снова наклонил голову носитель чалмы, только на этот раз уважительнее, чем в предыдущий. – Дары на благие деяния – это наш долг и отрада…

Свёрток с деньгами благополучно перекочевал ему под одежду, но на этом пути, я заметил, мой визави умудрился достаточно ловко пересчитать их. Простое движение пальцев, и вуаля – две тысячи местных динаров заняли своё место в расчётах, кто сколько стоит и как к кому относиться.

– Как долго сайед и ханум собираются обращаться за мудростью к святым странникам? – изволил «судья» обратить внимание на мою спутницу, скромно застывшую у меня за спиной.

– Всего лишь до следующего захода блистательного Нар-Алсама, уважаемый кади. А дальше я и моя ханум продолжим наш путь по земле благословенной Аль-Саны.

– Ну что ж, в таком случае я могу только пожелать уважаемому сайеду и его ханум провести время до следующего захода светила в мудром общении и молитвах Всевышнему милостивому и милосердному. Джаббар! – обратился «судья» к одному из охранников. – Проводи уважаемых сайеда с ханум в комнату для высоких гостей и проверь, чтобы там всё соответствовало их благочестивым намерениям…

– Похоже, он принял меня за проститутку, – заявила со смехом Молли, когда мы остались одни в нашем новом «жилище».

– Возможно, – не стал я спорить, разглядывая громадное лежбище с балдахином. – Но, скорее всего, он решил, что ты просто сбежала со мной то ли от своего мужа, то ли от родственников, и теперь думает, как это лучше использовать.

– Понятно. Когда «Проныра» заглянет к этому «кади», общий язык они найдут быстро.

– На это и был расчёт, – пожал я плечами. – Как, кстати, твоя рана?

– Терпимо, – ответила Молли. – Вот, можешь сам посмотреть.

Она скинула с себя балахон и оголила плечо.

Её рана выглядела действительно лучше, чем час назад. Регенерирующая пена частично всосалась в мышцы, синева по краям отступила, но новый медпластырь я всё же поставил. Бережёного, как известно, Аллах бережёт…

– Как думаешь, долго нам тут сидеть? – спросила подруга, когда я закончил.

– Ну, маячки я в систему воткнул, а там уж как карты лягут.

Вообще говоря, закладки в управляющую систему «ночлежки» поставил не я, а Гарти, но Молли об этом знать было необязательно. Сама же система, как сообщил подселенец, ничего кроме смеха не вызывала: «Старая версия. Проходной двор. Даже стыдно такую ломать…»

Тем не менее, ломать её всё же пришлось. Но так, чтобы никто ничего не понял ни «до», ни «после»…

– Зная «Проныру», скажу, что он медлить не будет, – сказала Молли. – Но, с другой стороны, бросаться на цель без плана, не проверив подходы – тоже не в его стиле. Поэтому мой прогноз… часа два у нас есть.

– Почему только два?

– Потому что он знает, что подстрелил меня. Но если я получу помощь вовремя, то полностью восстановлюсь часов через семь, через восемь. Так что шанс подловить меня небоеспособной тем выше, чем раньше он на меня выйдет. А два часа – это минимум, который понадобился бы мне самой, чтобы найти клиента по маячку и спланировать акцию.

– По маячку? – уловил я самое главное. – Ты тоже считаешь, что на тебе маячок?

– Конечно. Иначе как бы он отыскал меня сперва во дворце, а затем в лесопарке?

– Согласен. Но только что представляет собой эта метка? Где и когда её на тебя навесили?

Молли негромко вздохнула:

– Об этом я уже думала.

– И какой результат?

– Пока никакой. На бронегеле, как ты понимаешь, никакой маяк не задержится. Единственный вариант – это что-то внутри меня. И это что-то там появилось недавно. То ли когда я была у «голдов», то ли на «Копях Тарола».

– Еда, питьё, медицинские процедуры, электронный жучок…

– Последнее вряд ли, – быстро ответила Молли. – Что-что, а жучок ты бы точно почувствовал.

– Это верно. Я бы почувствовал, – сказал я, проконсультировавшись с искином. – Тогда остаётся что-то живое. Точнее, псевдоживое. Навроде этих твоих… «пенетраторов Кано».

– Что⁈ Червяки⁈ – от омерзения мою подругу аж передёрнуло.

– Не обязательно, – решил я не обращать внимания на этот выплеск эмоций. – Это могут быть какие-нибудь наноботы, мельчайшие биоконструкты, маскирующиеся под вирусы и бактерии. Или какое-нибудь особое вещество, совместимое, например, с человеческой кровью, спинно-мозговой жидкостью, лимфой… Тут можно гадать бесконечно, но в любом случае, и боты, и вещество должны испускать какое-то излучение. Причём, особого типа, какого нет у других. Только так твой «Проныра» мог отыскать тебя во дворце среди сотен людей и определить, что ты это ты, вне зависимости от внешности.

– Пожалуй, ты прав, – согласилась Молли. – Осталось только установить, что это за дрянь, и придумать, как её вывести.

– Ну, насчёт «вывести» я пока ничего сказать не могу, но вот про «установить»… – я снова прислушался, что говорит подселенец, и резко тряхнул головой. – А знаешь, давай-ка попробуем! Сегодня я в форме…