Текст книги "Искатель, 2010 № 08"

Автор книги: Владимир Гусев

Соавторы: Владимир Соколов,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

– Уродка!

– Я сейчас милицию вызову!

– Тебя саму надо в обезьянник посадить!

Милиция не заставила себя ждать. Двое уже знакомых Стасу ментов выскочили-выпрыгнули, подбежали к девушке, жестко взяли за локти, повели в дежурку. Девушка упиралась, но ее руки были заняты сумкой, которую она прижимала к груди, словно младенца.

– За что? Я ничего не сделала!

– Сейчас разберемся, – пообещал тот, что пониже, смуглый.

– Пьяным вход в метро запрещен, вы что, не знаете? – спросил второй, дородный блондин.

– Я только шампанское пила! – оправдывалась задержанная.

Дверь дежурки захлопнулась, и голоса теперь были еле слышны.

Стасу показалось, что он уже где-то видел эту девушку. Высокая, с грубоватыми чертами лица, но длинные светлые волосы, свободно брошенные на плечи, делали ее привлекательной.

Наверное, примерно в это время она возвращается с работы, промелькнула перед глазами в прошлое «дежурство», вот и отложилось в памяти.

Что делать, Стас не знал. Опять колотить ногами и руками в дверь, кричать, что его обокрали? Но это уже было, менты наверняка придумали, как действовать в такой ситуации. Кроме того, они могут узнать его, если запомнили с прошлого раза. А киллеру светиться в милиции никак нельзя, ни по какому поводу.

Да, но девушка! Что с нею будет сейчас – понятно. Но потом? Как она это переживет, как потом будет с этим жить?

Стас подошел к двери, поднял руку, чтобы постучать, но сделать этого ему не дали. Двое рослых парней, неожиданно появившихся в вестибюле, быстро и бесшумно оттеснили его.

– Пацан, не лезь не в свое дело, – шепнул один из них. – Или неприятностей захотел? Сейчас устроим!

– Я не хочу! – пробился через дверь голос девушки. – Не трогайте меня!

Парни, оттеснившие Стаса, молча стояли возле двери. У одного на подбородке была ямочка, словно след от пирсинга. Второй, черноглазый, смотрел на Стаса холодно и безжалостно, словно змея.

Так вот что придумали менты после того, как он освободил Владу...

«Полоски!»

– Вы что, на шухере стоите? – вполголоса спросил Стас. – Я сейчас людей созову, неприятности будут у вас, а не у меня.

Один из парней прижал палец к губам, скрывая ямочку, и прошептал:

– Тс-с-с... Не волнуйся, все под контролем. Это – наша подруга, мы не дадим ее в обиду.

– Тогда почему ничего не делаете? – прошептал в ответ Стас и сразу же разозлился на себя: кричать надо, а не шептать!

– Еще не время, – пояснил черноглазый. – Ты отойди в сторонку, сейчас здесь станет тесно.

За дверью послышался шум. Что-то упало, раздался приглушенный звон.

Парни не реагировали.

Стас хотел уже закричать – неважно что, лишь бы привлечь внимание людей, – но в двери щелкнул замок, она чуточку приоткрылась, а через секунду парни уже были в комнате.

Стас проскользнул за ними.

Один мент покоился на полу, возле диванчика, второй полулежал на столе, девушка одной рукой прижимала его голову к столешнице, второй заламывала руку. Парик съехал, под ним обнажилась короткая мужская стрижка.

– Записал? – спросил вошедший первым парень – плечистый, высокий, не чета Стасу.

– Надеюсь, да. Три камеры, во всех ракурсах. Забирайте их. Свидетелей попросили задержаться?

– Сейчас организуем, тут очень кстати еще какой-то пацан подвернулся...

Последние слова Стас услышал уже из-за двери.

Свидетелем ему быть никак нельзя.

«Ну вот, все и решилось! – ликовал Стас, выбегая из метро. – Мне не пришлось быть ни судьей, ни палачом. Зло будет наказано и уже не повторится, а мне не нужно искать выход из безвыходной ситуации. Вот Влада обрадуется...»

Глава 29. Раньше... Гультяев

Как-то вечером к Степану Викторовичу зашел Обрубов, начальник ОБОПа соседнего округа. Когда-то давно они работали в одном отделе, потом жизнь и карьера разбросали по разным. Но связь они поддерживали и по мере возможностей помогали друг другу.

Владимир Георгиевич достал из кармана фляжку, потребовал какую-нибудь емкость.

К чайной чашке Гультяев добавил блюдечко с бутербродом, оставшимся от обеда.

– А вторая чашка? Ты будешь?

– Нет.

Обрубов плеснул на донышко, жадно вгрызся в бутерброд.

– Жена готовила?

– Да. Еще не выгнала.

– Это хорошо.

Поговорили о неуловимых киллерах. После дерзкого разгрома базы Горчичника они себя никак не проявляли. То есть убийства в Москве, конечно, происходили, но обычные, без куража, да и жертвами были в основном чиновники и бизнесмены – те, которые не захотели договориться с бандитами или коллегами. Авторитетов больше не трогали.

– Скорее всего, киллеры на Ка-нарах отдыхают, раз уж мы не смогли отправить их на тюремные нары, – усмехнулся Обрубов.

– Они вполне заслужили этот отдых, – улыбнулся, услышав старый каламбур, Степан Викторович. – Ваш генерал на ковер не вызывал тебя по этому вопросу?

– Нет. Но если неуловимые снова проявят себя...

– Мало тебе не покажется.

– Я хотел поручить это дело молодому специалисту, он недавно окончил высшую школу милиции. Пусть, думаю, попробует себя проявить, применит на практике новейшие методы криминалистики и дедукции, которым его обучили. Не получится – не беда, дело-то почти гиблое. Три дня ему объяснял и показывал, как Москва поделена между группировками: чья территория солнцевская, чья грузинская, чья китайская. А он знаешь что мне заявил?

– Не гони фуфло, скажи лучше, где можно побольше бабла срубить.

– Во-во! Другими словами, но смысл тот же. Что, у тебя тоже такой был?

– Недолго. Понял, что сотрудникам аналитического отдела взяток получать не за что, и свалил на «землю». У меня сейчас две вакансии, никто не хочет идти.

– Это потому, что ты практически не в системе. Ты да ваш Генерал – вас только двое осталось. Я тоже противлюсь, как могу, но куда денешься? У меня люди, им премии нужны. Кому охота работать почти без выходных и за такую зарплату?

Вот и смотрю сквозь пальцы на то, каким образом они показатели повышают. Да еще и деньги у них требую, не себе – чтобы передать наверх. Наш окружной генерал пристрастился к охоте на диковинных зверей. Рождественские каникулы провел в Африке, с любовницей, семидневный тур. Большой поклонник Хемингуэя. Так что нам, средним начальникам, пришлось скидываться. И напрягать начальников помельче. Ну а те, в свою очередь... Потому Москва и стала интернациональным городом. Об этом, наверное, еще Ленин мечтал. Пришлые платят охотнее и больше – сами предлагают, выстраивают с нами отношения, – а потом перетаскивают в столицу многочисленных родственников. И в нашей системе их уже больше, чем... Нуда ты знаешь.

– Это все знают, даже простые граждане, которых мы якобы защищаем. Гнать нас надо, поганой метлой, всех вместе. Начиная с министра, продолжая начальниками всех уровней и заканчивая участковыми. Вся система прогнила насквозь.

– Нет, не всех! Твоего Генерала надо оставить, может, даже министром сделать. У меня с десяток нормальных оперов найдется, еще и больше, да и сам я, если система перестанет давить, резко почестнею. Помнишь историю с изнасилованиями в метро?

– Помню. Но это – действительно уже история. Замяли и забыли.

– Да нет. Я же говорю, у меня в отделе есть нормальные ребята. Знаешь, что они сделали?

– В сводке еще не было?

– Пока нет. Но будет, будет! Поймали насильников на живца. Привлекли новенького, симпатичного такого. Лейтенант Погребняк недавно в нашем управлении появился. Перевели из другого – у него батя в нашей системе трудится на благо Родины. Там, где сын раньше работал, какое-то мутное дело всплыло. Вроде как он и еще один мент воров на рынке крышевали. Ну, отец и позаботился: дело замяли, сына, вместе со вторым подозреваемым, перевели в другие структуры, Погребняка ко мне. Он божится, что их подставили. Вроде, наоборот, это начальник крышевал воров, а они с напарником – Асахановым, кажется, – хотели его на чистую воду вывести. Я ему верю.

– Ты что-то про насильников начал, – напомнил разговорчивому приятелю Степан Викторович.

– Я и говорю. Так вот, мои орлы сделали из Погребняка травести. Как уговорили – не представляю, ему же потом свои проходу не дадут, будут подтрунивать. Но все у них получилось: сцену насилия засняли тремя видеокамерами, есть свидетели. Думаю, дело теперь доведут до суда.

– Если только отдел внутренних расследований не замнет его.

– Для того он и создан: с одной стороны, выявлять, с другой – не позволять выносить сор из избы.

– Я бы сказал – мусор. Еще точнее – мусоров.

– Ну, этих мусоров теперь по-любому уволят, даже если дело не дойдет до суда. Так что мои парни молодцы.

– Поживем – увидим, – флегматично заметил Степан Викторович.

Обрубов криво усмехнулся, плеснул в чашку еще немного, выпил, теперь уже без закуски.

– Как же мне надоело прогибаться под... под...

– Да ладно, не подбирай слова. Подходят любые матерные.

– А кем нас заменить? Кадровыми военными?

– Чтобы они устроили дедовщину в масштабах страны?

– Ну, и?

– Не знаю, – вздохнул Гультяев. – У нас не только милицию нужно менять – всю систему!

– Тише, тише, разговорился. Еще скажи – всю власть...

– Извини, накипело.

– Таких, у кого накипело, увы, немного. Остальные благополучно встраиваются в систему.

– У них коэффициент приспособляемости выше, чем у нас с тобой.

– Хотя ай-кью – ниже. Такова дихотомия. Выпьешь за ее изменение?

– Нет. Дихотомию изменить невозможно.

Глава 30. Влада

Однажды утром Влада заметила, что Стас какой-то странный. Он ел полезную овсянку с персиковым вареньем, но почему-то не хвалил ее – а значит, и повариху, приготовившую это чудо кулинарного искусства. И взгляд у него был отсутствующий. Как будто он не напротив любимой девушки сидел, а за партой, на неинтересном уроке.

Влада поставила перед ним чашку с чаем, пододвинула тарелку с пирожными.

Стас пил чай молча, пирожные жевал как хлеб, хотя еще вечером они спорили, кому достанется последнее.

– Ну конечно тебе, Ладусик! – уступил в конце концов Стас. – Я так хочу, чтобы ты потолстела!

А сегодня что – решил сам растолстеть?

Влада поводила перед глазами Стаса ладонью.

– Эй, ты где?

– А? Я здесь, – встрепенулся Стас, но как-то неохотно. Словно он видел эротический сон, а его не вовремя разбудили.

– Как тебе мое пирожное? Вкусное?

Стас посмотрел на пустую тарелку, обвел взглядом стол.

– Я его что, съел?

– И не подавился!

– Извини. Сам не знаю, что на меня нашло.

– Может, не нашло, а наехало? – забеспокоилась Влада. – Кто-то опять нам угрожает? Наш новый Хозяин объявился?

– Нет. Пока еще нет, – сказал Стас и уткнулся взглядом в стену так, словно на ней вдруг появилась картина гениального художника.

Влада собрала учебники, оделась.

Стас по-прежнему сидел на кухне.

«Он не помог мне надеть дубленку, не спросил, опаздываю ли я, не предложил отвезти на машине! – злилась Влада. – Ну, он за это получит! Вернее, ничего от меня не получит, даже поцелуя!»

Ушла она, хлопнув дверью – не со злости, а чтобы привлечь внимание Стаса. Но он даже на это не среагировал, не выскочил на площадку, не поцеловал на прощание! Постояв немного перед закрытой дверью, Влада отправилась в гимназию.

После уроков она поехала домой. Разогрела обед, подготовилась к урокам, вечером долго разговаривала с матерью – ни о чем серьезном, просто для поддержания нормального давления в атмосфере семейного тепла и благополучия.

Отец пришел с работы поздно.

Стас не позвонил.

Почистив зубы и укладываясь спать, Влада вспомнила: завтра с утра Стас дежурит, целые сутки. Послезавтра будет отсыпаться, потом ползать, как сонная муха, и только к вечеру оклемается.

«Ну и пусть, ему же хуже, – злилась она. – Почти три дня не будет видеть любимую девушку. Потом будет ласковым и виноватым, как котенок, точивший когти о косяк двери и получивший за это взбучку. А взбучку Стас получит, и не слабую!»

И только утром, по дороге в гимназию, Влада заподозрила, что у Стаса появилась Другая.

Глава 31. Раньше... Пол

Работа продвигалась быстро. Правда, все участники, кроме Пола, еще тратили время на поддержку своих «горизонтальных связей», но повторять уже когда-то сделанное было намного проще, чем создавать тренажер заново.

Все вопросы обсуждали при личных встречах. Во-первых, чтобы не говорить лишнего по телефонам (Пол был уверен, что его – точно прослушивается), во-вторых, так получалось намного быстрее.

Не мудрствуя лукаво над выбором места проведения «сходок», как они начали называть свои рабочие совещания, набивались в машину Касьяна Игнатьевича. Он забирал после работы Пашу и Сашу и подъезжал к перекрестку недалеко от дома Пола, каждый раз другому. Пол садился в машину, они отъезжали на пару кварталов и еще на ходу начинали обсуждать возникшие проблемы.

Вскоре выяснилось, что на комплектующие – датчики, операционные усилители и прочее – необходимы средства. Бесплатным в их проекте был только труд. Конечно, в загашнике любого электронщика много чего есть полезного, все это шло в дело без особого обсуждения. С программированием «полосок» тоже проблем не было. Паша многое помнил, дело продвигалось быстро. Но датчики и усилители...

– Ивана Петровича, с его неограниченными финансовыми возможностями, у нас, увы, нет, – вынужден был напомнить Пол.

– К счастью, нет! – поправил его Паша.

Саша рассказал ему о «несчастном случае», после чего Паша резко возненавидел Ивана Петровича.

«Он же, Пол, создал в твоем сознании мыслеобраз, который действовал несколько месяцев, – объяснял свое негодование Паша. – И теперь несчастный случай, якобы произошедший со мной, может случиться в реале, даже без участия Ивана Петровича!»

– У меня денег осталось немного, так что придется нам скинуться на датчики, усилители и организационные расходы.

– Что за расходы такие? – удивился вечно во всем сомневающийся Саша. – Пособие по безработице руководителю проекта?

– Я действительно нигде пока не работаю. И надеюсь, мне не придется куда-то устраиваться – наша фирма начнет приносить доход раньше, чем я потрачу оставшиеся у меня деньги. Но на патентование способа и организацию фирмы потребуются средства.

– И кто все это будет делать? – спросил Касьян Игнатьевич, вертя в руках пачку «Кента». – У меня лично свободного времени нет. Да и опыта тоже. Наверное, это задачи руководителя проекта?

– Я этим уже занимаюсь. Заявки на изобретения мне приходилось оформлять, с патентом проблем не будет. Но за его регистрацию надо будет заплатить. С организацией фирмы сложнее, бюрократические процедуры мне незнакомы. Но, думаю, справлюсь. Патент будет на четверых, фирма тоже на четверых. Соответственно, и все накладные расходы предлагаю поделить на четверых. Согласны?

– И сколько с носа?

– Еще не посчитал. Но, думаю, цифры не заоблачные.

– У нас еще ничего нет, – засомневался Саша. – Подо что фирму организовывать?

– Вначале патент. Документы на фирму я подготовлю, но регистрация и, соответственно, расходы – только после того как убедимся: все работает. Логично?

– Логично... пока.

– Касьян Игнатьевич! Заказывайте датчики и усилители. Потом скажете, сколько это будет стоить. На следующую сходку просьба приходить с деньгами. Уже через месяц мы должны начать первые эксперименты.

– Так быстро? – удивился Саша.

– А чего тянуть? В школе, в начале учебного года, на повторение пройденного материала тоже месяц давался, – согласился с Полом Паша. – Лично я успею.

– Мы же не в школе.

Касьян Игнатьевич вынул было сигарету, снова спрятал ее в почти пустую пачку, вздохнул.

– Вся человеческая жизнь – школа. Только экзамены приходится сдавать неожиданно, без подготовки и по самым странным предметам.

– И по философии в том числе. Философии жизни, – согласился с ним Пол.

– Да ладно вам... Тоже мне, Кант и Гегель местного розлива... Дело надо делать. Разбежались, что ли? Мне бы к метро.

Паша был, как всегда, прагматичен.

– Я пешком дойду, здесь близко.

Пол вышел из машины, аккуратно закрыл дверцу. Касьян Игнатьевич не любил, когда ею сильно хлопали.

По дороге домой Пол вспомнил Павла Никаноровича. Как там его докторская?

«А у меня снова есть цель. И я свобоодееен...» – ликовал Пол, не подозревая, что радоваться ему осталось недолго.

Глава 32. Влада

Обычно вечером, отоспавшись после дежурства, Стас звонил. Иногда Влада приезжала к нему, чаще нет, но звонил Стас всегда.

В этот раз – нет.

Влада решила выдержать характер и тоже не звонить. Вышло ей это боком: полночи не могла заснуть, перебирая варианты столь резкого изменения поведения Стаса.

«Или – отношения ко мне? Он что, разлюбил меня? – ужасалась Влада. – Или все-таки у него – у нас! – снова появились проблемы? Да нет, Стас не похож на человека, попавшего в очередную непоняточку. А на кого он похож? На человека, у которого нет никаких проблем. Которому ничего не нужно. И никто не нужен. Даже я!».

На другой день, наскоро сделав уроки, Влада позвонила Стасу и с ходу ляпнула:

– Привет. Ты дома?

– Ну, если я это я, то дома, – среагировал Стас на глупый вопрос.

– Хочешь, чтобы я приехала на «нашу» квартиру?

– Приезжай... если хочешь, – тускло согласился Стас. – Я тоже приеду.

– Хочу! Прямо сейчас!

Влада бросила трубку, уложила в рюкзачок учебники и тетради, повертелась перед зеркалом.

– Мама, я к Стасу. Домашние задания сделала, приеду завтра после уроков.

– А как же ужин? Папа обещал сегодня пораньше приехать. Я рыбу с овощами под майонезом готовлю. Может, ты Стаса к нам пригласишь? Давно не был.

Влада представила Стаса, с отсутствующим взглядом, за семейным столом, чмокнула мать в щеку.

– В другой раз, ладно? Сегодня... Ну, не получается у меня сегодня!

– У тебя завтра контрольная, ты не забыла?

– Помню. И обещаю хорошо выспаться, – усмехнулась Влада.

Стас, как обычно, поцеловал ее, помог снять шубку.

«Все как обычно, – огорчилась Влада. – А взгляд такой же отстраненный. Словно он не любимой девушке помогает раздеться, а свою куртку снимает, на автомате. И не поцеловал еще раз, не прижал к себе после того, как повесил шубку».

Влада прошла в комнату.

– У тебя все в порядке?

– Да, абсолютно все, – улыбнулся Стас.

Эта фраза Владе не понравилась. Не бывает в человеческой жизни ничего абсолютного, все относительно и преходяще.

– Тогда я займусь ужином, а ты... прибери хоть немного в комнате!

Обычно Стас к приезду Влады наводил в «их» квартире порядок. Но сегодня... Постель на заправлена, на полу валяются носки, на кресле – какая-то одежда. И пыль, конечно, не вытерта.

– Да, Владочка, я сейчас!

Стас поднял носки, спрятал их за спину, виновато улыбнулся. Влада, демонстративно вздохнув, отправилась на кухню.

Здесь беспорядка было еще больше. В раковине пригорок немытой посуды, на столе крошки хлеба и недоеденный бутерброд, плита в каких-то пятнах...

Стас что, не дома прошедшие дни жил, а здесь? Превратился в старого холостяка?

Влада заглянула в холодильник.

Пусто.

– Стас, ты что, к ужину ничего не купил?.. Слышишь меня?

Ответа не последовало.

Влада заглянула в комнату.

Стас стоял посреди комнаты с носками в руках и улыбался.

Влада подошла, но Стас ее не замечал. Пришлось поводить перед его глазами рукой.

– Стас, ты где?

Кажется, это уже было. Или эффект дежавю?

– Я? Ах да, носки...

Стас спрятал носки за спину, снова застыл, беспомощно улыбаясь.

Влада подошла к нему вплотную, ладонями аккуратно наклонила его голову, вынуждая посмотреть себе в глаза.

– Стасик, что с тобою происходит? Ты... начал колоться? Или нюхать?

Стас смотрел на нее так, словно с трудом узнавал после долгой разлуки.

– Нет, – разжал он наконец тонкие губы. – Но со мною действительно что-то происходит. Замечательное! Мне никогда еще не было так хорошо, как сейчас!

Влада отшатнулась от него, опустила руки.

– Что ты сказал? Ты хоть понимаешь, что сейчас сказал? Все, я ухожу.

Подумав секунду, Влада добавила:

– Навсегда!

Ему никогда не было так хорошо, как сейчас! В неубранной квартире, с грязными носками в руках! А как же те ночи, которые они провели вместе? И где его слова о любви? Забыл? Не выучил? И что теперь делать?

Влада вышла в прихожую, начала было снимать с крючка шубку, но, так и не сделав этого, всхлипнула. Попыталась сдержать слезы и не смогла.

Стас примчался, обнял, начал, как это уже бывало не раз, слизывать слезинки с ее щек.

– Ладусик, ну что ты... Я правда не понял, что сказал. Прости, глупость отморозил!

– Не отморозил, а сморозил, – сквозь слезы поправила Влада. – Ты можешь объяснить, что с тобою происходит?

– Могу... То есть нет. Я и сам пока не очень понимаю.

– Ты все-таки попробуй.

Владе надоело стоять в прихожей. Она прошла в комнату, села на диван. Стас примостился рядом. Теперь его взгляд не был блаженно-отсутствующим. Возле нее был прежний Стас.

Носки валялись посреди комнаты.

– Я... Когда мы в прошлый раз были вместе... Точнее, сразу после этого... Подумал, что такие мгновения – самые лучшие в жизни. Сладкая опустошенность – и вместе с тем наполненность. Словно у меня все есть, ничего больше не нужно. Вот я и подумал: хорошо бы переходить в это состояние, когда захочется. Так же, как мы изменяемся, глубоко внутри, по команде «полоски!». – Ну и вот... Я запомнил это состояние, придумал ему название: «счастье», а утром, за завтраком, попытался его вспомнить. И у меня... получилось.

Стас виновато опустил глаза.

– Ничего не нужно... И я тоже? – ужаснулась Влада.

– Ты? Нужна. Конечно же, нужна. Я люблю тебя!

– Но не звонишь и не хочешь, чтобы я приезжала.

– Хочу, – быстро, но как-то неуверенно сказал Стас.

Влада всхлипнула, но плакать себе не позволила.

– Стасик, это еще хуже, чем наркотик! Тебе даже дозу покупать не надо. И я не нужна, и семья, и дети. Ну, раз у тебя все есть...

Влада хотела встать, но Стас ее удержал.

– У меня есть ты, это самое главное. И семья, и дети – все у нас будет! Я... Я больше не буду становиться счастливым... без тебя.

Губы Стаса были плотно сжаты, они превратились в тонкую розовую полоску. Точно так же он смотрел на нее, обещая освободить из-под власти Карабаса. И Влада поверила: Стас больше не будет становиться счастливым... без нее.

– Тогда марш в магазин. А я пока квартиру уберу.

– Слушаю и повинуюсь, моя госпожа! – просиял Стас.

Глава 33. Раньше... Гультяев

Еще одно дело, привлекшее внимание Гультяева, было связано с убийством Серьеза, бывшего бригадира Горчичника, пытавшегося подмять под себя хотя бы часть его империи. Он даже на вдове Горчичника женился и в его «семейный» особняк переселился. Застрелили Серьеза в Одинцове, на глазах у охранников, ехавших вместе с ним в джипе. Стреляли из бесшумных пистолетов на перекрестке, из остановившегося рядом белого «Гольфа». Две пули попали Серьезу в голову, бронежилет не помог. Его машина успела проскочить перекресток, «Гольф» свернул. Пока охранники поняли, что их босс мертв, пока выяснили, что колеса прострелены – преследовать убийц было поздно. Номер «Гольфа» один из охранников запомнил. Владельца быстро нашли и допросили. Но у него машина – черного цвета, и железное алиби: был в это время на работе. Начали было проверять всех владельцев белых «Гольфов», но их в Москве несколько тысяч, три недавно угнали, один вскоре нашли, уже без колес, двигателя и некоторых узлов; фактически корпус, а не машину.

Самое странное – в «Гольфе» сидели какие-то индусы, но один из них косил под Буратино. Свидетель запомнил его длинный нос и шапочку-колпачок с широкими красными полосками. Так обычно деревянную куклу изображают в мультиках и детских книжках. Только был Буратино почему-то с бородой.

Свидетелю, который разглядел бородатого Буратино-индуса, верили с трудом. Было ясно: это какие-то внутренние разборки между группировками, искать в таких случаях убийц бесполезно. Если и найдут хозяина белого «Гольфа» без алиби на момент убийства, наверняка окажется, что машина была угнана. Так что поиски в этом направлении прекратили.

Гультяев отложил дело.

Вот и пойми, неуловимые киллеры дали о себе знать или это действительно разборка между преступными кланами... с привлечением неуловимых!

В дверь постучали, и почти сразу же на пороге появился Обрубов.

– Привет! Не сильно занят?

– Ну, как тебе сказать...

Владимир Георгиевич быстро снял куртку, достал из ее внутреннего кармана уже знакомую Гультяеву фляжку.

– Я ненадолго. Заглянул по дороге домой. Ты же знаешь, я живу близко от твоей работы, а не от своей. Ирония судьбы... Мне нужно освободиться от отрицательных эмоций.

– Выплеснув их на меня?

– Ты стойкий. Да и не собираюсь я... Так, душу отвести. Какая-нибудь мензурка есть?

– Вот, чайная чашка. Чистая. Еще есть лимон. Уже нарезанный. Что приключилось-то?

– У своего генерала был. И не один.

– С дамой?

– Если бы!

Обрубов плеснул в чашку из фляжки, выпил, цапнул ломтик лимона.

– Захожу я в кабинет, а у генерала – двое каких-то хмырей. «Знакомьтесь, – грит мой генерал, – это товарищи из ФСБ. Требуют прекратить дело по суперкиллерам, которое ты ведешь. И даже нашими успехами не интересуются».

Обрубов плеснул еще в чашку, опустошил ее двумя маленькими глотками, закусил лимоном.

– Я, конечно, не стал говорить, что успехов, собственно, и нет. «Почему неофициально?» – спрашивает генерал. «Я вам показывал письмо», – отвечает один из гэбэшников. Наглый такой, развалился на стуле, словно у себя дома в кресле. А генерал им: «Письмо должно было прийти от моего начальника, с соответствующей визой».

«Придет, – отвечают, – но через несколько дней. Вы же знаете, как медленно бюрократия работает. А наружку вы должны снять сейчас. Иначе наши группы могут начать работать друг против друга, а это не нужно ни вам, ни нам».

«Твои ребята что, напали на след неуловимых?» – спрашивает меня генерал.

«Они так считают», – бойко отвечаю я. Асам ничего не понимаю. Мне мои орлы еще ничего не успели рассказать. Инициативные, чтоб их... И добавляю на всякий случай: «Сегодня как раз будем обсуждать дальнейшие меры».

«Примите заодно меры, препятствующие утечке информации», – командует тот из двоих, что понаглее.

Я смотрю на генерала с немым вопросом в глазах: что, вы мне уже не начальник? А он чуть заметно пожимает плечами: дескать, ты же знаешь, у милиции с Конторой – особые отношения.

«Даже у нас об операции знаем только мы двое да шеф, – добавляет второй. – Я уже объяснил: нас интересуют не киллеры сами по себе, а методика, по которой их подготовили. Вы представляете, что будет, если она попадет в руки недобитых бандитов, скрывающихся в чеченских горах? Нам важно выйти именно на хозяина суперкиллеров. Но он пока себя никак не проявляет. К счастью. Иначе бы ваши люди его спугнули». Ну, на это оскорбление я отвечать не стал. Подумаешь, гэбэшники! Мы тоже умеем работать.

«А может, эти киллеры – ваши, и вы их тренируете в натурных условиях? – спрашиваю я. Генералу такие вопросы не с руки задавать, а мне, мелкой сошке, можно. Ну, и продолжаю: – Всем тем, кого замочили эти киллеры, давно нужно было дать пожизненное – и то лишь потому, что отменена смертная казнь. Это наводит на размышления».

«Шеф не уполномочил нас отвечать на какие-либо вопросы, – отвечает наглый. – Будем считать разговор оконченным».

«Что ж, нам остается только подчиниться», – вздыхает генерал. Но я-то понимаю: это вздох облегчения. Дело гиблое, почти никаких зацепок.

«Вот-вот. Немедленно снимайте наружку», – говорит второй гэбэшник. Голос у него писклявый, почти что женский. На этом они раскланялись и ушли.

– Мне мой Генерал не говорил, что по неуловимым киллерам можно и нужно не работать, – счел монолог Обрубова законченным Степан Викторович.

– На очередном совещании, наверное, объявит. Как это ты хорошо сказал: нужно не работать! – усмехнулся Владимир Георгиевич. – Побольше бы нам таких дел!

Он снова взялся за фляжку.

– Плесни и мне, – попросил Гультяев, доставая из шкафчика вторую чашку.

– Ты же не пьешь!

– У меня это дело тоже в печенках сидело. Есть что отпраздновать. Немного, граммульку.

– А много и нет. Фляжка вишь какая, на полчетвертинки. Больше нельзя, завтра могу оказаться за рулем. Ну, давай за успешное закрытие безнадежного дела!

Фарфоровые чашки звякнули тускло, непразднично.

– А кто у тебя это дело вел?

– Двое: Вязовский и Чеботарев. Я рассказывал тебе о них. Помнишь, они ментов-насильников с поличным взяли? Хорошие ребята, землю носом рыли. И, как видишь, кое-что накопали. Мне не докладывали – слишком слабые у них зацепки, почти никакие. Я, конечно, устроил им разгон: начальник должен быть в курсе всего, чем занимаются подчиненные, чтобы не краснеть потом перед вышестоящим.

– Так что они нарыли? Мне интересно. Я ведь тоже этим делом занимался... в меру своих ограниченных возможностей. Анализировать инфу можно, когда она есть и более-менее конкретная. А по этому делу... Вот, скажем, Клепаного убрали – считается, что свои. Был человек, и нету. Даже трупа не нашли. Но что, если это работа суперкиллеров?

– Да нет, вряд ли. Почерк не их. Они трупы на месте оставляют. Вот недавно Серьеза из банды Горчичника убрали, чистенько так, его одного. Охранников не тронули. Мои ребята зацепились за это дело, больно уж почерк похож, потому и начали следить за одним из подозреваемых. Хотя, по сведениям от информаторов, это дело рук негров.

– Кого-кого?

– Я тоже удивился. То, что наши братские народы в Москве между собой счеты сводят, как у себя дома, – к этому мы уже привыкли. Но чтобы негры... Думаю, это все же кавказцы своего замочили. Что-то между собой не поделили. Морды гуталином намазать – для этого много ума не надо. Почерк, правда, похож – так об убийстве Заварухи весь криминалитет знает. Вот враги Серьеза и воспользовались опытом.

– А за кого твои ребята зацепились? Не беспокойся об утечке: я наружку установить не могу, гэбэшникам не помешаю. Просто интересно. Столько времени на это дело потратил...

– Какой-то Станислав Ивлев. Один из молодых владельцев белых «Гольфов», вот, собственно, и вся зацепка. Суперкиллеры ведь тоже молодые! И подруга у него есть, еще школьница. А среди неуловимых, по предположениям, есть девушка. Некоторое время мои орлы их пасли, но так и не решили: то ли начать алиби проверять, что почти бесполезно, то ли ордер на обыск потребовать, для чего нет оснований, то ли на допрос вызвать, чем, возможно, завалить все дело. Так что гэбэшники очень кстати появились. Пусть теперь сами эти проблемы решают.

– А как подругу зовут?

– Влада Сабельникова. Но скорее всего мои парни – да и гэбэшники тоже – тянут пустышку. Дети из приличных семей, связей с криминалитетом – никаких. Она учится в гимназии, он работает в банке, управляющий которого – как раз отец этой Влады. Ничего подозрительного мои орлы не заметили. Единственная зацепка – у мальчишки белый «Гольф». Купленный, кстати, с рук, после аварии. У его отца старая «Волга»; вместо того чтобы ее поменять на иномарку, купил машину сыну. Я бы тоже так сделал, если бы у меня хватило бабла хотя бы на битый «Фольксваген»!