Текст книги "Искатель, 2010 № 08"

Автор книги: Владимир Гусев

Соавторы: Владимир Соколов,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– Хорошо. Мы быстро создали «Арину», но потратили много времени на поиск тех, кто может управляться с полосками подобно наставнику, у которого снимали физиологические параметры. Это была наша главная ошибка. Ее нужно исправить.

– Доработать «Арину» так, чтобы...

– Как?

– Найти нового наставника?

– Снимать другие параметры?

– Отказаться от полосок?

– Мозговой штурм начнем чуть позже, – прервал незапланированные дебаты Пол. – А сейчас новая идея.

– Такая же оригинальная, как идея «Арины»?

– И де я?!

– Новыми идеями вымощена дорога в ад.

– Идея лишь тогда становится... – чем там, силой? – когда она овладевает массами.

– Масса на данный момент состоит из трех индивидов, весьма критически настроенных и не желающих даже ознакомиться с идеей, – вмешался в поток комментариев Пол. – Вы хотите узнать, в чем она состоит?

Когда от руководителя группы перестает зависеть зарплата ее участников, отношение к нему резко меняется.

– Ладно, излагай, – снисходительно кивнул Касьян Игнатьевич. – Только быстро – я на полчаса отпросился, осциллограф и даже паяльник не выключил.

– Излагаю. При работе над «Ариной» мы руководствовались тремя предположениями. Первое: в состоянии просветления, гармоничного единения с миром, сатори – или в момент перехода к нему – физиологические параметры организма изменяются, потому что психика неразрывно связана с физиологией. Второе. Справедливо и обратное: при изменении физиологических параметров организма меняется и психика человека.

– Потому что она неразрывно связана с физиологией, – довольно удачно сымитировал голос Пола Саша.

– Третье: научив кандидата изменять физиологические параметры организма так же, как это делает наставник, уже достигший просветления, мы вплотную подведем адепта к такому же состоянию. И тогда в результате малейшего толчка...

– Например, удара бамбуковой палкой, – вспомнил Паша.

–...Испытуемый может стать просветленным.

– Все это мы уже проходили, – куснул прокуренный ус Касьян Игнатьевич. – Результаты получились сомнительные и неоднозначные.

«Эх, если бы я мог вам рассказать, насколько впечатляющими получились результаты! – пожалел Пол. – Это бы стало моей лучшей предвыборной фишкой».

– Потому что частично ошибочной была сама идея.

– И во время следующей каденции Президент обещает исправить все недостатки и просчеты предыдущей! – хмыкнул Саша.

– Мы вместе исправим. И все четверо воспользуемся полученными результатами, – очень серьезно пообещал Пол.

Видимо, то, что он сказал это тихим голосом, без возвышенных слов, подействовало. Даже Саша перестал улыбаться.

– Давай, излагай новую идею, – потребовал Касьян Игнатьевич.

– Каждый из нас, хотя бы изредка, испытывал состояние, которое принято называть «вдохновение». Все дети – творцы, но потом они взрослеют и превращаются в обычных бизнесменов, политиков, бомжей. Способны вновь и вновь возвращаться в это состояние писатели, художники, композиторы и прочий творческий народ.

– Лично я такого за собой не замечал, – усомнился Касьян Игнатьевич. – Работа-дом-работа, какое там вдохновение. Что я, поэт, что ли?

– Да. Ты просто забыл об этом. Ладно, не будем пока о творчестве. В состоянии раздражительности каждый из нас бывал...

– Некоторые жены пребывают в нем постоянно, – перебил Касьян Игнатьевич и вынул из кармана пачку «Кента».

– Игнатич, не кури, – поморщился Паша. – Здесь дышать будет нечем. Потерпи до окончания сходки.

– Да я так, по привычке.

– И каждый хотел вернуться в состояние душевного равновесия, – продолжил Пол, – да только не знал, как это можно побыстрее сделать. Насколько добрее станет мир, если люди, вместо того чтобы выплескивать свое раздражение на других, будут просто приводить свою психику в равновесие!

– То есть ты предлагаешь перепрограммировать «Арину» так, чтобы... – догадался Саша.

– Не нужен никакой наставник. Каждый из нас – гуру, свой собственный учитель. Только мы забываем об этом. Нужно снять свои физиологические параметры в своем любимом состоянии, а потом с помощью «Арины» научиться быстро в него переходить – убирать мешающие наслаждаться жизнью полоски раздражительности, злобы, отчаяния.

– Для меня любимое состояние – после того, как я остограмлюсь, – хмыкнул Саша.

– Вряд литы сможешь его достигать с помощью «Арины», – сделал вид, что не понял шутки, Паша. – Да и зачем? Здесь важен сам процесс: компания, разговор, даже закусь, в конце концов. Нет, я бы для этого использовать «Арину» не стал.

– А для чего? Начинаем мозговой штурм.

«Интересно, – гадал Пол, – придут им в голову варианты, придуманные мною?»

– Наркоманы обрадуются, – нахмурился Касьян Игнатьевич. – Получат вечный кайф, и без вреда для здоровья.

– Сомневаюсь я, – усомнился Саша. – Наркотики – это химия, а не физиология. Никаким усилием воли нельзя ввести в кровь вещества, которых в ней нет. А вот для лечения наркоманов «Арина» может пригодиться! Поможет выйти из ломки.

– Это если у наркомана будет запись параметров, снятых еще до того, как он стал нариком, – вмешался Паша.

– Критикуем идеи потом. Сейчас – только выдвигаем, – напомнил Пол правила мозгового штурма.

– Нужно снять параметры в состоянии оргазма! – пришел к очевидному Паша. – И потом никакие бабы не будут нужны! Красота: ни слез, ни скандалов, ни «отстань, я спать хочу!».

– И чем это лучше онанизма? – возмутился Саша. – В сексе, как и при выпивке, главное – процесс! А уж в любви... Ни за что и ни на что не променяю любовь!

– Ты не променяешь. А какая-нибудь одинокая женщина или мужчина-инвалид... Нельзя променять то, чего у тебя нет. А вот получить – можно.

«Похоже, Саша влюблен, а Паша нет, – отметил Пол, стараясь не улыбнуться. – Как много может рассказать человек о себе, говоря о других!»

– Надеюсь, оргазм «Арина» сымитировать не сможет, – выдал он домашнюю заготовку. – А если сможет, мы эту возможность наглухо заблокируем. Иначе роду человеческому скоро придет конец.

– Пол, ты как будто не знаешь, что хакеры очень быстро снимут любую блокировку, взломают любую защиту!

– Мы сделаем «ноу-хау» саму методику снятия параметров. Вряд ли многие захотят заниматься сексом с датчиками на теле и у нас на глазах. А еще мы засекретим исходные коды программы независимо от того, способна она окажется имитировать оргазм или нет. Я полагаю, что нет. Обсудим это позже. Предлагайте другие варианты использования.

– Лечение бессонницы! – осенило Касьяна Игнатьевича. Он так и не спрятал сигареты, вертел пачку в руках, явно ожидая окончания обсуждения. Но это не помешало ему вспомнить – о своей, должно быть, бессоннице. – Снять параметры у спящего, точнее, у засыпающего, и научить потом его переходить в это состояние, убирая полоски!

– Фармакологическим компаниям это не понравится. Все снотворные – в мусорное ведро!

– Им и многое другое не понравится, – вмешался Паша. – Список лекарств, которые станут не нужны, может оказаться длинным.

– Игнатич, а что, если вместо того, чтобы курить, ты научишься получать такой же кайф с помощью «Арины»?

– Жена и дочка обрадовались бы. Да и я тоже. Вечно они меня пилят: в туалете не кури, на балконе не кури, на лестницу в домашних тапочках не выходи... Кстати, давайте я сейчас выйду, покурю рядом с машиной, а вы продолжайте, я пока послушаю.

Пол решил, что для первого раза достаточно. Идея уже овладела массами.

– Не стоит, мы сейчас заканчиваем. Мозговой штурм продолжите каждый самостоятельно, концепция понятна и, надеюсь, принята. Предлагаю реализовать ее на практике. Нужно воссоздать «Арину», в четырех экземплярах. Что для этого нужно – знаете, каждый должен повторить то, что уже однажды делал. Когда закончим работу, будем использовать «Арину», как кому захочется. Это – вознаграждение за бескорыстный труд. А потом мы отберем лучшие достижения, откроем фирму и начнем свой девайс продавать и обучать им пользоваться. Прибыль будем вкладывать в развитие фирмы и в защиту нашего «ноу-хау». Так что просьба – «се материалы и железки хранить в секрете. Каждый пока работ лет отдельно, где и как будем производить стыковку и окончательную настройку, решим позже.

– А не проще ли забрать уже готовые «Арины»?

– Нет, Касьян Игнатьевич, не проще. Они остались у Ивана Петровича, а он человек непредсказуемый и опасный. Не исключено, что снова о нас вспомнит и привлечет...

– То ли к работе, то ли к ответственности, – вставил Саша.

– Естественно, о том, что мы нарушили запрет и пытаемся воссоздать «Арину», он узнать не должен.

– Да, лучше бы Иван Петрович не возвращался, – согласился Касьян Игнатьевич. – Восстановить «Арину» проще, чем иметь с ним дело.

– А теперь давайте обменяемся номерами телефонов и электронными адресами. Слово «Арина» в переговорах не упоминать, теперь это просто «Проект». Если со мною что-нибудь случится – продолжите работать без меня. Теперь каждый из нас все знает, проект должен быть завершен.

– А что с тобою может случиться?

– Ну, мало ли... От несчастного случая никто не застрахован.

– И от Ивана Петровича, – усмехнулся Саша. – Так его и будем называть, если вдруг придется: Несчастный Случай.

Глава 20. Раньше... Гультяев

В поисках неуловимых киллеров Степан Викторович просматривал все дела, в которых упоминались двое киллеров, неважно какого пола. Его привлекло дело некоего Самохвалова, директора НПО «Сигма». Тот написал заявление в милицию, в котором утверждал, что его хотели убить, но не убили молодые киллеры. Написал довольно грамотно – директор ведь, – но как-то неубедительно.

Гультяев еще раз открыл дело, просмотрел заявление.

Начальнику РОВД... подполковнику... от гр. Самохвалова Константина Дмитриевича... года рождения... проживающего по адресу... Работаю директором НПО «Сигма», служ. тел...

Заявление.

Прошу привлечь к уголовной ответственности Вознякова Василия Сергеевича. Он заключил договор с инофирмой (ксерокопию прилагаю), подделав мою подпись. И положил в карман сто тысяч долларов взятки. Я узнал об этом и потребовал вернуть деньги на счет НПО. В ответ Возняков нанял киллеров, парня и девушку, возможно, еще школьников, которые не убили меня, а почему-то начали выяснять, кто мог заказать убийство. Меня связали, чтобы сымитировать исполнение заказа, и показали «труп» Вознякову. Его голос я узнал. Потом все трое уехали. Освободившись, я вызвал милицию.

Прошу обеспечить мне круглосуточную охрану, поскольку заказ на мое убийство может быть выполнен в любую минуту.

Об ответственности за ложный донос предупрежден.

Далее следовали показания Вознякова. Он, естественно, все отрицал. Поклеп чистой воды, давняя вражда на почве некомпетентности директора и усилий его заместителя выправить ситуацию.

Адвокат Вознякова подал встречный иск по поводу неправомерности увольнения своего клиента. Дело до сих пор не закрыто.

Ну что же, заявлением в милицию Самохвалов спас себе жизнь... на некоторое время. Если, конечно, заказал его именно Возняков. Улик против него нет, следователь этим гиблым делом заниматься, по сути, не стал, и его можно понять: перспектив на раскрытие никаких, на отчетность почти не влияет. Охрану к Самохвалову, конечно, не приставили. Мало ли что кому кажется; трупа нет, и ладно. Но если Самохвалова убьют, первый, кто окажется под подозрением, – Возняков. Он, если не дурак, отменил заказ, а если совсем умный, полностью его оплатил.

Итак, снова двое, парень и девушка. Их лиц Самохвалов не видел, но, судя по голосам и фразам, чуть ли не школьники. Киллеры, ищущие своего заказчика... Нонсенс! Нелюбопытный. Идеальный вариант для заказчика: киллеры, которые с ним никак не связаны! Было бы неплохо проследить за этим Возняковым. Неужели это он так подвесил полдюжины киллеров – да каких, экстра-класса! – что они выполняют приказы, не зная, кто их отдает? Да нет, вряд ли. Скорее, это Возняков каким-то образом вышел на хозяина киллеров, сделал заказ, выдал аванс. А киллеры потом пытались найти Вознякова и узнать, кто же их так ловко подвесил. Нашли, выяснили? Возняков следователю, конечно, ничего не скажет. Во всяком случае, никаких заявлений, кроме как насчет неправомерного увольнения, от него не поступало. И не поступит, к сожалению.

Степан Викторович вздохнул.

Возняков и Самохвалов – своеобразное подтверждение одного из тезисов эзотериков: знающий молчит, говорящий не знает.

Все это, конечно, к делу неуловимых киллеров вряд ли относится – не тот масштаб. Совпадает только одно: парень и девушка, оба молодые. Что, в России работает инкубатор киллеров? Они вылупляются один за другим, как цыплята-бройлеры, а потом так же быстро набирают вес, то есть опыт?

Глава 21. Влада

Влада ждала Стаса в вестибюле метро и злилась. Так уговаривал приехать, пусть и поздно вечером, а сам опаздывает! И наверняка уже придумал отмазку.

«Вот возьму сейчас и домой уеду! – накручивала себя Влада. – И никаких оправданий выслушивать не стану!»

Но домой ехать не хотелось. Пришлось бы объяснять родителям, почему она, с таким трудом получив разрешение на позднюю поездку, вдруг вернулась. Что они подумают о Стасе? Необязательный, ненадежный человек, уже разлюбил их дочь, она сама ему на шею вешается...

В вестибюль хлынула толпа – видимо, к метро только что подошел троллейбус. Влада сместилась в угол.

Пусть теперь Стас поищет ее здесь. Пусть подумает, что она, не дождавшись его, уехала!

Подошел незнакомый парень, с рыжеватыми бакенбардами и аккуратными усиками, под мышкой – что-то плоское, завернутое в холстину.

– Девушка, купите у меня картину! Недорого отдам, она станет украшением вашей коллекции!

– Я не коллекционирую картины.

– Когда – скоро! – я стану знаменитым художником, продадите в сто раз дороже. Предметы искусства – лучшее вложение капитала!

Одет будущий знаменитый художник был скромно: куртка поношенная, ботинки стоптанные. Был похож скорее на бомжа, чем на художника. Но пахло от него не перегаром, а дешевым одеколоном.

– Покажите, – попросила Влада.

Пусть теперь Стас позлится, увидев, как с нею знакомятся в метро. Разве можно красивую девушку хоть ненадолго оставлять без присмотра? Мигом уведут!

Художник развернул холст, но рассмотреть картину Влада не успела: рядом, буквально из ниоткуда, появился милиционер, сразу же забрал картину.

– Так... Незаконная торговля в метро. Пройдемте!

Подскочил второй милиционер, жестко ухватил Владу за локоть.

– Я ничего не покупала! – попыталась вырвать локоть Влада.

– Сопротивление милиции? Сейчас разберемся, покупала или нет.

Задержанных привели в дежурку. Влада огляделась так, словно вновь попала в виртуальный замок, где в очередной раз сменили декорации, и теперь нужно быстро понять, что нужно делать, куда бежать, в кого стрелять.

Декорации были убогие: тесная комната, два стола, у стен – несколько обшарпанных стульев и старый диванчик. Такие обычно на дачи отвозят.

– Документы! – потребовал голубоглазый мент, усевшись за стол. Он был повыше, чем напарник, и казался не таким страшным. Второй остался стоять у двери.

– У меня нет, – опешила Влада. – Я никогда паспорт с собою не ношу.

– И напрасно. Придется вас задержать до выяснения.

Художник тем временем показал второму менту паспорт.

– У меня московская прописка. Я не продавал картину, просто показывал.

– Это раньше была прописка. Теперь – регистрация, – поправил его милиционер. – Можете идти, доказательств, что продавали, у меня нет.

– Я тоже могу идти? – обрадовалась Влада.

– Вы – нет. Девушка без документов, непонятно что делающая в Москве...

– Да все понятно, – перебил напарника смуглый, закрывая за художником дверь на ключ. – Снимала клиента, а мы помешали.

– Как вы смеете! Я...

–...Честная девушка! – продолжил за нее фразу смуглый. – Видали мы таких. Понаехали из провинции, за легкими деньгами. Ничем не гнушаетесь. Вот сейчас посадим в КПЗ, к бомжам. У тебя документов нет, значит, у нас есть все основания. Вот бомжи обрадуются...

– Вы не имеете права! Я ничего не нарушила!

– Но документов-то нет. И ведете себя агрессивно. Сейчас оформим протокол задержания, ночь проведете в КПЗ...

– Я не хочу в КПЗ! – испугалась Влада.

– А не хочешь трахаться с бомжами – позабавься немного с нами, – ухмыльнулся блондин. – Ну что ты из себя целку строишь? Еще и удовольствие получишь, гарантирую.

Смуглый отошел от двери, начал снимать милицейскую куртку.

Влада скомандовала себе «полоски!» и бросилась к выходу. Но пока она поворачивала ключ, ее снова схватили.

– Отпустите меня немедленно! – закричала Влада.

Мент закрыл ей рот рукой, приподнял, перетащил на диванчик, начал расстегивать шубку. Второй схватил за руки и придавил коленом ноги. Влада пыталась вырваться, но только зря тратила силы.

В дверь кто-то постучал.

– Ну что ты такая упрямая! Для тебя же стараться будем! – уговаривал смуглый, зажимавший ей рот. Влада чувствовала запах сигарет и тошнотворный вкус пота. – Или ты предпочитаешь с бомжами?

Голубоглазый начал стаскивать с Влады юбку, стараясь, впрочем, ее не порвать.

«Значит, убивать меня потом они не собираются», – обнадежила себя Влада.

В дверь стучали, теперь уже громко.

Чтобы стянуть юбку, мент отпустил одну руку, и Влада немедленно заехала ему кулаком в глаз.

– Ты смотри, какая стерва! – изумился блондин. – Ну, сейчас мы тебя...

В дверь теперь отчаянно колотили кулаками и ногами.

– Милиция! Убивают! – услышала Влада знакомый голос.

– Что там еще? – спросил блондин у напарника.

– Да ну их... Опять у какого-нибудь лоха Васяра кошелек стащил...

В дверь колотили так, что она, того и гляди, могла сорваться с петель. За ней нарастал гул, голосов. Послышался строгий женский голос: «Разойдитесь немедленно! Или я сейчас милицию вызову!»

– Вот я и прошу: вызовите! Немедленно! – вопил Стас.

Блондин, державший ноги, не выдержал.

– Ладно, моя очередь разбираться. Сам справишься?

– А то!

Но едва голубоглазый приоткрыл дверь, пытаясь массивным телом загородить проход, в дежурку, под его рукой, проник Стас.

– У меня кошелек вытащили! – кричал он. – Я видел, кто! Помогите его задержать!

– А ну, иди отсюда! – начал выталкивать Стаса блондин.

– Люди! Моя милиция не хочет меня защищать! – орал Стас, отчаянно упираясь ногами и хватаясь одной рукой за дверь, а второй упираясь в косяк.

– Стас! – закричала Влада, исхитрившись укусить чуть ослабевшую руку. – Подожди, не уходи!

– Любимая! А ты что здесь делаешь? – еще громче не заорал даже, а завизжал Стас.

– Только пикни что-нибудь! – прошипел смуглый, неохотно вставая и разглядывая ладонь. – Скажи, тебе плохо было, я первую помощь оказывал.

– Мне плохо стало, этот мент... милиционер то есть, мне первую помощь оказывал, – повторила Влада и, не оправив юбку, выскочила из дежурки.

– В машину, нашу! – тихо скомандовал Стас.

– Задержите этого хулигана! – потребовала дежурная. – Он вам чуть дверь не вынес.

– Меня обокрали! – кричал Стас. – Что я, должен терпеть это?

– Менты сами воров покрывают! – роптали в собравшейся на шум небольшой, но все же толпе.

– Лучше не заходи к ним в дежурку, – громко посоветовал Стасу какой-то пенсионер. – Они последнее отберут.

– Тихо! – прикрикнул на всех голубоглазый. – Так какие у тебя к нам претензии? – спросил он у Стаса, поигрывая дубинкой и косо поглядывая на Владу, которая ни в какую машину, конечно, не пошла. Разве можно оставлять этого мальчишку одного перед двумя бандитами в погонах?

«Жаль, нет пистолета, – думала Влада. – Жить в Москве стало опаснее, чем в джунглях».

– У меня? Уже никаких! – сделал вид, что испугался, Стас. – Извините за беспокойство!

Схватив Владу за руку, он поспешно потянул ее к выходу.

– Расходитесь! Чего собрались? – орал сзади мент. – Истериков не видели? Слышали же: претензий нет!

Стас и Влада, держась за руки, подбежали к машине. Стас открыл дверцу, помог сесть Владе, в четыре прыжка обогнул «Гольф», плюхнулся на сиденье, сразу же попытался ехать, но двигатель заглох.

– Уже остыл. Придется подождать.

Стас снова завел двигатель.

– Ты почему опоздал? – спросила Влада, как будто это было самое важное сейчас. Команда «полоски!» перестала действовать, и Влада почувствовала, что у нее дрожат пальцы рук и голос.

– Застрял в пробке.

Стас медленно тронул с места. На этот раз двигатель не заглох.

– Стасик, отвези меня домой.

– Хочешь рассказать родителям о том, что произошло?

– Нет! Я ничего...

Влада замолчала, а Стас тут же озвучил ее еще не сформировавшуюся мысль:

– Твоя мама все равно догадается и начнет расспрашивать. Едем к нам.

Подумав, Влада согласилась. Мать сразу бы поняла: с дочерью произошло что-то очень плохое. Пришлось бы все рассказать, все вспомнить, еще раз пережить этот ужас...

А Стасу ничего рассказывать не надо. Он, если не дурак, вообще о случившемся говорить не будет. И приставать не станет.

Почти так все и произошло. Стас напоил ее чаем с пирожными, а потом уложил в постель, как маленькую девочку. С ним было спокойно, уютно, но все-таки немного одиноко, хотя Стас и лежал рядом, делая вид, что спит. Пришлось Владе самой напомнить ему, что она уже взрослая.

И утром она была уже почти в норме.

Глава 22. Раньше... Смоля

Снизу позвонили – по телефону, трубку которого Смоля брал всегда, даже во время важных переговоров. Чухня, начальник охраны, – браток надежный, преданный, но в сложных ситуациях иногда теряется. Приходится подсказывать ему, что делать. Жаль, Горыныча не удалось соблазнить на эту должность ни высокой зарплатой, ни обещанием доли в доходах.

Снял трубку Смоля и на этот раз, но, услышав только тихое шипение, нажал кнопку селектора.

– Румпель, что там у нас внизу происходит? Выясни и доложи. Мухой!

Вместо секретаря Смоля теперь держал охранника. И соображает быстрее, и прикроет, если что. После разгрома базы Горчичника Румпель перебежал от его преемника Серьеза с важными сведениями, попросился на работу. И хотя информация впоследствии не подтвердилась, новичок прижился в «бригаде», как после популярного фильма начал называть свою фирму Смоля. Румпель оказался достаточно смышленым для того, чтобы не горбатиться на Серьеза, которого вскоре грохнули прямо на улице, в машине. Чистенько положили – одного Серьеза, больше никого. Так что Румпель все равно остался бы цел. Или не остался – тут уж как карта ляжет. Но, после того как он выжил в трех опасных переделках (впрочем, трупов не было, так, ранения), Смоля решил: пусть послужит секретарем-референтом. Повелел Румпелю ходить в секцию рукопашного боя и на курсы английского языка – секретарь-референт должен соответствовать возложенной на него миссии.

Но был у Смоли и тайный расчет. Везучий человек и вокруг себя создает поле удачливости. Румпель выжил после уничтожения Горчичника – в критический день уехал на задание, – уцелеет и в будущем. Только не с Серьезом, которого убили, когда Румпель уже на него не работал, а вместе со своим новым боссом-отцом-авторитетом. Удача притягивает удачу, несчастья – новые несчастья. Румпель – вроде удачливый, таких людей желательно держать под боком.

«А еще лучше – удачливых и сексапильных женщин», – сладко зажмурился Смоля. Он всегда немного завидовал Горчичнику и его брату, которые не боялись, уверенные в безнаказанности. лишать девственности запуганных малолеток. И откровенно позлорадствовал, когда очередная партия девчонок, после нападения на базу Горчичника, линчевала, по сути, его брата, отличавшегося особой извращенностью. Самого Горчичника тоже отправили в мир иной.

«Хорошо, что его не существует, этого мира, – радовался Смоля. – Был бы тот свет, был бы и Бог. И как бы тогда жить? Нет, хорошо, что нет ни Страшного суда, ни ада. Бога нет – значит, все позволено. Главное – законы не нарушать, чтобы на нары не загреметь. А в остальном... Все, что слабакам нельзя, – то сильным можно!»

Что-то Румпель молчит. Сколько нужно секунд, чтобы слететь по лестнице со второго этажа на первый и проскочить коридорчик?

Смоля снял трубку телефона, мгновенно соединяющего с охраной.

Тишина.

И – выстрел.

Там, внизу.

Смоля открыл ящик стола, вынул новенький, со склада, нигде не засвеченный пистолет «ТТ». Но даже с предохранителя его снять не успел: дверь пинком ноги открыл старик с тросточкой в левой руке и пистолетом в правой.

– Смоля, спокойно! Ствол на стол! Проверку заказывал?

Смоля медленно положил пистолет, через силу улыбнулся.

– Я не думал, что вы так быстро. Вчера только заказал, еще никого не предупредил... Вы же рисковали!

– А ничуть. Не более чем нож, рассекающий масло. Охрана у тебя никакая. Переводи начальника в шестерки, остальных еще ниже, оставить можешь только долговязого, с золотыми коронками, не спустился – упал со второго этажа, даже шмальнуть успел. Отправь его в больницу, думаю, ничего страшного, шок, пара вывихов. Остальные через пару часов очухаются.

В дверь заглянул незнакомый блондин, косящий под Баскова, явно в парике.

– Как, все в порядке?

– Да, получаю гонорар. Подожди меня в предбаннике, наготове, остальные пускай не светятся.

Среагировав на слово «гонорар», Смоля встал, открыл сейф, вынул еще вчера приготовленный пакет с деньгами. Хоть он и не ожидал, что проверку Константин Егорович устроит так быстро, а все же озаботился, предусмотрел. Когда имеешь дело с Горы ничем, нужно ко всему быть готовым, в том числе и к неожиданным проверкам.

Впрочем, проверка была заказана, неожиданным оказалось только время ее проведения.

– Здесь половина. Вторая, как и договаривались, после получения рекомендаций: что еще нужно сделать для усиления охраны, кроме как начальника уволить.

– Рекомендации получишь через несколько дней, максимум через неделю. Тогда же верну план твоей берлоги. Нужно поразмыслить, где что у тебя надо добавить, а где убрать. Видеокамеры наблюдения включены?

– Они никогда не выключаются. Разве что я кнопку могу нажать.

– Нажми, прямо сейчас. Последние десять минут сотрешь. Проверять не понадобится?

Смоля выполнил просьбу.

– Нет. Чухня очухается, это будет ему первая команда. Сейчас, извини, стирать некому.

– Не забудь.

Константин Егорович, не пересчитывая деньги, спрятал пакет в старомодную холщовую сумку-суму, переброшенную через плечо, встал, опираясь на трость.

«Все еще в образе, – отметил Смоля. – Профи, что тут скажешь».

– Подожди, не уходи. Есть инфа, которая может оказаться для тебя интересной. Сам заценишь. Пять минут есть?

– Есть. Мы управились как раз на пять минут раньше, чем рассчитывали.

Горыныч медленно сел, опять-таки опираясь на трость.

«А может, у него травма? – сообразил Смоля. – Уж больно натурально получается. Или актерское мастерство оттачивает?»

– История такая. После разгрома базы Горчичника прибился ко мне один его шестерной. Ну, да вы его видели, долговязый, с золотыми зубами.

– Шустрый парнишка.

– Я его секретарем-охранником держу.

– Правильно делаешь. Он лучший из тех, что нам встретились по пути в твой кабинет.

– Да не просто так пришел этот шестерной, а с интересной инфой. Сказал, что и замгенпрокурора, и Заваруху положили так называемые «санитары» – молодняк, обученный по особой методике, то ли альфовской, то ли вымпеловской. Их немного, примерно десяток. Отвечал у Горчичника за работу с ними бугор Бальзам. Но потом они что-то не поделили, о чем-то не договорились...

– Кто с кем? Говори точнее.

– У санитаров возникли тёрки с Горчичником и Бальзамом. Ну, они разгромили базу Горчичника, положили и его, и брата, и своего крестного отца, так сказать, Бальзама.

– Про неуловимых киллеров я знаю. Про то, что их подготовили, на свои задницы, Горчичник и Бальзам, слышу впервые. Жаль, твой секретарь в отключке, может, что-то добавил бы.

Константин Егорович вскрыл пакет, вынул из него четыре зеленые бумажки, положил на стол, ближе к Смоле, чем к себе. Смоля загреб их, сунул в карман.

Не густо. Значит, многое знает из других источников.

– Это еще не все. Мой секретарь случайно встретил на улице и опознал одну из санитарок. Во всяком случае, так ему показалось.

– И ты, конечно, вознамерился заполучить всю команду неуловимых киллеров. Поскольку их бывшие хозяева возражать уже не могут.

– Так на моем месте поступил бы каждый, – скромно потупил геройские глаза Смоля.

– Мне бы эта команда тоже пригодилась, – не стал лукавить Константин Егорович.

Именно из-за этого Горыныч пользовался авторитетом по обе стороны баррикад, и у бандитов, и у ментов – играл со всеми всегда в открытую. Если инфа была ценной – платил за нее по полной программе, не прикидываясь, что уже все знает. Если сам предупреждал об опасности, ожидал ответной щедрости и, как правило, не ошибался. Но сотрудничал только с теми, кто жил «по понятиям». Продажных ментов презирал, равно как и беспредельщиков-бандитов.

К счастью, Смоля не относился ни к одним, ни к другим. За что и получал иногда ценную информацию. Именно Горыныч посоветовал ему лечь на дно, когда Смоля получил от Оборзевшего письмо с требованием отстегнуть миллион. Таки да, помогло – и миллион остался цел, и жизнь все еще продолжается.

– По счастливому стечению обстоятельств, эта санитарка была уже у меня, в заложницах... Нет-нет, ты не думай, с ее головы волос не упал, её даже бананами кормили! – всполошился Смоля, натолкнувшись, словно на бетонный забор, на закаменевший взгляд Горыныча. – Ну, я и проверил, так ли она хороша, как расписывал Румпель.

– Кто?

– Румпель, мой секретарь, который сейчас отходит после проверки. Так вот, я подбросил ей пистолетик – заряженный пейнтбольными патронами, конечно! – но она им не воспользовалась.

– Это была единственная проверка?

– Остальные я провести не успел. Подвалили два эфэсбэшника, потребовали девку отпустить. Сказали, что я четвертый в их расстрельном списке, после Заварухи, Клепаного и Горчичника. Якобы у них в Конторе есть какая-то засекреченная Тройка, которая, как в сталинские времена, приговаривает врагов народа к уничтожению.

– Вранье. Они бы начали с олигархов, а не с пузатой мелочи, вроде Горчичника и тебя. Извини.

Смоля не обиделся. Он хорошо знал свое место, не пытался прыгнуть выше головы, именно поэтому его бизнес хоть и не расширялся, но продолжался, что по нынешним временам уже было неплохо.

– Я тоже им поначалу не поверил. Но перед моими дверями остановились три микроавтобуса. Смотреть маски-шоу мне не хотелось. Ну, не нравится мне этот спектакль! Поэтому Девку – так мы ее звали – отпустил. И теперь сплю спокойно, словно заплатил все налоги.

– Я тебя понимаю. Ты потом выяснил, числятся такие в ФСБ?

– Конечно, еще перед тем, как отпустить Девку. Числятся. Чем, вернее, кем занимаются – этого мне выяснить не удалось. Контора умеет хранить свои секреты. Но в списках значатся.

– Адрес Девки? Фамилии гэбэшников? Какого числа они приезжали? Когда ты отпустил... заложницу?