Текст книги "Искатель, 2010 № 08"

Автор книги: Владимир Гусев

Соавторы: Владимир Соколов,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

В сером небе, затянутом рваными тучами, жалобно, с надрывом кричали стаи журавлей, улетающие к теплым южным морям. В крике птиц слышались тревога и печаль. Пернатые путешественники прощались с желтоглазым летом, а девятиклассники прощались с беспечным детством.

Петя влюбленными глазами ласково смотрел на взрослеющую и расцветающую, как бутон розы, проказницу Лену, которая лишь изредка удостаивала своим взглядом робкого воздыхателя. Наконец дрогнуло неприступное сердце девушки, которая почувствовала, как сильно и беззаветно любит ее этот скромный, застенчивый мальчик. Да чего греха таить, из всех одноклассников Петя нравился Синичкиной больше всех. Чем покорил ее душу этот тихоня? Она и сама не знала, но стала глазами кокетливо отвечать на взгляды поклонника, а однажды игриво ему подмигнула. Фокин воспринял это подмигивание, как насмешку, не понимая, что девчонка ждет от него активных действий. Петя не подошел к кокетке и не заговорил с ней.

Как-то в октябре на перемене Синичкина сама вдруг хитрой лисой подкатила к заторможенному кавалеру со словами:

– Петя, проводи сегодня меня из школы до дома, а то мальчишки пристают.

– Да, конечно, – обрадованно ответил поклонник.

Из школы Фокин и Синичкина пошли вдвоем. Петя любовался, как осенний забияка-ветерок игриво трепал золотистые волосы на голове любимой девушки. Лена весело и беззаботно смеялась, рассказывая, как кот Васька в любовном пылу гонялся за соседской кошкой Муськой и случайно вперся в собачью будку. Там после ночного бдения спал пес-дворняга Шарик, который с перепугу подумал, что лезут воры, и схватил кота зубами за шиворот. Васька дико завизжал: «Мя-я-я-у!» – и вцепился когтями собаке в морду. Из будки выкатился визжащий и воющий клубок шерсти, распался на лету на кошку и собаку, которые разбежались в разные стороны. Петя краснел, его бросало то в жар, то в холод, он не знал, как себя вести с объектом его давнишней мечты.

У старого дуба, уже успевшего сбросить половину желтого наряда, парня и девушку ждали трое искателей приключений: Бегемот и двое парней из параллельного 9-го «Б» класса – Саня Кобылицын, по прозвищу Дура-лошадь, и Мишка Оленев, по прозвищу Лось. Бегемот уже давно охладел к отвергнувшей его своенравной Синичкиной, и ему было по барабану, с кем она «ходит». Да и к Фокину он никаких претензий не имел и неприязни к нему не испытывал. А вот Дура-лошадь был к Синичкиной неравнодушен и считал, что если та живет с ним по соседству, то ухажеру с другого конца поселка здесь делать нечего. Кобылицын стал в стойку боксера, сделал устрашающий вид и сквозь зубы, цыкнув слюной, громко сказал:

– Ты, Петух недорезанный, оставь Ленку в покое и чеши отсюда по-хорошему, пока пиндюлей не навешали.

– Уходи, пока цел, а то рога быстро обломаем! – добавил Лось.

– Вы что, ребята, купили это место? Мы идем, куда хотим. Чего привязались? – дерзко ответил спутник девушки.

– Ах, так?! Ты еще и возникаешь?! – взъярился Кобылицын и ударил Петю кулаком в лицо.

– Ты, Кобыла дурная, еще руки распускать будешь?! – Петя нанес обидчику ответный удар кулаком по морде. Лена бросилась разнимать дерущихся парней:

– Мальчики, что вы делаете? Прекратите сейчас же!

Лось в потасовке хотел ударить Петю кулаком под дых, но промахнулся, налетел на Синичкину и повалился вместе с ней на мокрую от дождя землю. Лена дико завизжала и, как кошка, вцепилась обеими руками в Мишкино наглое лицо, ободрав его в кровь острыми коготками. Бегемот все это время молча наблюдал побоище. Но, увидев, что дело принимает нешуточный оборот, Толян, неровно дышащий ко всем женщинам, принял неординарное решение и врезал Лосю кулаком по шее. Потом поднял Лену с земли и заорал: «Ну все! Хватит, дуро-ломы!»

Дура-лошадь еще ершился и попытался опять ударить Петра, но Толян перехватил его руку: «Кончай, Саня, пошли!»

Авторитет Бегемота был непререкаем в среде хулиганской братии, поэтому парни беспрекословно ему подчинились. Возбужденная ватага драчунов быстро удалилась в сторону Камышовой балки.

С той поры Лена, увидев в Пете защитника ее чести и достоинства и чуть ли не героя дона Жуана, стала боготворить своего поклонника, и постепенно ее симпатия к однокласснику переросла в большую любовь.

Бегемот строго-настрого приказал всей поселковой братве не трогать Фокина и Синицыну.

И начался бурный школьный роман: первое свидание, первый поцелуй, алые, как кровь, закаты и рассветы, а также нежные объятья, лобзанья, ласковые слова и все остальное, что бывает между юношей и девушкой, связанными не телесной, а чистой, как детская слеза, платонической любовью.

Так пролетели два года. Бегемот стал другом Пети, а Синичка из невзрачной девчушки-пичужки превратилась в яркую красавицу, манящую своей свежестью и невинностью представителей мужской половины. Многие из парней пытались ухаживать за Синичкиной, но она и близко никого не подпускала. Дружба и любовь Пети и Лены были нерушимы и преодолели все невзгоды. Синичка оказалась однолюбкой и не отвечала ни на чьи ухаживания, а Петя, в свою очередь, даже смотреть не хотел на других девушек, которые весьма недвусмысленно навязывались к нему в подруги. Вскоре после школы Петю Фокина и Толяна призвали в армию, а Лена устроилась работать продавцом в сельский магазин.

Влюбленные долгие три года писали друг другу нежные трогательные письма, полные страсти и боли разлуки. Послания их были длинны и бестолковы. Лена ждала солдата до конца срока нелегкой воинской службы. Девушка хранила верность своему любимому ненаглядному Петруше. Наконец пришел долгожданный дембель.

В донской поселок Петр Фокин прибыл на попутной машине и гордо зашагал к родному дому, но вдруг ноги сами понесли его в другую сторону, где жила любимая. Свежий ветерок ласкал военный мундир, на котором позвякивали две медали и теснился ряд блестящих значков, а на погонах красовались лычки младшего сержанта. Петя выглядел возмужавшим и подтянутым воином.

Навстречу демобилизованному вояке выбежала зеленоглазая девушка с золотистыми завитушками волос в голубом платье и бросилась на шею любимому человеку. Заскучавшие губы влюбленных слились в длинном поцелуе. А вокруг буйствовало желтое море осени. Белоствольные березки приветливо махали молодым людям изгибающимися ветвями, а бродяга-ветер сдувал с них пылинки. В кронах кленов и осинок весело щебетали птицы.

Глава 2. Свадьба

Вскоре сыграли пышную свадьбу. Во дворе дома накрыли столы, расставили табуретки, на которые положили длинные доски. Толпа приглашенных родственников и знакомых чинно расселась по своим местам, беспрестанно шумя и гомоня. Было беспечно и весело. Но в конце концов Толян-Бегемот, вернувшийся из армии на две недели раньше жениха, надрался водки и подрался с отцом невесты Игорем Николаевичем.

Началось все с того, что Толян во все горло пьяным голосом стал орать на весь поселок:

– Ленка меня первого полюбила!

– Ты что, щенок, мелешь? Дочка со школы только о Петьке и думала, – возразил охмелевший от водки тесть Фокина и врезал Бегемоту по наглой роже увесистым кулаком.

Толян кинулся на обидчика и заехал Игорю Николаевичу пятерней в ухо, но не удержался на ногах и упал своей «гиппопотамовой» мордой в таз с холодцом, который желеобразными пластами разлетелся в разные стороны. Один кусок студня попал Петиной теще Варваре Ивановне за глубокий вырез нарядного платья. Женщина судорожными движениями рук пыталась достать холодец с больших, как два арбуза, грудей, а потом завизжала поросячьим визгом:

– Ах ты, дрянь! Я холодец два дня варила, старалась, а ты что же, паразит такой, наделал? Что гости кушать будут? – и огрела Бегемота черенком подвернувшейся под руку мотыги.

От шума и крика проснулся дремавший на завалинке дома вороватый и глупый кот Васька, который с испугу бросился бежать к забору. Разбуженный гамом и тарарамом старый шелудивый пес Геббельс, увидев бегущего кота, решил: «Раз Васька бежит, значит, он и виноват». Собака инстинктивно с лаем бросилась его преследовать. (До этого животные спали в одной будке, и даже ели из одной миски.) Васька прыгнул на забор, где спокойно дремал рыжий петух Петька – тезка жениха. Птица, свесив красный гребень, одним глазом безразлично косила на разгулявшуюся компанию. Геббельс успел схватить кота зубами за хвост. Шипя и рыча, оба зверя покатились по земле. Собака укусила кота за лапу, а тот в свою очередь ободрал когтями «фашистскую» морду Геббельса.

Напуганный петух возмущенно закричал «ку-ка-ре-ку!», ошалело замахал крыльями и полетел к застолью. Но так как Петя летал плохо, то плюхнулся в открытый большой железный бак с брагой. Во все стороны полетели брызги драгоценной хмельной жидкости и рыжие перья птицы.

Петуха, полуживого и полупьяного, вытащили из бака и положили сушиться на солнце. На этом цирковое представление закончилось. Война завершилась миром. Бегемот помирился с отцом и матерью невесты, после чего они выпили на брудершафт по стакану водки. Закусив спиртное остатками холодца с соплями Толяна, троица в три горла громче всех стала орать «горько!».

Кошка с собакой тоже помирились. Геббельс с Васькой возле собачьей будки как ни в чем не бывало из одной миски мирно хлебали вчерашний борщ.

Высохший под солнечными лучами петух попытался взлететь на забор, но, видать, еще не протрезвел от браги. Упал на траву, задрал кверху кривые ноги и затих. Он пытался что-то крикнуть, но у него вышло только «ку...» – и все.

Назло всем гулякам небо заволокло темными лохматыми тучами. Пошел нудный осенний дождь. Но гости и не думали расходиться, а просто перебрались в дом догуливать свадьбу и продолжали петь, плясать и веселиться.

В эту ночь Лена первый раз в жизни отдалась любимому человеку и по-настоящему стала женщиной. А Петя из мальчика превратился в мужчину. Молодые познали вершину счастья, таинства и прелести любви. Они стали мужем и женой не только на бумаге в загсе, но и в постели, на супружеском ложе.

Хотелось бы пояснить, почему у собаки такая странная кличка Геббельс. Лет десять назад Игорь Николаевич по пьяни принес домой найденную в канаве бродячую молодую собаку дворнягу.

– Как назовем пса? – заискивающе спросил хозяин у супруги Варвары Ивановны, боясь, что та вытурит его из дома вместе с бездомной дворняжкой.

– Хоть горшком назови, только в печь не ставь, – ехидно, с ноткой злости в голосе ответила привередливая хозяйка.

Варвара Ивановна по своему характеру была занудой и частенько безо всякой причины поругивала мужа, а то и охаживала его деревянной скалкой, когда тот приходил домой не совсем трезвый и задавал один и тот же вопрос: «Кто в доме хозяин?!» Дочь Лена всегда заступалась за отца, которого уважала и любила:

– Мам! Ты опять на папу руки поднимаешь? Что он тебе сделал?

– Не твое сопливое дело. Вырастешь – своим мужем командовать будешь, а тут я старшая! – увещевала строптивую девку строгая мамаша.

На вопрос отца о том, как назвать собаку, Лена сказала:

– Давай Бобиком назовем, видишь, у него хвост калачиком.

– Какой, к черту, Бобик? Посмотри хорошенько. У него морда бандитская, – язвительно возразила Варвара Ивановна и топнула ногой в резиновой калоше.

Приблудный пес злобно гавкнул на хозяйку и, проявляя симпатию, потерся худым боком о ногу девочки.

– Ого! Он еще голос подавать будет?! Хватит мне и двух глоток, – воскликнула хозяйка и понесла в коридор чугунок с мясными щами остывать, а потом выгнала бедного пса на улицу.

Примерно через час семья дружно уселась за стол и в предвкушении обеда глотала слюни.

– Наверное, щи уже остыли. Пойду принесу, – сказала хозяйка и вышла в коридор. Через минуту раздался истошный громовой голос Варвары Ивановны:

– Ах, бандит! Ах, фашист! Чистый Геббельс!

– Что случилось? – встревоженно спросили отец с дочерью, на что женщина ничего вразумительного не ответила, а только причитала и кляла пса почем зря.

А произошло вот что. Голодная псина, унюхав вкусный запах, лапой сдвинула крышку и сожрала почти все щи, а вместе с ними и полкило вареной свинины. Сыто рыгнув, довольная наевшаяся собака по-свойски улеглась на половике в коридоре, положив морду с вороватыми глазами на передние лохматые лапы. В итоге вся семья осталась без обеда с урчащими от голода желудками.

– Геббельс так Геббельс, – тяжело вздохнул Игорь Николаевич и сглотнул слюну. – Давай, дочка, режь хлеб, чайку попьем.

Дворняга прижилась на новом месте и в доме ничего больше не воровала. Она довольствовалась вчерашним борщом. Пес привязался к отцу и дочери, только люто невзлюбил злую Варвару Ивановну и иногда рычал на нее. Но Геббельс никогда не кусал хозяйку, понимая, что за это его точно попрут со двора. Женщина смирилась с присутствием псины, только сильно переживала о том, что собаку обиднее, чем Геббельс, не назовешь. Животное это тоже понимало, злорадствовало и в собачьем уме называло хозяйку ведьмой, но высказать свою мысль на человеческом языке естественно не могло.

После свадьбы наступил медовый месяц, а потом быстрой речкой потекли будни счастливой молодой пары. Фокины некоторое время пожили с родителями, что для молодоженов было не совсем удобным делом, и стали подумывать о переезде.

Старый пес Геббельс околел от старости, а кот Васька поел какой-то гадости, отравился и убежал в луга искать лечебную траву, да, видно, не нашел и отправился в мир иной следом за своим другом по общей миске.

Рыжий петух пристрастился к алкоголю, клевал выброшенную хозяевами гущу барды из-под браги и винные ягоды, оставшиеся от перебродившего вина. Потом он стал как-то странно, не по-петушиному кукарекать, а затем и вовсе потерял голос и всякий интерес к пеструшкам. Варвара Ивановна со словами: «Никакого толку от рыжего дурака... Кур не топчет, кукарекать и то совсем перестал», – зарубила на пасху несчастную птицу и сварила лапшу, которая почему-то воняла спиртом и оказалась несъедобной.

Глава 3. Измена и месть

Через некоторое время Петя и Лена Фокины переехали жить в город. Вначале они снимали жилье по найму, а потом с помощью родителей купили однокомнатную малометражную квартирку на втором этаже «хрущевки». Петя окончил курсы шоферов и работал водителем на автобазе, а Лена трудилась, как и прежде, продавцом в продовольственном магазине.

Досужие кумушки-соседки говорили о Фокиных, как о благополучной и дружной семье. Петр спиртным не увлекался, получку всегда приносил домой, друзей у него почти не было, и все свободное время он посвящал любимой жене, которой часто дарил цветы и дорогие подарки.

Лена оказалась хорошей хозяйкой и заботливой женой, только вот детей супругам Бог не дал. Какая причина? Неизвестно. Врачи толком ничего не знали и объяснить не могли. Так прошли три года семейной идиллии. А была ли эта идиллия на самом деле? Может да, а может быть, и нет.

Спокойное, плавное течение жизни нарушила соседка Вера Максимовна. Досужая сплетница доверительно, но с некоторой издевкой как-то в разговоре и будто ненароком шепнула Лене:

– А твой-то погуливает от тебя втихаря, и все об этом знают. Только ты, как слепая кошка, ничего не видишь.

– Что ты говоришь, тетя Вера! Петя не такой, он только меня любит, все это наговоры и бабьи сплетни, – ответила Лена, ошарашенная неожиданной неприятной новостью.

– В тихом омуте черти водятся, – глубокомысленно молвила соседка и поковыляла в свою квартиру.

Фокина не поверила в измены мужа, но в ее душу вороватой мышью закралось сомнение, и какой-то маленький гадкий червячок стал точить сердце молодой женщины. Однако никаких изменений в поведении мужа она не заметила, супруг был по-прежнему с ней ласков и приветлив. «А может, когда любишь, не замечаешь ничего дурного в поведении дорогого человека и смотришь на весь мир через розовые очки?» – подумала Лена. Спустя некоторое время она немного успокоилась и почти забыла о разговоре с болтливой соседкой. Но острые иголочки иногда вдруг больно кольнут прямо в сердце, трепыхнется серой куропаткой растревоженная душа, забьются в голове, как синицы в клетке, неприятные мысли, и белый туман проплывет перед погрустневшими зелеными глазами.

Однажды в магазине, где работала Лена, с утра погас свет и всех продавцов распустили по домам. Молодая женщина с трепетом спешила к своему любимому, думая: «Вот будет сюрприз Петруше!» – представляла, как окажется в крепких мужских объятьях и окунется с ним в море любви. Счастье было так близко и так желанно!

Но, подойдя к своему подъезду, Лена увидела невероятную картину и оцепенела от ужаса, не веря своим глазам! Ее ненаглядный Петя сидел на лавочке и держал в объятьях ее школьную подругу Клавку Кудрявцеву. Муж страстно целовал в губы легкомысленную подружку, крепко прижимая к себе пухленькое тело, и при этом воровато шарил руками под крепдешиновой блузкой.

Электрическим током пронзило мозг женщины, обманутой коварным мужем, раненое сердце заныло нестерпимой болью и тоской, как будто в него вбили гвоздик. Тело сделалось ватным, как парализованное, а в ясных зеленых глазах появились слезы отчаяния. «Какой предатель! Какой мерзавец! Как он может?» – проносились в голове мысли внезапно накатившего гнева.

Однако Лена сумела взять себя в руки. Медленным шагом подошла к целовавшимся и решительно тронула мужа за плечо: «Петя, пошли домой».

Фокин оторвался от губ и грудей любовницы и как ошпаренный вскочил со скамейки. Увидев жену, он мгновенно понял, в какую неприятную и нелепую ситуацию попал. Пойманный с поличным изменник пытался что-то сказать в свое оправдание, но, шокированный неожиданным появлением супруги, только мычал, как ненагулявшийся бык, да крутил головой с выпученными глазами. Зрачки изменника воровато и блудливо бегали из стороны в сторону, как бегают глаза у кошки в настенных часах.

Разлучница Клавдия, стыдливо закрыв лицо руками, молча вскочила с лавочки и убежала прочь с глаз долой.

Лена тихо произнесла: «Пойдем домой. Там поговорим».

Она прошла в подъезд дома и стала подниматься по ступенькам, а Петя с видом нашкодившей собаки поплелся вслед за женой.

Войдя в квартиру, Лена разулась и прошла на кухню, где стала молча готовить ужин. Петя вновь пытался оправдываться избитыми глупыми фразами:

– Лена, ты не так все поняла. У нас с Клавкой ничего не было. Я немного выпил с друзьями после смены, шел домой. Вижу – на лавочке эта стерва сидит, глазки мне строит. Подсел к ней. Ну, бес меня и попутал... Ну и... Ты видела...

– Почему это Клава – стерва? Как целовать и щупать, где не положено, не стерва? Ладно, Петя. Забудем об этом. Будем считать, что произошло недоразумение. Садись, вот яичница.

– Какая, к черту, яичница? Не хочу я есть, – ответил Фокин, обхватив голову руками. На глаза наворачивались слезы. – Что я, дурак, наделал? Что натворил? И что мне теперь делать? – простонал он.

Пока Петр измученным голосом клял себя за содеянное, Лена прошла в спальню. На лице женщины застыла печать отрешенности и решительности. Она достала из шкафа небольшой футляр, отделанный черным бархатом, и резким движением руки вытащила из него опасную бритву, которую нервно сунула к себе под подушку. Женщина задумала нечто страшное и ужасное. В голове обманутой фурии билась лишь одна мысль: «Тебе, подлец, за измену прощенья не будет. Я тебе покажу, на что я способна. Будешь теперь всю жизнь мучиться. Запомнишь, голубчик, как с бабами любовничать!»

«От любви до ненависти один шаг», – сказал один мудрый человек. Оскорбленная и униженная женщина из небесного ангела в любой момент может превратиться в злобную мегеру, способную на непредсказуемые страшные и жестокие поступки. По своей натуре женщины непостоянны, коварны и «склонны к измене», как поется в известной песне. Но измену любимого человека они воспринимают очень болезненно, и месть обманутой дамы может быть беспредельной, а порой дикой до варварства. В гневе женщина может превратиться в разъяренную раненую тигрицу, способную разорвать обидчика на мелкие клочья.

Лена разделась, сняв с себя и нижнее белье. Торопливо легла в кровать и накрылась легким одеялом. Нервный озноб бил женщину, внутри все сжималось от душевной боли и терзаний ревности, но внешне она пыталась казаться спокойной.

– Петя, иди ко мне. Ложись, милый, рядом, – ласково позвала Фокина неверного супруга.

– Лена, ты простила меня? Я люблю только тебя, милая моя Синичка, – сладострастно проговорил горемыка-муж, торопливо снимая с себя одежду. Потом он быстрым угрем скользнул под одеяло под теплый бок жены, нежно обнял ее и поцеловал в губы.

– Возьми меня, хороший мой! – призывно прошептала Лена и обвила руками шею супруга.

Петя возбудился при виде прекрасного обнаженного тела любимой женщины. Естество его напряглось, затвердело, как твердокопченая колбаса, налилось кровавой страстью и встало на исходную позицию. Партнер, дрожа от нетерпения, собрался овладеть партнершей. Лена левой рукой взяла напрягшуюся плоть, быстрым движением правой руки выхватила из-под подушки острую бритву и одним махом под самый корешок отсекла мужское естество блудного мужа.

Кровь фонтаном хлестанула из страшной раны. Петя дико закричал от нестерпимой боли и инстинктивно зажал остатки фаллоса правой рукой, но алая жидкость безостановочно струилась на белую простыню, заливая ее все больше и больше.

Злодейка, зажав в руке отрезанный половой член, подбежала к окну и с остервенением вышвырнула мужское достоинство супруга в форточку. Петя в это время корчился от невыносимых мук на кровати. Лена, очнувшись от своих переживаний, поняла, что раненый может и концы отдать. Она подбежала к телефону, вызвала «скорую помощь» и позвонила в милицию.

«Скорая помощь» подъехала на удивление быстро. Петра увезли в больницу.

Глава 4. Поиски

На место происшествия собрался выехать начальник следственного отделения капитан милиции Хахалев Борис Николаевич. «Где взять понятых?» – возник резонный вопрос. Как назло, в коридоре районного отдела внутренних дел было необычно пусто, лишь две старухи ждали, когда их примет начальник и ехидно перемывали кому-то косточки. «Не старух же брать с собой, – подумал шеф следователей, – да и посторонних брать нежелательно. Дело-то необычное. А ехать нужно немедленно. Что делать?»

Вдруг очень кстати он увидел, что около кабинета замполита крутятся Зина и Нина, две молодые практикантки из Волгоградской высшей следственной школы. Они на службу опоздали и ничего не знали о случившемся ЧП. «Возьму с собой бездельниц, им и не такое придется увидеть в будущей работе, пусть привыкают», – рассудил Хахалев, поманил девушек рукой и громко произнес:

– Поехали, девчата!

– Куда?

– На кудыкину гору... Место происшествия осматривать! Вот куда. Членовредительство...

– О, это нам интересно! Поехали.

В сопровождении двух шустрых девиц, без пяти минут следователей, Борис Николаевич прибыл на квартиру Фокиных.

Картина предстала довольно ясная. Кровать и пол были залиты кровью. Пострадавшего уже на «скорой» увезли в больницу, а хозяйка находилась в прострации и отрешенным взглядом смотрела на прибывших работников милиции. На тумбочке лежала опасная бритва с разложенным лезвием, испачканным кровью.

Прежде всего перед прибывшим юристом стояла трудная задача найти и изъять важное вещественное доказательство – отрезанный половой член.

– Фокина! А куда дела... это?.. – запнулся и не договорил следователь.

– А что? Что – «это»? – заинтересованно закрутили головами практикантки.

– Скоро узнаете, не торопите события, – отрезал строгий начальник.

– Выбросила туда... – показала хозяйка рукой в сторону открытой форточки.

– А что выбросила? – спросили у нее будущие сыщицы.

На вопрос женщина ничего не ответила, а только стыдливо отвела глаза в сторону.

– Вот вы какие, Варвары любопытные! Я сказал – потом. Подождите немного, – отрезал начальник. – Пошли на улицу искать вещественное доказательство.

– А что искать?

– Все, что заслужит вашего внимания.

– Ищи то – не знаю что! – возмущенно процедила заинтригованная неизвестностью Зина.

– В следствии так бывает. Не знаешь, что искать, а поэтому изымаешь с места преступления все предметы, имеющие хоть какое-то значение для дела, а потом ненужное отбрасываешь, – поучительно напутствовал следователь стажерок.

Оперативная группа в составе начальника следственного отделения и двух неопытных практиканток, исполняющих роль понятых, спустилась под окно квартиры Фокиных. Вся земля вокруг густо заросла зеленой травой, в которой найти что-либо было почти невозможно. «Искать «это» в таких зарослях то же самое, что искать иголку в стоге сена, – подумал Борис Николаевич, – а применять розыскную собаку нельзя. Рада, хоть и умная ищейка, но примет член за кусок мяса или колбасы и слопает его за милую душу. Прощай тогда важнейший вещдок». Так размышлял сыщик, тщательно шаря руками в сплошном травяном покрове.

Стажерки топтались вокруг начальника, как две надутые гусыни вокруг гусака, полного вальяжной важности, и зло шипели.

– Ищем понапрасну ветра в поле, – цедила сквозь зубы полненькая Зина.

– И еще вчерашний день, – добавляла худенькая Нина.

– Что вы все топчетесь, как клушки на насесте!? Будьте внимательнее и осторожнее, не наступите ненароком на вещественное доказательство, – наставлял Борис Николаевич своих помощниц.

– А на что не наступить? Отрезанный палец, что ли, ищем? Проходившие мимо граждане, увидев, что мужчина в форме работника милиции и две девушки что-то ищут в траве, стали останавливаться и внимательно следить за происходящим.

«Этого еще не хватало», – подумал Борис Николаевич.

– Что ищете? Убили кого? – спросила какая-то бабуля в серой кофте с хозяйственной сумкой в руке.

– Бомбу подложили, вот и ищем, – громко ответил офицер милиции.

– Свят, свят. Господи, помоги, – перекрестилась старушка. Толпа зевак стала расходиться, но любопытство оказалось сильнее страха смерти. Некоторые прохожие далеко не ушли, а стояли поблизости, открыв рты.

– Мамочки! Держите меня! – раздался истошный вопль практикантки Зины. – Что это?! Да это же...

– Где, где?.. – затараторила Нина.

– Не орите во все горло, дурочки. Люди услышат. Нужно говорить – половой член мужчины. Вы же культурные интеллигентные девушки, так почему же употребляете ненормативную лексику? Прямо, как две торговки на базаре, честное слово! Учитесь называть вещи своими именами, – вразумил сыщик неопытных и необстрелянных стажерок.

– Да ты, Боря, не выпендривайся! Какая лексика? Какой член? Мы и называем его своим именем. Есть короткое народное общепринятое название, – возразила Зинаида.

– А какой большой! Как у обезьяны! Сантиметров пятнадцать, не меньше! – удивленно проговорила Нина.

– Хватит болтать! Какая деловая! «Пятнадцать сантиметров! Как у обезьяны!» Ты что? Меряла у обезьяны? – приструнил всезнающую помощницу начальник отделения.

Борис Николаевич деловито, не торопясь, взял пинцетом найденный отрезанный пенис и положил его в целлофановый пакет.

– Член – он и в Африке член! – заявила Зинаида.

На такой убийственный аргумент помощницы даже многоопытный начальник Хахалев не нашел, что ответить. «Какая, к чертям, нормативная лексика?!» – пронеслось у него в голове.

– Бомбу нашли! Сейчас рванет! – крикнул в толпе зевак не совсем трезвый мужик в поношенном пиджаке. Любопытное сборище обывателей моментально, в считанные секунды испарилось, как туман над водой под солнечными лучами.

Оперативная группа с чувством выполненного долга и с найденным бесценным вещественным доказательством вернулась в РОВД.

Глава 5. Вещественное доказательство

Начальник следственного отделения Хахалев задержал Фокину Елену в качестве подозреваемой на трое суток и поместил в камеру предварительного заключения. Сам же первым делом уложил мужское достоинство в трехлитровую банку с медицинским спиртом и второпях без задней мысли поставил стеклянный сосуд на подоконник, вместо того чтобы спрятать его в стол или сейф.

В кабинет руководителя следователей, как бы невзначай, мимоходом стали заскакивать мужчины, которые просили закурить, в то время как в карманах их одежды лежали полные пачки курева. Стрельнув сигарету и посмотрев на окно, где стояла банка, удивленно хмыкали, качали головами и, затянувшись табачным дымом, быстро исчезали. Женщины забегали «на минутку», робко протискивались к окну, просили ручку или лист бумаги. Мельком глянув на банку, смущенно хихикали и торопливо убегали прочь.

Вскоре к кабинету уже стояла длинная очередь любопытных, жаждущих взглянуть на отрезанный дар божий. Толпа волновалась, бурлила, гомонила и стремилась попасть внутрь, как будто это был не кабинет, а кунсткамера зоологического музея города Ленинграда. В конце концов сигареты у Бориса Николаевича закончились, бумаги осталось только два листа, а шариковых ручек вообще ни одной.

Начальнику самому хотелось закурить, но пачка уже давно была пуста. Тогда он решил пойти и стрельнуть сигарету, открыл дверь и увидел длинную очередь возбужденных людей с горящими глазами, которые пытались попасть в его кабинет. Тут Хахалев понял, почему искурили все его сигареты и исписали все ручки и бумагу. Начальник окинул строгим взглядом очередь, которая змеей извивалась по всему коридору, усмехнулся и доброжелательно пригласил: «Следующий!»

Вернувшись в кабинет с опухшими от желания курить ушами, Борис Николаевич спрятал банку со спиртом и мужским достоинством в сейф. Следом зашла пожилая уборщица баба Катя, которая со скандалом: «Я здесь давно стою!» – пробилась к заветной двери.

– Боря! Я хотела посмотреть «это». Где «оно»? – требовательно проговорила шустрая бабуся.

– Тетя Катя! Рехнулась под старость? Ты что? «Это» в своей жизни никогда не видела, что ли?

– Видела, сынок, ох как много видела, но отрезанного ни разу не встречала. Хоть бы одним глазком поглядеть!

– Иди, тетя Катя. Иди с богом. Неприлично «это» разглядывать...

– А им что, прилично?! – указала бабуля на дверь, имея в виду находившихся за ней людей.

– Скажи всем в коридоре, что прием окончен и музей закрыт. Пусть они идут и работают, а не занимаются ерундой.

Старушка обиженно скривила губы и, не удовлетворив любопытства, несолоно хлебавши, вышла вон. Очередь не расходилась, а, наоборот, становилась все больше и больше. Тогда Борис Николаевич вскипел, затравленным волком выскочил в коридор и на весь отдел громким голосом заорал:

– Вы что!? Хрена не видели?! – при этом громко хлопнул дверью, закрыл ее на ключ, и выбежал на улицу покурить и обдумать, что же делать дальше.

Между тем Лена находилась в одной камере с воровками и проститутками. Женщина пребывала в подавленном состоянии, на грани нервного срыва. Она безучастным, отрешенным взглядом смотрела на сокамерниц. Задержанные уже знали, за что новенькая оказалась на «киче». Толи надзиратель Ленька, по прозвищу Червонец, проболтался, то ли сработала безотказная и вездесущая тюремная почта, но в камере уже были известны все подробности происшествия о членовредительстве.