Текст книги "Искатель, 2010 № 08"

Автор книги: Владимир Гусев

Соавторы: Владимир Соколов,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

– Досчитаю, – буркнул Кучерявый.

Стас повернулся и быстро пошел прочь.

Мужчина в черном пальто все еще возился с ключами. Проходя мимо, Стас отвернулся, резко заинтересовавшись гаражами с противоположной стороны от того, который никак не мог открыть возможный свидетель. Тот выругался и снова зазвенел ключами.

Что у него, замок за зиму проржавел? А почему он на выстрелы не среагировал, не пошел посмотреть, что там такое?

«Впрочем, если бы мне надо было куда-то срочно ехать, а гараж не отдавал машину, я бы тоже не отвлекался на мелочи, – успокоил себя Стас. – К тому же борода и темные очки меня хорошо маскируют».

Но неприятный осадок от встречи с нелюбопытным незнакомцем все же остался.

Глава 15. Раньше... Пол

Оформив новую идею, прекрасную, как девушка в подвенечном платье, словами – словно надев на нее фату, – Пол задумался.

А что, если способность человека к творчеству-уже атрофировалась, выпала вместе с молочными зубами и волосами, скрывавшими лысину? Для таких людей «Арина» будет бесполезна? Да и не нужны обществу сплошь творцы, кто-то ведь должен выращивать пшеницу, печь хлеб, ремонтировать сантехнику. Как они смогут использовать этот уникальный и, несомненно, универсальный тренажер? Неужели опять придется пропускать через «полоски» сотни людей в поисках немногих, способных с ними управляться?

Никакие светлые мысли в голову больше не приходили. Пол отправился на кухню, чтобы приготовить проверенный стимулятор умственной деятельности – кофе.

И замер в коридорчике.

Кофе временно повышает работоспособность, но, в общем-то, вреден для здоровья. Не нужен он будет! Снять с помощью «Арины» параметры после чашки крепкого кофе, научиться переходить в это состояние усилием воли...

А еще?

Поскольку «Арины» не было и экспериментировать было пока не с чем, Пол все же дошел до кухни, смолол две чайные ложки зерен, поставил джезву на медленный огонь.

Кофе – хороший напиток, позволяет, при необходимости, отогнать сонливость на полтора-два часа.

Сон! Снять параметры у засыпающего – или уже спящего? – человека, научить его потом самостоятельно входить в это состояние – и никакие снотворные не нужны!

Пол достал из холодильника блюдце с уже початым лимоном, отрезал ломтик, старательно размял его в кофейной чашечке.

Какое еще состояние можно вызывать по желанию, без использования напитков, таблеток, наркотиков, наконец? Какое состояние желанно и приятно большинству людей, но наступает не всегда?

Сексуальное возбуждение! Если пожилые мужчины – да и женщины тоже – научатся вызывать его усилием воли, усилием воспоминания, то не понадобится никакая «виагра», а у женщин намного реже будет болеть голова! Фармакологическим компаниям это не понравится, конечно...

Пол чуть не забыл про кофе, выключил газ, когда коричневая пенка уже успела опуститься.

Ничего, кофе кипел всего лишь несколько секунд, пить можно.

А еще?

Еще есть прекрасное состояние, наступающее сразу после секса. Полная удовлетворенность, отсутствие всяких желаний, почти нирвана.

А может, именно это состояние и есть нирвана? Всевозможные гуру научились усилием воли вводить себя в это состояние, пребывать в нем часами и днями, именно этим и соблазняют своих учеников. Или экстазом они называют состояние, похожее на оргазм? Можно ли будет, после обучения «Ариной», воспроизводить состояние оргазма усилием воли? Если да, такую возможность надо сразу же заблокировать. Иначе прервется существование рода человеческого. Мыши с вживленными электродами нажимали на рычажок, вызывающий чувство сексуального наслаждения, до тех пор, пока не истощалась их нервная система. А уж люди... Нет, блокировать, блокировать еще на стадии разработки!

А может, и нирвана опасна? Что, если не единицы, а миллионы адептов захотят уйти в монастыри, откажутся от «общечеловеческих ценностей»? Не станет ли «Арина» бомбой, пострашнее атомной?

Ну вот, снова подводные камни, снова скрытые угрозы. Человек – это существо, способное любое благо обратить во вред.

Пол попытался сделать очередной глоток кофе и обнаружил, что чашка пуста. Заглянул в нее – да пил ли он кофе? Судя по изменившемуся цвету дольки лимона – да. Он так увлекся обдумыванием вариантов, что выпил кофе механически, не ощутив его вкуса и без удовольствия. Или это кратковременная память начала барахлить? Что – первый звоночек, преддверие старости? Да нет, сорок с небольшим для мужчины еще...

Пол почти бегом вернулся в комнату, сел перед ноутбуком, начал лихорадочно набирать текст:

«Для каждого человека необходимо еще в молодости, в период расцвета всех его душевных и физических сил, снять все физиологические параметры, которые поддаются измерению, «в норме», т. е. просто в состоянии физического и душевного покоя. Потом нужно научить его регулярно восстанавливать эти параметры усилием воли. Будет ли это означать вечную молодость? Вряд ли. Эту проблему когда-нибудь решат, скорее всего, на генетическом уровне. Но если человек научится периодически возвращаться в состояние молодости, он сможет прожить долгие годы, ощущая себя полным сил и энергии. А еще удастся предупредить возникновение многих «возрастных» болезней – остеохондроза, варикоза и т. п.

За счет обучения «Ариной» можно будет легко выходить из стрессовых ситуаций, восстанавливаться после психических перегрузок. Области применения – спортивная медицина, военная медицина, космонавтика...»

Глава 16. Влада

Хотя Влада и старалась встречаться со Стасом пореже – он ведь мешал ей заниматься! – однажды ей так захотелось его видеть (сегодня, сейчас и немедленно!), что она, наскоро пообедав и бросив в рюкзачок учебники и тетради «на завтра», позвонила Стасу домой, чтобы договориться о встрече. Обычно трубку брал Стас, и Владе приятно было знать, что он с нетерпением ждет ее звонков. Однако на этот раз к телефону подошла мать.

– Стасик уехал по делам. Сказал, вернется вечером.

«Интересно, что это у него за дела, о которых я ничего не знаю?» – возмутилась Влада и позвонила Стасу на мобильный.

– Ты где шляешься? – без обиняков спросила она.

– Я сейчас на нашей квартире, но скоро уеду. А что?

– И чем там занимаешься?

– Да так... Кухню ремонтирую, – соврал Стас.

«Конечно, кухню на съемной квартире он ремонтировать не будет, – догадалась Влада. – Еще чего! Пусть этим хозяева занимаются. Просто не хочет говорить по телефону. И соврал так, чтобы я это поняла».

– Да так... – передразнила она Стаса. – Хотела договориться о встрече, на сегодня.

– Ура! Приезжай, прямо сейчас!

– Делать ремонт я все равно не умею. Так что не буду тебе мешать.

Стас еще что-то говорил, но Влада отключила мобильник. Не хотел раньше рассказать, чем будет заниматься отдельно от нее – и не учебой, конечно, не подготовкой к экзаменам! – вот пусть теперь и занимается... этим... без нее.

«А чем – этим? – задумалась Влада. – Что, если у него там... другая? Я ведь к нему редко приезжаю, да еще и требую, чтобы он корпел над учебниками, угрожаю вообще его бросить, если не поступит. Стас, конечно, не Марчелло, не всякая обратит на него внимание, но если какая-нибудь дура вдруг поймет, какой он надежный, как он готов бороться за любимую...»

Стас сказал, что скоро уедет, нужно поторопиться.

Пришлось взять такси.

«Ничего, потребую у Стаса компенсацию, – злилась Влада, с тоской глядя на дрожащую стрелку спидометра. – В конце концов, я слишком дешево ему обхожусь, это недостойно красивой девушки. Когда он мне последний раз покупал цветы? И вообще – дарил когда-нибудь?»

Не припомнив такого случая, Влада еще больше разозлилась, но вовремя остановилась: «А многим ли девушкам парень спасал жизнь? Многие ли могут похвастаться тем, что парень шел из-за них под пули?»

В дверь позвонила длинно, требовательно. Пусть пошевеливается: любимая пришла!

Щелкнул замок. Вместо Стаса она увидела какую-то девушку.

«Брюнетка. Краситься не умеет, – отстраненно отметила Влада. – Что лучше – сразу повернуться и уйти или, наоборот, войти и выставить самозванку?»

– Ты? – удивилась девушка.

Только услышав знакомый голос и рассмотрев тонкие, неумело накрашенные губы, Влада узнала Стаса.

– Я. Или ты ждал другую?

– Нет, конечно! Я... У меня...

– Можно войти?

– Конечно!

Стас наконец посторонился, пропуская Владу, помог снять шубку. Хотел поцеловать, но Влада не позволила.

– Не надо. Помаду размажешь.

Прошла в комнату, устроилась в кресле. Стас сел на диван, поддернув юбку на коленях, словно брюки.

– Ну, как я тебе?

– Я все равно красивее.

– Несомненно, о несравненная!

– Зачем загримировался? Куда собрался? У нас что, неприятности? – догадалась Влада, съеживаясь в кресле.

Ну конечно, Карабас не оставил их в покое. Опять требует, чтобы они кого-нибудь убили. А Стас, пытаясь уберечь любимую от опасности и мучительных переживаний, ничего не сказал ей, старается со всем справиться сам.

– У нас – нет. Карабас не объявлялся. Это у меня неприятности. Точнее, у моей мамы. Были. И, чтобы такое же не произошло с другими людьми, я решил... наказать тех, кто творит зло. Чтобы они перестали это делать.

Влада расслабилась.

Не Карабас. Убивать не придется. Пока.

– Ты можешь объяснить толком, что произошло?

– Могу! – сказал Стас, вздохнул, словно перед прыжком в воду, и рассказал все – о воровстве на рынке, про ментов, покрывающих вора и получающих за это деньги, о том, как он уже проучил негодяя, а теперь будет наказывать его покровителей.

– Убивать не собираюсь, ты не думай, – оправдывался Стас. – Только напугаю ментов. Ну, может, жадные руки им прострелю. Зато потом на рынке женщины не будут плакать из-за того, что у них украли деньги. А менты поостерегутся в следующий раз крышевать воров.

– И ты как раз собирался ехать на рынок, с пистолетом в кармане?

– С двумя, – бесхитростно признался Стас. – ПСС и резиновик. У Погребняка или Асаханова тоже может быть оружие. Ты не думай, я не собирался стрелять первым!

– Пусть вторым. Но ты уже стрелял недавно и снова готов это делать! Тебе нравится стрелять в людей, да?

Влада заплакала.

Ее парень – убийца. Карабас разбудил в нем этот инстинкт первобытного человека. И теперь Стас все время будет искать повод для того, чтобы стрелять, хотя бы по жадным рукам. Но где гарантия, что он, пусть и нечаянно, не убьет кого-то?

– Ладусик, ну что ты...

Стас слетел с дивана, обнял Владу, начал слизывать слезинки с ее лица.

– Перестань размазывать по моим щекам свою противную помаду!

– Я не умею ее выбирать. А тебя в это дело вмешивать не хотел.

– Ты снова собрался стрелять. Тебе нравится делать это. И раз Карабас не объявляется, ты сам ищешь поводы. Негодяев на земле много, найти причину для очередного убийства тебе будет нетрудно.

– Нет, Владочка, нет! Я не собираюсь больше никого убивать, даже последних подонков. Знаешь, мы ведь за все время своей... работы киллерами не убили ни одного хорошего, даже просто нормального человека! Я наводил справки: все наши жертвы – отпетые негодяи!

– Хорошо, что не отпетые мошенники... – сквозь слезы улыбнулась Влада. – А как же прокурорский и менты, которые его охраняли?

– Сборище негодяев. Я узнавал у Гули...

– У кого?

– Ну, это мой одноклассник... Только – никогда, никому, под угрозой смерти! Клянись!

– Клянусь! – как-то очень уж серьезно восприняла эту несерьезную клятву Влада и поняла: никогда и никому, даже под угрозой смерти, она ничего про Гулю не скажет.

– Так вот, зам прокурора и его охранники – они тоже преступники. Гуля не рассказывал подробности, но абсолютно уверен в этом. Так что на наших руках кровь только тех, у которых руки тоже в крови. И мы с тобою, пусть и поневоле, предотвратили многие новые убийства. Ладусик, а может, это у нас карма такая – убирать с лица земли негодяев?

– За что нам такая кара? Что мы плохого сделали? Компьютерными играми увлекались?

– Да не кара, а карма. Судьба. Одна из четырех каст в Индии – кшатрии, воины. Они не просто имеют право, они обязаны убивать, такая у них карма. И это не считается грехом. А противиться карме – вредно для будущих воплощений.

– Добавь еще – и цвета лица. Не знаю, Стас... Христианский Бог говорит: «Не убий!» – и эта заповедь не предусматривает исключений.

– А еще он говорит: «Не укради». Должна же быть в мире справедливость? И если те, кто должен за нее бороться, не делают этого, приходится кому-то другому... мне, например.

– Нет, Стасик, нет! «Не судите, да не судимы будете» – слышал такое?

– Слышал, – неохотно признался Стас.

– А ты берешь на себя роль не только судьи, но еще и палача! Тебе нравится быть палачом?

– Я... Я только хотел наказать тех, кто делает зло, чтобы им неповадно было.

– Вот-вот. Сам осудил, сам наказал. Судья и палач в одном лице.

– Я не палач!

– А кто же ты?

– Ну... Робин Гуд, защитник бедных.

– У бедных воровать невыгодно. Риск больше, прибыль меньше. Их воры стараются не трогать. Так что никакой ты не Робин Гуд.

– Ну, тогда борец за справедливость...

Стас явно хотел продолжить фразу, но почему-то не сделал этого.

– Ты считаешь, что стрелять в подонка, пусть и резиновыми пулями – это справедливо? А почему не свинцовыми?

– Это было бы чересчур.

– Ты какой статьей кодекса справедливости руководствовался, когда выбирал меру наказания?

– Кодекса справедливости? А разве есть такой?

– А что, разве нет?! – удивилась Влада. – Тогда чем ты руководствовался?

Ей понравилось только что слетевшее с губ слово: «руководствовался». Умное, длинное, из взрослой жизни.

– Своими представлениями о добре и зле. И о справедливости.

– Представления и понятия – это ведь синонимы?

– Наверное.

– Вот видишь, только своими понятиями. А у вора – свои понятия! И чем ты лучше его?

– Ну, это уж слишком! Мои понятия такие же, как у всех честных людей, а воровские противоположны им!

– Ты считаешь, что все честные люди готовы простреливать негодяям руки?

– Нет. Но вряд ли они судили бы меня так строго, как ты.

– Да не сужу я тебя!

Влада снова заплакала.

– Стасик, посмотри, в кого нас превратил Карабас! Мы стали такими же, как он! Живем по понятиям, а не по закону! И пусть даже менты его нарушают сплошь и рядом, это не означает, что так же должны делать мы! Даже ради справедливости – все равно нельзя! Ну как ты этого не понимаешь?!

– Уже понимаю, – глухо ответил Стас, слизывая новые слезинки. – Я так гордился тем, что наказал вора... Дурак!

Стас поспешно стянул парик, тыльной стороной ладони стер с губ остатки помады.

– Никуда я не поеду. И судить больше никого не буду. А тем более наказывать. Подожди, я сейчас переоденусь.

Стас улетучился из комнаты.

Влада перестала плакать.

Глава 17. Раньше... Пол

Пол понимал: необходимо перепрограммировать «Арину», заново снять физиологические параметры – не у наставника, а у обыкновенного человека, проще всего у себя самого – и начать эксперименты. Но, увы, оба экземпляра тренажера, документация, все наработки остались у Ивана Петровича.

«И Таня тоже у него, – бередил незаживающую рану Пол. – Если жива, конечно. Ладно, «Арина» – вместе со всеми относящимися к ней материалами – и должна была остаться, такими были условия договора. Но Таня, Таня... Я сам ее бросил. Заподозрил, что она работает на Ивана Петровича, – и бросил. Ах, если бы киллеры, приславшие мне ее исправленную фотографию, оказались правы: Таню «убили» всего лишь в «Фотошопе»! Но проверить это невозможно, дача, с которой я бежал, наверняка пуста».

Пол много раз звонил Тане, на городской и мобильный, но телефоны не отвечали. В Бутово, где жила Таня, Пол ездил дважды – один раз утром, другой поздно вечером. Но в квартире, видимо, никого не было.

«Таня знает, где я живу, и, если бы захотела, давно могла приехать, – рассуждал Пол. – Или хотя бы позвонить. Не захотела? Ей так и не вернули мобильник? Или звонила и приезжала, пока я жил на съемной квартире? Прятался от Ивана Петровича, а получилось – от любимой женщины. И пусть Таня даже работает на него, я все равно ее люблю».

Однажды, устав от безделья и неопределенности, Пол понял, что нужно делать: снова собрать группу. Воссоздать «Арину» можно быстро: все наверняка помнят, к чему в конце концов пришли, какая версия системы оказалась работоспособной, из каких узлов и модулей состояла. Большую часть времени они потратили на – бессмысленную, как оказалось! – игру с «полосками». Теперь все можно будет повторить намного быстрее. Иван Петрович смог легко отнять материалы и действующие экземпляры – но память в их мозгах не стер! Не способны пока на это современные технологии, хотя разработки в засекреченных НИИ наверняка ведутся. Но уж к ним-то у Ивана Петровича нет доступа. Или есть? Почему он не захотел собрать группу, когда «Арина» не смогла выявить новых претендентов на роль «санитаров»?

«Я, конечно, все помню, операции искусственной амнезии не подвергался. Значит, и другие члены группы тоже, – подбадривал себя Пол. И сразу же опровергал: – Но, может, лишь потому, что я еще нужен Ивану Петровичу? Какие страшные планы зреют в его голове? – И снова подбадривал: – Да нет, это уже паранойя. Не всесилен Иван Петрович, не всемогущ. Просто – очень умный негодяй с большими финансовыми возможностями. Но тогда он и секретные разработки мог купить? Да нет их еще, результатов этих разработок! К счастью, пока еще нет».

Итак, необходимо снова собрать группу. Жаль, Паши нет. Но не подставит ли Пол ребят, если найдет их? И что сказать Ивану Петровичу, если он снова появится? Как оправдать побег с дачи и от любимой женщины? Инстинктом свободы, который у человека такой же сильный, как и основной? Или – просто страхом? Чувство страха – одно из сильнейших, это Иван Петрович поймет, сам в совершенстве освоил игру на нем, словно пианист-виртуоз. «Арина» не работала, ее создатель боялся репрессий... Да, но почему Иван Петрович не захотел привезти «санитаров» для контрольного тестирования или повторно собрать группу? Вместе они быстро заставили бы «Арину» работать.

Устав от бесплодных, повторяющихся мыслей и фантастических предположений, Пол поехал в НИИ, в котором когда-то работал и где завербовал Сашу и Пашу. Может быть, в отделе кадров остались их адреса? А Саша наверняка знает, где можно найти Касьяна Игнатьевича. Доктора, Захара Евсеевича, правда, уже невозможно отыскать и вызвать из Непала, да и не прилетит он. Все, что было ему необходимо в жизни, Захар Евсеевич получает в каком-нибудь монастыре, а на двери кельи – и на душе! – висит табличка: «Счастлив. Просьба не беспокоить». Но доктор группе уже не очень-то необходим. Как снимать параметры, знают все: столько раз это делали!

По дороге Пол часто оглядывался, проверял, нет ли слежки. От Ивана Петровича всего можно ожидать. Узнает, что Пол решил нарушить запрет, продолжить работу над «Ариной» – не поздоровится ни ему, ни Саше, ни Касьяну Игнатьевичу. Сам-то он уже ничего не боялся («Я свобоодееен...»), а вот группа не должна пострадать. Но слежки вроде не было, а если и была, то вряд ли Пол, дилетант в таких делах, смог бы ее заметить.

Отдел кадров располагался за проходной, пропуск был не нужен. Более того, там все еще работала Вера Федоровна, пожилая добрая женщина, с которой Пол был знаком – приходилось контачить вначале при наборе новых сотрудников, потом, когда институт почти перестали финансировать, при их массовом увольнении.

– Саша Бочков? – переспросила она. – Так он у нас опять работает. Зарплаты немного подняли, новые темы открыли... Но дело даже не в этом. Все те, кто что-то умеет делать, наладили горизонтальные связи и подрабатывают, кто как может. Оборудование и приборы есть, даже экспериментальный цех как единица еще существует. Нуда Бочков вам подробнее все расскажет.

Пол позвонил по местному телефону, Саша вышел через десять минут. Обменялись рукопожатием и улыбками, направились к ближайшему скверу.

Говорить сразу о деле не хотелось – ведь начинать пришлось бы с гибели Паши.

«Хорошо, что Саша мне улыбнулся, – радовался Пол. – Значит, не считает, что в смерти Паши виноват, пусть и косвенно, я. Это ведь я втянул их всех в авантюру под названием «Арина», я соблазнил интересной, перспективной и – редкость по нынешним временам – высокооплачиваемой работой».

Дорожки в сквере уже освободились от снега, но скамейки были холодные, поэтому они просто шли по аллее и говорили вполголоса, изредка поглядывая друг на друга.

– Что у вас в НИИ за горизонтальные связи появились? Вера Федоровна сказала.

Саша улыбнулся.

– Об этом уже и директор знает, но никаких мер, умница, не принимает, коллектив бережет. Горизонтальные связи – вещь очень простая. Зарплата у нас, даже после недавнего повышения, небольшая, оборудование и приборы, еще с советских времен, остались неплохие. И сейчас каждый, кто умеет что-то делать, варганит полезные штучки-дрючки для тех, кому это нужно и кто готов за девайсы платить. Один умелец, я знаю, мастерит и продает системы развертки луча для лазерных шоу, сейчас многие рок-группы их используют. Зарубежные очень дорогие, а у нас только он и выпускает, один на всю страну, пока что монополист. Другой придумал, тоже на основе лазера, какой-то девайс для строителей, сбывает его небольшим фирмам. В общем, кто во что горазд. У меня тоже есть пара наработок, один гаджет уже продаю, второй на подходе.

Пол понял: интересоваться, что это за устройства, не стоит. Коммерческая тайна.

– Что, возврат к кустарному производству?

– Отчего же кустарному? Девайсы выглядят не хуже зарубежных, а работают еще и лучше. Если какой-то уникальной технологии или оборудования в НИИ нет, ищем, где есть, и заказываем изготовление там, за наличные. Хромирование, золочение, многослойные печатные платы – все делают быстро и хорошо. А на рынке – любые микросхемы, радиоэлементы, материалы. Вот это и называется – горизонтальные связи. Один мой приятель даже импортную вакуумную печь в Москве нашел, какие-то пленки ему напылять понадобилось. В нашем ЭЦ тоже многое делают на сторону.

– И директор все это терпит?

– Ха! А что ему остается? Его за долги по зарплате каждый месяц в прокуратуру вызывали. Денег-то по официальным темам мало перечисляют. Ну, он и придумал почти весь коллектив, кроме себя и главбуха, отправить в отпуск за свой счет, натри месяца. Устроил собрание, долго оправдывался, боялся, что мы возмутимся. Но все охотно написали заявления. Знаешь, как он удивился, когда узнал, что почти все ежедневно приходят на работу? Но быстро понял, что к чему, теперь сам, по слухам, налаживает горизонтальные связи, уже на своем уровне, и все счастливы.

Было, несмотря на солнечный день, довольно прохладно, и Саша накинул опушенный мехом капюшон модной куртки. Видно, его гаджет приносил неплохие деньги.

– Забавно... Не знаешь, Касьян Игнатьевич все еще работает?

– Конечно! Игнатич толковый, да ты и сам знаешь, такие всегда при деле. Паша тоже что-то клепает, но о своих достижениях пусть сам рассказывает. Аты чем теперь занимаешься?

– Паша?! Он разве...

– Что?

– Иван Петрович сказал, что Паша погиб в результате несчастного случая. Пригрозил, что и со мною такое может произойти, если тоже расскажу кому-нибудь про «Арину».

– Значит, он все еще держит тебя на крючке? Вот подонок!

«Да нет, не такой уж он и подонок, – хотел возразить Пол. – Ведь не убил же...» И ужаснулся промелькнувшей мысли.

Как же Иван Петрович запугал, искалечил его! Как изменил представления о добре и зле! Не убил – значит, хороший человек?

– Я уже не боюсь его, сошел с крючка. Но то, что я сейчас предложу, вряд ли понравится Ивану Петровичу, так что вы подумайте, стоит ли ввязываться в это дело.

– Ну, если за хорошие деньги...

– Бесплатно. Но дело того стоит.

– Очередная «Арина»? – усмехнулся Саша. – Да еще бесплатно? Вряд ли это заинтересует... меня, по крайней мере.

– Думаю, заинтересует. На себя работать будешь. А уж продавать потом этот девайс можно будет... по всему миру! Мы патент на четверых оформим, организуем фирму, задействуем ваши горизонтальные связи. Начнем с мелкосерийного производства, часть прибыли пустим на рекламу... В общем, перспективы огромные – если, конечно, идея окажется правильной.

– А если нет?

– Тогда мы не оформим патент, не организуем фирму, дальше все по порядку, но с частицей «не».

– Да... Перспективы огромные – улыбнулся Саша. – А в чем идея? Найти другого наставника?

– Нет. Никого искать не придется. И времени работа займет немного. Давай, чтобы мне не повторять каждому, соберемся группой. Устроим мозговой штурм, одобрите идею – работаем, нет – я ищу других людей.

– Так уверен в идее?

– Как Цезарь в своей жене. Когда и где мы сможем собраться? У меня, к сожалению, нельзя – может нагрянуть Иван Петрович с охранниками, не стоит рисковать. Можно было бы прямо здесь и сейчас, если Паша и Касьян Игнатьевич захотят выйти, но холодно, я уже замерз. В кафе идти не хочется – шумно, да и посторонние уши нежелательны.

– Касьян Игнатьевич на заработанные деньги и сбережения вместо очередных нарядов жене и дочке купил подержанную иномарку. Как он выстоял один против двух – не представляю. У него раньше «Запорожец» был, поменять машину много лет мечтал. Нас всего четверо, поместимся. Идем, я их вызвоню. Может, прямо сейчас все и порешим, чтобы тебе второй раз не приезжать.

– Идем! – обрадовался Пол.

Идем – значит, не стоим на месте, что-то меняем в своей жизни и в мире. Хорошее слово – «идем!», особенно когда оно с восклицательным знаком.

Глава 18. Стас

Утром, по дороге на работу, Стас ругал себя последними словами.

Робин Гуд, защитник бедных! Судья и палач в одном лице! Да какое он имел право? А храбрый какой! Не побоялся с пистолетом в руках приструнить мелкого воришку! И еще гордился тем, что так метко стреляет, такой весь из себя мужественный и решительный!

Да, но оставлять ментов, крышующих вора, безнаказанными тоже плохо. И как быть? Писать заявление в милицию нельзя. Возьмут ментов – поймают и Кучерявого, а он может опознать того, кто в него стрелял. Да и бесполезно это, рука руку моет. Менты своих все равно отмажут, их к ответственности привлекать – только время зря терять да приключений на свою задницу искать.

«Мне бы стихи писать... с криминальным уклоном!» – усмехнулся своим мыслям Стас, а потом почти весь день ломал голову над вопросом: как бы это и ментов ущучить, и самому не засветиться?

Но ничего не придумал. Возвращаясь с дежурства, уже следующим утром, он чуть было не проехал свою станцию метро – так увлекся поисками хоть какого-то варианта.

«Карабас такие проблемы решал просто: вынуждал делать всю смертельно опасную работу других, – невольно позавидовал своему мучителю Стас. – А мне кого привлекать? Владу, Гулю, еще кого-то из друзей? И почему этим должен заниматься я, а не жертвы вора? Например, тот мужчина, у которого вытащили бумажник?»

Из поезда Стас выскочил в последний момент, под неодобрительные взгляды и даже толчки пассажиров, стремившихся попасть в переполненный, как обычно в час пик, вагон.

Дома Стас достал бумажник, выброшенный вором в урну. В нем было несколько дисконтных карточек, паспорт, права, два презерватива и пара странных голубых таблеток. В компьютерной базе данных городских телефонов владелец бумажника не значился, это Стас проверил, как только вернулся после разборки с вором. Он хотел было выбросить бумажник в мусоропровод, но потом вспомнил, как переживал отец, когда у него из машины украли барсетку с правами и паспортом.

– Да черт с ними, с деньгами! Я бы еще столько же отдал, лишь бы вернули документы! – повторил он тогда раз десять за вечер. И уже начал было заниматься восстановлением прав и прочего, но потом в почтовом ящике появилась записка. Какая-то старушка нашла барсетку с документами – без денег, конечно! – на газоне и принесла ее в ЖЭУ. Отец так радовался тогда...

Стас тоже решил отвезти документы по месту регистрации жертвы вора, но прошло уже четыре дня, а он так и не сделал этого.

На добрые поступки всегда не хватает времени.

Стас взял старую газету, вырезал статью подлиннее и желтым фломастером закрасил в тексте отдельные слова, слоги, а иногда и буквы. Получилось что-то вроде телеграммы:

«Вора который украл вас бумажник рынке крышуют милиционеры Погребняк и асаханов Приметы вора длина сто 80 кудрявый брюнет лицо узкое Вор должен сидеть тюрьме менты тоже».

Обрезав края статьи, на которых не было выделенных слов, Стас аккуратно вложил ее в паспорт, паспорт – в бумажник, бумажник – в полиэтиленовый пакет. Отчаянно хотелось спать, но Стас все же поехал в Коньково, где был зарегистрирован потерпевший.

Дом был новый, с цифровыми замками на подъездах. Пришлось ждать, пока кто-нибудь войдет или выйдет. Стасу повезло: молодая женщина подкатила к подъезду коляску.

– Давайте я вам помогу.

– Ну, если вам не трудно... – обрадовалась юная мама. Если она и была старше Влады, то на год-два, не больше.

Почтовые ящики на первом этаже оказались «глухие», вложить в них что-то мог только почтальон. Определив по номерам на ящиках этаж, Стас поднялся на лифте. Подойти к двери квартиры 93 ему не удалось: секция, как и все остальные, была за металлической дверью. В новых домах защиту от грабителей предусматривали еще на стадии проектирования. Перед дверью лежал уже изрядно истоптанный коврик. Стас хотел было подложить под него пакет, но передумал: а вдруг все жильцы окажутся настолько ленивыми, что никто не наклонится, ощутив неровность? Пришлось просто прицепить пакет к ручке двери. Неужели соседи не передадут его? А может, владелец бумажника сам обнаружит пакет? Вот обрадуется!

«Что ж, будет чем похвастаться Владе, – гордился Стас, с трудом поднимая веки закрывающихся на ходу глаз. – Главное теперь, чтобы этот добрый поступок остался безнаказанным. А захочет ли жертва вора наказывать его и ментов – это уже не мои проблемы. Стас сделал свое дело, Стас может уйти».

Глава 19. Раньше... Пол

Касьян Игнатьевич, грузный, с прокуренными усами, занял водительское место. Пол, поскольку ему говорить предстояло больше, чем остальным, устроился на заднем сиденье, рядом с Сашей. Ему было очень приятно видеть прямо перед собою Пашу, живого и здорового.

– Господа, я пригласил вас, чтобы сообщить преприятное известие. Если мы восстановим и чуть-чуть доработаем «Арину», каждый из нас сможет сделать огромный шаг вперед на пути самореализации. А это, как говорят мудрые люди, и есть главная цель жизни любого человека на земле.

– Попроще можно? – съехидничал Паша.

– Можно. Мы с вами создали «Арину», уникальный тренажерный комплекс, позволяющий достичь невиданных высот...

– Еще проще! – перебил Пола Саша.

Вот же... Не улавливают торжественности момента, который потом войдет в историю. Не понимают, что этот старенький «Опель» – родной брат гаража создателей первого персонального компьютера.