Текст книги "Искатель, 2010 № 08"

Автор книги: Владимир Гусев

Соавторы: Владимир Соколов,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Слабое звено не могло бы грохнуть Заваруху. И логово Горчичника не разгромило бы. Вместе со Сникерсами, конечно, но все же.

– Ма, ты хорошо помнишь лицо вора?

– Очень хорошо! У меня ведь стресс был, причина стресса всегда запоминается. А что?

– Да так... Мне бы твою зрительную память, тогда бы я точно поступил в институт.

– Стас, перестань. Зрительная память у тебя лучше, чем у меня, потому что ты моложе. Просто плохо готовился.

– Не плохо, а очень плохо! – ввернул отец.

Признать, что ай-кью сына уступает его собственному коэффициенту интеллекта, отец упорно не хотел. Мог бы гордиться, что такой умный, а не переживать из-за того, что отпрыск оказался глупее. А может, у сына просто мозги в другую сторону повернуты!

– Па, как ты думаешь, кто умнее – Рахманинов или Репин?

– Это ты к чему?

– К слову.

Не объяснять же отцу, что у сына за доли секунды промелькнули в голове сразу три мысли?

– Для того чтобы поступить на биофак – не обязательно быть семи пядей во лбу. Любой, позанимавшись как следует, может сделать это. А уж ты, с такой наследственностью...

– Что, совсем плохая?

– Не ерничай. Ладно, инцидент, будем считать, исчерпан. Мне пора работать.

Отец удалился в кабинет.

– Ма, давай завтра пройдемся по рынку, и ты мне его покажешь.

– Кого?

– Вора.

– Зачем тебе это?

Удивление на лице матери мгновенно сменилось настороженностью. Точно так же иногда менялось настроение Влады.

«Женщины – они все такие, – сделал вывод Стас. – Сами никогда не знают, чего хотят, и мужчин с толку сбивают».

– Ты же сама говорила: вор должен сидеть в тюрьме. И еще: зло нужно пресекать в зародыше, иначе оно заполонит весь мир.

– А еще я говорила, что этим должны заниматься профессионалы. Остальные могут лишь помогать им.

– В корне с тобою согласен! У моего одноклассника, Витьки Гультяева, отец в милиции работает. Ты покажешь вора мне, я Витьке, потом мы уговорим его отца принять меры. Зло будет пресечено – профессионалами, конечно, не мною. Или ты хочешь, чтобы вор каждый день кому-то настроение портил? Ладно, для тебя шесть тысяч – сумма некритичная. А для пенсионерки?

– Ну, вряд ли он станет у старушки...

– Станет! Эти подонки на все способны!

– Ты-то откуда знаешь?

Стас понял: его последняя фраза получилась чересчур горячей, почти горячечной. Не говорить же матери, что он вплотную сталкивался с криминальным миром?

– Сериал про бандитов смотрел.

– Там все выдумано. Даже у бандитов есть понятия о добре и зле.

– Какая ты у меня наивная... И добрая.

Стасу тоже захотелось погладить мать по плечу. Но в этом жесте было что-то снисходительное, поэтому Стас подошел и просто чмокнул маму в щеку.

– А может, ну его, этого вора? У меня и времени на него нет.

– Ладно, пусть ворует дальше.

– Да, но...

– Между прочим, послезавтра уже суббота. В этот день ты обычно ходишь на рынок.

– Надо бы съездить. И овощей без ГМО купить, и мяса.

– Я помогу тебе нести сумки.

– Ты... Мне... Поможешь?

Стас не любил ходить по магазинам и тем более по рынкам. Мать знала это и привлекала его к «семейно-полезному труду» только в крайних случаях, когда запастись нужно было многим, а отец был очень занят. Иногда Стас отвозил мать к рынку на машине, но только если накануне отец оставлял «волгу» возле дома. Если нет, проще и быстрее было добраться до рынка на метро.

– Только ради того, чтобы ты показала мне вора! – спохватился Стас. – И, пожалуйста, не пытайся превратить один мой добрый поступок в еженедельную обязанность!

– Ладно, договорились. Попроси отца не ставить машину в гараж.

– Попрошу. Но ты же знаешь, он предпочитает угонять машину в свой гараж, чтобы ее не угнали в чужой.

– Да кому она нужна, наша старая «Волга»?

– На запчасти сгодится.

Глава 9. Раньше... Гультяев

После разгрома базы Горчичника появились два фоторобота, расплывчатых и бесполезных. Девочек, убивших брата Горчичника (впрочем, они это отрицали), допросили. Когда милиция приехала и увидела результаты побоища, пленницы сидели по комнатам и боялись. Твердили одно: услышали выстрелы, спрятались под кроватями. Однако брат Горчичника был не просто убит тремя (!) выстрелами в голову, но еще и покусан, а также поцарапан. Особенно досталось гениталиям. Некоторые отпечатки зубов удалось сопоставить с зубами «наложниц». В конце концов они раскололись: да, брата Горчичника поцарапали и покусали, потому что он ими закрывался, как живым щитом. Но убили брата двое киллеров. Девочки были, видимо, толи страшно напуганы, толи сговорились: фотороботы получились никакие. Не был даже ясен цвет волос и рост. Одни говорили – оба высокие, богатыри, другие – нет, коротышки, третьи – один высокий, другой низкий. Усиленные методы допроса применять не стали – девочкам и так досталось.

Глава 10. Раньше... Пол

Пол обрадовался, что нашел незнакомца, которому можно все рассказать и потом никогда с ним не встречаться. Так что никто не будет крутить пальцем у виска и смеяться за спиной.

Самое неприятное – когда над тобою смеются за спиной. Если за тридевять домов – не страшно, не обидно.

– Идея была простая – снять у человека, достигшего состояния просветления, несколько десятков физиологических параметров, ввести их в компьютер, а потом, навесив те же датчики на обычного человека, предложить ему усилием воли добиться получения аналогичных результатов. Если кандидату удастся это сделать, психика, тесно связанная с физиологией, тоже придет в состояние, характерное для просветленного. А там, глядишь, при удачном стечении обстоятельств, после небольшого внешнего толчка, человек и в состояние сатори перейдет! Это, наверное, самое слабое место идеи: может, перейдет, а может, и нет.

В забегаловке было шумно, Полу приходилось напрягать голос, когда говорил он сам, и слух, когда говорил бич.

– У вашей идеи есть и другое слабое место. У разных людей некоторые физиологические параметры разные. Так же, как рост и вес.

– Мы это учитывали. Речь шла не об абсолютных, а об относительных значениях. Нас интересовала дельта, изменение. Параметры наставника, гуру измерялись трижды: в обычном состоянии, в момент перехода и в необычном... для обычных людей.

– Я свобоодееен... – заорал вдруг кто-то оперным голосом.

Пол оглянулся. Пел пожилой мужчина, развлекая двух девиц, сидевших за его столиком, и, заодно, публику, собравшуюся в забегаловке.

– Я свобоодеееен... – повторил он и замолчал.

– Вот вам наглядный пример человека, потерявшего цель, – спокойно прокомментировал бич. – У него такой же красивый голос, как у его брата. Но тот поет в Большом, ездит на гастроли, а Федя... Побоялся вовремя сменить профессию, пойти по стопам младшего брата, теперь поет в пивных. Однако вернемся к нашим баранам. Вы говорите, идею удалось реализовать?

– Да. Но я не знаю, какую именно. Мы нашли наставника, сняли все параметры, какие позволяла наша техника, до, во время и после перехода его в состояние просветления. Закодировали, для наглядности и простоты, все в виде полосок на экране компа, разного цвета, периода, длины, ширины и формы. И начали отбирать кандидатов. Вначале отсеивали тех, кто вообще не способен усилием воли изменять, допустим, температуру правой руки. Потом среди оставшихся проводили более тщательный отбор. Из нескольких десятков отобрали всего лишь четверых.

– Что же, вполне грамотная методика. Это я вам как кандидат биологических наук говорю. И что, эта четверка мушкетеров достигла состояния сатори?

– Они научились очень эффективно... действовать в сложных, быстро изменяющихся условиях.

Пол понял, что выпил лишнего и вот-вот наговорит лишнего. Пора было прощаться и уходить.

– Летать на истребителях? Участвовать в автогонках? – попытался угадать Павел Никанорович.

– Что-то в этом роде. Проверял их способности в натурных условиях не я, подробностей не знаю, – полусоврал Пол.

– А что говорит по этому поводу наставник? По-моему, только он и может понять, достигли они состояния сатори или какого-то другого.

– В том-то и дело, что гуру... Он исчез. Соседи говорят – вместе с чужими деньгами.

– Хорошему же вы научили своих кандидатов! – засмеялся бич, обнажая желтые зубы. – Они теперь что, эффективно мошенничают? Это ведь тоже – действия в сложной, динамичной обстановке.

«Если бы они стали всего лишь мошенниками...» – расстроился Пол.

– Да нет, что вы. Хотя... Если они со временем обнаружат в себе и эти способности, будет плохо.

– Теперь я понимаю, почему вы такой... унылый, – посочувствовал бич. Напоминать про потерявшуюся собаку он не стал. Тактичный, однако. – Вы не просто потеряли цель. Вы достигли ложной цели, и даже не знаете, какой именно. Может, нечаянно выпустили джинна из бутылки?

– Отчего вы такой злой?

– Вы тоже таким станете. Если не найдете новую цель. Но вначале вам нужно разобраться с предыдущей. Моя проваленная докторская – ерунда по сравнению с джинном.

Павел Никанорович залпом допил остатки водки и, проигнорировав свой бутерброд, резко поднялся.

– Спасибо за выпивку и разговор. Я, пожалуй, выйду на повторную защиту. Вы мне очень помогли!

Бич ушел.

– Я свобоодееен... – напомнил о себе человек, упустивший возможность реализовать свои способности.

Пол тупо смотрел на тарелку с недоеденным салатом.

Вот и выговорился. Вот и получил психологическую поддержку от будущего доктора биологических наук.

Пол залпом, как только что это сделал бич, допил водку.

Да ладно... Зато хорошему человеку помог обрести утраченную цель.

Бесцельно бродя по улицам, Пол заблудился и поэтому не сразу отыскал дорогу к своему – чужому! – дому. Весь обратный путь в его голове звучало одно и то же: «Я – свобоодееен!..»

Глава 11. Стас

В том, что мать покажет своего обидчика, Стас уверен не был. Поэтому на рынке внимательно смотрел на всех встречных-поперечных мужчин, и в каждом ему чудился вор. Например, вот этот белобрысый парень с подозрительно бегающими глазами – наверняка карманник. Или сумочник? Как называется его воровская специальность? И пальцы у него длинные, нервные, для тонкой работы приспособленные. А ведь мог бы, наверное, хорошим пианистом стать.

Еще один, вышедший из-под штампа «два пальца лоб, остальное челюсти», не просто вор, а еще и бандит, наверное. И даже старик с благообразной седой бородкой только прикидывается добреньким, да и бородка у него наклеенная. Стоит, делая вид, что читает газету – это на рынке-то! – а сам так и зыркает по сторонам.

Белобрысый купил грецкие орехи и свернул в ряд, где продавали изюм, курагу и прочие сухофрукты. Штампованный купил цветы и направился к выходу. К старику подошла старушка и нагрузила его двумя авоськами с овощами.

«Кажется, это называется паранойя», – подумал Стас и успокоился.

В мясном ряду мать купила телячью вырезку, придирчиво выбрав ее среди полудюжины совершенно одинаковых, на неискушенный взгляд Стаса, кусков, в овощном – морковь и капусту, в молочном – сметану и творог.

– Где это произошло? – спросил Стас, перехватывая потяжелевшую сумку правой рукой.

– В шмоточном ряду. Это там, ближе к метро.

«Ну конечно, в шмоточном! – сообразил Стас. – За овощами с большими деньгами не ходят».

– Идем туда?

– Зачем? Мне и прошлого раза хватило. Теперь только в магазинах тряпки буду покупать. Я и тогда лишь посмотреть хотела, цены сравнить.

«Конечно, матери неприятно снова там побывать, – догадался Стас. – Это преступника тянет на место его победы, пусть это и победа зла над добром. А жертва не испытывает желания вспоминать о своем унижении».

– Мне носки нужны, уже две пары продырявились, – вовремя вспомнил Стас.

– Вот деньги, поди и купи.

– Да, но какие?

– Хлопок девяносто процентов, цвет в тон галстуку или еще какой-то части одежды.

– Значит, отказ?

– Решительный и бесповоротный. Я вообще жалею о том, что...

Мать почему-то прервала фразу.

– О чем? – не выдержал Стас, посмотрел на мать и удивился: он ее никогда еще такой не видел. Страх, ненависть, презрение, снова страх искажали ее лицо, а глаза уставились в одну точку.

И эта точка быстро перемещалась.

Стас проследил взгляд матери. Она, не отрываясь, следила за высоким брюнетом, быстро идущим вдоль прилавков с фруктами.

Вор.

–...что... что взяла тебя с собою на рынок, – закончила фразу мать изменившимся голосом. – Все, идем домой.

– А носки? Ты езжай, я сам куплю.

– Нет, поедем вместе! Ты же знаешь, я всегда очень нервничаю за рулем.

– Тогда подожди меня у машины. Я быстро.

Не слушая возражений, Стас пошел в сторону вещевого рынка. Черные, слегка вьющиеся волосы высокого вора были хорошо заметны на фоне толпы.

Стас, привыкший к тому, что у каждого бандита есть «погоняло», сразу придумал вору кличку: Кучерявый. И вспомнил про Кучера, владельца кафе, в котором они с Владой пытались выследить заказчика убийства Самохвалова. Правда, тогда они были вооружены. А теперь? Что он может сделать без оружия, с тяжелой сумкой в руке? И мать у машины ждет.

Словно услышав свою новую кличку, вор надел бейсболку.

«Ничего я не могу сделать, – огорчился Стас. – Но запомню лицо вора так же хорошо, как это пришлось сделать матери. На сегодня достаточно. Операцию проведу в следующий раз».

Стас перешел в параллельный ряд, обогнал вора, впечатывая в память его профиль, пошел навстречу, стараясь не встретиться с Кучерявым взглядом и все же запомнить лицо и походку будущего противника.

Вор остановился возле продавца обуви. Какая-то женщина выбирала кроссовки для дочери-подростка в розовой курточке, девочка капризничала – ей хотелось непременно розовые кроссовки.

Стас остановился у соседнего лотка. Продавщица посмотрела на него удивленно: зачем парню платья и кофточки?

– Я подарок для подруги присматриваю, – ответил на незаданный вопрос Стас.

Кучерявый резко повернулся и пошел в обратную сторону, к выходу из рынка.

– Ой, деньги! У меня пропали деньги! – заголосила мать девочки в розовой курточке.

– Ну вот, опять... – вздохнула продавщица кофточек. – Он скоро нас без покупателей оставит.

– Кто он? – поинтересовался Стас, рассматривая розовое – дался ему этот цвет! – платье.

– Никто! – рассердилась продавщица. – Вы будете что-то покупать?

– Нет.

Стас пошел к выходу.

– А как же кроссовки – хныкала девочка за его спиной.

– Убежали твои кроссовки! И мои туфли тоже! Идем в милицию! – всхлипывала ей в тон мать.

«Зря вы туда идете, – мысленно посочувствовал им Стас. – Только еще больше расстроитесь. А вор профессионально сработал, гад! Я с него, можно сказать, глаз не спускал, и все равно ничего не заметил».

– Ну, купил? – спросила мать, когда Стас подошел к отцовской «Волге».

– Что?

– Носки.

– Какие носки? – не понял Стас и сразу же постарался перевести удивление в шутку: – Мне цвет не понравился. К галстуку не подходит.

– А ты разве носишь галстук?

– В том-то и дело! Поэтому ни один цвет не подошел.

Глава 12. Раньше... Пол

После разговора с бичом Пол почувствовал себя свободным. Но свобода эта была какой-то странной. Он избавился от страха за свою жизнь, но вместе с тем и от чувства необходимости что-то делать.

Пол вернулся в свою квартиру и несколько дней приводил ее в порядок. Ивана Петровича он теперь не боялся. Он даже хотел, чтобы тот приехал, достал пистолет и поставил точку в конце незадавшейся, бесславно прожитой жизни горе-изобретателя.

Что делать дальше, Пол не знал. Не что делать с «Ариной», здесь все было ясно: найти и уничтожить. Непонятно было другое: что ему делать с остатком своей жизни.

Таня... Если бы он тогда ее не бросил... Ну, работала она на Ивана Петровича, выполняла его задание – но ведь и любила тоже! Но любимый человек ее предал...

Вспоминать об этом не хотелось.

Он целыми днями лежал на диване, глядя в потолок. Обои на нем выцвели, давно пора было делать ремонт, но – зачем?

Несколько раз Пол наведывался в забегаловку, в которой познакомился с Павлом Никаноровичем. Но биолог там не появлялся.

Наверное, готовит к защите свою докторскую. Хорошо ему. У вновь ставшего интеллигентным человека есть цель, ради которой можно работать по двенадцать часов в сутки.

Не раз, лежа на диване, Пол вспоминал то счастливое время, когда ему в голову пришла идея «Арины». Как долго он потом обдумывал эту концепцию, как непросто было найти способы воплотить ее в «железе», алгоритмах, интерфейсе! Только будущая мать испытывает что-то подобное, лишь художники, писатели и прочий творческий люд знает, что зачатая в результате божественной, не меньше, любви идея может поглотить все мысли человека, изменить его жизнь. Обдумывая способы реализации «Арины», он волновался, словно юноша на первом свидании, и это волнение продолжалось не несколько часов, а несколько месяцев. Но, увы, оно со временем прошло – точно так же, как проходит влюбленность. Вот бы научиться вызывать, а потом поддерживать это состояние... чего? Вдохновения, увлеченности? На это способны только немногие, по-настоящему творческие люди. Айвазовский написал за свою жизнь почти шесть тысяч картин, значит, в среднем на каждую уходило около четырех дней. Вот уж поистине – творческая натура!

Вспомнив почти одновременно про «Арину», Айвазовского и вдохновение, Пол вскочил и начал бегать по комнате, сразу ставшей тесной.

Идиот! Искал какого-то наставника, умеющего делать непонятно что, потом долго отбирал людей, способных это непонятное повторить. Вот почему найти кандидатов было так трудно. Все люди разные, и то, что при отборе они измеряли относительные параметры, а не абсолютные, ситуацию мало в чем меняло. И вообще, состояние сатори – вещь в себе. Оно – у каждого свое. Но если снять параметры человека, способного к творчеству, в минуты вдохновения, а потом научить его усилием воли добиваться воспроизведения этих параметров, а значит, и соответствующего состояния организма... Тогда можно будет не ждать вдохновения, а вызывать его, как только выпадет свободная для творчества минутка. Поэты смогут приглашать в гости свою Музу, как... девушку по вызову! Сравнение циничное, но...

Да они ведь так и делают! Многие юноши, влюбившись, пишут стихи, но вслед за влюбленностью из их жизни уходит и поэзия. У некоторых в голове иногда звучит музыка – чарующая, нежная, новая. Но она быстро смолкает. Все дети рисуют, лепят что-то из пластилина, но недолго, пока не повзрослеют. Чем отличаются поэты, художники, изобретатели от обычных людей? Тем, что они способны вновь и вновь возвращаться в состояние вдохновения! Они подсознательно научились «убирать полоски», мешающие большинству людей оставаться в чем-то детьми. Недаром многие творцы так непрактичны в жизни.

«Я, например», – подумал Пол и усмехнулся.

Он включил нотик. Как долго загружается операционка...

У него сейчас – именно такое состояние. Сейчас, именно сейчас нужно снимать физиологические параметры! А потом, когда это состояние пройдет, снять их «в норме» и закодировать, представить отличия параметров в обоих состояниях как полоски. И это будут – сугубо его, персональные полоски! Вряд ли они подойдут кому-то другому. Зато сам он сможет быстро научиться их «убирать» и тем самым возвращаться к состоянию творчества, вдохновения... И, пожалуй, счастья.

Увы, «Арина» осталась у Ивана Петровича. Но это состояние повторится, непременно повторится! И вот тогда...

Как только загрузилась операционка, Пол запустил Word и, обуреваемый все новыми и новыми идеями, начал быстро набирать текст.

Глава 13. Раньше... Гультяев

В соответствии с новым статусом, Гультяева начали приглашать на совещания у Генерала. Именно так, уважительно, называли его при разговорах между собой сотрудники. Все участники – в основном начальники отделов – рассаживались за длинным столом, Генерал предпочитал стоять за своим креслом, облокотившись на высокую спинку, или прохаживался вдоль короткого стола.

Вопрос о неуловимых киллерах рассматривался последним – слишком уж неконкретный.

– То, что вы сейчас услышите, касается всех начальников. Прошу принять информацию к сведению. Докладывает начальник ОБОПа из соседнего округа Обрубов Владимир Георгиевич – именно им поручили это дело. Можно с места.

Обрубов встал, одернул китель. Коротко рассказал о большом переделе в криминальном мире, о том, что базу Горчичника буквально разгромили шесть, а по некоторым сведениям, семь молодых людей; сам он, а также его брат, были убиты.

– Великолепная семерка, – усмехнулся Генерал. – Прокомментируйте этот аспект проблемы.

– Молодые киллеры действуют молниеносно, крайне дерзко и столь же эффективно. Жертв и даже пострадавших среди гражданского населения нет. По оценкам специалистов, киллеры прошли подготовку где-то за рубежом. Профи из наших спецподразделений за подобные операции не взялись бы, слишком малы шансы на успех.

– Если это не Горчичник, то кто может быть заказчиком?

– Зам генерального незадолго до убийства получил письмо от некоего Оборзевшего с требованием заплатить миллион. Копия была отправлена также, цитирую, «крупнейшим авторитетам Москвы». Поскольку писем с угрозами, в силу известных всем причин, прокурорскому приходило много, на это не обратили внимания.

– Я расшифрую, если кто не в курсе, – вмешался Генерал. – Бывший зам был ставленником одного из олигархов. Естественно, другим это не нравилось. Ненавидели его и многие авторитеты, потому что, демонстрируя служебное рвение, он перестал им помогать, в отличие от своего предшественника. Продолжайте.

– Не исключено, что Заварухин тоже получил такое письмо и, аналогично, не обратил на него внимания. Кто такой Оборзевший, мы пока не знаем. Грешили на Горчичника, но собрать хоть какие-то улики не успели.

– Какие за Оборзевшим стоят силы?

– Кроме неуловимых киллеров, никого не знаем. Да и о них тоже практически ничего не известно.

– Кто станет следующим?

– По данным информатора, следующим должен был стать Клепаный. Но он заплатил миллион и теперь спит спокойно. В могиле. Его убрали свои же, почувствовав слабину главаря банды.

– Что мы должны и что можем сделать в сложившейся ситуации?

– Должны – поймать неуловимых киллеров и через них выйти на Оборзевшего. Что можем...

Владимир Георгиевич сделал вид, что задумался.

Гультяев улыбнулся.

Все ведь понимают: неуловимые делают то, что Обрубов очень хотел бы делать сам, но не может: законы не позволяют. В лихие девяностые бандитов не посадили, потому что при власти были такие же преступники, только калибром крупнее, а теперь поздно: все они «честные» бизнесмены, уважаемые политики и депутаты разных уровней.

– Можем по крохам собирать информацию, которая хоть как-то касается киллеров, изо всех отделов, ото всех участковых, анализировать ее и пытаться выйти на Оборзевшего. Но в этом мне понадобится помощь всех, и особенно вашего аналитического отдела. В нашем управлении такого подразделения пока нет.

Обрубов сел, Степан Викторович встал.

– Отдел уже занимается этим. Но результатов, позволяющих взять кого-то в разработку, мы еще не получили.

– Хорошо бы выяснить, кто подготовил киллеров и где, – не стал укорять его Генерал. Понимал: дело непростое, даже уникальное. – Не появятся ли через месяц другие? Чего добивается тот, кто подготовил всю эту... разборку? Киллеры, конечно, уже за границей. Но вопросы остались. Они не только к вам – ко всем присутствующим. Если появятся хоть какие-то зацепки, прощу докладывать немедленно. Все свободны.

Глава 14. Стас

Два дня Стас приходил на рынок примерно в то же самое время, когда они с матерью в прошлый раз запасались продуктами. Он хотел выследить вора, а потом подкараулить у подъезда. Но вор не появлялся. Торчать на рынке целый день Стас не мог – на него наверняка обратили бы внимание. Купив четыре килограмма картошки – хоть какая-то польза для семьи! – он уходил.

По пути домой со второго «дежурства» Стас понял: нужно ждать выходных. Как мать в субботу запасается продуктами на всю неделю, так и вор запасается деньгами. Он – хищник, и ведет себя как щука в озере, которая, нажравшись карасей, уходит на несколько дней в глубину, отдохнуть. Да и какой смысл вору работать каждый день? Не для того он выбирал эту профессию! Сидит, должно быть, сейчас в кабаке или на «малине» со шлюхами развлекается.

В субботу мать собралась на рынок.

– Стасик, ты поедешь со мной?

– Ты решила все-таки показать мне вора?

– Нет, но в прошлый раз...

– Ма, я сейчас тоже уезжаю. Картошкой семью уже обеспечил, если еще что-то тяжелое надо с рынка привезти – ты скажи, я потом сам куплю.

Мать не очень-то настаивала. Вспомнила, должно быть, как увидела вора, а рядом был сын. Вдруг он догадался бы?

«И догадался! – злорадствовал Стас. – Вор должен сидеть в тюрьме. Или должен быть наказан так, чтобы впредь неповадно было».

Но встречаться с матерью на рынке было нельзя.

Пришлось прибегнуть к испытанному средству: гриму.

Прикид Стас выбрал бомжеватый: старая куртка, из которой он давно вырос, низко надвинутая на глаза вязаная шапочка и борода, скрывавшая всю нижнюю часть лица. Приклеил ее он уже в «Гольфе», заехав в какой-то двор недалеко от рынка.

Вначале Стас побродил между вещевыми рядами, рассматривая джинсы, куртки и даже, не по сезону, плавки. Продавцы не приглашали его посмотреть товар, что-нибудь примерить, сразу чувствовали – брать этот странный мужчина ничего не будет, только время на него зря потратишь, настоящих клиентов пропустишь. Не покупатель он, а колупатель.

Вора не было.

Стас зашел во фруктовый ряд, купил гроздь кишмиша, помыл виноград под краном в мясном ряду, медленно сжевал, делая вид, что всецело поглощен этим приятным занятием.

Кучерявый не появлялся.

«У него и сегодня выходной? – разозлился Стас. – Почему не вышел на смену? Встречу – заставлю объяснительную писать!»

Словно испугавшись угрозы, вор мгновенно нарисовался в проходе между рядами. Шел он быстро и целеустремленно – к выходу из рынка. Видно, уже был с добычей. Стас, понимая, что поступает неправильно, не по-сыщицки, столь же быстро пошел следом. А что делать? Не упускать же негодяя.

Со спины Кучерявый напоминал кенгуру – почему-то держал руки перед грудью, хотя никакой ноши у него минуту назад не было.

Наверное, на мобильнике эсэмэску набирает.

Вор что-то сунул в карман, что-то выбросил в урну и теперь шел уже нормально, размахивая руками.

«Я правильно сделал, прикинувшись бомжом», – похвалил себя Стас, заглядывая в урну.

Поверх пластиковых бутылок, среди банановых шкурок и пакетов из-под соков лежал бумажник. Стас схватил его, сунул в карман брюк, поспешил за Кучерявым.

У выхода с рынка маячил милиционер.

«А ну как он остановит, заведет в дежурку, потребует вывернуть карманы? – забеспокоился Стас. – На вора я похож намного больше, чем спокойно прошедший мимо мента Кучерявый. А у меня не только бумажник, еще и пистолет. Оно мне надо было – так рисковать из-за мелкого негодяя?»

«Полоски!»

К счастью, блюстителя порядка отвлекла какая-то женщина. Вор пошел не к метро, как ожидал Стас, а куда-то во дворы. «Он, наверное, поблизости живет, пешком на работу ходит», – позавидовал Стас, ускоряя шаг: Кучерявый мог заскочить в любой подъезд, выслеживай его потом.

Но вор свернул не к домам, а к гаражам, выстроившимся вдоль железнодорожной ветки.

У него что, машина здесь? Значит, не мелкий вор-карманник, а бандит? Может, еще и с пистолетом? Да нет, не ходят воры на рынок с оружием. Поймают – еще и за ношение придется отвечать.

Гаражный закуток был небольшим и пустынным. Зима, однако. Это было на руку...

«...Кому, мне или вору?» – заподозрил неладное Стас.

Ему показалось, что следом кто-то идет. Стас оглянулся. Мужчина в черном пальто подошел к гаражу, достал из кармана ключи, понял, что не те, полез в другой карман.

Не страшно. Он сейчас начнет выводить машину и, в общем-то, ничего не увидит. И не услышит.

Стас надел темные очки.

Кучерявый свернул в боковую улочку между гаражами. Стас прибавил шагу, свернул в тот же проход...

Гаражей здесь было только восемь, по четыре с каждой стороны, дальше – невысокая насыпь железнодорожного полотна. Вор стоял посреди тупика, руки теперь он держал не перед собой, а в карманах куртки.

Стас замер метрах в трех от него, словно натолкнувшись на невидимую стену.

– Чего надо? – спросил Кучерявый.

– Вы... вы бумажник потеряли, – пролепетал Стас, расстегивая куртку и делая вид, что достает находку. Пальцы сами, на автомате, сняли пистолет с предохранителя. Это столько раз проделывалось в виртуальном замке, а потом и в реале...

«Полоски!»

– Я ничего не терял. Канай отсюда, пока я добрый.

– Значит, украл.

– Выследил, сука! – криво усмехнулся Кучерявый, рывком вынимая руки из карманов. В правой тускло блеснул нож.

Дожидаться, пока вор бросится на наивного защитника социума от паразитов, Стас не стал – выхватил пистолет, выстрелил противнику в правую руку и отпрыгнул назад-в-сто-рону.

Эхо выстрела из «резиновика» среди гаражей прозвучало неожиданно громко.

Вор выронил нож, скривился от боли и попытался поднять финку левой рукой. Стас аккуратно выстрелил в уже коснувшуюся ножа руку. Кучерявый отдернул ее, словно от горячего утюга, медленно выпрямился, прижимая обе руки к груди, отчего вновь стал напоминать кенгуру.

– Ты кто такой, пидор?! – взвыл он.

– Не вздумай махать ногами, – предупредил Стас. – До сортира потом не дойдешь.

– Что тебе надо?

– Теперь на рынке буду работать я. Еще раз появишься на моей территории – убью.

– Ты... ты... – От изумления вор не находил слов. – Да Погреб тебя на первом же деле возьмет и на нары отправит!

– Кто такой Погреб?

– Ты даже этого не знаешь, пидор? Меня крышуют менты!

– Фамилии. Ну!

Для убедительности Стас нацелил пистолет вору в лоб.

– Тебе-то зачем?

– Пойду под их крышу. Зачем новую строить, когда уже есть готовая?

– Это – моя крыша! И моя территория!

Стас выстрелил. Пуля пролетела мимо головы вора, крохотным черным мячиком отскочила от железных дверей гаража и попала вору в плечо.

– Ты что, оборзел?

– Да, и давно. У тебя остался только один шанс. Говори, или следующую пулю получишь не в плечо, а в лоб.

– Погребняк и Асаханов, – криво усмехнулся вор, блеснув двумя золотыми фиксами.

– Как выглядит Асаханов?

– Высокий, жилистый брюнет, лет сорока, капитан.

– Погребняк?

– Молодой совсем, лейтенант. У него батя – шишка в МВД. Так что тебя весь райотдел будет ловить, – еще раз блеснул фиксами вор.

– Передай, что жить им осталось недели три-четыре, не больше. И сам на рынке больше не появляйся. Убью.

– Ты – не вор! – догадался вор. – Горбатого лепишь! Да кто ты такой?

– Робин Гуд, защитник бедных.

– Я бедных не чищу. У них взять нечего.

– Ты и сам бедный, только не понимаешь этого. Не забудь передать Погребняку и Асаханову. Пусть наслаждаются последними днями жизни. А теперь давай вместе решим: мне стрелять тебе по коленям, чтобы спокойно уйти, или ты досчитаешь до трехсот и лишь потом поканаешь отсюда?