Текст книги "Искатель, 2010 № 08"

Автор книги: Владимир Гусев

Соавторы: Владимир Соколов,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Ну...

Горыныч вынул из желтого конверта еще шесть бумажек, положил на стол, ближе к Смоле, чем к себе.

Смоля посмотрел на них, но не взял.

– Я хочу знать, насколько серьезны намерения гэбэшников. Они сказали, что дают мне полтора года на то, чтобы убраться из страны. Потом опять включат меня в расстрельный список. Но Россия – моя родина! Пусть не с большой буквы, с маленькой, но – родина. Я не знаю английского, да и не хочу его знать. Говорить всю оставшуюся жизнь на неродном языке, подстраиваться под чужую жизнь – и только ради особняка в Лондоне, любовниц и курортов... Врагу не пожелаю! И уезжать отсюда не хочу. Что я, изгой, что ли?

Горыныч добавил к хоть и маленькой, а все же стопке, еще две бумажки.

– Я это выясню. Но – за отдельный гонорар. Пиши адрес и фамилии, они наверняка зафиксированы в журнале посетителей и в твоей памяти. Еще мне нужны приметы Девки.

Смоля понял, что торг окончен, и на красивом розовом (не голубом!) листочке написал адрес и фамилии, которые помнил наизусть.

– Девка сексапильная. Стройная, рост сто семьдесят, волосы светлые, прямые, до плеч, иногда стягивает в узел, улыбается по-особому – только краешками губ. Зимой ходит в светлой шубке с капюшоном, иногда в дубленке. Писать все это?

– Запомню. Если сохранились записи камер хотя бы с силуэтами гэбэшников – подготовь, мне могут пригодиться, это для твоей же пользы. Если есть запись эксперимента с Девкой – а ведь есть, наверное? – тоже сделай копию. Это уже для меня.

– Я спрошу у Чухни. Но он мог и стереть, кто ж знал, что записи могут понадобиться?

– Хороший начальник охраны должен предвидеть хотя бы очевидные вещи.

Константин Егорович медленно встал, опираясь на трость, протянул руку.

– Ну, до встречи... если живы будем.

В дверь снова заглянул блондин, косящий под Баскова.

– Шеф, мы уходим. Пора.

– Иду.

Тросточка, после процедуры вставания, Константину Егоровичу уже не понадобилась. Горыныч исчез мгновенно, словно его здесь и не было.

Глава 23. Влада

– Ну, и что будем делать? – спросил Стас через два дня, когда Влада уже почти успокоилась.

– С чем?

– С ментами.

– Ничего.

– Пусть затаскивают в дежурку других, да?

– Нет, но... Я ведь не могу написать заявление в милицию, нам нельзя иметь с нею никаких дел. Какая-нибудь девушка напишет, их арестуют и посадят.

– Не посадят.

– Почему?

– Это уже было. Вот, посмотри.

Стас полез в Интернет, открыл сайт Ньюс. ру, начал читать вслух:

«Руководители ГУВД Москвы не нашли подтверждения случаев изнасилования в метро... прокуратурой было отказано в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием факта преступления... факты, якобы имевшие место на станциях метро «Полянка», «Павелецкая» и «Охотный ряд», не нашли подтверждения». Конец цитаты, – спародировал Стас какого-то диктора. – Понятно, да?

– Ничего не понятно. Их должны были хотя бы уволить из милиции!

– Рука руку моет. Менты своих не сдают. Одних, может, и уволили, но их место заняли другие. Двоих ты видела.

– Стас, мне неприятно об этом вспоминать.

– Мне тоже. И говорить об этом неприятно. Знаю, ты опять скажешь: «Не судите, да не судимы будете».

Влада не знала, что ответить, и промолчала.

Еще две недели назад все было так просто и ясно: не тебе осуждать, и уж тем более не тебе наказывать. На это есть библейские заповеди и правоохранительные органы. А теперь, когда зло коснулось ее – весомо, грубо, зримо! – и останется, скорее всего, безнаказанным... Значит, возможны новые жертвы, рядом с которыми не будет кого-то вроде Стаса, который может в любой ситуации прийти на помощь, увезти на белом «Гольфе», а потом молча заварить чай, поставить на стол тарелку с пирожными и ни о чем ужасном не напоминать, не спрашивать...

А может быть, у них со Стасом действительно карма-кара такая – быть кшатриями? Ведь недаром все время именно с ними кошмарное происходит – то Карабас выловил среди сотен игроков, натренировал в виртуале, а потом под видом ролевого пейнтбола вынудил убить прокурорского, то пришлось базу Горчичника громить, чтобы выпутаться из сетей. Но пока непонятно, удалось ли им это. Одно несомненно – у них со Стасом появился новый или остался старый Хозяин. Он пока не очень-то о себе напоминает, но, наверное, лишь затем, чтобы задействовать «шоколадных солдатиков» по полной. А как же институт, семья, дети? Странно как-то получается: с одной стороны Карабас, использующий подневольных киллеров в своих грязных целях, с другой – Стас, готовый воевать с оружием в руках ради целей чистых. И возразить ему нечего. А потом что – передачи в тюрьму носить? Или в женском бараке срок мотать? Когда Стас хотел проучить милиционеров, крышевавших вора на рынке, Влада его остановила. И Стас нашел выход! Ему не пришлось быть ни палачом, ни судьей. Правда, так и не ясно, наказали ментов или нет. Но хоть что-то для этого было сделано. А теперь...

– Ладно, проехали, – перебил мысли Влады Стас. – Мы ведь к экзаменам готовимся?

– Да! – обрадовалась Влада.

Легче сдавать школьные экзамены, чем жизненные.

То, что Стас так быстро прекратил разговор, насторожило Владу. Какого-то мелкого воришку, обидевшего маму, Стас наказал, а ментов, которые чуть было не изнасиловали его любимую девушку, так легко простил? Или просто не хочет тревожить ее неприятными воспоминаниями? Значит, к этому разговору он еще вернется.

Но прошла неделя, а Стас так и не напомнил Владе о том, что пытавшиеся изнасиловать ее милиционеры остались безнаказанными и, не исключено, уже довели до шокового состояния еще какую-нибудь девушку. А может, и не одну.

Влада вспоминала запах, а потом и отвратительный вкус руки, в которую она вцепилась зубами, свое полное, обреченное бессилие, прикосновения грубых, наглых рук, стаскивающих юбку...

Неужели из-за их со Стасом бездействия – а может быть, просто трусости? – еще какой-то девушке пришлось пройти через все это, и не наполовину, а до конца, до тошнотворного финала? Не судите... Но есть вещи, которые нельзя не осуждать! И оставлять безнаказанными – тоже нельзя.

Однажды Влада не выдержала. Вечером, допивая чай с пирожным, она спросила:

– Стас... Ате менты... Ну, которые...

– Я знаю, о ком ты. Тебе неприятны эти воспоминания, может, не стоит?

– Они никогда не станут приятными. Но и забыть об этом я тоже не смогу. Мне теперь в метро страшно заходить. А ведь не у всех девушек есть Стас, а если и есть, его может просто не быть поблизости... с белым «Гольфом».

– Это – не твои проблемы.

– А чьи? Твои?

Стас сжал губы в тонкую розовую полоску.

– Да. Ты меня осуждаешь?

– Осуждать тебя за то, что ты осуждаешь тех, кого я и сама осуждаю... нет.

– А как же «Не судите»...

– Наверное, бывает зло, которое нельзя не осуждать... и даже нужно предупреждать.

– Я с отцом недавно завел разговор на эту тему. Он сказал, что бывает зло, которому нельзя, как это написано в Евангелии, подставлять вторую щеку, против которого можно применять ответное насилие. Об этом философ Ильин много писал. На гербе Москвы изображен Георгий Победоносец, поражающий змия. Отец сказал, что лицо у Георгия печальное. Он поразил змия копьем, но никакой радости от этого не испытывает. Потому что ему все же пришлось убить живое существо. Но самое трудное во всем этом – понять, какому злу можно и нужно противиться насилием, а какому нет.

– Ну, и что ты понял?

Влада замерла.

Что, Стас... уже убил их?

– Пока ничего. Я не хочу быть ни судьей, ни тем более палачом. Я не знаю, что делать, понимаешь? Только я могу их остановить, но...

Влада выдохнула, мгновением позже осознав, что невольно задержала дыхание.

– Стасик... Ты пока и не делай ничего, ладно? Мы... мы вместе решим, как быть. Хорошо?

– Ладушки, Владушка. Только решать нам придется все равно. И вот о чем я хотел еще тебя спросить: что бы ты сама потом сделала с ментами, если...

Стас замялся.

– Спрашивай!

– Если бы меня не оказалось тогда рядом, и они... тебя...

Он так и не смог произнести это слово.

Влада попробовала представить то, что означало так и не прозвучавшее слово, вспомнила запах и вкус ладони, которой ей зажимали рот, попыталась удержаться от слез... И это ей почти удалось.

Стас бросился к ней, опрокинув на стол чашку с недопитым чаем.

– Ладусик, прости, я не должен был задавать тебе этот вопрос.

Влада мягко высвободилась из его объятий, погладила Стаса по щеке.

– Не волнуйся. Я уже в порядке. Ты прав: не стоило задавать мне этот вопрос. Его должна была задать себе я, от имени тех девчонок, рядом с которыми не окажется такого парня, как ты. Ответа я пока не знаю.

– Я тоже. Но нам придется его найти.

Глава 24. Константин Егорович

Информация, полученная от Смоли, была интересной. О том, что в Москве появились неуловимые киллеры, было известно многим, и не только профи. Но никто не знал, откуда взялись эти бесстрашные и умелые ребята и на кого они работают.

Скрыть сведения такого рода от профессионалов трудно, почти невозможно. Но кому-то это удалось. И от этого неизвестного исходила угроза. Все зависело от того, какие цели он преследует, сколько в его команде таких бойцов, насколько они управляемы.

А еще всех профи очень интересовала методика подготовки киллеров. Научить метко стрелять можно многих, бесстрашных, из-за собственной глупости, – тоже хоть пруд пруди. Но вот действовать столь быстро и так же эффективно, мгновенно оценивать быстро меняющуюся ситуацию... И все это не через годы тренировок – ребята ведь молодые совсем. А еще у них нет опыта участия в сложных операциях. И – такие результаты?

«Нам такая методика очень пригодилась бы, – размышлял Константин Егорович. – Не все же Семья и ее наследники будут при власти, Россия начнет возрождаться, и тогда даже я снова захочу ее защищать. Неужели команду готовили за бугром? Да нет, какой смысл светить ее у нас? Такие тайны берегут как зеницу ока, держат в рукаве козырем на случай крайних ситуаций. Никто не выпустил бы такую команду в Россию ради зачистки Москвы от криминальных авторитетов – мелко все это, не тот масштаб. Значит, свои, доморощенные?»

То, что ни ГРУ, ни ФСБ к «уборке дерьма» непричастно, Константин Егорович уже знал. Но теперь всплыли фамилии двоих людей из ФСБ, почему-то заинтересовавшихся Девкой, которая, по предположению Смоли, могла быть из команды киллеров. Они даже пригрозили Смоле мифической Тройкой.

Или не мифической?

Если Тройка и есть, она засекречена так, что... Да, но эфэсбэшники предъявили удостоверения! Как-то не вяжется одно с другим. Просто запугивали?

Первое, что необходимо сделать – узнать через своих людей, действительно ли Цейлин и Пшеничный работают в ФСБ. Смоля говорит, что да, но проверить не мешает. Выяснить, чем именно они занимаются, вряд ли получится, но, может быть, кое-что все же удастся узнать. Есть один каналь-чик, один хорошо информированный человечек, очень за давнюю услугу обязанный. Стоит ли потратить эту его обязанность на получение информации?

Пожалуй, да.

Телефон Константин Егорович использовал только для того, чтобы договориться о встрече. Времени на все уходило намного больше, но так надежнее. У него в «офисе» – однокомнатной съемной квартире в том же спальном районе, где он жил – никаких жучков, конечно, не было. Но на другом конце телефонной линии могло быть всякое.

Константин Егорович позвонил.

Глава 25. Раньше... Гультяев

Устаревшую и существенно урезанную картотеку со сведениями обо всех криминальных авторитетах, а также о фирмах и компаниях, каким-либо образом с ними связанных, Степан Викторович установил на свой домашний компьютер, еще когда был замначотдела по борьбе с организованной преступностью. Сын, в соответствии с веяниями времени, преобразовал ее в базу данных. Поначалу у него что-то не получалось, не все запросы к базе данных выполнялись корректно, но потом Витька с проблемами справился.

Гультяев побаивался за сына. Надеялся, что как источник информации Витька будет представлять для возможных недругов какую-то ценность, и это его будет охранять его лучше всякой милиции.

Сын установил на базу данных дополнительную защиту и сообщил отцу новый пароль. Степан Викторович его поблагодарил и пароль изменил. Объяснил сыну: картотека для служебного пользования, если начальство узнает, что к ней имеют доступ посторонние, у него будут неприятности. Крупные.

А еще он привел из отдела спеца-программиста, который дополнил базу данных скрытым модулем, фиксировавшим все запросы, даже если спрашивающий не хотел этого.

В том, что Витька взломает базу данных, Гультяев не сомневался. Во-первых, сын сделает это, чтобы проверить свои хакерские способности, во-вторых, просто из любопытства. Поскольку все запросы аккуратно записывались, Степан Викторович знал и о том, что сын получил доступ к базе данных, и о том, что он в ней искал.

Поначалу отпрыск шарил по базе данных бессистемно, удовлетворяя собственное любопытство. Потом ему это надоело, и запросы на выборку сведений о криминальных авторитетах прекратились. Изредка сын все же интересовался конкретными фамилиями, потом, научившись правильно формулировать запросы, и фирмами. Гультяев догадывался: друзья Витьки, не поступившие в институты и устроившиеся на работу, наводят справки о том, куда они попали. Кто поумнее – пытаются узнать это еще до того, как оформлять трудовую книжку.

«Ничего, им будет полезно знать, как их фирма связана с бандитами, – злорадствовал Степан Викторович. – Вот если бы можно было такую базу данных разместить в Интернете, с открытым доступом! Как бы всполошился весь криминальный бизнес! Но нельзя – по судам затаскают».

Почти еженедельно просматривая запросы сына к базе данных – просто так, на всякий случай, – Гультяев обратил внимание на то, что Заваруху грохнули вскоре после того, как им почему-то заинтересовался сын. Потом был запрос про Горчичника. Вскоре и он ушел в мир иной.

Это было подозрительно.

Выяснить, для кого Витька искал информацию, оказалось несложно. Как-то за ужином Гультяев рассказал последние новости. Сын должен знать, чем занимается отец, тем более что выбрал смежную профессию, учится на юридическом.

– А мой одноклассник, Стас, недавно вспоминал этого самого Горчичника, – поддержал разговор Витька. – Теперь, наверное, радуется, что его уже нет с нами.

Сын скорчил траурную рожицу.

«Насмотрелся западных фильмов, – огорчился Степан Викторович. – Но выразился корректно: не «интересовался», а «вспоминал». А может, он уже знает, что я знаю, что он шарит в базе данных? Или одноклассник действительно «вспоминал», а Витька потом по своей инициативе делал запрос?»

– Почему?

– Да он ухаживает за девушкой, папа которой – банкир. Ну, она Стасу и рассказала об отцовских неприятностях. Какая-то фирма Горчичника требовала у банка крупный кредит, папа девушки нервничал, она и мой одноклассник тоже... Теперь успокоился.

– И что, управляющий банком спрашивает у... как вы там говорите? бойфренда дочери, кому можно выдавать кредит?

– Нет, конечно, – улыбнулся сын их фамильной – рот до ушей – улыбкой. – Думаю, он за ужином просвещал свою дочь, так же как ты сейчас меня, готовил к взрослой жизни, учил решать неизбежные проблемы. Ну, а она рассказала своему – как ты сказал? – бойфренду о возникших у отца непонятках.

– Могу и не просвещать, – сделал вид, что обиделся, Степан Викторович. На самом деле ему хотелось рассмеяться.

Вот и попробуй воспитывать взрослого сына. Он же все видит, все понимает и деликатно не протестует против уже изрядно надоевших отцовских методов воспитания. Хотя они вроде бы ненавязчивые. Или Витька другого мнения?

– Да нет, пап, рассказывай. Мне интересно. По твоим стопам, как-никак, решил идти. Опыт родителей обычно бесполезен для детей, но пренебрегать им все же не следует.

– Спасибо за высокую оценку... моего опыта.

– Не за что, пап!

Степан Викторович усмехнулся.

«Не за что» – это к чему относится? К «спасибо» или к «моего опыта»? Лучше не выяснять.

– А Заварухиным твой приятель, случаем, не интересовался?

– Не помню. Давно было. Но кто-то спрашивал, это точно. Многим моим друзьям известно, что ты в МВД работаешь, вот они и пытаются узнать о том, про что не пишут газеты. Я стараюсь особо не распространяться, хотя, может, иногда и сболтну лишнее. Но ты же мне лишнего не говоришь?

– Стараюсь не говорить.

Интересно, это один и тот же приятель сына, Стас, почему-то интересовался Заварухой и Горчичником накануне их гибели? Сын не сказал. Вроде (или якобы?) не помнит. А если в обоих случаях – Стас?

Совпадение?

Хорошо бы взять этого Стаса в разработку. Но в аналитическом отделе следователей и оперов нет. Попросить ребят из ОБОПа, в котором недавно работал? Чтобы они неофициально, в свое свободное время и за собственный счет (какие-то расходы неизбежны, хотя бы на бензин) проследили за мальчишкой? Те, кто может это делать, откажутся вежливо – и так по десять-двенадцать часов в сутки работают. Те, которые кормятся с «земли», откажутся грубо.

Пойти на доклад к Генералу? Признаться, что формально служебную базу данных, пусть устаревшую и обрезанную, поставил на домашний комп? Ну ладно, не такое уж большое должностное преступление. Генерал поймет. Но – основания для наружки? То, что парень, опасаясь попасть на работу в криминальную фирму и добывая сведения для потенциального тестя, два раза пытался получить инсайдную, как сейчас модно говорить, информацию?

«Это просто проявление закона парных случаев, – скажет генерал. – Если произошло убийство при характерных обстоятельствах – жди второго аналогичного, иногда даже в другой стране».

И потом, Стас – пусть и не лучший друг, но все же приятель и одноклассник сына. Как потом Витьке в глаза смотреть?

«А еще, как говорит Горыныч, чем позже поймают неуловимых киллеров, тем чище станет атмосфера в столице... хотя бы внизу, у самого асфальта», – понял Гультяев причину своего нежелания идти с этим вопросом к Генералу и успокоился.

Глава 26. Раньше... Смоля

Константин Егорович появился, как и обещал, через неделю. Выглядел он теперь как бизнесмен средней руки – в дубленке, в очках с затемненными стеклами, с кейсом в руках. И вел себя соответственно: вальяжно протянул руку, по-хозяйски расположился в кресле.

«Ему бы в театре играть, – неприязненно подумал Смоля. – Чего передо мною выпендривается? И усы зачем-то приклеил...»

– Камеры отключи, – тихо, почти одними губами приказал Константин Егорович.

Ах, вот в чем дело...

Смоля кивнул, щелкнул кнопкой.

Константин Егорович открыл кейс, вынул планы «берлоги» Смоли.

– Здесь все обозначено: где лучше установить посты, где камеры. Понадобится – могу приехать и проинструктировать, но грамотный начальник охраны и сам разберется.

Смоля достал из стола конверт со второй частью гонорара, Константин Егорович положил его в кейс.

– Теперь что касается Тройки и твоего дела. Сразу предупреждаю: информация для тебя ценная.

Смоля открыл ящик стола, вынул пачку денег, пододвинул своему визави.

Константин Егорович взял ее, бегло определил сумму, положил в кейс.

– Это я отдам своим информаторам. Так вот, гэбэшники, приезжавшие к тебе, действительно числятся в Конторе. Только в тот день они были в других местах. И, заметь, в разных. А микроавтобусы, которые к тебе приезжали, были пустые.

– То есть как пустые?!

– В них никого не было. Твои мнимые гэбэшники потом заплатили водилам по сотне баксов, и все были довольны. Так что можешь никуда не уезжать и заниматься здесь, на родине, своим полукриминальным бизнесом.

Смоля открыл ящик стола и вынул еще пачку денег в банковской упаковке.

Такая инфа дорогого стоила, скупиться не следовало. В достоверности сведений Смоля не сомневался – Горыныч еще ни разу не подводил.

– Записи с псевдогэбэшниками и Девкой нашлись?

– Да. Вот копии.

– Константин Егорович спрятал деньги и кассеты в кейс, положил на их место несколько купюр зеленого цвета. Смоля знал: цена за инфу справедлива, а торговаться с Горынычем трудно, практически бесполезно.

– Но помни: я с тобой контачу до первого трупа. А если еще раз киднепингом займешься...

– Да ей уже почти восемнадцать! Я бы ее по-любому отпустил, даже если бы папаша не заплатил. Так, напугать хотел. Уж больно он несговорчивый, и зацепиться не за что.

– Честный банкир?

– Я тоже думал, что таких не бывает.

Глава 27. Влада

Ударила оттепель, последняя в этом году. Природа понимала: морозов и снега больше не будет, зима уже не вернется. Синички, жизнерадостные желтые комочки, весело перепархивали с ветки на ветку, радуясь теплу и солнцу.

«Хорошо им... – завидовала Влада. – Не надо готовиться к экзаменам, волноваться, переживать не только за себя, но и за Стаса, который совершенно не хочет заниматься. И о том, что делать с ментами-насильниками, им тоже думать не нужно. Ну почему и люди не могут вот так же безоглядно радоваться весне, солнцу, теплу? Вечно у нас какие-то проблемы. Хорошо еще, Карабас исчез. А вдруг объявится?»

Влада шла по парку, подставляла лицо солнцу и старалась забыть обо всем, хотя бы на время недолгой прогулки почувствовать себя жизнерадостной синичкой.

Во дворе дома пожилой мужчина в черном демисезонном пальто озабоченно нажимал кнопки мобильного телефона. На голове его была старомодная норковая шапка с завязками на макушке, из-под которой выбивались седые, с желтизной, волосы. Такого же цвета были усы.

За последние полгода мобильники резко подешевели, ими обзавелись даже некоторые пенсионеры, не желающие отставать от молодых, от жизни, от времени.

Когда Влада проходила мимо, мужчина досадливо сунул телефон в карман, встал, тяжело опираясь на трость, посмотрел на часы, громко сказал:

– Сударыня! Уделите мне пять минут вашего драгоценного времени!

Влада оглянулась, никакой сударыни поблизости не увидела и поняла: обращаются к ней. Хотя морщин на лице незнакомца было немного, а взгляд оставался ясным, что-то подсказывало Владе, перед нею – уже очень старый человек.

– Что... Чем могу быть полезна? – спросила Влада, сама удивляясь вылетевшим словам. Заразилась от старика благопристойностью!

– Вы не позволите позвонить по вашему сотовому телефону? У моего аккумулятор сел, вечно забываю поставить его на подзарядку. Я заплачу, вы не волнуйтесь, – зачастил старик, – мы должны были здесь с внуком встретиться, но он не приехал, я беспокоюсь, уйти и поискать телефон-автомат не могу – вдруг внук как раз приедет, а меня нет? Тоже начнет волноваться. Вот, возьмите сразу десять рублей, я только спрошу у внука, где он и на сколько опаздывает. Пожалуйста, выручите меня!

Он достал из кармана купюру, протянул Владе.

– Ну что вы! Из-за короткого звонка...

Влада вынула мобильник, отдала старику.

– Вот спасибо! Я сейчас...

Вообще-то Стас советовал не давать телефон незнакомым людям. Но не убежит же дедок с ее мобильником? Такой интеллигентный, сударыней назвал...

В одной руке старика были телефон и червонец, в другой трость. Он прислонил трость к скамейке, попытался вынуть правой рукой из левой купюру и уронил мобильник. Реакция у дедушки оказалась хорошей: он попытался принять падающий телефон на ногу, чтобы смягчить удар, и это ему почти удалось. Но движение получилось слишком резким, телефон отскочил, ударился об урну, стоявшую рядом со скамейкой, и разлетелся на части.

– Ох, простите! Как же это так получилось!

Стас, как всегда, оказался прав: нельзя давать телефон незнакомым людям, даже если они называют тебя «сударыня».

Старик, тяжело наклонившись, начал собирать обломки. Влада хотела ему помочь, но незнакомец остановил ее:

– Я сам!

Спрятав отлетевший аккумулятор в карман, он чуточку трясущимися пальцами начал вынимать из Владиного телефона сим-карту.

– Что вы делаете?

– Не волнуйтесь. Каждый должен сам исправлять свои ошибки. Я взамен разбитого отдам вам свой телефон. Он новее, даже с фотокамерой. Внук подарил. Но зачем мне камера? Фиксировать, как с каждым годом старею? Я никогда не фотографировал, мне это неинтересно. А вам пригодится.

Старик вынул свой телефон, поменял в нем сим-карту на Владину, протянул ей.

– Вот, зарядите и не поминайте меня лихом. А этот я, может, еще и починю.

Он вставил свою сим-карту в разбитый телефон, спрятал его в карман.

– Дед, привет! Извини, я опоздал.

Влада оглянулась. К ним подходил высокий блондин, немного похожий на Баскова.

– Идите, идите, – прошептал старик. – Я потом, позже расскажу внуку о своем конфузе.

Влада не знала, что делать, и, следуя совету Стаса, не делала ничего.

– Дед, ты что, к девушке пристаешь? – улыбнулся Владе блондин. – Может быть, и меня познакомишь с юной красавицей?

– Нет уж, дорогой. Свои сексуальные проблемы каждый мужчина должен решать сам. Идем, идем, – заторопил он внука. – Неужели не понимаешь, что так смотреть на юную деву не подобает воспитанному молодому человеку?

Старик схватил внука за локоть и чуть ли не силком потащил прочь.

Влада, поймав себя на том, что не мысленно, а вполне физически пожала плечами, пошла домой. И только в лифте поняла смысл этой разводки. Телефон наверняка бракованный, нерабочий. Его придется просто выбросить. А вот ее мобильник, наверное, остался цел. Ну, крышка отлетела, аккумулятор выпал. Не факт, что он перестал работать. Незнакомец даже не попытался его собрать и включить. А она стояла, как дура, и смотрела-слушала, как ее разводят. Как же, сударыней назвали, такой симпатичный старичок, из старой интеллигенции. Вот и получила вместо работающего телефона хлам... со встроенной камерой. То-то Стас повеселится...

Выйдя из лифта, Влада вынула телефон, нажала первую попавшуюся кнопку. Дисплей остался темным, даже время не показывал.

Дома, переодевшись, Влада все же решила попробовать зарядить телефон, но ее зарядка не подошла. Ну да, у нее ведь была «Моторола», а старик всучил ей «Нокиа».

«С фотокамерой, – грустно улыбнулась Влада. – Его бы самого в камеру, и без «фото»!». Потом Влада вспомнила, что отец недавно купил новый мобильник, как раз «Нокиа». Мать еще упрекнула его: зачем такой дорогой? Отец объяснил: «Для престижа, мать, для престижа! У меня не может быть телефон дешевле, чем у секретарши или менеджера. Мне такой дорогой не нужен, я все равно музыку не слушаю, не фотографирую, только звоню. Но – должность обязывает».

Влада прошла в кабинет отца, быстро нашла зарядку – она лежала на столе, между письменным прибором из малахита, которым отец давно уже не пользовался, и ноутбуком.

Как ни странно, мобильник начал заряжаться.

Ай да старик! Не обманул! Есть же еще старые интеллигенты, называющие девушек «сударыня»!

Глава 28. Стас

Стас решил попросить о помощи Сникерсов. Когда на них наехал новый Хозяин и потребовал убрать Серьеза – Твикс – раз, то есть Стас, ведь им помог? Пусть теперь и они пошевелят... мозгами в первую очередь. Может, Сникерс-три, Глеб (он вроде потолковее), подскажет, как можно пресечь зло, не становясь при этом ни судьей, ни палачом? В любом случае помощь Сникерсов будет кстати. Влада должна остаться в стороне.

Стас попробовал найти «братьев по оружию» в чатах на mail.ru – и не нашел. Вспомнил, как его отыскали Сникерсы, когда он им понадобился, – по объявлению про шоколадный замок. Стас отыскал среди входящих письмо от них с адресом I телефоном. Вначале решил написать.

shokoladniyzamok@mail.ru

Сникерсы, привет!

У меня проблемы, пока морального плана. Надо бы посоветоваться. Встретимся?

Не получив через сутки ответа, Стас позвонил.

Доброжелательный до приторности женский голос сообщил, что набранный номер недействителен.

Однако...

Сникерсы легли на дно? Забыли, что долг платежом красен? Или... Или Хозяин их уже...

Да нет, слишком ценный материал. Просто Хозяин узнал, как его куклы находят друг друга, и принял меры.

Так ничего и не придумав, вечером Стас стоял в вестибюле метро, где менты схватили Владу, делая вид, что кого-то ждет, и посматривал на дверь с надписью «Милиция». Сегодня дежурили как раз те двое, которые пытались изнасиловать Владу.

Как с ними поступить, Стас по-прежнему не знал. Зло, наверное, можно оставлять безнаказанным – но только если есть уверенность, что оно не повторится. Стас был уверен в обратном.

Он все же начал готовить операцию – увы, уже не рассчитывая на помощь Сникерсов. План был простой: переодеться девушкой, спровоцировать ментов на задержание и, если они опять возьмутся за старое, ранить их из ПСС, а потом уйти, прихватив гильзы. Ну, и предупредить, конечно: если вы еще хоть раз... хоть когда-нибудь...

План был плохой. В маленькой комнатке его могут схватить так быстро, что он не успеет выхватить пистолет. Да и обезоружить тоже могут – нет дистанции, для выстрела может не хватить долей секунды. А менты широкоплечие, не чета ему, и драться наверняка обучены. Гильзы... куда они упадут, раскаленные? Удастся ли быстро найти? А обычный бесшумник не годится, слишком длинный ствол, долго вытаскивать. Стрелять в них из резиновика – и не по заслугам, и риск возрастает многократно. А ну как хотя бы один из двоих вытерпит боль? Еще плохо то, что за покушение на своих опера будут землю рыть носом, лишь бы найти преступника. Менты ведь не признаются, что получили по заслугам.

А Влада? Как отреагирует она, узнав, что Стас снова стал и судьей, и палачом? Не говорить ей? До сих пор у них друг от друга секретов не было. Ну, почти. Стас был уверен: между любящими друг друга людьми не должно быть не только лжи, но и умолчаний. Но иногда молчание бывает дороже золота.

А если о происшествии в газетах напишут или в новостях объявят? Влада к экзаменам готовится, телевизор не смотрит, но подружки могут рассказать. Молчать нельзя говорить – где запятую ставить?

Народу в это время через вестибюль проходило немного – час пик уже миновал. Это хорошо – можно будет пробежать после выстрелов к входу, ни с кем не столкнувшись, и свободная дверь наверняка найдется.

Стас «дежурил» в этом красивом вестибюле уже третий вечер. Каждый раз он надеялся, что именно здесь поймет, что нужно, а чего нельзя делать. Но решение не находилось. Да еще и Сникерсы куда-то пропали...

Долго стоять было нельзя. Хотя Стас каждый раз по-иному одевался и даже гримировался, его все равно могли запомнить работники метро, и даже милиционеры. Поэтому, помаячив в углу, подальше от касс, полчаса, Стас смотрел на часы, укоризненно качал головой и уходил.

А ты опять сегодня не пришла...

Светлые мысли в голову и на этот раз не пришли. Стас направился, против редкого потока людей, к входу. Позади послышались возбужденные женские голоса. Стас притормозил и оглянулся.

Толстая контролерша выясняла отношения с какой-то девицей, загораживая проход рядом со своей кабинкой. Толи девушка пыталась пройти бесплатно, то ли она была не совсем трезва, Стас не понял. Скандал был в разгаре, не исключено, его причину забыли уже и сами женщины.