Текст книги "Укус технокрысы"

Автор книги: Владимир Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)

Глава 5

Когда я, запыхавшись, влетаю в кабинет Воробьева, он способен лишь повторить то, что я уже слышал по телефону. За маленьким столиком у окна сидит Грибников и, оторвавшись от дисплея, жадно ловит каждое слово. Позвать Славу к себе в кабинет? Нет. Пусть Артурчик убедится, что от него, уважаемого инспектора конкурирующей фирмы, у нас секретов нет.

– Бухать в колокола рано, – успокаиваю я Воробьева. – То, что это вирус, еще не доказано. Вводи карантин. Подождем, пока вступит в полную силу, а там уже решим, блокировать сети или обождать.

– Да, но по инструкции… – мнется мой верный заместитель, словно необученная лошадь перед глубоким рвом.

– Беру ответственность на себя.

– Тебе виднее. Наше дело маленькое: прикажут копать – копаем, прикажут не копать – не копаем, – облегченно хамит Слава. Ну что же, я его прекрасно понимаю. Мне тоже нравится, когда кто-то принимает ответственность на себя. Но последнее время таких людей становится все меньше и меньше. Вот и заместитель мой не жаждет. Разве что Черенков…

Вернувшись в свой кабинет, я первым делом связываюсь с Гришей.

– У тебя что-нибудь прояснилось?

– С «Деткой» – почти ничего. С вирусом в сетях – еще меньше. Прямо пропорционально затраченному времени.

И в самом деле, прошло всего ничего с тех пор, как Слава его озадачил. Что-то я заерзал раньше времени. Видно, детренированность сказывается. Давно уже в сетях ничего подобного не происходило. Охотников-то своих я гонял, жиреть им не давал. А вот сам, кажется, форму потерял.

– Все равно, заскочи на пару минут, расскажи, что там за тарарам произошел.

Не все спокойно в датском королевстве. В безукоризненно работающий хронометр кто-то исхитрился запустить несколько песчинок. Две-три крохотных шестеренки заклинило. И моя задача – не допустить остановки всего сложнейшего тикающего-такающего-жужжащего-свиристящего механизма, неизмеримо, впрочем, более сложного, чем любой другой, созданный когда-либо человеческими руками.

Парррам, парррам, парррам…

Наконец, в двери показывается широкая черная борода, а следом и сам Гриша Черенков. Последние годы его борода и лысина эволюционировали в одном и том же направлении и сейчас уже близки к своим пределам, лысина естественному, борода – разумному.

– По симптомам проявления вирус весьма примитивен, – начинает Гриша прямо с порога. – Но морфология его, тем не менее, может оказаться достаточно сложной – просто потому, что простейшие преодолеть иммунную систему гиперсетей не в состоянии.

– Опиши симптомы, – прошу я, гостеприимно указывая на кресло с правой стороны. Гриша усаживается, закидывает ногу на ногу и продолжает своим надтреснутым тенорком:

– Вирус, прервав выполнение текущего задания, вдруг начинает нести какую-то чушь. Типа: «На полу лежит человек. Как его зовут? Не помню. Почему он лежит? Не знаю. Я – человек? Да. Кажется», и так далее, и все в таком духе.

– Бред шизофреника.

– Или цитаты из какого-то современного романа. Развлекается кто-то.

Действительно: симптомы примитивные. Древние простейшие – и те проявляли себя оригинальнее. То вдруг буквы на дисплее начинали одна за другой падать вниз, и вскоре на нижней кромке его лежала беспорядочная груда, то компьютер начинал требовать: «Хочу печенья! Хочу печенья!» – и успокаивался только тогда, когда лакомое слово набирали на клавиатуре. А уж штаммы последних лет и вовсе потрясали фантазией. Вирус «гарем», например. Прекрасная графика весьма и весьма способствовала его распространению. Пока обалдевшие «юзеры» любовались изображением роскошного женского тела (обнаженного, конечно), вирус успевал так перепутать все файлы: что узел полностью выходил из строя на несколько суток.

– А ты уверен, Григорий Андреевич, что это действительно вирус? А не какой-нибудь «дракон», он же «ведьма», получивший в конце концов название «артегом» и оказавшийся вовсе даже не вирусом? Помнишь нашу последнюю совместную охоту?

– Спрашиваешь! Разве такое можно забыть? Еле ноги потом унесли от разгневанных родителей этого самого артегома. Особенно одна блондинка неистовствовала. Я думал, без бороды останусь. Но в данном случае, по-моему, мы все-таки имеем дело с классическим вирусом. Судя по симптомам, конечно. Хотя…

Гриша стискивает бороду, словно пытаясь выжать из нее воду. Что, у лучшего охотника корпорации – проблемы?

– Не томи.

– Экстерьер у всех вирусов разный. Характер проявления один и тот же, а вот конкретика… Двух одинаковых еще не попалось.

– Думаешь, разные классы?

– Вряд ли. Класс все-таки один.

– Основания?

– Интуиция.

– Принято.

– Паша, еще три срочных сообщения, – сообщает Реф голосом Воробьева. – Передать их на твой монитор?

– Да. Сеть?

– Глобалнет.

– Собери мне начальников отделов. Срочно.

Откинувшись на спинку кресла, я смотрю на Гришу тяжелым пристальным взглядом. Чтобы он тоже проникся чувством тревоги и ответственности.

Реф зачитывает сообщения. Нового в них, как я и ожидал только обратные адреса.

– Да… – озадаченно сгребает Черенков в кулак левую половину бороды. – Кажется, у нас появились проблемы.

– Похоже, что какой-то дикий вирусоген обскакал наших домашних. Зажирели на дармовых харчах…

– Они в отделе Юрика Шепталова жиреют, а не в моем, – не желает Гриша выслушивать упреки, предназначенные другому. Видно, не до конца еще проникся чувством тревоги и ответственности. – Кстати, а может, это кто-то из них и подложил свинью? С просьбой повысить зарплату ни один «домашний» не обращался в последнее время?

– Нет. Прошли те времена, когда вирусами заражали компьютеры в отместку начальнику или с целью защиты авторских прав. За вирус, внедренный в гиперсеть, помнишь, сколько дают? Плюс лишение прав работать с сетями навечно! А это – все равно что пожизненное заключение, добровольная ссылка в пятнадцатый век.

– Да уж… Ни по залам Лувра не прогуляешься, ни в библиотеке американского конгресса не посидишь, – ухмыляется Гриша.

– По Эрмитажу можно за вполне умеренную плату прогуляться, обрываю я его. – Не время сейчас обсуждать разрыв между техническими потенциями и финансовыми возможностями. Нет денег на счету – сиди дома. И спорить здесь не о чем.

– Ладно, ладно, не кипятись. Выловим мы вирус, никуда он не денется.

– Срочное сообщение, – не разделяет его оптимизма Референт

– Фью-ю-ю! – присвистывает Гриша. – Скоро у нас сигналов «СОС» будет больше, чем служащих в «Кокосе», включая ночных сторожей.

От: Большаков, Гранат, Калуга.

Тема: Нарушение обмена в компьютерной сети.

Дата: Вто Янв 16:10:47 МСК

В узле сети «ГиперЕвро» выявлена неисправность. Предположительная причина – вирусная инфекция. Блокировка не сработала. Выявить пораженный вирусом массив не удалось. Прошу срочно прислать специалистов. Большак.

– Наконец-то до тебя дошло! – сержусь я. Вернее, делаю вид, что сержусь. В конце концов, вирус – если это вирус – повсюду один и тот же. Так что посылать охотников по каждому адресу нет нужды. Но если пораженных узлов станет больше ста, придется готовить распоряжение о вводе режима «блокада». А это грандиозный скандал. Возможно, даже международный, если инфекция перехлестнула через границы. Надо бы, блюдя инструкцию, дать сообщение в сеть «Патруль». И напомнить абонентам об ответственности за нарушение карантина. Сейчас, сейчас я это сделаю. Бот только офицерский корпус соберется…

– Павел Андреевич, все начальники отделов в приемной. Запускать? спрашивает Реф голосом Леночки. Значит, она уже вернулась. Хорошо.

– Запускай. И сама зайди.

Пока цвет Корпорации рассаживается за столом у окон, я громко, чтобы все слышали, диктую Леночке два сообщения с пометкой «срочно». Судя по тому, как бесшумно передвигаются стулья, мои стрелы настигли цель: убеждать подчиненных и чрезвычайности происходящего уже не нужно. Режим «карантин» втрое снижает пропускную способность сети. Последний раз мы переходили в него два с половиной года назад. Выводы делайте сами, господа!

Распоряжения мои лаконичны и четки. Образовать три-четыре бригады. Во главе каждой – хороший охотник на вирусов. Выезд по готовности, но не позднее, чем через три часа. Премия за поимку вируса – три тысячи.

– Мне можно возглавить бригаду? – оживляется Гриша.

– Нет. Будешь консультировать все бригады отсюда. Гриша сникает. На сегодняшний день он – лучший действующий охотник «Кокоса», моя старая гвардия, которую я, как Наполеон, пускаю в дело только в самых тяжелых ситуациях. Но пока – хоть я и старательно нагнетаю атмосферу – время выставлять главный резерв не пришло. А самый последний ресурс – я сам. Хотя уже и не помню, когда последний раз воображал себя рыцарем, скачущим на гнедой «вольвочке» к логову какого-нибудь «дракона». Или в «гарем»…

– Всем все ясно? Списки бригад мне на утверждение через десять минут. Все, кроме Шепталова, свободны.

Подождав, пока за последним из начальников закроется двойная дверь, я тихо спрашиваю у Юрика:

– Ты уверен, что это не твои подопечные шалят?

– Нет, – машет он головой и даже для убедительности закрывает глаза. – Обижаешь, начальник. Во-первых, они не стали бы в столь примитивной форме, во-вторых…

– Достаточно первого.

– Мало того, что их «Грамотей» стопроцентно изолирован от сетей, так еще и каждое преодоление его иммунной системы какой-нибудь программой, разработанной вирусогенами, надежно фиксируется, а потенциальный вирус вылавливается и классифицируется, – не может успокоиться Шепталов. Нервничает, словно оса, к гнезду которой я неосторожно приблизился. За глаза его отдел так и называют: «осиное гнездо». И смотрят на него в «Кокосе» многие весьма и весьма косо. Еще бы! Бывшие технокрысы, враги, ставшие вдруг коллегами и… продолжающие заниматься своим черным делом! Талантливые ребята, не позволяющие расслабляться и не устающие выдумывать все более остроумные классы вирусов.

– Я готов разделить твою уверенность. Но помни: один-единственный случай утечки разработанного твоими орлами штамма в какую-либо сеть – и все они автоматически увольняются, а отдел расформировывается.

– Который раз ты мне об это говоришь? – снисходительно блестит очками Шепталов. – Я давно уже привык жить со змеей на шее. Но, в отличие от тебя, знаю, она никогда не ужалит. Где еще мои фанатики-программисты смогут целыми днями играть в любимые игры да еще и приличные деньги за это получать?

– Нигде, конечно. Ответ я получил. Надеюсь, он соответствует действительности.

– На сто процентов, – говорит Юрик уже от дверей.

Хотелось бы и мне быть уверенным в этом. Но что тогда делает здесь Грибников? Просто по коридору прогуливается? Нацепив предварительно кобуру и – вот в этом у меня нет сомнений! – набив карманы «сверчками» и «жучками »…

Надо будет поинтересоваться у Славы, не забыл ли он поискать «насекомых» в своем кабинете и коридорах «Кокоса». И у Шепталова в отделе тоже. Но это потом. Сейчас моя главная забота – обеспечить полный карантин сетей. И начать следует с узлов, отвечающих за обмен информацией с зарубежьем. Судя по языку, вирус наш, доморощенный. И если он еще не проник в Европу и за океан – нужно сделать все возможное, чтобы этого и не случилось.

Глава 6

Я стою у окна, пытаюсь разглядеть сквозь морозные узоры термометр и время от времени дую на озябшие руки. Кажется, сегодня мороз свирепее, чем вчера. А мне вот жена перчатки забыла дать.

– Срочное сообщение, – нарушает утреннюю тишину Реф. – От: Астафьев, Лотос, Екатеринбург. Тема: вирусная инфекция. Дата: среда января двадцать четвертого девять пятнадцать сорок четыре московского времени. Сообщение: В узле сети «ГиперЕвро» сработала блокировка. Предположительная причина вирус. Карантинные мероприятия были выполнены в полном объеме. Жду указаний и помощи. Астаф.

Реф замолкает, а я, не шевелясь, пытаюсь соединить несоединимое: карантин и вирус. В сети может быть или одно, или другое. Вчера я не уходил с работы до тех пор, пока не убедился: режим «карантин» введен во всех узлах всех контролируемых фирмой «Кокос» сетей. И вот на тебе…

Реф снова что-то бормочет, но я не слушаю его.

Ошибка. Элементарная ошибка. Блокировка произошла не по признаку «вирус», а, скажем, из-за того, что неопытный программист…

– Тема: симптомы вирусного заражения после введения режима «карантин», – опровергает меня Реф.

– Ну что, Паша, жареный петух клюнул? – перебивает его встревоженный Воробьев, буквально врываясь в мой кабинет. – Что будем делать?

Я спокойно вешаю в шкаф пальто, тщательно причесываюсь перед зеркалом, потом, смакуя удовольствие, усаживаюсь в свое роскошное кресло.

Если бы ты знал, дорогой, как надоело мне уже отвечать на твой дурацкий вопрос! Сколько раз я уже делал это в самых безвыходных ситуациях! И вот опять… Смогу ли?

– Что предписывает инструкция?

– Получение санкции Комитета на немедленную блокаду пораженной сети. Уведомление Агентства. Подробное информирование всех зарубежных фирм нашего профиля о случившемся.

– Ситуация соответствует?

– Вполне.

– А что у коллег?

– Сети «Невод» и «Звезда» тоже на карантине.

– Ну что же…

Сняв трубку белого телефона, я прошу соединить меня с Крепчаловым, председателем Комитета.

– Он на совещании в Кремле, – отвечает мне секретарь живым человечески голосом. Мужским почему-то. Может, референт? – Вы по какому вопросу?

– Очень важному. Пять минут назад, следуя инструкции, я должен был блокировать все узлы компьютерных сетей «ГиперЕвро» и «Глобалнет».

– Почему же вы этого но сделали? – удивляется референт. Он что, все-таки электронный, как мой Реф? Почему, почему…

– Именно этот вопрос я и хотел обсудить с Виталием Петровичем.

Вот так, дорогой референт. Знай свой шесток и не высовывайся.

– Понял. Вы не хотите брать на себя ответственность. Попробую как-то сообщить о ситуации Крепчалову. Никуда не отлучайтесь, ждите моего звонка.

Я раздраженно бросаю трубку. А вот этого и надо! Ответственности я не боюсь. Ответственности за тщательно взвешенные решения, разумеется. А других не принимаю. Никогда. И еще нюансик: решение о блокаде должен обязательно утвердить председатель Комитета. Жаль, не успел напомнить об этом нахальному референту.

– Что Грибников? Явился? – спрашиваю я у мнущегося в дверях Воробьева.

– Как штык, ровно в девять.

– Ты, я вижу, тоже сегодня пораньше? – отмечаю я усердие своего заместителя.

– Обстановка требует, – довольно улыбается он.

– И что делает Артур Тимофеевич?

– Сидит, пялится на дисплей, но думает, по-моему, совсем о другом. Да время от времени по коридорам прогуливается.

– Пускай прогуливается. Проверь только, не оставляет ли «насекомых».

Слава, кивнув, исчезает за дверью, а я вызываю Черенкова. Кажется, пришло время вводить в бой старую гвардию. Еще вчера утром, в это же время, у меня и в мыслях ничего подобного не было. Как быстро все изменилось…

– Последние новости знаешь? – спрашиваю я, едва Гриша переступает порог.

– В курсе. Мне Лена пару фраз сказала, пока я сквозил мимо нее.

– И что ты по этому поводу думаешь?

– Ничего. Две бригады я сформировал, вчера вечером отбыли. Нужно разбираться на месте, почему в ловушки ничего не попадает. В карантинизированной сети вирус размножаться не может. И если это происходит… Или это не вирус, или… Будем вводить блокаду?

– Видимо, придется. Кстати… Секунду… Одно короткое сообщение.

Как же это я забыл? Телефонный разговор к делу не пришьешь.

– «Референт», прими срочное сообщение. Сеть «Патруль». Адрес: Москва, Комитет по вычислительной технике и информатике.

Кому: Крепчалову Виталию Петровичу.

От: Полиномов Кокос Москва.

Сообщение: Несмотря на введение карантина, распространение вируса по сетям «ГиперЕвро» и «Глобалнет» остановить не удалось. Принимаю все возможные меры. Прошу рассмотреть возможность блокады названных сетей. Точка. Подпись: Полином.

«Референт» высвечивает надиктованный текст на дисплее. Прочитав его и убедившись, что ни одной ошибки не сделано, я поднимаю руку, чтобы, нажав на клавишу, отправить сообщение Крепчалову. Но, задержав руку в воздухе, как это делает пианист после особенно выразительного звука, роняю ее на колени.

А может, не надо? Неужели блокада – единственный выход?

Ладно. Сейчас вдохновлю на подвиг Гришу и еще раз все обдумаю. Как это делал Витек? Какие такие слова находил, что мы работали почти без отдыха по нескольку суток, порою в самом логове технокрысы, иногда даже рискуя жизнью?

– Ну что, Григорий Андреевич… Настала та минута, когда спасти компьютерные сети страны от катастрофы…

Мою вдохновенную речь прерывает сверчок срочного вызова. Реф держит в зубах неотправленное сообщение и не знает, как быть. Звоночек дилинькает, не переставая, до тех пор, пока я не произношу сакраментальное: «Слушаю. Полиномов».

– Паша, ты слышал? – вопит Воробьев.

– Что там у тебя? – недовольно спрашиваю я. Попробуй, вдохнови народ на подвиг, когда то телефон, то Референт, то еще кто-то… Отключить бы их все разом…

– Наш «Референт тоже удостоился чести!

– Какой чести? Говори яснее, у меня времени нет!

– В сети «Патруль» вирус, – огорошивает меня Воробьев. – Твой терминал что, занят? Можешь прийти, полюбоваться на моем.

Мы с Гришей вскакиваем одновременно, но у выхода я оказываюсь раньше.

Какой дурак придумал эти двойные двери…

На бегу ловлю Леночкин взгляд: призывный, застенчивый и встревоженный одновременно. У женщин есть удивительная способность: параллельно переживать то, что мы, мужчины, можем, только последовательно.

Рывком открываю двери кабинета напротив. Воробьев восседает на своей вертушке, скрестив на груди руки. За его спиной стоит Грибников и озадаченно мнет пухлый подбородок. Через мгновение я начинаю слышать голос нашего – одного на двоих со Славой – «Референта».

– Жизнь есть имя. Имя есть бессмертие. Мое имя – «Тригон». «Тригон» есть бессмертие.

Синтезированный голос замолкает. Воробьев, рявкнув: «Референт», запомни последнее сообщение!» – хищно нависает над клавиатурой. Прямо-таки Орлов, а не Воробьев.

– Есть! Попался, голубчик! – вопит он через несколько секунд. – В «коконе», теперь никуда не денется!

– Забрось его прямо сейчас моим ребятам, – просит Гриша. – Пусть погоняют его на «Полигоне».

– С удовольствием! – улыбается Слава. – С превеликим!

Но я не разделяю его радости. Вирус обнаружен не где-нибудь, а…

– Насколько мне известно, сеть «Патруль» – закрытая и связывает только спецслужбы? – угадывает мое состояние Грибников.

– Вы неплохо осведомлены об организации работ в вашем Управлении, вежливо отвечаю я. Вообще-то на риторические вопросы отвечать не принято, но глупые вопросы под это правило не подпадают.

– Благодарю за комплимент, – реагирует на колкость Артурчик. – Но это значит, что технокрыса, по всей видимости, работает здесь же?

– Или в Управлении, – резонно замечает Слава.

– Ни в одном другом узле сети «Патруль», а тем более в нашем Управлении, не работают профессиональные технокрысы, – улыбается Грибников. – Так что с большой долей вероятности можно предположить, что преступник…

– Один из нас четверых, – заканчивает мысль Гриша. – Потому что, кроме нас четверых, доступа к сети «Патруль» в нашей фирме больше никто не имеет.

– Почему четверых? – возмущается Грибников. – Я в их число…

– В самом деле, почему четверых? – протестует и Слава. – Поскольку до вашего, господин инспектор, появления здесь в сети «Патруль» никаких вирусов не было, логично предположить… Паша, у тебя найдется пара наручников?

Артурчик напружинивается, мгновенно оценивает ситуацию, убеждается, что шансов против нас троих у него мало… и, наконец, улыбается:

– А что еще прикажете думать?

– Наш начальник в таких случаях приказывает то же самое: думать! Просто: думать! – кивает на меня Гриша.

Я, снисходительной улыбкой подтвердив полезность только что данного совета, обращаюсь к его автору;

– Ну что, Григорий Андреевич, гора пришла к Магомету. На тебя смотрит вся Европа.

– Почему – Европа? – обижается Гриша. – Весь мир! Вирус, успешно размножающийся в режиме «карантин», – это вам не «гарем» и даже не «ведьма», оказавшаяся на самом деле артегомом. Так что попрошу мои будущие заслуги не преуменьшать!

Черенков величественно задирает голову. Даже Грибников смотрит на него с уважением. Интересно, кто из них двоих нахальнее? Надо бы осадить слегка Гришу, но ничего остроумного в голову не приходит. Пусть живет.

Вернувшись в кабинет, я еще раз перечитываю свой рапорт, мерцающий на дисплее. Блокада… Режим, ни разу ни в одной сети еще не применявшийся. Все связи между узлами прерываются, обмен информацией прекращается, и могучая компьютерная сеть превращается в россыпь дорогих, но малоэффективных игрушек. Задерганные диспетчеры аэропортов, вокзалов и энергосетей, неизбежные ошибки, затем аварии… Резкое уменьшение количества рейсов, строгая экономия энергии… Парррам-парррам-парррам. Блокада.

А за невыполнение инструкции – суд.

Я решительно поднимаю руку на клавиатурой. Пускай у Витька голова болит.

Оглушительно звонит белый телефон.

– Что там у тебя стряслось? – спокойно спрашивает Витёк. Референтов моих переполошил, от дел оторвал… Сам разобраться не можешь?

– Во всех моих компьютерных сетях, включая служебную «Патруль», обнаружено явление, которое может быть интерпретировано как вирус.

– Так вирус это или не вирус? – сердится Витёк. Видно, в сетях «Невод» и «Звезда» дела тоже никудышние, вот Крепчалов и нервничает.

– Пока не знаю. Карантин на него не действует. По инструкции нужно вводить блокаду.

– Что, и ничего нельзя сделать?

– Можно. Нарушить инструкцию и не вводить блокаду,

– Что предлагаешь ты?

– Это и предлагаю.

– Не только это, – усмехается Виталий Петрович. – И даже не столько это. Ты хочешь, чтобы я взял на себя ответственность.

– Только вы это и можете сделать, в соответствии с Положением.

– И я сделаю это, не сомневайся, – орет Витёк в телефон так, что мне приходится отвести от уха трубку. – Как только получу твое представление в виде документа, естественно – так и одобрю введение блокады. Но вся полнота ответственности за это безобразие будет лежать на Корпорации «Кокос», и в первую очередь на Генеральном директоре. Позиция ясна?

– Абсолютно. А что, разве в сетях «Невод» и «Звезда»…

– Ну, будь!

Трубка в моей руке хихикает короткими гудками, а я смотрю на нее, словно на голову смертельно укусившей меня гадюки-альбиноса, и никак не могу прийти в себя.

Ай да Витёк! Так легко, так небрежно даже переложить ответственность с могучих плеч Комитета на хрупкие – «Кокоса»… И что теперь делать? Делать-то что?