Текст книги "Укус технокрысы"

Автор книги: Владимир Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 31 страниц)

Глава 7

Я переступаю порог приемной, как всегда, в девять часов десять минут. У Леночки звонят сразу три телефона и вдобавок что-то бубнит «Секрет».

– Довел Андреевич! Я не успеваю! – вскакивает она со стула и бросается ко мне. Еще бы мгновение – и на грудь. Но я вовремя отстраняюсь. Для постороннего глаза неуловимо, но Леночка замирает на полушаге. Надо бы, конечно, успокоить ее – метод общеизвестен – во времени для этого нет. Да и настроения тоже. Третьи сутки я сплю по три-четыре часа, глаза словно песком засыпаны. Так что – в другой раз.

– Воробьев на месте?

– Только что ушел.

– Понятно. Сделаем так: срочные депеши ты замыкаешь на меня, не прослушивая, все обычные сбрасываешь в архив, тоже не прослушивая. На звонки отвечаешь по мере возможностей.

Последние слова я произношу, закрывая двойные двери кабинета, предварительно затолкав в него Лену. И, едва клацает защелка, привлекаю девушку к себе.

– Ну, что ты? Все пройдет. Выловим этого зверя – и опять заживем, как прежде.

– Устала я. И «как прежде» – не хочу, – говорит Леночка, запрокидывая голову и пристально глядя мне в глаза.

Спросить «а как ты хочешь»? Нет, нельзя. Скажет: «Ты сам знаешь». И мы почти вплотную приблизимся к опасной теме.

– Как прежде не будет. Будет лучше, в тысячу раз лучше. Обещаю тебе.

На лебединой белой шее, слева, под сережкой с бриллиантом, недоверчиво бьется синяя жилка. Я прижимаюсь к ней губами. Леночка еще сильнее запрокидывает голову, начинает чаще дышать… Ну, не до этого мне сейчас. Неужели она не понимает? Спасительно звонит белый телефон.

– Прости…

Плавно высвободившись из цепких нежных рук, я сбрасываю, наконец, пальто и устремляюсь к своему креслу. За спиной хлопает дверь.

Замуж Леночку пора выдавать, вот что. Ничего не поделаешь, природа своего требует. Этот неистребимый женский инстинкт вить гнездо…

– Слушаю. Полиномов.

– Ну, что у тебя там? Выяснилось, в чем дело?

В дверях доказывается Грибников. Я машу ему рукой «Занят!» Но он понимает это как приглашение садиться.

– Да. Решение не вводить блокаду оказалось правильным. Компьютеры, в которых были проявления вируса, продолжают нормально работать, хотя выловить вирус пока не удалось.

– Что значит «нормально»?

– Без нарушения основных функций, то есть технологических циклов, расписаний движения и тому подобного.

– Так все-таки, вирус это или нет?

– Пока не знаю. На терминале моего «Референта» вирусоподобное сообщение появлялось трижды, причем последний раз – когда были блокированы почти все внешние связи, а за оставшимися установлен строгий контроль. Тем не менее выявить механизм распространения вирусоподобных сообщений не удалось.

Зажав на мгновение микрофон трубки ладонью, я, словно рассерженный гусак, шиплю Грибникову:

– У меня конфиденциальный разговор!

Но инспектор и не думает уходить.

– Это Крепчалов? – полуспрашивает-полуутверждает Грибников. – Он должен сказать мне пару слов.

– Что значит «не удалось»? – вопит в это время Витек. – Не из ничего же возникает этот твой шизофренический то ли вирус, то ли невирус!

Крепчалов явно раздражен. Размахивает, должно быть, своей китайской авторучкой, словно воинственный горец – кинжалом…

– По имещейся на сегодняшний день информации – из ничего.

– Будь по-твоему, – неожиданно соглашается Витек. – Этот вопрос чисто технический, не мне его решать. Надеюсь, прославленный «Кокос» вполне справится с ним самостоятельно. Звоню я, собственно, совсем по другому вопросу. Срочно нужна твоя помощь. Подсобишь?

– Сделаю все, что в моих силах, Виталий Петрович!

– Я был уверен, что не откажешь. У нас в Озерце произошло что-то непонятное. Авария на ВК и, боюсь, с человеческими жертвами. Комиссия уже приступила к расследованию, но им нужен толковый эксперт. Я предложил тебя. Не возражаешь?

Я еще раз – глазами – показываю Грибникову на дверь. Но он, сделав лицо лопатой, не сводит с меня наивных непонимающих глаз.

– Возражаю! Категорически возражаю! Оставлять фирму в такой ситуации на заместителя – извините, никак не могу!

– Уже можешь, – не соглашается Витёк. – Участие в работе Государственной комиссии – дело долга и чести каждого гражданина. Разумные люди от такого не отказываются.

– Что там хоть случилось-то? – спрашиваю я, пытаясь выиграть время для размышлений. И уезжать нельзя, и отказывать Витьку нежелательно. Все-таки он Председатель не только Комитета, но еще и нашего Совета Акционеров, с такими людьми лучше не ссориться.

– В Озерце взбесились суперкомпьютеры комплекса «Тригон». Никого к себе не подпускают.

Комплекс «Тригон»? Что-то я уже о нем слышал, причем совсем недавно.

– Как это – не подпускают?

– В буквальном смысле. А. там, возле них, остались люди. Или уже трупы, на знаю. Третьи сутки к ним не могут пробиться. Вылет самолета из Быково – в двадцать тридцать, спецрейс Р-140.

Витек явно перегрелся. В нормальном состоянии он не пользуется метафорами. А тут – «взбесились», «не подпускают»… Чушь собачья.

– Но я не могу оставить «Кокос»! Сети на грани блокады, и неизвестно еще, чем все это кончится. Поэтому…

– Плох тот директор, который не может оставить фирму в любой момент! – взрывается на том конце провода Крепчалов. – Если все держится только на тебе – значит, ты никудышний организатор! И тебе следует поискать другую работу! И я, по старой дружбе, с удовольствием помогу тебе в этом! Но только после того, как ты разберешься, что произошло в Озерце, и выловишь вирус, заразивший сети! Только после этого! Перед отъездом зайди ко мне. Все.

Дважды в продолжение гневной тирады я пытался вставить успокаивающее словечко, но так и не успел.

Я раздраженно нажимаю на кнопки белого телефона.

Хватит мною помыкать! Надоело! В конце концов, Государственный Комитет теперь орган координирующий, а не командующий! Пусть Витёк помыкает Управлением, если зуд власти напал! А Корпорация сама себе голова! И Председатель Совета Акционеров – не император! «Перед отъездом зайди ко мне.» Жди! Разбежался, с низкого старта! Сейчас, сейчас я все это выдам Витьку. И еще что-нибудь добавлю, интимно-ласковое!..

– Виталия Петровича нет на месте. Он ждет вашего визита через три часа, – сообщает строгий женский голос.

Ну да, конечно. Спрятался. Этим искусством – вовремя не быть на месте – Витек владеет в совершенстве. Мне до него далеко, как я ни стараюсь.

– Почему вы мне трубку не дали? – обиженно поджимает губы Грибников. – Я же делал вам знака?

Только теперь я вспоминаю о незваном свидетеле моего разговора.

– Не до вас мне было. И вообще, воспитанные люди, если им показывают на дверь – выходят!

– Извините, Павел Андреевич, но мне только что звонил Колобков и просил быть в вашей приемной, потому что Крепчалов лично даст мне какое-то важное указание. Вот я и вынужден был нарушить некоторые каноны. Почему же он… А, наверное, это они хотели послать меня экспертом в госкомиссию, да передумали. Естественно: ваши заслуги и авторитет несравненно выше! Грибников только что реверанса не делает. Такая душечка…

Не люблю подхалимов. Но терплю. С целью полезного их употребления.

– Вам что-нибудь известно о комплексе «Тригон»?

– Нет. Сейчас их столько развелось, всевозможных ВЦ, ВК, ИВК, ИВЦ… Разве все упомнишь? Но, если хотите, я могу в нашем управленческом банке данных поинтересоваться. Сделать запрос?

– Спасибо, пока нет.

Глава 8

Подождав, пока за Грибниковым закроется дверь, я обращаюсь к банку данных Корпорации о требованием выдать всю информацию, касающуюся вычислительного комплекса «Тригон», и уже через минуту Реф занудливо читает справку:

«Тригон» – вычислительный комплекс.

Местоположение: НИИ проблем энергетики, город Озерец. Состав: три специализированных оптических нейрокомпьютера типа ОНКС-17.10 «Мудрец». Технические характеристики:…

– Пропустить, – перебиваю я Рефа

– … Операционная система… – бубнит по инерции Реф и, наконец, реагирует:

– Пропустить. Назначение: моделирование перспективного промышленного термоядерного реактора, в дальнейшем – управление его работой. Однако еще до завершения проекта, в связи с сокращением ассигнований и замораживанием работ, ВК «Тригон» был сдан в аренду «Фонду общественного процветания». В настоящее время на ВК «Тригон» ведутся работы по моделированию экономического развития страны на долгосрочный период…

Я усмехаясь. С этим «Фондом» дело явно нечисто. Столь резко изменить назначение хоть и нейро-, но все же специализированных компьютеров…

– …поскольку в соответствии с некоторыми неподтвержденными пока теориями неустойчивость термоядерной плазмы и неравномерность экономического развития описываются однотипными дифференциальными уравнениями, – продолжает Реф, и в его бесстрастном механическом голосе мне слышится злорадство.

– Достаточно.

Парррам, парррам, парррам…

А может, воспользоваться предложением Витька? Оставить вместо себя Славу Воробьева… И пока он будет вести безнадежную войну с этим странным вирусом-невидимкой, покрутиться в Озерце. Не получится ничего у Славы – с меня взятки гладки, по настоянию Комитета участвовал в ликвидации аварии на «Тригоне». Получится – тоже неплохо. Значит, работа в штаб-квартире Корпорации организована настолько хорошо, что даже в отсутствие Генерального директора она вполне способна решать почти неразрешимые задачи.

– Паша, есть любопытная информация, – говорит Реф голосом Воробьева. – Ты не шибко занят?

– Заходи.

– Вот, – протягивает мне Слава распечатку и только потом садится, Я читаю:

«Тригон» – вычислительный комплекс.

Местоположение: НИИ проблем энергетики, г. Озерец. Состав: три специализированных…

– Так что? – поднимаю я глаза на Воробьева. – Что здесь любопытного? Какой-то непризнанный гений обнаружил сходство между неустойчивостью плазмы и превратностями экономического роста. Что из этого?

– Ну ты и читаешь… Быстрее «Референта»! – восхищается Слава.

Я скромно молчу.

– Любопытно то, что в одном из проявлений вируса упоминался как раз «Тригон», помнишь: «Мое имя «Тригон». «Тригон» есть бессмертие»… довольно похоже подражает Воробьев баритону «Референта». – Может, ноги всей этой катавасии из Озерца растут?

– А если это – ложный след?

– Не исключено. Но в Озерце, насколько мне удалюсь разнюхать у Грибникова, на днях произошла какая-то авария на этом самом «Тригоне». И некоторые факты говорят, что именно там – «глаз» захлестнувшего сети тайфуна.

Я настораживаюсь.

Мне Грибников только что сказал, что ничего не знает про «Тригон». Соврал?

– Что еще рассказал эксперт о «Тригоне»?

– Да ничего… Эта распечатка – из нашего банка данных. Он про аварию, собственно, говорил.

Ага… Об аварии Грибников знал раньше меня… Кажется, ложная тревога. Очередная. Но лучше пере-, чем недо-.

– С каких это пор Управление узнает об аварии раньше, чем мы? строго спрашиваю я.

– «Тригон» подключен к ихнему «Неводу», а не к нашим сетям. А в сеть «Патруль» они сообщение дать не удосужились.

– Ладно. На этот раз, так и быть, выговора ты избежал. Ну, а почему ты думаешь, что эпицентр – там?

– Да вот… Если проследить маршруты двух модификаций этого самого вируса… – Воробьев торжественно выкладывает передо мною распечатки. Я читаю:

«Штамм вируса «шизо» № 6. Сеть «Невод».

Экстерьер: «Дима, что ты делаешь? Не отключай его! Дима!»

Интерьер: не выяснен.

Пункты проявления: Псков, «Селен», Пон Янв 22 05:06:13 МСК; Ржев, «Корунд», Пон Янв 22 06:56:29 МСК…

– Ну и что? Я такое уже видел.

– Обрати внимание на время появления и, соответственно, на местонахождение каждого узла, – торжественно говорит Воробьев.

Наивный Слава ждет, что я повторю ход его рассуждений и приду к тем же самым выводам. И, естественно, восхищусь его гениальностью.

– У тебя осталась одна минута. Извини, но мне не до интеллектуальных игр.

– Если проследить время появления двух штаммов вируса по узлам сети «ГиперЕвро», выяснится, что они, подобно эстафетной палочке, переданы из Пскова и Великих Лук. То есть – из соседних с «Тригоном» узлов. Причем в обоих сеть ТиперЕвро» пересекается с «Неводом».

Я насмешливо улыбаюсь. И это – все факты? Да, Слава, это уже даже не наивность. Это – сверхнаивность, плавно переходящая в глупость. Сказать или пожалеть?

– А вот это, дорогуша, называется «ложный след», причем в классической форме. Учебник «Основы компьютерной вирусологии» читал? Ни одна уважающая себя технокрыса не сделает такой глупости. Слишком короткий инкубационный период, позволяющий найти ее логово столь элементарным…

– Извини, шеф, я совсем недавно прошел переподготовку. По-видимому, технокрыса допустила ошибку и вирус вырвался из инкубатора раньше времени. Отсюда – смехотворно короткий цикл «заражение – проявление», следствие этого же – авария на «Тригоне». Я все сказал. Можно идти?

– Подожди… И не строй из себя кисейную барышню. Версия достаточно нетривиальная, поэтому… Извини, не сразу оценил.

Обиженно сжатые губы Воробьева расплываются в улыбке. Еще бы, не часто я перед ним извиняюсь. Кажется, впервые в жизни.

Парррам, парррам, парррам.

А что, если и в самом деле эпицентр – в Озерце? Взять с собой аппаратуру, порыскать там… Не самому, конечно, а с Гришей и Юриком. Ах. да, Шепталов уже уехал. Ну, Гришу одного хотя бы с собой взять. Выловить технокрысу, доказать, что источник заразы – сеть «Невод», контролируемая, между прочим, любимым Крепчаловским Управлением… А работой по ликвидации руководил лично Генеральный директор Фирмы «Кокос»… Вроде неплохой расклад получается.

– Ну что же, уговорил. Поскольку все охотники уже разъехались, я поеду в Озерец сам. Еще Черенкова с собой захвачу. А. ты будешь командовать здесь.

– Да, но… сейчас, когда сети поражены…

Воробьев явно не ожидал такого поворота событий. Он, конечно, понимал: инициатива наказуема. Но что наказание будет столь суровым…

– Не дрейфь. При современных средствах коммуникации мне почти все равно, откуда руководить – из своего кабинета или из Озерца.

– Ты бы мне хоть Гришу оставил, – скулит Воробьев. – Даже проконсультироваться не у кого будет. Да еще Грибников здесь шастает…

– Черенков мне нужнее там. А Грибников… Попроси его ко мне зайти, прямо сейчас.

Парррам, парррам, парррам…

А может, не ехать? Если бы знать, где найдешь, где потеряешь…

Глава 9

– Как вы знаете, я еду в Озерец, – говорю я Грибникову, едва он переступает порог кабинета. – И хотел бы перед отъездом завершить все попадающиеся завершению дела.

– Я – одно из них? – проявляет догадливость Артурчик.

– Да. Насколько я понимаю, в работу Центрального Отделения Корпорации КОКОС вы уже вникли, в безопасности «осиного гнезда» убедились, так что… пришло время прощаться?

– Если вы не возражаете, я хотел бы еще пару дней… Хотя бы до конца недели… В вашем буфете чудно готовят кофе, а я большой любитель…

Грибников улыбается столь искренне, что мне все сразу становится ясно: и какая нервная, тяжелая работа у него в Агентстве – пардон, в Управлении! – и какие скверные отношения с начальством, и как отдыхает он душой и телом у нас, среди неглупых и доброжелательных людей…

– Возражаю. Через три часа я выезжаю в командировку, и мне не хотелось бы оставлять в штаб-квартире представителя дружественной фирмы, намерения которого не совсем для меня ясны.

– В предписании они сформулированы достаточно четко, – мягко возражает Грибников. Но глаза его становятся колючими.

– Легенда у вас отменная, не подкопаешься, – обворожительно улыбаюсь я. – Хотя маленький изъянчик в ней все-таки есть.

Во время паузы мне страшно хочется отбарабанить кончиками пальцев что-нибудь бравурное. Но нельзя. Артурчик должен прочувствовать: я даю ему время возмутиться, или даже оскорбиться. Однако ни того, ни другого он не делает. Просто смотрит на меня и улыбается.

Подождать, пока у него скулы сведет?

– Легенда никак не объясняет, зачем вам кобура под мышкой. Кого вы боитесь? Меня или Леночки?

Инспектор, наконец, сгоняет с лица улыбку.

– Мы с вами. Павел Андреевич, делаем одно и то же важное дело. Только подходы у нас немного разные.

– А также исходная информация, – подталкиваю я Артурчика в нужном направлении.

– В понедельник ночью, точнее, в три часа десять минут, один из артегомов… назовем его, к примеру, «Кукла», ни с того, ни с сего начал нести какую-то заумную чушь. Вроде той, которую вы вчера слушали из уст своего «Референта». Насторожила нас фраза: «Кажется, все получается. То-то Полиномов обрадуется!». А также то, что «Кукла» в это время была подключена к сети. Вы вне подозрений, конечно, слово «обрадуется» – в кавычках. А если и без таковых – значит, вас просто компрометируют. Известный прием.

– Благодарю за доверие. Логично предположить, что технокрыса была где-то рядом с «Куклой».

– «Кукла» в это время спала. То есть подпитывалась информацией от сети «Невод». Фамилии «Полиномов» в ее памяти до этого момента не было, мы специально выясняли. Логично предположить, – пользуется моими словами Грибников, – что «бред» шел снаружи, из сети

Я недоуменно пожимаю плачами. Детский сад, да и только! Артегом вещь настолько сложная и столь мало изученная… Причем и не вещь даже, а нечто совершенно иное. Точнее: некто. Что у него снаружи, что внутри разве в этом можно за какие-нибудь сутки разобраться?

– И вам удалось неопровержимо доказать, что ваша «Кукла» заражена вирусом?

– Нет. Нас крайне удивило другое. По счастливому стечению обстоятельств психолог, работавший точно в это же время с другим артегомом, «Деткой», записал на свой магнитофон точно такую же фразу. Причем «Детка» в это время из сети информации не получала!

– То есть очень похоже на вирус с заданным временем проявления? Который одновременно проявил себя и в сети «Невод», и в артегоме «Детка»?

– Совершенно верно! – радуется моей сообразительности Грибников. Разрешите остаться на вашей фирме до тех пор, пока не будет закончена отработка данной версии?

Такой просящий тон… Нет сил отказать. И нельзя: получится, что я покрываю преступников или даже, с учетом, что мелькнула моя фамилия, вхожу в их число. Профессионально работает, гад!

– Разрешаю.

Грибников, протянув на прощание руку, уходит, а я призываю пред свои светлые очи Леночку и забрасываю ее распоряжениями: помогать Воробьеву и обеспечивать бесперебойную связь со мной; ежедневно делать для меня подборку срочных сообщений, не забывать: я о ней думаю ежечасно.

– Ежеминутно! – не соглашается Леночка. – И вообще… возьми: меня с собой!

– А «Кокос» я на кого оставлю?! Воробьев один не справится!

Милая моя девочка! Я бы с удовольствием, но Гриша мне там будет нужнее. А взять вас обоих… Это было бы чересчур. Надо же и приличия хоть какие-то соблюдать.

– А ты Воробьеву прикажи!

Леночка подходит ко мне вплотную, прижимается, заглядывая снизу в глаза…

Бесшумно отпустив защелку двери, я целую губы, щеки, веки с подрагивающими ресницами, высокую белую шею… подбираюсь губами к мочке уха, украшенной бриллиантовой сережкой… Хоть бы кто-нибудь дернул за ручку двери… Неплохо было бы, конечно, попрощаться с Леночкой, как полагается, утомив и ее, и себя, но для этого совершенно нет времени.

– Прости. Мне пора. Вот повоюю этот вирус, вернусь и через пару недель сбежим куда-нибудь в горы, на лыжах кататься. Договорились?

Леночка кивает, шмыгает носом, смахивает со щеки слезинку, улыбается…

Женщинам, как и детям, нельзя отказывать в предмете их желаний, не пообещав чего-нибудь взамен.

Глава 10

В самолете, кроме нас с Гришей, летит еще команда спасателей. Весь багажный отсек забит их снаряжением, и даже в проходе лежат мотки веревок, баллоны, какие-то по-хитрому складывающиеся лестницы… Друг к другу они обращаются не иначе как «герой».

– Ребята, а вы от чего умеете спасать? – бесхитростно спрашивает у одного из них Гриша, поудобнее умащиваясь в кресле.

– От всего, – не задумываясь, отвечает высокий сухощавый парень, снимая розовую пуховку. – От землетрясений, наводнений, нечаянных атомных взрывов, зависаний на карнизах и телевышках…

– А от глупости? – перебивает его Гриша. – От глупости – можете?

– Вот от этого – нет! – сокрушенно разводит руками «герой». – Наша команда, парниша, борется со следствиями, а не с причиной. На то мы и герои.

– Я так и думал. От глупости – и у вас кишка тонка, – зевнув, подытоживает Гриша и прижимается ухом к спинке кресла – явно с намерением заснуть.

Нимало не смущенный спасатель, в свою очередь, интересуется, кто мы такие и куда держим путь.

– В Озерец, вестимо, – поднимает голову Гриша. – Павел Андреевич Главный Эксперт комиссии по расследованию, я – его Генеральный Помощник.

Убедившись, что громкие титулы произвели должное впечатление, Гриша снова откидывается на спинку кресла.

– Эй, ребята, я тут источник информации откопал! – радуется сухощавый. – Позвольте представиться: командир героев. Бранников Иван Петрович.

Спасатели тут же окружают нас, рассаживаясь на свободные кресла поблизости, а некоторые – и прямо в проходе, на своих же ящиках со снаряжением.

– Расскажите, что там стряслось, – просит Бранников. – А то хлопцы не верят, что ни взрыва, ни наводнения, ни даже выброса какой-нибудь химической гадости в Озерце не произошло, а нас все-таки подняли по тревоге. Еле-еле успели шмотки подвезти. И что делать будем – никто толком не объяснил.

– Я знаю ненамного больше, – стараюсь я перекричать гул двигателей.

– Сейчас, – прерывает меня Бранников. – Артем, наладь широковещание!

Через минуту я, держа в руках микрофон стюардессы, кратко излагаю то, что двумя часами ранее услышал от Витька.

– Объект, на котором вам предстоит работать, – какой-то НИИ с незапоминающимся названием…

– Работающий над проблемой, суть которой невозможно объяснить, добавляет Артем таким могучим басом, что его и без микрофона слышно в дальнем конце салона.

– Когда это стало ясно даже чиновникам в министерстве, – невозмутимо продолжаю я, – проблему отменили, и три уникальных суперкомпьютера, закупленных для ее решения, временно стали безработными. Причем они были настолько уникальны, что только через год их, почти за бесценок, взял в аренду некий «Фонд общественного процветания' …

– А вы не знаете, что именно предстоит нам преодолевать? – невежливо перебивает меня Бранников. – Мы – люди действия, и хотелось бы… поконкретнее, если можно.

– Попробую. Три дня назад утренняя смена обнаружила, что подойти к машинному залу, где стоят компьютеры, нельзя, и что обслуга, работавшая в ночную смену, из операторской не показывается и на телефонные звонки не отвечает. Вызвали, как и положено, «скорую помощь» и пожарных, а компьютеры попытались отключить от сети. Что там дальше произошло, никто толком не знает, только вскорости всех словно ветром выдуло из корпуса, где стояли эти самые суперы. И вот уже третьи сутки никто не может в этот корпус войти.

– Почему? – удивляется Артем. – Газы, обвалы, оползни? Огонь, вода, медные трубы?

– Страх. Страх и ужас, которые не смогли перебороть даже видавшие виды врачи «скорой помощи». Теперь уже и к самому корпусу ближе, чем на десять метров, невозможно подойти.

– Так вот почему у нас один из пунктов приказа – высадиться на крышу с вертолета! – облегченно говорит командир спасателей. – А мы-то гадали, с чего вдруг…

Взяв у меня микрофон. Бранников весело спрашивает:

– Ну что, герои, победим свой собственный страх? Это вам не наводнение и даже не землетрясение. Тут посложнее будет.

– Кто его знает. Попробуем, – дипломатично отвечает Артем, и спасатели разбредаются по салону.

Ишь ты… А я думал, они зачнут бить себя в грудь, вопя, что и не с таким справлялись… Невзаправдашние герои. Ненастоящие.

Оглянувшись на Гришу, я обнаруживаю, что он сладко спит. Спасатели, наскоро перекусив бутербродами, тоже устраиваются поудобнее, поднимая вверх подлокотники и занимая по два кресла каждый. И только я, уставившись в темный иллюминатор, все никак не могу решить, правильно ли сделал, согласившись на эту командировку. С одной стороны, не испортил отношений с Витьком. А они, эти отношения, еще могут пригодиться; через неделю заседание Совета Акционеров. С другой же… Как-то странно все это. Может, меня самого все-таки подозревают, потому и отлучили от «Грамотея»? Грибников – все ли он сказал? И правда ли то, что он сказал?

Гриша начинает слегка похрапывать во сне, и я от души толкаю его в бок. Когда-то и я мог спать впрок, в любом положении и при любых обстоятельствах. Но то ли возраст сказывается, то ли груз ответственности давит на грудную клетку, мешает свободно дышать… Да еще эта неопределенность с вирусом, получившим название «шизо»… Его штамм, выловленный в нашем со Славой «Референте», удалось довольно быстро классифицировать. Оказалось – самый обычный вирус класса «блоха». Необычным было лишь то, что он дошел до речевого блока Рефа. Обычно «удушение» происходит еще на входе в компьютер. Но зато почти все присланные нам «коконы» оказались пусты. А с полудюжиной непустых так до сих пор и не разобрались. Не могут выделить штамм, и все тут! Прямо мистика какая-то…

– Телекинез? Нет ничего проще! – слышу я чей-то самоуверенный голос. Спасатель, задремавший было в кресле, что перед нами, теперь проснулся и вешает лапшу на уши соседу. – Это всего лишь искривление пространственно-временного континуума за счет психического воздействия. Поэтому второе его название – психокинез. Ну как, убедились, что в этом нет ничего сложного?

Я невольно приподнимаюсь, пытаясь увидеть руки говорящего. Он что, опыт продемонстрировал? Такие штучки под силу любому мало-мальски грамотному фокуснику. Невидимые спектральные нити, с крохотными капельками специального клея на концах, плюс ловкость рук. Но этот «экстрасенс» обошелся, кажется, всего лишь наукообразным термином. Дилетант. Или наоборот, обманщик экстра-класса? Вокруг него собрались уже трое спасателей и, кажется, верят каждому слову. Наивные ребята. Но из таких-то чаще всего и получаются герои. Не в кавычках, а настоящие. Они верят не только басням разных проходимцев, но и – в свои силы. Точнее, в их почти беспредельность. Поэтому в критических ситуациях, когда любой здравомыслящий человек отступает, наивно идут вперед. И – побеждают. Иногда. Хотя чаще гибнут, как и полагается героям.

– А зачем? Зачем посылать марсианскую экспедицию и тратить на это миллиарды, если я, например, уже сто раз там бывал? Нет ничего проще! Кстати, вы знаете, что за чудо находится рядом с застрявшим в прошлом году марсоходом?

Спасатель начинает говорить тише, и подробностей о его замечательных путешествиях я не слышу. И хорошо. Не до развлечений мне сейчас. Кажется, я сделал неверный ход, согласившись лететь в Озерец. Конечно, можно будет в любой момент оставить вместо себя Гришу и вернуться. Но – не будет ли уже поздно? Что, если Крепчалов затеял комбинацию не против КОКОСа – тут у него руки коротки – а лично против меня? Никак не может простить, что, получив от него в наследство Управление, я уже через два года от этого дара отказался, организовал конкурирующую фирму да еще и лучшие кадры с собою увел. Пришлось Витьку покрутиться, прежде чем он пролез в председатели Совета Акционеров. Но все равно, с тех пор в Корпорации дела шли все лучше, а в Управлении – все хуже. Может, таким образом он пытается взять реванш? Собственно, нужно для этого немногое: убрать меня с поста Генерального директора и разорить «осиное гнездо». Не поспособствовал ли я этому? По уставу мы, как верные вассалы, обязаны в случае крупных аварий оказывать содействие Комитету людьми и оборудованием. Так что, начни я отказываться, Витёк быстренько напомнил бы мне соответствующий пункт. С другой стороны, я и сам был не прочь, поскольку один из следов вел как раз в Озерец. Да, но… не слишком ли все удачно складывается? Можно даже сказать, подозрительно удачно. Не станет ли мое решение лететь в Озерец необратимым? Вот и засни с такими мыслями…