Текст книги "Бокс-офис (СИ)"

Автор книги: Владимир Прягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Чугунная логика.

– Не увиливай. Что будете снимать для Гарсии летом?

– Насчёт Гарсии – пока не знаю, как обернётся. И не расспрашивай, история долгая, не для прессы. Да и вообще, не хочется обсуждать.

Она взглянула внимательно:

– Будет жалко, если закроетесь. Забавные вы ребята, хоть и снимаете чепуху.

Пообщавшись с Коллинз, я наконец добрался до Квонов и поздоровался с ними. Краем глаза заметил, как Розанна увлечённо болтает с парнем, похожим на английского лорда. Это и был, надо полагать, её ухажёр, с которым они вместе играли в фильме.

Я перекинулся парой фраз с другими гостями, и мы отправились в зал.

Свет постепенно погас, и кинопроектор высветил на экране титры, затем первые кадры фильма.

Не то чтобы зрители затаили дыхание, нет – порой доносились и шепотки, и хмыканье. Но в общем и целом публика не отбывала номер, а смотрела кино.

Постепенно шепотков стало меньше.

Я сидел в тёмном зале и отрешённо осознавал – наш фильм добрался-таки до аудитории. Теперь каждый мог его оценить.

Прокат начинался.

Глава 23

В понедельник появились первые данные по кассовым сборам.

За дебютный уик-энд фильм собрал в мировом прокате четырнадцать с половиной миллионов тихоокеанских долларов. Если пересчитать на американские, выходило примерно столько же. Ну, может, чуть меньше.

Это не был рекорд на все времена. «Орбитальный вояж», к примеру, в прошлом году срубил за первый уик-энд больше двадцати миллионов. А «Царица Нила» этой зимой наскребла шестнадцать. Но у них и реклама была намного мощнее. А если ещё учесть, что студия Квона-старшего потратила на наш фильм буквально гроши…

Короче говоря, это был успех. Фурор в киноиндустрии и настоящий джек-пот для нас, участвовавших в съёмках.

В азиатском и американском прокате мы стартовали с первого места, с большим отрывом. В европейском – делили первую строчку с французской кинокомедией, где играли их ведущие звёзды Этьенн Виллон и Мадлен Ринёфф.

Да, не вся эта прибыль шла сразу нам в карман. В Штатах и Канаде, где фильм показывал наилучшие результаты, половину суммы забирали прокатчики. В Европе им доставалось сорок процентов. И только в Азии деньги шли напрямую.

То есть четырнадцать миллионов сразу же урезались, по грубым прикидкам, вдвое и превращались в семь.

Из этих семи наш дистрибьютер Квон-старший забирал семьдесят процентов, почти пять миллионов. Нам, соучредителям «Дейт Лайн Филмз», доставалось чуть больше двух. И вот, наконец, из этой конечной суммы мне персонально, по условиям сделки с Джефом, причиталось пятнадцать процентов.

Триста тысяч, плюс-минус.

Впервые подсчитав эту сумму, я не поверил своим глазам.

Ещё раз пересчитал всё в столбик и почесал в затылке.

Такие деньги мне прежде и не снились. А ведь прокат продолжался…

Да, дебютный уик-энд считался самым урожайным в прокате, далее показатели обычно снижались от недели к неделе. И тем не менее…

Миллионером я в одночасье не стал, но мог считаться теперь весьма обеспеченным человеком. Ощущение было новое, непривычное и слегка эйфорическое.

Оставалось дождаться, когда деньги от «Сильвер Форест» поступят на счета «Дейт Лайн Филмз». Я, впрочем, не сомневался, что это произойдёт в ближайшее время. В таких вопросах отец Сон-Хи отличался, насколько я мог судить, щепетильностью. Он наверняка старался форсировать процедуру.

Чтобы отпраздновать, мы забронировали столик в «Океанской слезе» на начало мая. Сон-Хи пригласила за свой счёт Рейчел и Мей-Лин, которые работали за фиксированную зарплату, а не за долю от прибыли. Ещё она позвала профессора Льюиса.

Я же позвонил Коллинз.

– Ну, наконец-то, – сказала та. – А я уже собиралась сама тонко намекнуть.

– Приходи со своим бойфрендом. Хоть посмотрю вблизи на умного человека.

– Вот-вот, Свиридов, тебе будет полезно. Он доктор психологии, между прочим.

– Час от часу не легче.

В Москву я позвонил тоже, поговорил с приятелем Славиком, и тот подтвердил – в кинозалах на нашем фильме аншлаг и ажиотаж.

– С тебя пузырь, Димыч, – заявил он мне безапелляционно. – И не вздумай жмотиться – едем в «Яр», как будешь в Москве. Плюс эксклюзивное интервью с тебя насчёт фестиваля.

– Уговорил. Созвонимся, как прилечу.

А вечером телефон зазвонил у меня в квартире.

– Здравствуйте, Дмитрий, – произнёс женский голос, причём по-русски.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить:

– Добрый вечер, ваше высочество. Ну, в смысле, приветствую, Юлия.

– У нас пока утро, – поправила она с лёгким смешком. – Спешу сообщить – в эти выходные мы были на премьере вместе с Ариной. Она в полнейшем восторге, все уши мне прожужжала. Хочет сходить ещё раз через несколько дней. А в середине мая мы собираемся приехать в Москву, на кинофестиваль. Вы тоже участвуете, я знаю. Естественно, вы будете очень заняты в связи с этим, но если захотите вдруг пообщаться, я буду рада. На всякий случай могу оставить вам телефон.

– Буду благодарен.

– Остановлюсь в Петровском дворце, – сказала она и продиктовала номер.

На несколько секунд воцарилась пауза, а затем я осторожно спросил:

– Арина будет жить там же?

– Нет, у неё есть тётя в Замоскворечье.

– Вы, вероятно, знаете номер, – сказал я. – Если возможно, продиктуйте мне его тоже. Она, надеюсь, не будет против?

– Меня она ни о чём таком не предупреждала, так что не вижу препятствий. Записывайте, Дмитрий.

В следующие дни работа над романом затормозилась – я с увлечением следил за прокатными новостями и читал прессу. Рецензии на «Магию» сильно различались по тону.

В очередной гигантской статье мистер Уайт из «Пасифик Геральд Трибьюн» разнёс наш фильм по кирпичикам, особенно досталось сценарию.

Зато интересную аналитику выдал «Вестник киноискусства». Автор высказывался в том духе, что усилились сразу две разнонаправленные тенденции. С одной стороны, почти перестали сниматься пеплумы про античность или средневековье, и некоторые студии теперь делают ставку на малобюджетные, но социально острые фильмы. С другой стороны, успехи сай-фая, а теперь вот ещё и фэнтези задают новый вектор зрелищному кино.

А в глянцевых журналах тем временем публиковали самые эффектные кадры и интервью с актёрами, от Мин-Хёка до Дюбуа.

Сам я интервью больше не давал. Не было желания, а для рекламы фильма это уже не играло особой роли – зритель распробовал наш продукт, заработало сарафанное радио. Сон-Хи тоже перестала общаться с прессой. Зато Розанна с Анастасией не отказывали себе в удовольствии.

Квон-старший перечислил-таки нам первые проценты с проката, мы разделили сумму между собой. Я сразу оплатил аренду квартиры, доставшейся мне авансом, а затем несколько замешкался. Решил повременить с серьёзными тратами, пока не определюсь с долгосрочными перспективами. Разве что обновил гардероб. А «плимут» пока оставил – меня он вполне устраивал и выглядел прилично.

В «Океанской слезе» отпраздновали, как и хотели. Больше всех, по-моему, наслаждалась Коллинз. Меня же заведение утомило излишним пафосом.

Кинопрокат продолжался. Сборы по итогам второй недели оказались предсказуемо ниже, чем сразу после премьеры, но мы удерживали первую строчку в рейтинге.

Когда мы закончили постпродакшн нового фильма, с Сон-Хи связался Гарсия – предупредил, что браться за другие проекты нельзя без согласования с ним. Она совершенно честно ответила, что подобных проектов нет, а сейчас мы заняты подготовкой к московскому фестивалю.

Лететь в Москву решили втроём – Сон-Хи, Анастасия и я. Розанна тоже была не прочь, но у неё как раз возобновлялись съёмки на «Праймери».

Билеты на обычный авиарейс мы покупать не стали. Воспользовались услугами небольшой авиакомпании, предоставлявшей услуги премиум-класса. Самолётик для толстосумов, в общем. Выбор мы, впрочем, сделали не только из буржуйского выпендрёжа, но и ради спокойствия, чтобы избежать назойливого внимания.

Известными личностями мы стали ещё до премьеры фильма, но теперь перешли в категорию знаменитостей – пробу, что называется, ставить негде.

Вылетали мы четырнадцатого мая, во вторник.

Солнце припекало, как летом. Сакуры отцвели, доцветали сливы. Сочно и буйно зеленели бульвары.

Забросив сумки в багажник, я нацепил солнцезащитные очки, закатал рукава рубахи, и мы поехали с Анастасией в аэропорт.

– Прекрасно выглядите, Настя, – сказал я. – Можно в «Повесу» на разворот.

– Для «Повесы» я уже старовата, но спасибо за комплимент.

Она улыбалась, глядя в окно, и думала о чём-то своём. Наверное, о Москве.

На частном аэродроме мы без задержки уладили все формальности и, встретившись у трапа с Сон-Хи, поднялись на борт. Кроме нас в салоне было ещё пять пассажиров. Я узнал золотопромышленника из Империи и теннисиста из Нью-Пасифик, который выиграл прошлым летом Уимблдон. Поздоровавшись, мы заняли места.

Через пять минут мы взлетели.

Синяя океанская гладь открылась внизу. Мне вспомнилось, как я летел сюда в январе. Что ж, надо признать, сюжетные повороты, случившиеся со мной за эти четыре месяца, мне бы тогда и в голову не пришли.

Мы мчались на запад, гонясь за солнцем. Пересекались часовые пояса, ввинчиваясь в прошлое. Минуты и вёрсты развеивались, словно туман.

Во Владивостоке мы сделали промежуточную посадку, затем отправились дальше. Пролетели над китайской Манчжурией и вернулись в воздушное пространство Империи. Прибайкалье, Западная Сибирь и Урал – ландшафты распахивались, как книжные страницы. Мы то дремали, то разговаривали, то вновь смотрели в окно.

Золотистой лентой сверкнула Волга, и вскоре мы наконец-таки приземлились в международном аэропорту Артемьево, к юго-востоку от московских окраин.

– Ничего себе, перелёт, – сказала Сон-Хи. – Я раньше в Европу всегда летала через Америку, с посадкой в Сиэтле, потом в Нью-Йорке. Расстояние не так ощущалось.

Как только мы прошли визовый контроль, защёлками фотоаппараты, на нас обрушился град вопросов. Львиная доля из них адресовалась, впрочем, Анастасии, а мы с Сон-Хи создавали фон.

– Госпожа Клуманцева! – крикнул кто-то из репортёров. – С какими чувствами вы вернулись в Империю? И в кинематограф?

– Вернулась с радостью. Польщена, что здесь меня ещё помнят, и с нетерпением жду встречи с московской публикой.

– Почему вы не снимались так долго?

– Ради интриги.

Ко мне обратились тоже, но я отделался дежурными фразами.

Организаторы фестиваля прислали за нами автомобиль, чёрный лимузин. Купцы-меценаты не мелочились.

К Москве мы подъехали минут через сорок. Я с нетерпеньем вглядывался в открывающийся пейзаж.

Скоростная загородная трасса пересекла Большое Авто-Кольцо, достроенное в середине шестидесятых. Мы пронеслись через Бирюлёво – слева громоздились панельные новостройки, работали подъёмные краны; справа был парк. Миновали Царицыно, приближаясь к Садовому кольцу.

– Да, громадный город, – констатировала Сон-Хи. – Раза в три, по-моему, больше, чем Нью-Пасифик. Сколько же тут жителей?

– Около четырёх миллионов, – сказал я, – если не ошибаюсь. В Москве я ориентируюсь более или менее, бывал тут не раз. Могу устроить тебе любительскую экскурсию.

– Завтра мне надо в оргкомитет. А после премьеры – было бы здорово.

Мы забронировали номера в «Метрополе», к северу от Кремля. Оттуда было недалеко до кинотеатра «Художественный», где планировались показы.

Открытие фестиваля ожидалось в четверг, шестнадцатого мая. У нас было в запасе ещё два дня, чтобы отдохнуть и акклиматизироваться. Погода здесь, впрочем, тоже была отличная, лишь немного прохладнее, чем в Нью-Пасифик-Сити.

И да, открывал программу наш новый фильм про шпионов.

Но пока меня занимало нечто другое.

Вечером в отеле я взялся за телефон. Немолодой женский голос отозвался:

– У аппарата.

– Здравствуйте. Если можно, я хотел бы поговорить с Ариной.

– Одну минуту.

Я ждал, и сердце стучало чаще.

– Слушаю вас.

– Привет, – сказал я. – Принимаете гостей с Тихого океана?

– Дмитрий? – произнесла она осторожно. – Это действительно ты?

– Действительно я. Гарантия сто процентов.

– А ты… Сейчас ты…

– Уже в Москве, хочу с тобой встретиться. Прямо очень хочу.

Арина хихикнула:

– Ну, если прямо очень… Как же тут отказать? Если честно, Дмитрий, я жутко рада, что ты звонишь. Как только узнала про фестиваль, подумала сразу…

Она запнулась, а я сказал:

– При встрече обсудим. Когда удобнее? Завтра у меня свободен весь день, к примеру.

– Ой, завтра было бы замечательно! Сегодня я с тётей дома – она соскучилась, и я тоже. А завтра после обеда… И надо Юле тоже сказать, мы же с ней приехали, но она в Петровском дворце…

– Да, знаю. Это ведь у неё я добыл твой номер. Позвоню ей сам сейчас, поблагодарю. Не уходи далеко, перезвоню тебе скоро.

Нажав на рычаг, я снова принялся крутить диск.

– Добрый вечер, Дмитрий, – сказала Юлия. – С прибытием вас. Уже определились с планами помимо фестивальной программы?

– Завтра идём с Ариной гулять. И вас приглашаем.

Хотя я её не видел, мне показалось, что она улыбнулась:

– Спасибо, Дмитрий, но, думаю, без меня вам будет веселее. Увидимся послезавтра, на фестивале. У нас с Ариной, как вы догадываетесь, есть пригласительные и на открытие, и на кинопоказ. Хоть какая-то польза от принадлежности к дворцовым кругам.

Так и договорились. Арине же я сказал, что заеду завтра.

Когда стемнело, я вышел на балкон и долго смотрел на Театральную площадь и на окрестности, залитые апельсиновым светом уличных фонарей. Пытался привыкнуть к этой картине, переключиться после нескольких месяцев, проведённых на тихоокеанском меридиане, за десять тысяч вёрст от Москвы.

С утра меня навестил Славик-газетчик, я дал ему эксклюзивное интервью, как договорились. Оно должно было выйти в день открытия фестиваля.

Анастасия отправилась к приятельницам, коих у неё тут хватало, Сон-Хи – в оргкомитет по делам. А я взял такси и после обеда поехал в Замоскворечье.

Там почти не было новостроек, и атмосфера казалась сонной. Цвели сады, стояли купеческие особняки и многоквартирные дома в два-три этажа с покатыми крышами. Редкие прохожие никуда не спешили.

Искомый дом оказался довольно длинным, подреставрированным в стиле прошлого века. Я попросил водителя подождать и вошёл в подъезд. Поднялся по деревянным ступеням, которые чуть заметно поскрипывали, и огляделся, чтобы найти нужную квартиру, но тут одна из дверей открылась.

Через порог переступила Арина:

– В окно увидела, как ты подъехал. Привет.

– Привет, – сказал я.

Она была в ярко-жёлтой складчатой мини-юбке и в белой блузке без рукавов, высокая, но изящная, тонкая.

Несколько секунд мы стояли молча, уставившись друг на друга, а затем я шагнул к ней. Она шагнула навстречу.

Мы целовались на лестничной площадке, где пахло старым деревом. Было тихо, лишь во дворе чирикали птицы.

– Ты надолго в Москву? – спросила она, когда мы перевели дыхание.

– До конца фестиваля. Будешь со мной завтра на премьере?

– Ты имеешь в виду…

– Да, именно это. Чтобы все видели, что мы вместе.

Арина чуть отстранилась и, взглянув мне в глаза, спросила:

– А дальше?

– И дальше так же. Москва, Нью-Пасифик, Питер – определимся по ситуации. Главное, чтобы ты у меня была крупным планом.

– Ты специально употребляешь киношный термин, чтобы соблазнить киноманку?

– Да.

Она рассмеялась. Вокруг кружились пылинки, подсвеченные солнечными лучами, которые проникали в окошко наискосок.

– А сегодня – едем гулять, – сказал я.

– Сначала с тётей познакомишься. Сделай приличный вид, она должна убедиться, что её племянница – в надёжных руках.

Тётя оказалась улыбчивой пухлой женщиной лет пятидесяти пяти. Она, правда, попыталась строго посмотреть на меня, но вышло неубедительно.

– А куда мы сейчас поедем? – поинтересовалась Арина, спускаясь со мной по лестнице и опёршись на мою руку.

– Куда захочешь. Денег полно.

– Пижон и показушник.

– Есть возражения?

– Нет-нет, я молчу. Но давай сначала пройдёмся в центре, а то я уже давно не была в Москве. Тем более что погода просто волшебная.

Было и впрямь теплее, чем накануне, даже чуть жарковато. Город готовился перепрыгнуть из весны в лето.

Пока мы ехали в центр, к Кремлю, Арина делилась впечатлениями от нашего фильма, вышедшего в прокат:

– Клуманцева – просто ух! И парень-кореец тоже красивый. Магические эффекты очень понравились, но ещё больше – музыка! Особенно когда птицы летят и флейта звучит с электрогитарами…

– Передам композитору.

В Александровском саду вдоль заасфальтированной аллейки цвела черёмуха и сирень. Арина сказала, глядя на белые и лиловые гроздья:

– Весну обожаю. Время для фестиваля удачно выбрали, да? А ваш новый фильм – явный фаворит! Я много читала в прессе, сравнивала анонсы. Он ведь получился не хуже, чем предыдущий?

– По-моему, лучше. Завтра увидишь.

Глава 24

Фестиваль открылся в четверг.

В этот раз мы отправились на церемонию порознь.

Почётный председатель жюри – купец-миллионщик и филантроп – был давним фанатом Анастасии, в чём и не замедлил признаться. Он упросил её подъехать к кинотеатру с ним вместе. Впрочем, она не особенно упиралась. Купец был в Москве действительно уважаемым человеком, очень известным.

Спутник нашёлся и для Сон-Хи. Корейским консулом в Москве оказался однокашник её отца, выпускник университета в Сеуле. Не то чтобы друг семьи, но Квон-старший его помнил и попросил передать привет. Сон-Хи навестила консула вечером накануне, познакомилась с его дочкой, и в результате они приехали все втроём.

Ну, а я приехал с Ариной.

Ради такого дела я арендовал представительскую машину и оплатил услуги шофёра. Тот и подвёз нас к кинотеатру «Художественный», на Арбатскую площадь.

Ещё не наступил вечер – организаторы выбрали время так, чтобы журналисты после просмотра фильма успели дать материалы в газеты. Солнце светило ярко, лишь кое-где над крышами плыли нарядно-белые облака.

Справа от крыльца на стене смонтировали панно с символикой фестиваля. На бело-зелёном фоне (гроздья черёмухи и листва) была золотая надпись: «Черёмуховый цвет. Московский международный фестиваль большого кино».

Слева же от входа расположился гигантский постер нашего фильма. Йенс выбрал очень простой, но при этом выразительный кадр. Анастасия в роли шпионки шла по осенней улице, её кожаный плащ взметнулся, но не закрыл тёмно-красный глайдер; на заднем плане желтели клёны. Сразу было понятно, что фильм – фантастика, причём зрелищная. А осень на постере контрастировала с весной на фестивальном панно, красиво и неожиданно.

Когда мы подъехали, я первым выбрался из машины и подал руку Арине. Та была сногсшибательна – в светлом коротком платье, с пшеничными волосами, которые ложились мягкими волнами, с распахнутыми глазами и радостной улыбкой.

Фотоаппараты застрекотали, как заведённые. Вряд ли кто-то из московских газетчиков знал Арину в лицо, но тем сильнее был произведённый эффект. Телеоператор тоже присутствовал – разместился у крыльца, чтобы снимать всех гостей анфас.

– Дмитрий, смотри! – шепнула Арина, едва мы вошли в фойе. – Там Гринфилд и Олдхэм, которые авантюристов играют в фильме от «Индастриэл Эйдж»! Мои любимые актёры вообще-то! Ты их не знаешь?

– Только как зритель. Лично не общался.

– Эх ты… А я-то надеялась… А вон режиссёр, по-моему, из «Харпер Бразерс». Вроде похож, но я не уверена…

Озираясь восторженно, Арина добавила:

– Держи меня крепко, а то сейчас завизжу и начну бросаться на всех подряд, требуя автограф… Ой, и Клуманцева уже здесь… Вот она шикарная, да? Не верится даже, что я тут запросто среди них…

– Пойдём, познакомлю с Настей.

Заметив нас, Анастасия улыбнулась:

– Так-так, Дмитрий. Уже предчувствую интересные новости.

– Познакомьтесь, это Арина, я вам о ней рассказывал. Фрейлина императорского двора и сумасшедшая киноманка. Буйная, но я её зафиксировал.

Арина хихикнула, ткнув меня кулачком.

– Вы очаровательны, – сказала ей Настя. – Уверена, ваши фото скоро будут во всех глянцевых журналах.

Пока Арина краснела, я пояснил для Анастасии:

– Она тоже ваша поклонница. Но больше всего в восторге от тех двух парней с «Индастриэл». Вы их случайно не знаете?

– Гринфилда – нет, не знаю. А с Олдхэмом как-то пересекалась на одном международном проекте. На заре туманной юности, так сказать. Не исключено, что он меня тоже помнит.

– Даже если вдруг и забыл, – усмехнулся я, – ваш скромненький плакат у крыльца дал ему сегодня подсказку.

– Здравое рассуждение. Но можно не гадать, а проверить. Попробуем, Арина?

Та посмотрела на меня умоляюще:

– Можно, Дмитрий?

Я едва не заржал, но кое-как удержался. Напутствовал:

– Развлекайся. Слушайся Настю.

Они ушли, а осанистый купец-филантроп, сопровождавший Анастасию, пожал мне руку и поинтересовался:

– Вы ведь из Петербурга, господин Свиридов? Рад чрезвычайно, что этот фильм вы привезли к нам. Маршрут, правда, получился несколько экзотический, через океан.

– Ну, десять тысяч вёрст туда-обратно – не крюк для такого дела.

На стенах в фойе была развешены постеры представленных фильмов. Их было восемь штук, по одному на каждый день фестиваля. Меня лично впечатлил носорог, который таращился с постера «Харпер Бразерс».

Наконец все собрались в кинозале.

Филантроп-купец вдохновенно задвинул речь на тему того, что зрелищное и жанровое кино – не всегда фигня, а москвичи умеют ценить всё яркое и принимать гостей.

Я тем временем спросил шёпотом у Арины:

– Ну, как там с теми парнями? Пообщались нормально?

– Замечательные ребята! Очень неглупые, между прочим. И я им тоже понравилась, комплименты мне делали.

– Смотри у меня. Комплименты ей, ишь ты…

– А я вот видела фотографии с вашей первой премьеры, где ты идёшь с мулаточкой. И заметь, я даже скандальчик не закатила. Пока.

– Гм, ладно. Один-один.

Участникам и гостям представили конкурсное жюри, которое возглавлял оскароносный пенсионер из Штатов, снявший пару десятков фильмов. Из Нью-Пасифик был маститый продюсер, работавший на «большую пятёрку», и актриса мюзиклов, из Европы – драматический актёр-итальянец, а из Империи – постановщик трёх популярных кинокомедий, москвич.

После сеанса пообещали пресс-конференцию. А пока начал гаснуть свет, и мы приготовились смотреть фильм.

– Ух, наконец-таки, – шепнула Арина. – Уже не терпится…

На экране появились первые титры.

«Сильвер Форест» представляет.

Производство студии «Дейт Лайн Филмз».

Я вздохнул. Лишь три человека в зале – Сон-Хи, Анастасия и я – доподлинно знали, что больше фильмов с такими титрами не предвидится…

А в кадре уже был лайнер, прорывающий пространственный шов.

Название фильма появилось чуть позже, когда шпионка Ребекка, сойдя на берег, уехала на такси. Голубоватые буквы проступили, мерцая, на чёрном фоне, с электрическим треском.

«Шпионский день».

Да, я решил не выпендриваться, озаглавливая сценарий.

Все остальные титры мы оставили на финал.

Фильм шёл на английском – сделать русский дубляж просто не успели бы, да это и не планировалось для международного фестиваля. Были только субтитры. Я почитал их – смысл диалогов они передавали вполне корректно. Хотя было странновато читать по-русски тот текст, который я сочинял по-английски.

Гитарный запил у Сьюзи в наушниках взбодрил московскую публику. Но минуту спустя, когда плеть Ребекки сшибла ледяную иглу, все буквально замерли. Даже сам я следил за действием в кадре, не отрываясь. На широком экране и с элементами замедленной съёмки всё выглядело и впрямь завораживающе.

Первая погоня…

Сцена на конспиративной квартире…

Засада у въезда в микрорайон…

Вторая погоня просто сносила зрителям крышу.

Глайдеры неслись под бой барабанов и лаконичный гитарный драйв. Камера летела над трассой, подныривала под днища, и скорость ощущалась физически.

Моей заслуги тут практически не было – Йенс и Родриго обеспечили всё это через лихой монтаж, операторские трюки и звук. Мы договорились, что Йенс будет указан как режиссёр наравне со мной.

Концовка погони на перекрёстке…

Диалоги на железнодорожной станции и вторая песня в наушниках…

Ангар с вертолётом…

Разговоры в посёлке…

Полёт над морем, обломки лодки – звенящая тишина в кинозале…

Вновь сцена в доме на берегу…

Акустическая гитара зазвучала, как только Сьюзи, вернувшись в домик, села рядом с Ребеккой и нацепила наушники. Электрогитары вступили с последним кадром, а затем мелодия шла уже под финальные титры, звала в осеннюю даль.

Анастасия Клуманцева.

Розанна Бьянчи.

Композитор – Родриго Санчес.

Автор и исполнитель песен – Полли О’Брайен, группа «Социум-Дрифт».

Визуальные эффекты – от студии «Дейт Лайн Филмз».

Оператор-постановщик – Йенс Ларсен.

Автор сценария – Дмитрий Свиридов.

Продюсер – Квон Сон-Хи.

Режиссёры-постановщики – Дмитрий Свиридов, Йенс Ларсен.

«Шпионский день».

После того, продублировалось название фильма, титры поползли снизу вверх – имена остальных актёров, затем статисты. В самом конце ещё раз – студия-производитель и дистрибьютер.

Всё это время звучала песня, зрители вслушивались в каждый аккорд.

А когда вновь зажёгся свет, гром аплодисментов заполнил зал.

Аплодировали, по-моему, все – и организаторы, и киношники-конкуренты, и даже журналисты. Ну, те, кого я видел, по крайней мере.

Арина, вздохнув, сказала:

– Такая трогательная песня в финале… И Анастасия с девочкой-итальянкой так проникновенно играют…

Вскоре началось общение с прессой.

Для меня оно оказалось не слишком обременительным – почти все вопросы адресовались Анастасии. Причём касались они не столько фильма как такового, сколько её личных обстоятельств.

Я, сидя за столом перед микрофоном, лениво окидывал взглядом публику и следил за вознёй фоторепортёров. Несколько удивился даже, когда через какое-то время обратились-таки с вопросом ко мне:

– Господин Свиридов, почему этот фильм вы сделали не в Москве или в Петербурге, а на краю света?

– Здешние киностудии не любят фантастику, – сказал я.

– А почему вы, – вклинился другой репортёр, – снимаете в каждой ленте одних и тех же актрис?

– Комфортно с ними работать.

– То есть в следующем фильме они появятся снова?

– Нет.

– А о чём будет этот следующий фильм?

– Давайте не будем опережать события.

– Господин Свиридов, – сказала тавтологически-элегантная дама из «Элеганта», – в титрах вашей картины отсутствует художник-гримёр. Коллеги, возможно, сочтут мой вопрос смешным, но он мне действительно интересен. Юная героиня фильма носит короткую фиолетовую причёску, и это не парик, насколько могу судить. Но синьорина Бьянчи, как всем известно, сейчас снимается в исторической драме на другой студии, есть кадры со съёмочной площадки. Мы также видели фотоснимки с премьеры фильма «Магия шита сталью», там у неё классическая причёска, длинные волосы. Вы не могли бы нам объяснить этот парадокс?

Послышались снисходительные смешки, но дама не смутилась. Я же кивнул:

– Спасибо за наблюдательность. Касательно визуальных эффектов я не могу разглашать детали, но для простоты скажу так – фиолетовые волосы нарисованы. Что-то вроде мультипликации. Вопрос правильный, мои комплименты вам.

Довольная журналистка села, а с кресла в первом ряду поднялся серьёзный дядя с пристальным взглядом. Я узнал питерского обозревателя, ведущего телепрограммы «Кино сегодня». Он заговорил неторопливо и веско:

– Итак, господин Свиридов. Вы предложили нашему вниманию ленту, которая, несомненно, отвечает критериям здешнего кинофорума. Но давайте попробуем разобрать её на составляющие. Натурные съёмки в фильме отсутствуют, а мультипликацию доводил до ума ваш сорежиссёр Йенс Ларсен, судя по косвенным данным. Поправьте меня, пожалуйста, если я ошибаюсь. В актёрской игре мне видятся постоянные элементы импровизации. Оговорюсь опять-таки – это не утверждение, а лишь моя догадка. Но если она верна, то эмоциональное наполнение диалогов – заслуга не режиссёра, а госпожи Клуманцевой и синьорины Бьянчи. Добавляет эмоций необычная музыка. В совокупности всё это и создаёт необходимый эффект. Но если вынести всё перечисленное за скобки, то останется лишь простенький сюжет, совершенно непритязательный…

– Да, – сказал я.

– Простите?

– Согласен с вами по всем означенным пунктам. Мой вклад в картину – лишь сюжетный каркас и умение не мешать профессионалам, которые имеют талант и знают свою работу.

Обозреватель озадаченно сел, а я коротко ответил ещё на пару вопросов от других журналистов. Всё это время нас продолжал снимать телеоператор.

После пресс-конференции мы ещё пообщались с организаторами, коллегами по цеху и несколькими гостями из списка особо важных персон. Все хвалили погони, песни и Настю с Рози. А княжна Юлия заметила:

– Второй фильм, как мне кажется, получился ярче и динамичнее первого.

– Это да, – согласился я. – На ходу учились.

На следующий день московские газеты пестрели отзывами о нашем кино. Впечатлённые комментаторы сходились во мнении – фестиваль стартовал просто феерически, зашёл сразу с козырей.

Московский таблоид «Ушки на макушке» опубликовал гигантский фоторепортаж с церемонии открытия. Центральной фигурой предсказуемо оказалась Анастасия, но и Арину показали во всей красе. В сопроводительном тексте разъяснялось подробно – кто такая, откуда, из какого сословия. И даже указывалось, где жук Свиридов мог с ней свести знакомство.

Фестиваль продолжался, мы с Ариной ходили на все показы – ей было интересно. К счастью, происходило всё уже без той помпы, что была в день открытия. Но всё равно теперь нас постоянно узнавали, и это надоедало.

Арине, как и ожидалось, понравилась комедия от «Индастриэл Эйдж», особенно парни в главных ролях. Они играли приятелей-раздолбаев, которые живут в современном Лас-Вегасе, но грезят о Диком Западе и в мечтах представляют себя ковбоями. Однажды местный мультимиллионер, оценив их прыткость, предлагает сделку – если они выкрадут из его поместья ценную статуэтку и довезут её до Техаса, то он выплатит им по миллиону. Так он якобы хочет проверить эффективность своей охраны. Приятели соглашаются, но всё идёт не по плану, и за ними начинает гоняться толпа народа.

Фильм так и назывался: «Бегом из Вегаса». Он представлял собой роуд-муви с трюками на земле, на воде и в воздухе. Погони технически уступали тем, что были у нас, зато была куча разухабистых шуток, и в кинозале стоял натуральный ржач. Судя по всему, это и впрямь был будущий хит – мировой прокат начинался сразу после московского фестиваля.

Ещё мне запомнился необычный фильм из Европы с простым названием «Ласточка». Формально он был про птичью стаю, которая улетает в Африку на зимовку. Фактически, однако, фильм представлял собой сборник киноновелл, действие которых происходило в местах, где ласточки пролетали. Персонажей этих новелл объединяло лишь то, что стая попадалась им на глаза. Главным же достоинством ленты были великолепные натурные съёмки, от Скандинавии и Средиземноморья до Сахары и влажных тропиков.