Текст книги "Бокс-офис (СИ)"

Автор книги: Владимир Прягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Плёнку с готовым фильмом Сон-Хи сразу повезла на отцовскую киностудию. В павильоне остались Джеф, Йенс и я.

– Ещё заработает, как считаете? – спросил Йенс, кивнув на потемневший экран. – Попробуем ради эксперимента?

– Вообще любопытно было бы, – сказал я. – У нас ведь в запасе ещё одна заготовка, картинка с каким-то городом. В прошлый раз она была тусклая. Теперь, по идее, должна раскраситься, если заряд остался.

– В ближайшие дни ничего не трогаем, – сказал Джеф, выключив машину. – Пусть постоит хотя бы до понедельника. Потом глянем.

– Тоже правильно, – сказал Йенс. – Да я и не рвусь особо, спросил для галочки. Меня эта возня за компьютером уже, если честно, заколебала. Сначала был восторг полный, но постепенно стало надоедать. Да, технически здесь возможностей больше, но эта писанина целыми днями… Нет ощущения, что я действительно оператор. Скучаю по нормальной работе, когда натура вокруг реальная. Когда смотришь в видоискатель, катишься на тележке и всё такое.

– Если начнём-таки третий фильм, – спросил я, – продолжишь с нами работать?

– Не знаю, Дмитрий. Мне нужна пауза в любом случае, неделька-другая. Если за это время нормальных предложений не будет, то поглядим. Но не обещаю.

– Ладно, позвоним тебе, если будут новости.

Йенс пожал нам руки и укатил домой.

– Слушай, – сказал я Джефу, – офигеть можно. Ещё ведь даже двух месяцев не прошло с того дня, как ты мне показал машину впервые. А мы уже выдали на-гора два потенциальных хита и вошли в фольклор.

– Ага, – хмыкнул Джеф, – как в книге рекордов. Главное теперь, чтоб народ пошёл всё это смотреть в киношку.

– Ну, если не пойдут, то я буду в недоумении.

На выходных погода была отвратная – мелкий холодный дождь, который однажды даже мутировал в мокрый снег. Тот, правда, растаял через считанные минуты, но соваться на улицу в эту слякоть я не решился, благо едой запасся заранее. И опять уставился в телевизор, терзая пульт.

Наткнулся на передачу «Кино-ревю» из городской студии. Там, как всегда, подошли к делу основательно – ведущий с тремя экспертами за столом сразу пригрозили, что в течение двух часов обсудят самые значимые новинки весны.

Было перечислено несколько названий, в том числе «Магия шита сталью». Пообещали даже эксклюзивные кадры. А среди экспертов я опознал профессора Льюиса из местной киношколы, который дал нам рекомендацию.

Я позвал всех коллег-соседей, и мы расселись перед экраном. Только Розанны не было – она ежедневно пропадала на съёмках. Если погода позволяла, снимали на натуре, а в остальные дни – в павильонах «Праймери Пикчерз».

Джеф притащил упаковку пива – шесть небольших стеклянных бутылок в картонке с ручкой – и гигантский пакет картофельных чипсов. Джессика принесла салат из трески, Анастасия – твёрдый овечий сыр, а я достал из холодильника ветчину. Так что слушать высокоумный диспут на голодный желудок нам не пришлось.

До нашего фильма, правда, дело дошло не сразу, эксперты оставили его напоследок. Начали с более солидной продукции – название я прослушал, пока выходил на кухню, но из продемонстрированных отрывков понял, о чём кино. У менеджера среднего звена по сюжету срывало крышу от офисной рутины, в результате чего отдел превращался в натуральный паноптикум.

Отрывки закончились, и началась дискуссия. Звучали выражения вроде «психологический зум-эффект в контексте гротескного социального масштабирования» или «амбивалентность иерархически-карьерного роста».

Я покосился на коллег. Джессика внимательно слушала, Джеф похрустывал чипсами и зевал, а Анастасия сказала мне:

– Привыкайте, Дима. Если будете вращаться в кинематографических кругах постоянно, то тренируйтесь сохранять умный вид, услышав такие смысловые конструкции. Хотя бы в присутствии кинокритиков.

– Вы меня пугаете, Настя.

Среди весенних новинок оказались и фильмы, с которыми мы бодались за возможность попасть на саммит. Мы наконец увидели их фрагменты. Весьма неплох был, на мой взгляд, «Коп с побережья». В нём чувствовался лёгкий нуарный флёр, хотя исполнитель главной роли не носил шляпу и не смолил сигарету. Скорее он выглядел как пресыщенный денди. Но когда его допекли, он сел за руль джипа и, промчавшись по улицам Нью-Пасифик, загнал своего коррумпированного противника аж на холм, где стояла стела с числом 180. Там, на холме, как я понял из обсуждения, коп и антагонист устроили финальное мордобитие.

К концу программы эксперты добрались-таки и до нас.

В эфире показали отрывки, полученные от нашего дистрибьютера, Квона-старшего. Тот поступил ловко – его ребята со студии «Сильвер Форест» сделали для ТВ эффектную нарезку, где попадались кадры из разных сцен, даже из финальных. Но эти кусочки были совсем короткие и не позволяли понять заранее всю картину.

Промелькнула, к примеру, трёхсекундная сцена, где «шариковый» спрут кромсает автомобиль. Ещё были фрагменты с дракой в особняке, кадры с птицами и парочка диалогов, которые намекали, вокруг чего строится интрига. Ну, и само собой, проход мачехи по перрону. Всё это сопровождалось гитарной музыкой от Родриго.

В общем, получился рекламный ролик, яркий и броский.

Камера снова переключилась на студию. Критики озадаченно почесали в затылках и принялись гадать, почему вдруг именно этот фильм был отобран для показа на саммите. Сошлись на том, что всё дело в спецэффектах. Профессор Льюис, правда, заметил, что сюжет в фильме тоже есть. Остальные гости взглянули на него укоризненно, но он не стушевался и заявил, что премьеру ждёт с интересом.

– А профессор-то наш – ковбой, – одобрительно сказал Джеф.

Передача закончилась, но мы ещё долго не расходились, болтая о всяком-разном, а за окном смеркалось и подступала ночь.

В понедельник утром, когда я приехал в офис, Сон-Хи сказала:

– Давай посмотрим, что там с машиной? Надо определиться, как работаем дальше.

Мы прошли в павильон, и Джеф, ждавший нас, включил оборудование.

Лампочки на панели «шкафа» замигали привычно, но экран не протаял.

Мы повторили операцию трижды – тщетно. Отсутствовал даже малейший проблеск изображения. На стене перед нами было обычное матовое стекло.

– У меня чувство, что ничего не изменится, – осторожно произнесла Сон-Хи. – Я, конечно, не разбираюсь в технике, но…

– У меня те же ощущения, – сказал я.

– Согласен, – пробурчал Джеф. – Закончились наши авантюры, похоже. Давайте так – я перепроверю аппаратную часть, вот прямо переберу без спешки. Ну, чтобы эксперимент был корректным. А, скажем, через неделю попробуем ещё раз. Но девяносто девять процентов – толку не будет.

Нам с Сон-Хи оставалось только вернуться в офис.

На «Сильвер Форест» продолжалась озвучка, записывалась музыка к фильму. Полли со своими ребятами исполнила все три песни.

В Москве организаторы фестиваля активизировались, узнав, что мы завершили съёмки. На московских улицах появились плакаты с Анастасией, как рассказал мне Славик, мой тамошний приятель.

Слухи об этом дошли и до других студий, их боссы призадумались. Теперь мы имели вес, и наше присутствие добавляло солидности фестивалю. В итоге от «Индастриэл Эйдж» туда отправили только-только отснятую авантюрно-приключенческую комедию с обилием трюков и звёздными актёрами. Ей заранее прочили гигантскую кассу.

Видя такое дело, подсуетились и «Харпер Бразерс». На фестиваль они заявились с фантастикой про группу учёных, нашедшую в канадских дебрях оазис, где обитают шерстистые носороги, пещерные львы и прочие зверюги из плейстоцена. Одного носорога, самого здоровенного, ловят, везут в Чикаго, но он сбегает и носится по улицам, тараня грузовики. В таком пересказе я услышал сюжет от Йенса, пившего пиво с оператором-постановщиком фильма.

Другие студии тоже зачесались, по слухам, и подыскивали что-нибудь подходящее для отправки в Москву.

С Анастасией тем временем связался восточноазиатский собкор петербургского «Элеганта» с просьбой об интервью. Отказывать Анастасия не стала – наши обязательства перед Коллинз мы выполнили, так что могли теперь свободно общаться с прессой. Розанна уже воспользовалась, и её фотография должна была появиться в ближайшем времени на обложке лос-анджелесского «Повесы».

Мои фотопортреты, естественно, никого не интересовали, а вот с радиостанций мне пару раз звонили. Однажды я сходил-таки на эфир по просьбе Сон-Хи, рассказал о фильмах. Сама она дала интервью для «Вестника киноискусства», обширное и серьёзное.

Теперь, когда у меня появилось время, я стал задумываться – а не написать ли и вправду книжку нон-фикшн о Нью-Пасифик-Сити? И об острове вообще? Её, вероятно, взяли бы в любом питерском издательстве – я ведь становился всё более известной персоной.

Но, во-первых, для поездки по всему острову у меня сейчас просто не было средств – я истратил уже почти все сбережения. Денег оставалось впритык до мая.

А во-вторых, моя неожиданная известность могла теперь выйти боком. Увидев документальную книжку за моим авторством, читатели, вероятно, решили бы, что я в ней рассказываю о киносъёмках.

Напрашивался выход – именно о съёмках и написать. Поведать историю «Дейт Лайн Филмз». На фоне предстоящего выхода наших фильмов в прокат подобная книжка вполне могла бы попасть в бестселлеры.

Но тогда пришлось бы описывать и машину, а это противоречило бы нашим договорённостям с Джефом. И если бы даже я изложил всё точно, как было, историю вряд ли приняли бы всерьёз – слишком фантастично она смотрелась. Читатели, вероятно, решили бы, что я их дурачу.

В общем, за книжку я в результате так и не взялся. Ради интереса прикинул мысленно, как можно было бы эффектно подать завязку, но не написал ни строчки.

Безделье не тяготило меня, я им наслаждался.

Джеф перепроверил всё оборудование, и через неделю мы опять попытались включить машину.

И вновь – ни проблеска на стекле.

– Кончился заряд, – хмуро констатировал Джеф. – Фильмов больше не будет.

Несколько минут мы молчали, глядя на стену.

Теперь, без кинокартинок, съёмочный павильон выглядел тоскливо. Сразу вспоминалось, что это, собственно, и не павильон вовсе, а просто склад, арендованный за неимением лучшего.

– Да, – подтвердил я, – юридически «Дейт Лайн Филмз» ещё существует. Отчётность и прочее в том же духе. А вот по факту…

Сон-Хи вздохнула:

– В каком-то смысле я даже чувствую облегчение – не придётся теперь работать с Гарсией. Но всё равно так грустно…

Мы вышли, заперев павильон.

На улице было градусов десять, дождь прекратился. Тучи ещё висели, но солнце ввинчивалось в прорехи. Блестели окна нашего офиса, асфальт во дворе подсох. Чирикали воробьи. За шлагбаумом ошивалась парочка репортёров, нас кто-то сфотографировал.

В офисе мы рассказали новости остальным. Работа остановилась, все собрались в одном помещении – Сон-Хи, Джессика, Джеф и я, а также Мей-Лин и Рейчел.

– Ребята, девочки, – сказала Сон-Хи, – я вам кое-что хочу предложить. У меня день рождения на этой неделе…

– Двадцать один, мы помним, – сказал я. – Станешь солидная – дальне некуда.

– Вот и убедимся, – улыбнулась она. – Вообще-то я собиралась пригласить вас всех в ресторан, но теперь подумала… Это прозвучит глупо, скорей всего, но мне почему-то хочется отметить вот прямо здесь. У нас тут была особая атмосфера, неповторимая, как мне кажется. Может, это последний раз, когда мы себя почувствуем не просто группой друзей, а именно студией «Дейт Лайн Филмз». Понимаете? Но если вы против…

– А что, нормально, – одобрил Джеф. – Тем более что где-нибудь в кабаке нас сразу узнают, будут таращиться. А здесь хоть шлагбаум есть.

– Вот, – заметил я, – сразу виден аналитический склад ума.

– Угощение я обеспечу, – сказала Сон-Хи, – об этом не беспокойтесь. И будут только свои. Кроме нас ещё – Анастасия, Рози и Йенс, я им позвоню. Согласны?

Никто, конечно, не возражал.

Срочной работы в офисе для меня больше не было, но Сон-Хи попросила глянуть сценарии, присланные нам в последние дни. Вдруг там обнаружится что-нибудь подходящее для студии Квона-старшего? Не пропадать же добру.

Я принялся лениво перебирать папки. Заглянул Джеф, слонявшийся без дела по офису. Я спросил:

– А в своей науке ты за эти недели так и не продвинулся? Природу тот информационной грозы не выяснил, например?

– А как бы я её выяснил? Пытался, естественно, измерительными приборами зафиксировать сгусток, который привязался к машине. Но толку – ноль, как ты догадался. Никаких электромагнитных аномалий, во всяком случае, не нашёл. А детекторов для информационного поля, если оно вообще существует, у меня тем более нет. Вот разве что появилась мыслишка…

– Так-так, – заинтересовался я. – Ну-ка излагай.

– Ничего особенного, но всё-таки. Помнишь, как я рассказывал про грозу? Ну, насчёт того, что она как будто притягивалась к меридиану?

– Помню, конечно. Ты даже легенды вспомнил, что меридиан якобы – магический.

– Вот как раз об этом, – сказал Джеф, – я много думал. Пытался гипотезу сформулировать так, чтобы не использовать слово «магия». Давай предположим, что некая информационная среда действительно существует. Физически уловимая, я имею в виду. Вопрос теперь – где она будет наиболее ощутима? Даже без специальных приборов?

– Намекаешь на сто восьмидесятый меридиан? Но почему вдруг именно здесь?

Джеф задумался, подбирая формулировку:

– Ну, вот Земля у нас – приплюснутый шар. Для простоты скажем – круглая. Где у неё край? В геометрическом смысле – ладно, такого нет. А в информационном? Если не край, то хотя бы заметный стык?

– Если так, то да, – согласился я. – Стык – линия смены даты. С одной стороны от неё – «вчера», с другой – «завтра». Если прямо на ней стоять, то получается парадокс. И мозги на этом чуть спотыкаются.

– Именно. Да, фактическая линия смены даты – извилистая, идёт вокруг острова. Но у нас тут улица называется Дейт Лайн Авеню. Совершенно явная информационная метка, символическая граница. При этом Нью-Пасифик – единственный мегаполис на этом меридиане. Если уж искать какую-то аномалию в инфополе, то вот именно здесь. И моя машина каким-то образом к ней подсоединилась, случайно. Но долго не продержалась, как видишь.

– Звучит логично. Ну, повезло хоть, что фильм досняли.

Джеф уехал домой, а я просидел до вечера. Отобрал два сценария, которые показались мне более или менее внятными, отнёс их Сон-Хи. Один был про водителей-дальнобойщиков, которые пересекали остров с юга на север, другой – про летающую тарелку, найденную по сюжету в Перу.

Прошла ещё пара дней. Погода улучшилась, и Джессика с Анастасией сказали мне, что будут ходить пешком до трамвая, так что подвозить их больше не надо. Тем более что ездить на студию мне уже смысла не было.

Я задумался – ладно, книжку нон-фикшн я писать не хочу. А новый сценарий для какой-нибудь студии? Для той же «Сильвер Форест», к примеру?

Но было ясно, что спецэффектов уровня «Дейт Лайн Филмз» там не обеспечат при всём желании. А искусственно снижать планку мне теперь не хотелось.

И постепенно я стал склоняться к мысли – если уж писать что-нибудь художественное, то лучше роман. Теперь-то шансы издаться выросли на порядок, учитывая моё реноме фантаста-киношника.

Я даже начал фиксировать идеи в блокноте, но до плотной работы с текстом пока ещё не дозрел.

А в пятницу мы собрались на студии – поздравить Сон-Хи.

Еду она заказала из ресторана. Мы сдвинули два стола в пустующей комнате и подняли бокалы.

– Помните, как всё начиналось? – спросила Сон-Хи с улыбкой. – Рози мне посоветовала попросить у отца особый подарок – возможность самостоятельно поработать. Но я в итоге получила гораздо больше. Мы сделали два очень необычных фильма, а главное – я подружилась с вами. Незабываемые получились два месяца. Спасибо вам всем за это!

Мы чокнулись. Йенс сказал:

– И тебе спасибо. Твоя ведь была идея позвать меня в операторы? Соглашусь, было клёво. Но всё-таки интересно, как фильмы пройдут в прокате.

– Ага, – сказала Розанна. – Дрим-каст собрали, теперь будем ждать бокс-офис!

Глава 22

Кончился март, начался апрель.

Всё ближе была премьера нашего дебютного фильма. Первый кинотеатральный показ планировался двадцать пятого апреля, в четверг – сразу по всему миру. В Азии фильм прокатывала студия Квона-старшего напрямую, через свою сеть кинотеатров. В Америке и Европе за дело брались местные сети, им полагалась доля от выручки.

А тем временем я сочинял роман.

Это не была пока интенсивная работа над текстом – только наброски плана и пробные отрывки на страницу-другую. А в основном – обдумывание концепции и сюжета.

Идея проросла из моих размышлений в марте насчёт того, писать ли книгу нон-фикшн. А ещё – из рассказов Рози о её съёмках в историческом фильме.

Невольно я сам задумался об истории Нью-Пасифик, в которой хватало удивительных поворотов. И даже сходил в городскую библиотеку – без практической цели, просто захотелось освежить в памяти информацию.

Проторчал там до вечера – зачитался.

До девятнадцатого века гигантский остров, больше Гренландии, оставался необитаемым – из-за уникальной комбинации ветров и течений, которая делала его практически недоступным для парусных судов, особенно в южной части. Только с изобретением пароходов получилось добраться до северной оконечности, где и возник Нью-Пасифик-Сити.

Причём добрались экспедиции сразу нескольких государств, почти одновременно. Клубок интриг получился знатный. Переговоры растянулись на годы, но компромисс нашли-таки в результате – организовали совместное управление.

Механизм был, увы, громоздким и малоэффективным. Кончилось тем, что к началу нынешнего столетия остров превратился в независимую Тихоокеанскую республику. А в прессе, с лёгкой руки кого-то из англичан, закрепилось неофициальное, зато исчерпывающее название – The Largest Island. Для краткости – Эл-Ай.

«От Эл-Эй до Эл-Ай», – говорили, подразумевая «переться в несусветную даль, за тридевять морей».

Экономически остров стал территорией с особыми условиями для бизнеса. Американцы называли это «офшором», а немцы «налоговым оазисом». Плюс к тому – дополнительные льготы конкретно для киноиндустрии.

В общем, история была интересная.

Но в последнее время я слишком привык выдумывать фантастические сюжеты. И по дороге из библиотеки домой неожиданно для себя задался вопросом – а если бы Эл-Ай так и не открыли в девятнадцатом веке?

Если бы, например, течения и циклоны по периметру острова были ещё мощнее и не давали бы пройти даже современным судам? А все подходы к удобным бухтам перекрывались бы подводными рифами?

Если бы на остров можно было добраться только воздушным транспортом, в короткие промежутки между штормами? И массовая колонизация оказалась бы в принципе невозможной?

Мне представилась ничейная территория, с юридическим статусом как у Антарктиды, к примеру. И небольшой городок где-нибудь на южном побережье Эл-Ай, в курортных субтропиках. Там останавливаются учёные, прилетевшие исследовать остров. А ещё там обосновались официальные представители всех значимых стран – присматривают друг за другом, а также пользуются возможностью обсудить между собой деликатные международные темы – официально, если потребуется, но в основном кулуарно. Этакая глобальная политическая курилка…

Но если уж это город, пусть даже небольшой, то там должна иметься служба правопорядка. Какая-нибудь контора шерифа со строго ограниченной компетенцией – только бытовые вопросы, никакого вмешательства в дипломатический протокол. Шерифа, впрочем, и так заранее тошнит от политики, он обходил бы её за три километра, но тут в городке случается что-нибудь из ряда вон выходящее…

Ну, скажем, в общественном месте, где-нибудь в парке, у атташе из европейской страны пропадает кейс с секретными документами…

Фильм на такую тему был бы, наверное, скучноват, а вот роман при верной подаче мог бы увлечь читателя.

Да, я отдавал себе отчёт в том, что этот сеттинг выглядят несколько искусственно, но идея меня уже захватила. Начал прорисовываться сюжет, появилось рабочее название для романа – «Кулуарная гавань».

В общем, наклюнулся детектив в поджанре, который у нас в Империи мне ещё не встречался, а у англосаксов именовался alternate history.

Иногда я ездил в библиотеку, но в основном сидел над черновиком у себя в квартире. Тем более что в начале апреля погода опять испортилась – температура упала чуть ли не до нуля, дул северный ветер, несущий дождь.

Но этот рецидив холода продолжался недолго. Тучи обессиленно уползли, и к середине месяца солнце пригрело по-настоящему. Три дня подряд простояла солнечная погода, а на четвёртый ко мне явились Анастасия с Джессикой.

– Дима, – сказала Анастасия, – вы тут уже закисли. Мы тоже. Ультимативно требуем покатать нас по городу.

– Обратитесь в мой секретариат, – ответил я важно. – Подайте официальное заявление, оно будет рассмотрено в установленный срок.

– Нет, вы от нас не отделаетесь. Немедленно собирайтесь.

Взяв куртку, я вышел с ними на улицу.

«Плимут» подмигнул нам солнечным бликом на лобовом стекле. Газоны приветственно зеленели, а на деревьях возле подъезда взбухали почки. Дамы в лёгких коротких плащиках отлично вписались в эти весенние декорации.

– Жаль, что у вас автомобиль не с открытым верхом, – сказала Анастасия.

– Вы эти мелкобуржуазные замашки оставьте.

– Фи, Дмитрий. Замашки – великосветские.

На экскурсионной скорости я повёз дам по городу. Мы проехались по проспекту, залитому полуденным солнцем, затем по набережной.

Притормозили возле кинотеатра, где висели афиши. «Магия шита сталью» – на самом видном месте, с пёстрыми красками и угловатым шрифтом, как будто вырезанным по трафарету из листового металла.

Этот новый плакат по содержанию отличался от прежних, более мелких, которые появились ещё зимой на афишных тумбах. Теперь в центре композиции вместо птицы расположился крупный портрет Розанны. Ниже, в левом от нас углу, уже не так крупно, изображался Мин-Хёк, застывший в боевой стойке, с цепью в руках. По центру внизу был паровой грузовик, а справа красовалась Анастасия, идущая по перрону.

Название фильма помещалось вверху, над головой у Розанны. На заднем плане за ней была панорама города.

– Это, наверное, очень странное ощущение, – предположила Джессика. – Я имею в виду – увидеть себя вот так на афише.

– Ощущение совершенно невероятное, – сказала Анастасия. – В кинематограф я пришла в том числе и ради него.

Мы отправились дальше и вскоре уже въезжали на холм, где стояла стела, обозначавшая сто восьмидесятый меридиан. Этот холм, приплюснутый и огромный, имел пологие склоны, а формой напоминал усечённый конус. По высоте он сравнился бы с двадцатиэтажкой; плоская вершина была размером почти с футбольное поле.

Там, на вершине, расположилась автопарковка, заполненная почти под завязку. Мы не без труда отыскали место. Выбрались из машины, обошли гигантские цифры, из которых была составлена стела, и оказались на смотровой площадке.

Вдоль ажурных перил толпился народ – в разноцветных плащах и куртках, в жакетах и пиджаках. Звучала разноязыкая речь, выстраивалась небольшая очередь к подзорной трубе, крепившейся на штативе. Несколько человек фотографировали окрестности. Дама-экскурсоводша, вытянув руку, показывала что-то туристам.

Мы тоже встали к перилам. Город открылся нам, распахнулся вширь. Блестели на солнце тонкие небоскрёбы в деловом центре, пестрели крыши припортовых кварталов. Розоватая пена зацветающих вишен уже виднелась на улицах кое-где, хотя её было пока немного.

Береговая линия загибалась подковообразно, очерчивая бухту. Двигались стрелы портовых кранов, а вдалеке отчаливал сухогруз. Кобальтово-синее море тянулось до горизонта. Молочно-белые облака, разрозненные и пухлые, лениво ползли по небу.

– Когда я впервые оказалась на острове, – сказала Анастасия, – я первым делом взяла такси и приехала вот сюда, на эту площадку. Здесь было пусто, погода была премерзкая – конец ноября, перила обледенели, а город наполовину в тумане. Но я стояла, не уходила. Пыталась предугадать, как сложится моя здешняя карьера в кино…

Стоявшая рядом с нами девица украдкой покосилась на Анастасию. Всмотрелась и нерешительно спросила с акцентом (кажется, с австралийским):

– Простите, а вы случайно не… По-моему, я вас на афише видела…

– Не исключено, мисс, – сказала Анастасия спокойно.

Пару секунд девица таращилась на неё недоверчиво, затем развернулась, подпрыгнула, высматривая кого-то, и замахала руками:

– Мам, пап, идите сюда скорее!

Я шепнул Джессике:

– Начинается.

Та хихикнула, а девица затараторила:

– Ой, ну надо же! Вот уж не ожидала! Мы вчера вечером из Мельбурна прилетели, будем до конца месяца – ну, чтобы фестиваль сакуры застать и вообще. Я на три экскурсии записалась по киностудиям…

Посмотрев на меня, она поинтересовалась с сомнением:

– А вы тоже в кино снимаетесь?

– Увы, нет. Я шофёр у дам.

Подошли родители барышни. Отец отрекомендовался владельцем овцеводческой фермы, взглянул на нас с умеренным любопытством – киноманией, видимо, не страдал.

Другие туристы на смотровой площадке тоже узнали Анастасию. Вокруг неё собрался круг любопытных, кто-то уже просился сфотографироваться. Вопросы и комплименты сыпались непрерывно со всех сторон.

Пара человек опознала и меня за компанию, но звёздная актриса заинтересовала их больше. Анастасия чувствовала себя как рыба в воде – успевала ответить каждому, улыбалась и раздавала автографы.

Так продолжалось ещё примерно десять минут, затем Анастасия сказала громко:

– Прошу прощения, дамы и господа, но нам уже пора. Большое спасибо всем, приятного отдыха. Ждём вас в кинотеатрах!

Мы выбрались из толпы и вернулись к «плимуту». Джессика сказала сочувственно:

– Это так утомительно… Как вы всё это терпите, Настя? Не представляю…

– Для меня это удовольствие, – усмехнулась та. – Но я вполне понимаю вас. Извините, что не получилось спокойно полюбоваться городом.

Мы спустились с холма, заехали в парк, прошлись там. Было уже градусов восемнадцать, и я снял куртку. Джессика посмотрела на меня удивлённо – для неё пока было холодновато.

Домой мы вернулись к вечеру.

В следующие несколько дней я уже окончательно определился с сюжетом будущего романа. Набросал план из нескольких пунктов – узловые моменты вплоть до развязки. Наметил круг персонажей и решил для себя, что повествование будет разворачиваться в двух параллельных линиях – на «дипломатическом» острове, где проходит расследование, и за несколько лет до этого, в Петербурге.

Начал даже писать первую главу, в очередной тетради с клеёнчатым переплётом. Дело продвигалось довольно быстро.

На студию я больше не ездил. Джеф рассказал мне, что пару раз пытался с Сон-Хи запустить машину, но результат был по-прежнему нулевой.

Двадцать четвёртого апреля, накануне премьеры, Анастасия постучалась ко мне и строго спросила:

– У вас, надеюсь, есть смокинг?

– Да, представьте себе. Всё же в Петербурге иногда приходилось бывать на официозных сборищах. И сюда его притащил – на случай, если стану-таки буржуем-киношником. Как ни странно, и вправду стал.

Ехать в кинотеатр мы договорились на двух машинах, принадлежащих семейству Квонов. Для пущей представительности, естественно. Если бы я привёз двух главных актрис на скромном автомобиле эконом-класса, то киношный бомонд пришёл бы в недоумение.

Джеф после некоторых раздумий решил не ехать. Он, как и прежде, предпочитал держаться в тени, подальше от репортёров.

Вечером в четверг, надев пресловутый смокинг, я зашёл за соседками – за всем тремя по очереди.

Изначально Розанна собиралась ехать отдельно, со своим новым ухажёром-британцем. Но потом передумала – решила, что правильнее будет всем вместе. Сама решила, без нашего влияния.

Все три дамы в вечерних платьях были великолепны. У Анастасии наряд был ультрамариновый, у Розанны – шафрановый. Джессика предпочла серебристое, чуть блестящее платье.

Выразив своё восхищение, я сел за руль «кадиллака», который презентовал мне на этот вечер Чон-Нам, старший брат Сон-Хи. Сама она ехала с семьёй, из загородного поместья.

Мы вырулили на улицу. Я спросил у Розанны:

– Как там твой фильм? А то мы давно с тобой не пересекались.

– Всё супер, Дмитрий, – улыбнулась она. – Ещё теперь натурные съёмки в мае, а так – работаем в павильонах.

В празднично-элегантном наряде, с тщательно наложенным гримом она сейчас выглядела взрослее. И её речь звучала теперь более плавно, без прежней торопливости. В звёздном статусе Розанна осваивалась успешно.

Мы въехали на аллею, где располагался кинотеатр-гигант. Уже опустились сумерки, но яркие фонари подсвечивали кроны цветущих сакур.

Я остановил машину напротив входа, от которого к мостовой вела красная дорожка. Справа и слева от неё дежурили репортёры.

Парень-парковщик распахнул дверцу. Первой из «кадиллака» выбралась Рози, и фотовспышки засверкали наперебой. Она, помахав собравшимся, зашагала к крыльцу.

Следом за ней перед репортёрами предстала Анастасия. Все её движения были точно рассчитаны, но казались непринуждёнными. Она приостановилась, позируя, на пару секунд.

Пока она дефилировала ко входу, я вылез из-за руля, вручив ключ парковщику. Обошёл машину и подал руку Джессике. В отличие от Насти и Рози, она боялась идти одна и не хотела притягивать лишнее внимание. Мы договорились загодя – пойдём вместе.

Фотокамеры щёлкали с двух сторон, их белые вспышки заставляли моргать. Джессика вцепилась в моё плечо. Свободной рукой я разок махнул репортёрам. Кто-то меня, кажется, окликнул, задал вопрос, но я не расслышал.

Когда мы переступила порог, Джессика с облегчением выдохнула. Волнение, впрочем, не помешало ей оставаться шикарной.

В фойе народа тоже хватало. Тут были гости из киношных кругов и прочие известные личности. Даже мэр, кажется, мелькнул. Присутствовали и журналисты – но, как я понял, не все подряд, а только приглашённые специально.

Сон-Хи была уже здесь, в ярко-красном платье. Джессика, заметив её, сказала:

– Я пойду к ней, ты не возражаешь? А ты с журналистами пока пообщайся – они уже подбираются, я смотрю.

Джессика ушла, а я поговорил с прессой. Сказал им пару дежурных фраз по поводу «Магии» и подтвердил информацию, что следующий наш фильм – про шпионов, а спецэффектов там будет вообще немерено.

Затем я увидел Коллинз. Она спросила с усмешкой:

– Ну что, Свиридов, поделишься ещё эксклюзивом? Только без сопутствующей программы, как в прошлый раз. Я сейчас встречаюсь с умным мужчиной, у нас серьёзные отношения. Так что шаловливые ручонки не распускай.

– Ну-ну. И что за чувак? Тоже кинокритик?

– Свиридов, хватит тупить. Я же объясняю – он умный. А умных кинокритиков в Нью-Пасифик, кроме меня, пока что не наблюдается.