Текст книги "Искатель, 2010 №2"

Автор книги: Владимир Соколов

Соавторы: Михаил Федоров,Федор Зуев,Елена Болотова,Леонид Панасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Все это прекрасно, я рад за потомков, – сказал Виктор Иванович с усмешкой, – но вернемся к нашим смертным баранам. Итак, вы утверждаете, что Евгений Станиславович разработал методику, продляющую жизнь человека. Некто, желающий получить выгоду от использования этой методики, похитил Демина с женой и держит в заложниках, требуя от их сына... Чего? Выкупа?

– Не знаю, что они требуют, – ворчливо сказал Аксенов, – но сын знает точно. Я уверен, это он вписал родителей в список – видимо, по требованию похитителей. Здесь много непонятного. Вы не должны закрывать дело, пока все не выясните. Я настаиваю.

Ругая про себя дотощного старика, Виктор Иванович вышел из подъезда. Он уже почти решил махнуть рукой на старого маразматика и закрыть дело, но чувство незавершенности, неполной ясности омрачало душу. Посетовав на свою добросовестность и дотошность, приобретенные за годы службы, Виктор Иванович поплелся в офис фирмы «Васко», чтобы еще раз переговорить с Деминым-младшим.

Демина на месте не оказалось. На его стуле под золотисто-лазурными Сейшелами сидела молоденькая девушка с длинными черными ресницами и малиновым маникюром. Она сообщила, что Дмитрий Евгеньевич взял отпуск.

«Вот это уже интересно, – подумал Виктор Иванович. – Сразу после нашего разговора! Совпадение? Скорее всего, но не мешает проверить».

Домашний телефон Дмитрия Евгеньевича не отвечал, мобильный тоже. Служебная проверка данных по отбывающим пассажирам дала результат. Демин Д. Е. вылетел накануне ночным рейсом во Франкфурт-на-Майне.

«Что теперь? – думал следователь. – Запрашивать Интерпол? С какой стати? Руководитель туристической фирмы полетел договариваться об организации нового маршрута. А может, решил развеяться, залечить душевную травму. Что ж, подождем возвращения».

Виктор Иванович отправился в лабораторию к симпатичной Ксении. Захотелось отвлечься, почирикать, снять напряжение. Ксения сидела за столом перед компьютерным монитором, сжимая в руке пластмассовую мышь. На экране монитора, словно дразня Плехова, опять сияла голубая лагуна в окружении золотистого песчаного пляжа под раскидистыми листьями кокосовых пальм.

– Сейшелы? – спросил Виктор Иванович, показывая на монитор.

– Не знаю, – ответила Ксюша, – я дальше Турции не ездила.

– Расскажи про Турцию. Как там?

– Классно! Чистота, культура, сервис. Вода теплущая!

– А не опасно?

– Что вы!

– А в горы ты не ездила?

– Нет, дорого. Но соседи по гостинице ездили, понравилось. Вы хотите съездить в Турцию? Найти вам приличный отель? Сейчас зайдем в Интернет...

– Ты мне лучше вот что найди. Месяца полтора назад произошла дорожная авария. Туристический автобус сорвался в пропасть. Все погибли. Там было несколько россиян.

Ксюша загрузила поисковую систему.

– Так. Вот новости. ИТАР-ТАСС, РИА Новости, Интерфакс... «Дождь, мокрая дорога», «...водитель не справился с управлением...», «...есть русские туристы...», «...все двадцать пять человек и водитель погибли, шесть россиян»...

– Стой! Как двадцать пять человек? Почему шесть россиян? Должно быть двадцать семь человек и восемь россиян. Ну-ка, покажи...

Глаза Виктора Ивановича загорелись как у собаки, почуявшей след. Что это, ошибка? Опечатка?

– Ксюша, солнышко, поищи в других источниках, сколько было пассажиров в злосчастном автобусе, двадцать пять или двадцать семь. Это очень важно.

Ксения открывала один сайт за другим. Лишь в последнем упоминалось число пострадавших – водитель и двадцать пять пассажиров, из них шесть россиян.

– Возможно, они брали информацию из одного источника, а там ошиблись, – предположила Ксюша.

– Возможно, – согласился Плехов, но глаза его блестели, а лицо оживлял охотничий азарт. Молниеносное раскрытие дела обламывалось во второй раз. Это уже был тот случай, когда можно было посылать запрос во Франкфурт-на-Майне.

Ответ от немцев пришел быстро. Демин купил билет на трансатлантический авиарейс и в тот же вечер вылетел в Лос-Анджелес. Одновременно был получен ответ на запрос из банка «Евразия». Дмитрий Евгеньевич Демин перевел сумму в 100 тысяч долларов в г. Беркли, штат Калифорния, на имя некоего Стивена Шеклтона.

Виктор Иванович сидел в кабинете начальника, разложив перед ним на столе свои бумаги. Полковник углубился в чтение ответов на запросы, справок, отчетов. Наконец он поднял глаза на подчиненного.

– Какова ваша версия? – спросил он и тут же поправился: – Вернее, у вас есть какая-нибудь версия?

– У меня две версии, – вздохнув, ответил Виктор Иванович. – Первая: Демина-старшего увезли или заставили уехать в Калифорнию, чтобы использовать его методику омоложения для организации коммерческой клиники или чего-то в этом роде. Сын под давлением шантажа продал квартиру и увез деньги отцу на обустройство.

– Может, отец уехал по своей воле? – предположил полковник.

– Зачем тогда было устраивать весь спектакль? Ехал бы и ехал, никто бы слова не сказал. Некоторые даже позавидовали бы.

– А вторая версия?

– Демины действительно погибли в Турции, а их сын перевел деньги другу, чтобы купить в Калифорнии недвижимость, ну, скажем, какой-нибудь домик в пригороде для своей семьи.

– Вот это более вероятно.

– И я бы так думал, если бы не старик Аксенов. Во-первых, никакой он не старик, а мужик в расцвете лет, а во-вторых, он уверен на все сто, что Демина похитили, и своей святой верой, похоже, заразил меня.

– И что вы предлагаете?

– Лететь в Беркли.

Полковник скорчил гримасу.

– На какие, простите, финики? – полковник выразительно потер большим пальцем указательный.

Виктор Иванович пожал плечами. Полковник внимательно смотрел на него некоторое время, потом сказал:

– Ладно, подумаем. Можете идти. Займитесь пока уточнением списка пассажиров автобуса, погибших в Турции. И одновременно подключайтесь к делу о взрыве в отделении банка. Скобелев передаст вам материалы.

Побежали быстротечные дни. Мысли о незавершенном деле постепенно отошли на второй план, подернулись дымкой каждодневной суеты. Виктор Иванович все больше погружался в расследование дела об убийстве в банке, необычные обстоятельства которого вскоре затмили недоступную разумению загадочность дела врача. Несколько раз звонил Аксенов, беспокоясь, не закрыто ли его дело, да сам Виктор Иванович периодически позванивал в фирму «Васко», проверяя, не объявился ли Демин-младший.

Землю покрыл тонким рыхлым слоем чистый снег и тут же заскрипел под ногами, схваченный первыми зимними морозами. Лужи под ним превратились в скользкие ловушки, приходилось постоянно держать тело в напряжении, чтобы не поскользнуться. Засверкали под негреющими лучами солнца полуприкрытые снегом газоны. Зима проводила ревизию хозяйству, принимая его у сменщицы-осени. На промозглых улицах стало неуютно, и жизнь города переместилась в дома, в зону действия центрального отопления.

На душе у Виктора Ивановича было тоскливо. Второе дело подряд стопорилось, увязая в несуразных, нестыкующихся обстоятельствах. Неужели он стал терять свой профессионализм? Неужели это она, старость? Не те мозги, не та интуиция? Хотя молодой и хваткий Скобелев тоже считал это дело дохлым. Обстоятельства преступления были таковы.

Утром в помещение банка вошел мужчина с большой дорожной сумкой. Еще за дверью он натянул на лицо вязаную маску. В помещении в тот час находились служащий и охранник. Человек в маске выхватил пистолет, крикнул: «Это ограбление!» Затем он заставил охранника повернуться лицом к стене и достал из его кобуры пистолет. В это время служащий сумел дотянуться до кнопки сигнализации. Взревела сирена. Грабитель испугался, схватил охранника за шею и, прикрываясь им, двинулся к выходу. Сумку он бросил посреди зала. На улице грабитель отпустил охранника и побежал по еще малолюдной улице, на ходу срывая с лица маску. Охранник набирал номер милиции, когда в помещении банка раздался сильный взрыв. К приезду милиции и пожарных помещение банка полыхало вовсю, черный дым стлался по городу. Когда пожар был потушен, внутри здания остались лишь обгорелые стены, мебельные головешки и обугленные кости на полу. Камера видеонаблюдения превратилась в бесформенный комок металлопластика. Не осталось ни улик, ни свидетелей, кроме охранника, показания которого мало что проясняли. Погиб человек, Шитов Юрий Львович, служащий банка. На его похороны пришли, похоже, сотрудники банков всего города – так много было народа. Его большой портрет несли впереди похоронной процессии, перед урной с прахом. Лицо погибшего, ничем не примечательное, почему-то врезалось в память Плехова – очевидно, взглядом, пристальным, глядящим в душу. Виктору Ивановичу почудилось тогда, что погибший умолял его найти и наказать злодея. Увы, дело не двигалось. Или преступнику везло, или он все продумал до мелочей, но зацепок не было никаких.

В самый разгар безысходности Плехова вызвал к себе начальник. В город Беркли, штат Калифорния, в соответствии с программой научного обмена на симпозиум отправлялась делегация сотрудников и студентов университета. Плехов был включен в состав делегации в качестве специалиста по вопросам прикладной криминалистики. От неожиданности Виктор Иванович потерял дар речи. Ему стало страшно. Он твердо уверовал в свою нетранспортабельность, а теперь его пытались сдвинуть с места, да еще сразу на полглобуса. Если бы не дохлое дело с ограблением банка, он отказался бы наотрез, но сейчас он глубоко задумался. Что ж, почему бы и не слетать? Хотя бы одно из двух висящих дел закрыть. Тем более в составе делегации. Не Мальдивы, конечно, но почти Гавайи!

– Когда вылетаю? – бодренько спросил он.

В Калифорнии цвели розы. «У них что туг, зимы не бывает? – возмущался Виктор Иванович. – Вот устроились! Еще на нас тянут. Должны вести себя скромненько и застенчиво. И виновато улыбаться – вы уж, мол, простите, у вас там мороз двадцать градусов, а у нас тут розы цветут, олеандры и кактусы на каждом углу». И действительно, американцы улыбались Виктору Ивановичу, приветливо, застенчиво, радостно, по-всякому. «Почему они, в натуре, такие улыбчивые, а мы такие хмурые?» – удивлялся Виктор Иванович.

Яркие, пестрые события закружили старого следователя, с трудом фиксируясь в его голове. «Ну, я и тормоз, – думал он. – Башка – что гнилая тыква». Но через день, освоившись, отдохнув и выспавшись, Виктор Иванович почувствовал себя намного лучше и в сопровождении переводчика отправился разыскивать Стивена Шеклтона. Близость цели, еще каких-то две недели назад казавшейся недостижимой по определению, придавала сил. У него не было плана расследования. Он не знал, как начнет разговор, как будет вытаскивать правду, и решил полностью положиться на свою интуицию. Когда же он увидел Шеклтона в широком холле институтского корпуса, когда взглянул в его глаза, он понял, что не будет прощупывать и хитрить, а сразу выложит все начистоту.

Это был симпатичный молодой человек не старше тридцати лет с хорошим добрым лицом, умным, открытым взглядом. Такой взгляд искусственно не создашь при всех актерских способностях, он идет из глубины души. Переводчик представил

Плехова Шеклтону как члена российской делегации. Виктор Иванович, естественно по-русски, попросил ученого уделить ему несколько минут. Они устроились в холле на диване. Виктор Иванович помедлил немного, собираясь с мыслями, потом сказал:

– Я знаю, вы занимаетесь проблемами устойчивости биосистем. Я бы хотел услышать ваше мнение по поводу эффекта Аксенова. Наблюдал этот эффект российский ученый Евгений Демин.

По мгновенной реакции на лице Шеклтона Плехов понял, что американец не полный профан в русском языке. Он вздрогнул и испуганно посмотрел на следователя. После того как переводчик закончил говорить, американец обратился к нему с несколькими словами. Тот встал.

– Ну, если вы справитесь без меня, я пойду. Оставляю вас на попечение Стивена. Обсуждайте ваши научные проблемы, не буду мешать, – сказал переводчик и удалился.

– Говорить, что ви хотел знать? – на ломаном русском языке спросил Шеклтон.

– Вы уверены, что поймете меня? – спросил Плехов ученого.

Тот кивнул. Виктор Иванович рассказал ему все, начиная с заявления Аксенова и кончая пересылкой денег и отъездом Дмитрия. Шеклтон выслушал молча и потом еще долго молчал, опустив глаза и что-то обдумывая. Наконец он поднял глаза на Плехова и внимательно, словно оценивая, посмотрел на него.

– Что ж, вижу, кривляться больше нет смысла, – сказал он на чистом русском языке. – Я мог бы, конечно, еще что-нибудь насочинять, но городить одну ложь на другую, путаться, следить за каждым словом – это не по мне. Поверьте, мне неприятен весь этот вынужденный маскарад, но у меня не было выбора.

– Выбор всегда есть, – резонно заметил следователь.

– Выслушайте меня, потом судите.

– Кто вы?

– Я Евгений Станиславович Демин, кандидат медицинских наук, бывший заведующий лабораторией геронтологии НИИ РАН. Теперь сотрудник исследовательского центра университета Беркли... Вы не верите?! Сын не показывал вам мои фотографии? Ну, что ж...

– Я запрошу фотографии по Интернету. Продолжайте.

– Да, мы с женой не погибли в Турции. Мне пришлось пойти на этот отвратительный обман, записать свои имена в список погибших, сменить фамилии и место жительства. Что мне было делать? Как бы я смог объяснить изменения, произошедшие со мной и с моей женой?

– А почему было не сказать правду?

«Шеклтон» поднял голову и удивленно посмотрел на Плехова. Потом покачал головой.

– Нет, вы не понимаете.

– Ну, так объясните. Вам отступать некуда. Что вы с собой сделали?

– Работая в отделении стационара, я обратил внимание на одну особенность возрастных изменений, присущую всем пациентам без исключения. Человек стареет «скачками». Состояние пациентов оставалось какое-то время стабильным, даже немного улучшалось, потом скачком ухудшалось. Они словно спускались вниз по ступенькам жизненной лестницы. Я задался целью поймать момент изменений, ту самую ступеньку. Двенадцать лет я проводил наблюдения за стариками, измерял пульс, давление, делал анализы – день за днем, месяц за месяцем. Другой бы все бросил, но я из породы клещей. Вцепился в свою догадку, идею, и ничто не могло меня оторвать. Сначала я заметил некоторые совпадения. Скорость старения коррелировала со средней частотой пульса, с наличием или отсутствием заболевания. И лишь недавно мне удалось зафиксировать изменения биохимии крови – настолько они были кратковременны. Я обнаружил разовое выделение незнакомого фермента. Он поступал в кровь в мизерном количестве и почти сразу поглощался клетками. Можно сказать, что я обнаружил его случайно. Повезло. Я стал регулярно брать у себя анализы и уловил момент выделения фермента. С того дня начался прорыв. Годы кропотливого сбора материала вылились в дни открытий и озарений. Эти дни обернулись научной теорией, доказать которую было несложно. Я сам тому доказательство. Мои подопечные получили дополнительные годы жизни. Все они встали на ноги.

– Это один из них? – Виктор Иванович показал фотографию Аксенова.

– Да, это мой пациент. Болезнь Альцгеймера, атрофия клеток мозга, кахексия. Короче говоря, конечная стадия жизни.

– По его виду не скажешь.

– Еще бы. Благодаря мне он вылечился, вернул свои шестьдесят лет и... Что он хочет?

– Найти вас, – сказал Виктор Иванович с грустной улыбкой. – Это он подал заявление о вашей пропаже.

– Понимаю... – протянул Евгений. – У него нет нравственных сил пройти весь этап старения еще раз. У одних нет мужества принять смерть, у других нет мужества принять жизнь, у третьих нет сил ни на то, ни на другое.

– Я бы не упрекал его. Наверное, тот, кто однажды потратил запас мужества на принятие старости, кто прошел весь этот горестный путь, ни за что не захочет его повторить. Как сказала одна женщина, лечащий врач Аксенова, никто не захочет войти в реку Стикс второй раз.

– Стикс? Река мертвых у древних греков? – усмехнулся Демин. – Это сказала Людмила Ивановна? Что ж, она права. А старик молодец. Вместо того чтобы пересекать Стикс, он решил вырвать весло у Харона и поплыть по течению, чтобы узнать, куда этот Стикс впадает.

– А вы знаете, куда он впадает?

– Все реки впадают в море. От нас, людей, зависит, что это будет за море. Море Отчаяния или море Надежды.

– Разве в человеческих силах предотвратить разрушение организма?

– Человеческий организм как биологическая машина в основе своей вечен. Он сконструирован на принципах неизменности. Он не изнашивается, сам себя восстанавливает – и существовал бы сколь угодно долго, не имей он механизма самоуничтожения. В срок, определенный эволюцией, этот механизм запускается, и организм начинает себя убивать. Ради чего? Ради выживания вида. Биоматерия в сложных формах смогла просуществовать три миллиарда лет благодаря созданному ей механизму самоуничтожения отдельной особи. Это теория Дарвина.

– Как запускается этот механизм самоуничтожения?

– Это сложный процесс. Если объяснить примитивно в двух словах, отсчет времени ведется персональным метрономом. Каждое сердечное сокращение вызывается импульсом водителя ритма. Импульсы от водителя, кроме сердечной мышцы, проходят в терминальное ядро, небольшой узел в глубине варолиева моста, состоящий из тысяч плотно уложенных нейронов. Каждый импульс вызывает дополнительное проникновение в нейронные каналы положительных ионов натрия. В определенный момент наступает деполяризация, и в следующий момент замыкается синаптический узел. Происходит прорыв сигнала. Сигнал дает команду на выделение гормона, который током крови распространяется по клеткам тела и через цепочку биохимических реакций активирует фермент терминазу. Этот фермент вызывает при делении клеток отрыв теломер, крайних участков хромосом. Считалось, что теломеры отрываются при каждом делении клетки, но я открыл, что только те клетки, которые находятся в процессе деления во время действия фермента (около двух часов), производят дефектные клетки. Связи в хромосомах в некоторых местах разрушаются, и концы хромосом в новых клетках не воспроизводятся. Чем больше клеток делится в этот период, тем заметнее нарушения. Большое количество клеток делится в период болезни, когда организм восстанавливает больной орган. Поэтому болезнь так способствует старению. Выделение гормона разовое. После того как импульс проходит по нейрону, потенциал нейрона падает, и начинается процесс его очередного накопления. Организм в это время пытается восстановить повреждения, привлекая информацию хромосом стволовых клеток как эталонных.

– Постойте, а в каком возрасте начинается выделение этого фермента?

– Скорее всего, в ранней молодости, а возможно, и с рождения. Потому в хромосомах существуют многочисленные повторы. Гены многократно дублируют друг друга, и пока остается неповрежденным хотя бы один ген нужного белка, разрушения, производимые терминазой, остаются незаметными.

– А стволовые клетки не разрушаются?

– Нет. Стволовые клетки в организме не подвержены старению. Их хромосомы не теряют концы и хранят полную информацию об организме. Так вот, в промежутке между выделениями фермента терминазы начинается восстановление хромосом клеток по неповрежденным копиям стволовых клеток. В крови начинают циркулировать транспортные молекулы рибонуклеиновых кислот, переносящие информацию для ремонта укороченных хромосом. Таким образом, в организме человека действуют два механизма – разрушающий и восстанавливающий. Процесс восстановления идет гораздо медленнее разрушающего. Если один из этих процессов остановить, другой быстро приведет организм либо к полному разрушению, либо к полному восстановлению. Если предотвратить подачу сигнала на выброс руководящего гормона или разрушающего фермента, теоретически организм должен постепенно восстановиться до своего оптимального состояния. Необходимо за час до выброса гормона ввести ингибитор, блокирующий синаптические каналы. Потенциал пробоя синапса возрастет, и нервный импульс пройдет по резервным каналам в обход синтезирующего гормон органа. Что, кстати, иногда происходит в жизни при тяжелых потрясениях организма, когда чудом избежавший гибели человек как бы отодвигает старение и возвращает молодость. Видите у меня счетчик пульса на руке? Он показывает момент, когда надо сделать инъекцию препарата, блокирующего передачу сигнала. Это надо сделать за час до выброса гормона. В любое другое время препарат бесполезен. Определить собственный интервал старения можно лишь опытным путем, считая пульс и контролируя состав крови. Это кропотливая работа, но она того стоит. С полученными данными остановить процесс старения не представляется сложным, надо лишь считать пульс и в нужный момент вводить ингибитор.

Виктор Иванович удивленно глядел на Демина и молчал. Не было ясно, понял он что-то из объяснений ученого или нет.

– Все это прекрасно, но не совсем понятно, – сказал Плехов. В его голосе Евгений уловил оттенок сомнения и недоверия. – А где ваш сын? Разве он не с вами?

– Он здесь. Сейчас они с моей женой, его матерью уехали в Лос-Анджелес. Завтра же мы к ним поедем. Вы сможете переговорить с сыном, посмотреть фотографии.

Они были похожи как брат и сестра, как старший брат и младшая сестра. На самом деле они были сыном и матерью.

– А вы хороший следователь, – сказал Дмитрий, – прямо Пуаро. Быстро вы нас разоблачили. А я, признаться, не придал значения вашему визиту.

– Шлите благодарность Аксенову, пациенту вашего отца. Он настоял.

Они сидели в небольшом уютном кафе на бульваре Уилшир – семья Деминых и следователь Плехов. Разговор не клеился. Ни Демины, ни Плехов не знали, что делать, и потому все темы разговора, не получая развития, вязли в неопределенности и недосказанности. Следователю были показаны несколько фотографий. На одной из них десятилетний Дмитрий на майской демонстрации держал за руки отца и мать, на другой Евгений Станиславович на своем семидесятилетием юбилее принимал поздравления коллег из стационара. Была там и пожелтевшая свадебная фотография Евгения Станиславовича и Валентины Михайловны. Никаких сомнений не оставалось. Рядом с Плеховым сидел Евгений Станиславович Демин, кмн, заведующий лабораторией геронтологии НИИ РАН, помолодевший на десятки лет, ученый, сделавший выдающееся открытие, разработавший методику, испытанную им на себе. Методику возвращения молодости.

– Итак, уважаемый Виктор Иванович, – прервал затянувшуюся паузу Евгений, – ваше расследование успешно завершено. Что дальше?

Следователь не ответил. Повернувшись всем телом, он смотрел куда-то в сторону. Когда он повернул голову к Демину, глаза его взволнованно блестели. Губы были крепко сжаты.

– Извините, – сказал он, – вы, кажется, что-то говорили. Вы обратили внимание на того типа, который только что прошел мимо нас?

– Тот, что сел за столик в дальнем углу? Какой-то пришибленный и озабоченный, – сказал Дмитрий.

– Не в своей тарелке, – добавила Валентина.

– Точно! – подтвердил Виктор Иванович.

Тем временем «пришибленный» тип подошел к стойке бара и что-то сказал бармену. Тот не понял, переспросил.

– Кто это? Вы его знаете? – спросил Евгений.

– Он очень похож на одного человека, встретить которого сейчас на этом свете я ожидал бы меньше всего. Вот уж поистине, мир тесен, причем как тот, так и этот. Необходимо проверить, говорит ли он по-английски, а если нет, то по-русски.

– Нет проблем!

Дмитрий встал и подошел к стойке. Там он с видом подвыпившего завсегдатая попытался завязать с незнакомцем приятельскую беседу. Виктор Иванович подошел к Дмитрию якобы за тем, чтобы отвести его на место.

– Извините, мой друг чуток перебрал, – обратился он по-русски к посетителю, внимательно вглядываясь в его глаза. Тот кивнул.

– Этот человек не говорит по-английски, – сказал Дмитрий, когда они вернулись к столику.

– Это он! – взволнованно заговорил Виктор Иванович. – Невероятно! Такой вариант не приходил мне в голову. Но я запомнил это лицо, этот пронзительный взгляд. Если это не он, я тут же ухожу на пенсию. С позором!

– Кто он? – хором воскликнули Демины.

Виктор Иванович рассказал историю ограбления банка, которое он расследовал.

– Как я раньше не догадался, почему не предусмотрел возможность такого варианта! – восклицал Плехов.

– Какого варианта? – спросил Дмитрий.

– Инсценировки ограбления. Конечно же, откуда грабитель узнал, что именно в этот день и час в отделении банка скопится солидная сумма в валюте? Почему в момент налета в помещении банка было только двое – служащий и охранник? Зачем было грабителю выводить охранника на улицу? Бежал бы себе со всех ног. В итоге жертва только одна – сам организатор. Теперь же получается, что жертв вообще нет. Идеальное ограбление без крови, без свидетелей, без улик и без следствия. Все понятно!

– А мы ничего не поняли, – сказала Валентина, – но хотели бы тоже все понять. Или это служебная тайна?

– Преступление было спланировано служащим банка Шитовым. Он узнал, когда в отделении появится крупная сумма денег, нанял сообщника инсценировать ограбление, дал ему команду по мобильному телефону. Сообщник с большой синей сумкой зашел в банк, отобрал у охранника оружие. Шитов включил сирену. Сообщник оставил сумку, вывел охранника и убежал. В сумке, очевидно, были кости, не знаю чьи, и взрывное устройство. А может, взрывное устройство было у Шитова. Шитов, оставшись один, вывалил из сумки останки, затолкал туда деньги, выбежал через служебный вход и привел в действие бомбу. Потом...

В это время посетитель, привлекший их внимание, встал, вытащил из-под столика большую синюю сумку и быстро пошел к выходу.

– Мы должны проследить за ним, – сказал Плехов.

Вся четверка направилась к выходу. Сквозь стеклянные двери кафе они видели, что подозреваемый остановил такси. Они сели в «Тойоту» Евгения. Виктор Иванович руководил преследованием. «Тойота» аккуратно следовала за такси до гостиницы, где пассажир такси вышел. Дмитрий вошел следом за ним в двери гостиницы и вскоре вернулся, сообщив, что подозреваемый взял номер.

– Так... – протянул Плехов. – Так! Теперь мне необходимо связаться с Россией.

Они сидели в гостиничном номере Дмитрия. Перед Плеховым на столике стоял телефон. Следователь сидел перед ним молча, рассматривая свои руки. Наконец он поднял глаза на ученого.

– Некто господин Аксенов, древний философ востока европейской части России, попытался как-то вложить в меня свою мудрость. По его философии, человек должен жить столько, сколько надо другим, сколько он будет необходим другим людям, всему остальному человечеству. Ни болезней, ни старости, полноценный энергичный организм на вершине расцвета – всю жизнь без признаков деградации. Он будет свободен, он будет делать то, что доставляет ему наслаждение, но не препятствует наслаждению других. Человек сам захочет уйти тогда, когда ему просто станет скучно. Его уход не будет горестным. Когда он поймет, что исчерпал свой творческий потенциал, что в его жизни ничего великого или радостного больше не случится, он попросит разрешения уйти. Нажмет кнопку и исчезнет, распылится на атомы – без страдания, без боли, без принуждения, – просто потому, что все надоело и стало неинтересно.

– Я знаю, что вы думаете, – сказал Евгений. – Вы удивляетесь, даже осуждаете меня, говоря себе: этому человеку посчастливилось сделать открытие, которое давно ждет все человечество, а он прячет свое открытие от людей и прячется сам. Наверное, набивает себе цену, хочет продать открытие подороже и сказочно разбогатеть. Поверьте, это не так. Я считаю, и профессор... тот ученый, который принял меня здесь и организовал мою работу в университете, он также уверен в том, что человечество еще не готово принять бессмертие. Что будет, если выбросить в мир мое открытие сейчас? Монополию на тестирование захватят фармацевтические компании. В считанные дни они фантастически обогатятся. Все денежные мешки обретут бессмертие. Преступный мир получит новую сферу деятельности. Начнутся беспорядки, бунты, войны. В конце концов доступ к методике получат все, и в результате перенаселения начнутся голод, эпидемии и, как результат, вымирание вида. Человечество не готово.

– Вы хотите похоронить ваше открытие? – удивился Виктор Иванович.

– Повторю, человечество не готово принять бессмертие. Но есть другие возможности влиять на механизм восстановления организма, ускоряя его в периоды между выбросами разрушающего гормона. Как? Активизацией воздействия стволовых клеток. Управляет активизацией головной мозг. Он может путем выброса активирующих веществ усилить циркуляцию в крови транспортных РНК, переносящих информацию с эталонных стволовых клеток для ремонта хромосом. Под влиянием серотонина и дофамина выделяются ферменты-катализаторы для транспортных РНК и ферменты, которые активизируют ДНК стволовых клеток, расправляя их спирали и делая доступными для транспортных РНК. Как порой впечатляют случаи выздоровления безнадежных больных только благодаря психотерапии и силе воли! Настрой на выздоровление помогает выздороветь. Это доказанный факт. Читайте Карнеги, Норбекова, Синельникова. Тибетская медицина основана на том же – на ускорении восстановления в периоды между разрушением. Все оздоровительные системы основаны на том, чтобы настроить мозг на создание положительного гормонального фона. Мало не хотеть умирать. Надо еще хотеть жить, а это не одно и то же.

– Все правильно и здраво, – усмехнулся Виктор Иванович. – Хорошо говорить об этом с измерителем пульса на запястье!

Демин вскочил, глаза его вспыхнули, лицо покраснело. Однако он быстро успокоился и сел обратно на диван.

– Что вы предлагаете? – спросил он Плехова. – Немедленно опубликовать открытие и выдать всем счетчики пульса?

– Вы правы, человечество сейчас не готово, – сказал Виктор Иванович. – Но оно никогда не будет готово. Кто-то должен его готовить к принятию открытия, тот, кто сделал это открытие.

– Я?! Но... Я ученый-медик, а не политик.

– Кроме вас некому. Вы, ваш друг американский профессор, Аксенов, который не готов повторить старость. Теперь еще и я...

– Что мы можем?

– Многое. А начнем с малого. Я опишу все, чему был свидетелем, изменив имена, и отдам журналистам. Посмотрим, какой резонанс это вызовет. Такое мое предложение.

Евгений удивленно и как-то иронично посмотрел на Плехова, но ничего не сказал. Виктор Иванович вздохнул, взял трубку телефона и стал набирать номер. Демины сидели рядом на диване с застывшими лицами.

– Да, это он, – говорил Виктор Иванович полковнику, – я запомнил его взгляд. Где? На портрете... Это Шитов. На сто процентов!.. Ну, на девяносто девять... Да, надо проверить. Буду подключать местные органы, подготовьте официальный запрос... Да, хорошо, продлите командировку... Ну, на неделю, другую... Да, хорошо. Демины? Нет, тут глухо. Ерунда все, – Виктор Иванович посмотрел на Деминых, окаменевших на диване наподобие египетских статуй. – Дмитрий Евгеньевич покупает недвижимость, небольшую квартиру в Лос-Анджелесе, чтобы вести дела фирмы. Все законно, я проверил. Деньги переводил другу, Стиву Шеклтону. Можно закрывать дело... Да, хорошо, буду на связи.