Текст книги "Искатель, 2010 №2"
Автор книги: Владимир Соколов
Соавторы: Михаил Федоров,Федор Зуев,Елена Болотова,Леонид Панасенко
Жанры:
Публицистика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
– И мне иногда такое лезет в голову, – сказал Игорь и пожух, осунулся от собственных мыслей.
– Ну, ладно... Про акционирование не забывай. Упустим момент, и наш комбинат тут же приберут к рукам другие.
– Дудки, Игнат Прохорович... Собираюсь вот в комитет. Только дайте команду, чтобы помидоры были в самый аккурат – на загляденье...
Директор склонился к телефону:
– Зинуля! Ты юристу витамин поядреней организуй...
Игорь прошел к себе в кабинет. Посмотрел в окно на запотевшие изнутри стекла теплиц.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась щуплая шатенка с сеткой в руках.
– О, спасибо, мадамка наша дорогая!..
Сетка была под край. Тут и на двоих хватит – потер он руки. Позвонил.
– Рада услышать твой голос.
– Ты одна?
– Уж на сей раз – да.
– Сейчас еду в город. Хочу повидаться...
– Давай ближе к вечеру. Ко мне должны с одним нудным делом приехать...
Только опустил трубку, как раздался новый звонок.
– А, это ты...
Голос жены явно раздражал. Он отвечал так, будто там, на другом конце провода, была абсолютная пустота...
Спустя некоторое время, он с сеткой в одной руке и портфелем в другой вышел из дверей конторы и направился вдоль желтеющей тополевой аллеи на остановку. Солнце пригревало, и осенней прохлады почти не чувствовалось. Прыгнул на ступеньки двухсалонного «Икаруса», и его до тошноты заболтало на задней площадке.
8
Игорь толкнул дверь кабинета следователя.
– Привет! Ты, Антон Валерьянович, не засиделся здесь в тепле и холе? Чем обнадежишь?..
– Какие люди!.. Но утешительного мало. Все пока без сдвигов. От розыска – никаких сведений... Надо бы с ними... Я же говорил: Шархан у них такой есть...
– Да-да, припоминаю...
Игорь пошел к лестнице, ведущей на следующий этаж.
«Отшивает. Даже разговаривать не хочет. Ну и выучил же его. Весь в меня...»
Толкнул дверь.
– Разрешите?
За столом сидел лысый коротыш – он его видел накануне на ступеньках отдела, – и рядом, в платке паутинкой, что-то писала его, Игоря, жена – какая-то непривычно уменьшившаяся, сжавшаяся.
«Холодно ей, что ли, – подумал Игорь. – Норковую шапку и доху тоже украли...»
Попытался представиться:
– Я... Мы вот...
– Все понятно. Присаживайтесь...
Жена перелистнула свою тетрадочку со списком.
– Мы вот тут уточняем разные разности, – произнес Шархан.
«Ну и Антоша! Все сбросил на розыск. Даже не выяснил, что же украдено...»
– Игорь Сергеевич! Не сможет ли завтра ваш сын посмотреть кое-какие фотографии? – спросил Шархан.
– Налетчиков, что ли?
– Я приготовлю альбом.
Шархан назвал время и спросил:
– Повестка на завтра не нужна?
– Пока еще доверяют... Больше я не нужен?
– Мы тут с вашей супругой...
– Тогда до встречи.
– Ты домой? – Жена оценивающе глянула на тяжелую авоську.
– Не задавай глупых вопросов, – бегло посмотрел он в сторону Шархана.
Немного было не по себе. Людмила вся исхлопоталась. Все делает для поимки воров, а он, бывший следователь, не хочет пальцем о палец ударить. Голова и сердце заняты другим. Подумал и сразу забыл про жену.
9
Выйдя из отдела, разложил содержимое сетки в два пакета и пошел в направлении площади. Ветер задувал в отвороты куртки. В тени домов вдруг становилось холодно, а на солнышке снова пригревало.
При входе в огромные двери милиционер с автоматом – как в отделе милиции – спросил:
– Вы к кому?
– К Музе Захаровне!
Милиционер ощупал глазами Игоря и, ухмыльнувшись, спокойно повел дулом: проходите.
Муза Захаровна, или как ее все звали за норовистый характер – Муля Захватовна, остановила свой постоянно чего-то ищущий взгляд на посетителе:
– Мы разве договаривались?..
Игорь сразу растерялся и протянул пакет:
– Вот вам выставочных помидорчиков... Отпробуйте...
Та молча придвинула сверток к себе и снова принялась искать что-то в ворохе бумаг на столе.
Игорю стало как-то не по себе. Присев, залепетал:
– Муза Захаровна! Директор трясет. Документы еще не готовы?..
– Какие документы?!
До Игоря дошло, что Муля Захватовна занята совсем другим.
– Вспомнила. У меня же еще не склероз... – заулыбалась вдруг она. – Вот ваша папка. Кладу на самое видное место. Видите?..
Переложила на другую кипу пыльных бумаг.
– Когда мне вас побеспокоить?
– Все будет готово... Как-нибудь заходите.
Вскочила:
– Вы уж извините! Срочное задание...
– Спасибо, Муза Захаровна... – Игорь попятился из комнаты.
– За что же? Вы такой милый...
Спускающегося по ступенькам Игоря обогнала Муля Захватовна и, ослепительно улыбнувшись, вспрыгнула в шикарную иномарку, которая тут же рванула с места.
«Здесь одними помидорами не обойдешься, – подумал Игорь. – Вон к ней как лихо подъезжают...»
10
Встретились с Региной.
– Тебе! – церемонно протянул пакет. – Самые свеженькие... Прямо с куста...
– Вижу. Такому царскому овощу – цены нет!..
– Деньги, что? Зола...
Отдавая, неловко поцеловал.
Она чуть откинулась назад.
– Люди же вокруг... Могут увидеть...
Улыбнулся:
– Погуляем?..
По зубасто-клавишной лестнице спустились на набережную. Мимо, кружа в водоворотах и малых зеленых бурунчиках, плыли палки, какие-то ветки...
Было так хорошо и светло на душе. Ни мысли о работе, о дурацкой краже...
– Зябко! – подалась она к нему.
Под ногами закачалась земля. Где-то на бугре взлаяли очумелые псы, а по мосту прошелестели шинами полупустые троллейбусы.
Он обнял при дневном свете, отпустил – при лунном.
– Тебе пора, – сказала она с вопросительной ноткой в последнем слове.
Он снял с поручня спекшийся комочек снега и протер им свою надкушенную губу.
– Улика? – озорно сощурила она глаза.
Дома Игорь растянулся на диване. Счастливо разбросал руки по сторонам, словно не замечая ходившую тенью по углам квартиры жену.
– Ну и как там на работе? – спросила она.
– Все о'кей!
– Звонила я несколько раз. Никто не ответил.
– Задержался в администрации... Нудные пошли начальники.
Отвечал легко, как бы с лету парируя вопросы.
Машинально снял с полки томик Бунина, раскрыл на рассказе «Солнечный удар». Когда пробежал глазами заключительную фразу: «...он постарел на десять лет», – подумал: «А я, может, помолодел?..»
Еще бы! Ведь он давно уже забыл, когда последний раз так волновало его чувство, как теперь. То, что произошло у него с этой женщиной, – напоминало немой и ослепительный вскрик молнии...
Когда, уложив сына (бабуля уехала к себе домой), рядом легла жена, он подсунул ей под голову руку и кончиками пальцев погладил плечо. Долго потом, закрыв глаза, нежно теребил волосы, прижимал упругое и податливое тело. И жена не могла понять этой неожиданной его вспышки... Веки его были сомкнуты и дрожали.
Утром она тихо напомнила:
– Надо Вовку отвезти на опознание.
11
Уже в отделе увидел у перегородки из металлических прутьев жену и сына.
– А мы уже тебя...
– Да работа замумукала.
Заглянули в кабинет опера, где две бабули листали объемный журналище.
«Свидетели по кражам», – подумал Игорь Сергеевич.
Бабули ушли, и к столу подсели сын и жена Игоря Сергеевича.
– Как звать? – Шархан, чиркнув спичкой в глубине сейфа и прикурив, первым спросил мальчика.
– Вова.
– Так вот, Вова-Мова! – густо выдохнул дымом вверх. – Даю тебе альбом. В нем разные не очень хорошие люди... Кого вдруг узнаешь, покажешь мне.
Вовчик утвердительно кивнул и потащил фотоальбом на коленки. Стал листать. На чуть размытых отпечатках изображены какие-то дяденьки и – пореже – тетеньки...
– А это вот Петька соседский...
– Он что, с сумками выходил? – насторожился опер.
– Нет, просто в нашем дворе крутится...
– Известная шантрапа, – недовольно произнес Игорь Сергеевич.
Опер взял фамилию на заметку. Лист утолкал в пухлый том дела.
Игорь Сергеевич тоже вглядывался в лица на карточках. Никого не узнавал. Хотя воров в бытность следователем насмотрелся. Многих помнил и сейчас. Неожиданно увидел знакомую физиономию. Этого мытаря-домушника он тоже упек в места не столь отдаленные...
Взяли этого рецидивиста на следующий день сразу после его возвращения домой с очередной отсидки. Патрульная машина подхватила и привезла в отдел подозрительного мужчину с мешком. Когда того уже было собрались отпускать, по телефону сообщили о квартирной краже. Расследовать дело поручили Игорю. Оно оказалось совсем простым. Вор даже не стал отпираться. За всей кажущейся легкостью этого признания чувствовался явный надрыв человеческой души со сгустками раздирающей боли, с отчаянной безысходностью жизни... Когда следователь осуществлял дома у задержанного процедуру имущественного ареста, у него просто рука не поднялась занести в официальный реестр скудное барахлишко.
– Их не сажать, их к стенке ставить надо! – теперь вдруг желчно вырвалось у Игоря.
– О ком это ты? – спросила его жена.
– Этот! – снова с любопытствующим зудом старался узнать кого-то сын.
– Что «этот»? – спросил опер.
– На углу пивом торгует.
– Он выходил с сумками? – настойчиво переспросил опер.
– У него только ящики для пивных бутылок... Ага!.. – Вовчик снова торжественно ткнул пальцем.
Шархан развернул к себе альбом и раздраженно толкнул назад:
– Давно уже нет в живых...
– Кругом одни воры, – с вызовом выдохнула Людмила.
12
Когда вышли из отдела и сели в трамвай, она озабоченно сказала:
– Вова вообще на улицу не выходит. Все у окна сидит... И знаешь, высмотрел. Один так и смотрит в нашу сторону. Словно ждет чего-то.
– Сказала оперу?
– Тот уже установил, что это Мышонок. Кличка у него такая.
– Наводчик, что ли?..
– Я тоже так думаю. Обещали вызвать его в милицию...
– Ох уж этот опер... Надо искать, нюхать, копать, а не терять время зря с теми, кого тебе на тарелочке подают... Толку – то!.. Еще с десяток бумажонок прибавится. Гора рождает мышь...
Вспомнил, как и у самого следственные дела обрастали малозначительными бумажками. Как, делая видимость энергичной работы, допрашивал чуть ли не первого встречного...
Дома Игорь Сергеевич только одобрительно огладил сверху затылок сына:
– Молодец! Внимательный...
– А мне за это ничего не будет?
– Ты на улицу не ходи пока... Уроками занимайся...
– Может, к бабушке уехать?
– Я тебе вот уеду...
13
Игорь лег пораньше. Бессонница острой нитью прошила лоб. Старался отогнать от себя всяческие мысли. Принялся даже считать... Не помогает. А Регина так и стоит в глазах...
Позвал жену, чтобы в разговоре с ней хоть как-то отвлечься и забыться. Жена прижалась к нему. Сразу вдруг стало тепло и дремотно.
Проснувшись, испуганно глянул рядом: «Уж не Регина ли?» Встретился со скользящим взглядом жены.
– Страшно...
Поворочался.
– Успокойся, спи.
– Не могу. Воры снятся...
– Наяву бы с ними никогда не встречаться...
Утром жена, рдея, тихо спросила:
– Что за Регину ты звал во сне?
Не услышав в ответ ничего, обиженно перевернулась на другой бок.
Утренние бутерброды готовил сам.
На работе шеф визгливо раскричался:
– И когда же документы будут?!
– Вчера...
– Без них не возвращайся!
Накануне заезжал к Муле Захватовне, но той не оказалось на месте. Поэтому теперь решил непременно дозвониться до нее и только потом уже ехать...
Устав набирать номер, подхватил приготовленный кулек с томатами – ему теперь каждый день приносили по пакету – и побрел на остановку.
Увидев Игоря, Муля Захватовна развела руками:
– Разные дела вчера прямо выбили из колеи... То туда езжай, то сюда. – Она придвинула куль с помидорами. – Ну, уж сегодня закрываюсь от всех и сажусь... Мы вчера, кстати, попробовали ваши деликатесы... Пальчики оближешь. Вот семян бы таких...
– Без вопросов. Будут семена!
Из комитета Игорь вылетел веселый, разрумяненный.
– Все сделает! И колючка-шеф отцепится...
Он подскочил к первому же телефону-автомату:
– Ты как?
14
Встретились в холле университета и сразу спрятались, как студенты, в полутемное тепло аудитории. За стеклом заштрихованно дробился голыми ветками серый пейзаж. Под дверью, упористо закрытой ножкой стула, слышались частые шаги.
Мягко сжимая, он грел ее руки.
– Что ты?.. Что? – спрашивала она.
И все нервозное, копившееся в нем на работе и дома, замирало в нем.
Проводив ее, позвонил из телефона-автомата домой.
– Опять исчез? – спросила жена. – Есть информация!
«Что-то стряслось?» – так и резануло внутри.
Быстро пробежал на остановку, бросая все же опасливые взгляды по сторонам: нет ли кого из знакомых?
Жена зачастила на пороге:
– Парень... Два дня уже... Крутится... – показала она на площадку, где криво сутулилась тень.
– Мышонок, что ли?
– Этот побольше крысы будет...
Игорь выскочил на улицу – никого нет. Кинулся за угол. Там парень прохаживается. Схватил его за руку.
– Ты что?! – молодым бычком вскинулся тот. – Схлопотать захотел?
– Во дворе что делаешь?
– Тебя не спросил, – перекошенная губа парня побелела.
Считая, что это скорее всего недоразумение, отпустил руку...
– Ну что? – спросила жена.
– Слушай, ты, наблюдательница, отойди от окна. Поменьше приключений у нас будет...
15
Некоторое время, еще как-то замороженно, не звонил Регине. Но преодолеть соблазн так и не смог.
– Рада вас слышать! – раздался ее звучный, похожий на пение голос.
И продолжила, явно давая понять, что она сейчас не одна:
– Как у вас дела? Все нормально? Хотите решить свой вопрос?
– Встретиться...
– В шесть вас устроит?
Господи! Как же долго еще ждать...
И жену вдруг стало жалко, и без свидания он никак не может.
Разлад. Раздрай в душе. Сумятица...
Людмила с ног сбилась: хлопочет, бегает по милицейским инстанциям, надеется добро украденное вернуть. А он бездействует. Голова другим забита.
Запутался...
Оставить жену?.. Прекратить встречи с Региной?
От последнего обожгло в груди.
Вспомнил номер своего бывшего коллеги.
– Бурых мне нужен... Терентьич, меня обокрали.
– Все только об этом и говорят. Я даже сам домой стальную дверь заказал.
– Ну вот, видишь... Мне твоя помощь нужна. Надо на райотдел надавить. Чтобы моей кражей толком занялись.
– А магар будет?
– Это не залежится и не застоится...
– А я все никак себе компаньона не найду к святому источнику ходить...
Игорь было засмеялся и вдруг тяжеловесно оборвал полушу-тейный разговор:
– Терентьич, я надеюсь.
– Заметано.
Игорь чувствовал, что все связанное с кражей, эта каждодневная суета и озабоченность мало-помалу отдаляют его от Регины. В отдельные дни как-то уже совсем привычно стал забывать о ней. Но сладкая истома в теле не покидала его...
Встретились минут на двадцать, а расстаться не могли почти два часа. Нацеловаться, что ли, хотел на весь остаток жизни?
Регина ласково и осторожно куснула кончик его языка.
– Взбалмошный ты!
Совсем не обиделся.
Да, он согласен. Только пусть говорит – говорит... Пусть обжигает своими яростными от желаний глазами... Пусть...
– Тебе хорошо? – словно прочитала она его мысли.
– Не-а!
По крыше напротив ходила черная нахохленная птица.
Под вечер Игорь решил заскочить к Муле Захватовне. Почему-то милиционер не пустил. Принялся звонить по внутреннему телефону, но трубку никто не брал.
Ночью стал пылко целовать Людмилу. Отвыкшая от его ласк, та ничего не понимала...
16
Зайдя на другой день в кабинет к Муле Захватовне, Игорь положил на стол несколько конвертиков с семенами:
– Голландские. Лучшие сорта.
– Вот удружили... – поигралась та квадратами пакетов. – А я все никак. Сегодня проверка из Москвы. Как проводим, вы на очереди.
Игорь удрученно смотрел в сторону. Что на этот раз скажет шефу?..
– Да, может, она хочет, чтобы ее трахнули! – орал Игнат Прохорович. – Работничек! Такой простой вопрос решить не в силах... Ты никудышный специалист!
– А разве...
Дудулай уже не слушал своего юриста, а возмущенно названивал дружку-заместителю:
– Ильич! Тут тебе поручение одно деликатное имеется... Наш юрист все из себя невинного мальчика строит. А ты, знаю, настоящий мужик.
Игорь в коридоре столкнулся с костлявым и шагающим, как на пружинах, Ильичом.
«Чего захотел, чтобы я под юбку Муле Захватовне полез...» – Он долго не мог попасть острием ключа в широкую замочную скважину.
Сыро. Все растаяло. В черной воде луж мерцали палые листья. Прыгая с кочки на кочку, он добрался до отдела. И сразу направился к Шархану.
Перед его кабинетом стояли люди.
– Заняты? – заглянул Игорь в комнату.
Шархан опрашивал плешивого мужчину. Увидев Игоря, посмотрел недовольным и мутным взглядом:
– Все на меня жалуетесь?
«Молодец, Терентьич! Дал им жару...»
– Извините, если что не так... Я хотел только поинтересоваться, есть ли какие подвижки.
– И сразу в Управление звонить? – Шархан глянул на плешивого. – Вот когда расколется кто-нибудь, будут вам и подвижки, и интрижки...
Худшие предположения Игоря явно подтверждались.
Позвонил Терентьич:
– Привет помидорному королю! Где магарыч?
– Тебе не то что четверичок горькой, а дупля дать надо! Они теперь совсем искать прекратили – только дело бумагой сорной набивают!
Бурых засмеялся, а потом произнес:
– А ты чего хотел?..
– Дверь-то вот поставил железную...
– Радости-то...
– Теперь и с тебя магарыч! Не случись кражи у меня – за деревянной жил бы. Выходит: один – один. Мы квиты...
– Баклажанчиков хоть бы подкинул.
– Подличать не буду – сделаю!
В ушах еще долго стоял раскатистый и довольный смех бывшего коллеги.
17
...И опять жена настоятельно просила его отовсюду звонить. И снова ничего не оставалось, как покорно кивнуть ей головой.
А он-то вожделенно собирался побыть наедине с Региной. И получалось, что вновь семейные путы и узы мешают, держат его на постоянной привязи. Довод у жены убедительный: как иначе? Вдруг преступники дадут знать о себе!..
На улице шел снег, и лужи покрылись хрусткими коростками. Холод боролся с теплом. И, кажется, начинал уже побеждать.
Игорь устроился в углу автобуса и уставился в запотевшее стекло. Чувствовал, как, не успев еще наполнить своей томной и терпкой сладостью, вновь малыми крупицами покидает его тело та, что так неожиданно ворвалась в его мысли и дела, во всю эту суетную и такую непонятную жизнь...
Идиотство! Как все оборачивалось глупо. Да еще эта дурацкая кража!
Он смотрел в окно на расплывшиеся тени домов, на размазанные по встречному пространству прутья деревьев.
В душном сумеречном кабинете долго ждал звонка Регины. Заварил чай с липой. Вприкуску с сахарными кубиками – еще от старых времен – пил его. И все равно не отступала внутренняя глубокая зябкость. Чуть знобило.
В пустом коридоре, как ржавые голоса, скрипели двери. За окном под стеклами теплиц гуляли черные птицы. Вот одна из них вспрыгнула на выступ фрамуги. Взмахнула плотными крылами и исчезла в густой выси. Теплицы начали темнеть. Зеленка листвы в них стала седой и мрачной.
Он схватил трубку напугавшего его своим звонком телефона.
Она.
Рассказала про свою беспокойную ночь.
Он был сосредоточенно лаконичен. Не говорить же ему, в конце концов, что жена последними ласками своими будто над-тронула что-то давно уже остывшее в душе, заставила его подсознательно вернуться памятью в далекое их прошлое...
18
Они договорились о встрече.
Покачиваясь на заднем сиденье чавкающего по мокрой и разжиженной дороге автобуса, Игорь лизал свои губы, шелушащиеся жесткой накипью: «Ну и дал же ты им волю...»
Все чаще приходили мысли о жене. Столько забот у нее сейчас.
Увидел Регину в одной курточке, спешащей через площадь, и забыл про Людмилу.
– Рассказывай! – певуче сказала Регина.
Он загородил ее собой от летящих снеговых пушинок и не отпускал до тех пор, пока она сама, вырвавшись, не замахала, обдувая лицо рукой.
Привычно уже направились в университет, но тот оказался закрытым. Осторожно вошли в дом с колоннами, где в одном крыле размещалась библиотека, а в другом – арбитражный суд. Свернули в развилки темных судейских коридоров.
Целуя ее, он с удивлением вдруг начал ощущать липкую пустоту, которая и пугала его, и вызывала раздражение, обеспокоенность... Полнота ощущений, которой так долго добивался, не приходила. Он уже чуть ли не с озлоблением встречал мягкие и зовущие губы по-прежнему чужой женщины...
– Мне пора! – На последнем слове она жестко оттолкнула его острыми локтями.
Расстались у массивных колонн.
Игорь по белому безлюдью заспешил домой: не случилось ли что?!
Жена встретила его с любопытной живостью на лице.
– Не узнаю тебя. То ты такой отрешенный от всего на свете, а то... будто обновление в тебе непонятное происходит. И глаза по-другому светятся...
– Постой! Уж не ревнуешь ли ты меня?..
– Скажешь тоже... – Она вышла с явным смущением на лице.
«Ох уж это женское чутье! Я себе ничего и не позволил, а она уже...»
19
Ворочался... Думал, не уснет... Потом словно провалился в глубокую черную яму. И никаких сновидений. Встал тяжело, с чугунно гудящей головой. В глазах почему-то возник приснившийся еще прошлой ночью певец, потерявший голос. Рот раскрывает, морщится, кривится, а слов его так и не слышно.
Жена не поднялась. Завтрак пришлось готовить самому. Легко сказать... Обиженно надул губы. «Ну и пусть. Хотя зря она так. Сама ситуация теперь его толкает делать любой выбор».
Невольно зажмурился.
Ехал на работу и удрученно смотрел на размазанную грязью дорогу. На слякотные тротуары. Накануне было белым-бело. А теперь?.. Нет, Регину он уже не бросит...
На планерке у директора встретился с бегающим взглядом Ильича. Тот, облизнув свои вечно жирные губы, подмигнул.
«Дело, видимо, с мертвой точки сошло», – подумал Игорь о Муле Захватовне.
И вдруг почувствовал в себе подступившее из глубин самых густое надсадное зло: «Дармоеды! Палец о палец не хотят ударить. Сами при галстучках, а тепличницы по колено в грязи. В этой душегубке последние силы и здоровье теряют. А еще хотят и комбинат к рукам прибрать. Так и будут на чужих хребтах жизнь свою строить. Аты, юрист дерьмовый, во всем им потакаешь...»
Стало в который раз противно. Чуть не выругался вслух.
С планерки вышел первым. Глаза черные от ярости.
Без всякой охоты вернулся в свой кильдим-кабинет. Тут же позвонила жена и спросила:
– На обед приедешь?
«А она-то чего разволновалась?..» – подумал и сухо ответил:
– Твоим сегодняшним завтраком сыт.
– Зря ты так...
До вечера продолжал бездельничать на работе. Домой идти не хотелось.
Спать с женой легли спиной друг к другу и пятками к головам. Лежал и тягостно думал:
«За что ему вся эта мешанина поступков и чувств? К чему бы ни стремился, куда бы ни двигался, везде есть ограничитель, предел. И горечь недостижимого неминуема... И всегда найдется момент и повод для недовольства. Ничего с этим не поделаешь, как ни крути...»
20
Рано утром позвонил Регине.
– Я нужна?
Как всегда деловым и бесстрастным был тон ее телефонного разговора.
– Спрашиваешь еще. Увидеться бы хотелось...
Встретились все в том же университете и привычно закрылись в первой же пустой аудитории. Она покорно прижалась к его плечу. Грелась, словно запасаясь теплом.
А он – будто повинность какую отбывал. Радости прежней не было. Слова ласковые не приходили. В руках была скучная вялость и полнейшая опустошенность в душе...
Расставаясь, она тихо пожелала:
– Спокойной ночи, мой родненький!..
«Хорошо бы», – невольно подумал Игорь, вспомнив все то же нелепое лицо актера, так и не сумевшего запеть.
А у него остро ныло под лопаткой. Откуда появилась эта боль, не знал...
Снова лежали с женой – отрешенные, молчащие, почти чужие...
Первой не выдержала она:
– Ничего не хочешь сказать?
– Я тоже потерял голос...
Она не поняла. Так и погрузились в мучительную глухоту..
Долгожданный сон разорвало внезапным звонком. Игорь выскочил к двери. Наклоняясь к глазку, вдруг подумал:
«Вот сейчас полыхнут из обреза, и точка... И слава богу... Может, так придет истинное успокоение?»
– Что надо? – спросил он через дверь, увидев в тусклых разводьях света женщину в платке.
– Женя Одутлаев здесь живет?
– Не знаю такого...
Выскочил на балкон. Увидел, как две тени мелькнули из подъезда и скрылись за угол.
Кто это? Проверяют, нет ли дома хозяев?..
Лег. Чувствовал, что жена не спит. А у него так и саднит возле самого сердца. Посасывает и под лопаткой. А потом снова – как резанет!.. Желая хоть какого облегчения, через силу обнял жену. Стало легче. Но ненамного.
«Спокойной ночи», – неожиданно вспомнил он пожелание Регины и простонал:
– Если бы...
Глава 2
1
Черт возьми! Да неужели вся его жизнь должна замкнуться в этой вот постылой квартире с женщиной, чувства к которой, если и были, то всегда напоминали скорее всего снисхождение. Какая уж там любовь!..
А чего же ты хотел? – возникал еще один голос. – Регины? А с ней-то заживешь по-другому? Вырвешься из этой трясинистой жизни?.. Куда и зачем?.. Ишь, чего захотел...
– Нет-нет! – вдруг вырвалось у Игоря противным фальцетом.
– Ты уж лучше скажи, когда картошку с дачи привезешь?.. – прозвучало рядом.
– А, это ты, Людмила... – Игорь, ничего не понимая, тряхнул головой. – Привезу, чего всполошилась...
На дачу поехали вдвоем. Одного она его не отпустила. Игорь искоса и смятенно поглядывал на жену, ужасался ее виду. Складки громадного платка и плащ старили ее, и это угнетало.
Хрустя по льдистым коркам еще не промерзших до дна луж, свернули на колдобинную тропинку между облизанными влагой ветвистыми яблонями и остановились у дощатого домика, так разительно выделявшегося среди окружающих мансардных строений.
Только Людмила переступила порог дачки, как привычно затараторила:
– Кто составил ящики?.. Чьи бутылки на столе?.. Кто убрал мою фотографию?..
Игорь не нашелся, что сказать. При чем здесь ящики? А бутылки? Может, это он с приятелями их распил. К фотографии вообще не прикасался...
– А постель?.. – занудно продолжала жена.
Игорь глянул в сторону неубранного дивана, который так стоят, может, уже с год или два, и вызывающе рявкнул:
– Кто составил ящики?.. Чьи бутылки?.. Кто убрал фотографию?.. Кто кровать?.. – поднял за уголок мятую простыню.
Жена сбавила тон:
– Полезай в подвал!
– Сама полезай!
Игорь вышел из домика.
Подслеповато смотрел на металлическое небо, алюминиевое солнце, смахнул снежистую корку с донышка перевернутого ведра и сел, сразу же ощутив, как холод стал проникать в него.
«Все вечно в чем-то подозревают... Упрекают...»
Почувствовал, как сзади ему на плечи мягко легли ее руки и прозвучали такие неожиданные сегодня для него слова жены:
– Ах ты, родной мой!..
Вот это да!
В его ушах будто подтреснуло что-то. А думал, что он только тягло... Боже ты мой...
Машинально прошел в домик, открыл погреб, спустился в темноту и, на ощупь бросая клубни в сумку, прошептал:
– Во, удумала-то... С чего это?..
Когда вылез, в дачной светличке нашел за книгами фотокарточку, поставил ее на видное место.
2
Только вернулись домой, а тут записка сына: «Папа и мама! В милицию вызывают...»
– Нашли воров? – с удивлением спросил Игорь.
– Если бы... – ответил Вова из комнаты.
Оказывается, когда он играл во дворе и провожал домой четырехлетку Витька, у малыша в квартире пропали часы. Мать Витька накричала на Вову: «Ну ты, сволочь сопливая! Неси часы». – «Нет», – ответил тот. «Ах, так! Тогда пусть с тобой разбирается кое-кто постарше тебя...»
– Час от часу не легче! – отец схватился за голову.
– И ты веришь? Да не брал он их! – тут же возмутилась жена.
– Надо же! – ругался в дребезжащем трамвае Игорь. – Кража на краже... Вор на воре...
Инспектор – блеклая блондинка средних лет – строго спросила Вовку:
– Сознавайся, голубчик, куда часы определил?..
Игорь вспомнил, как сам вот так, с лету, обращался к людям, намереваясь обезоружить их своей напористостью: может, с испугу и сознаются. Но когда такое происходило с другими, все было в порядке вещей. А тут ведь дело касается его сына...
Он уже готов был дать соответствующий отпор этой бормо-талке в погонах, как Вова сам запричитал:
– Да я их не брал. Это они на меня подумали. Я к Витьку в гости хожу.
Не выдержала и жена:
– Сначала справки навели бы, что собой Витькина мать представляет. За что ее из поликлиники выгнали. И у меня брала шерсть на шарфы... И что, возвратила? А сегодня погром во дворе устроила...
Инспектор заколбасила руками и сказала:
– Поинтересуемся... Но ты, Вова, всю правду мне сказал?
– Не видел я никаких часов.
На глазах у него выступили слезы.
– Вот видишь, как дружить с малышами? – упрекала сына мать, когда они возвращались домой.
– Витек тоже не виноват, – вытирал кулаком покрасневший нос сын. – Я к ним в гости ходить не буду, а с Витьком гулять буду.
– Я уж ей выдам!.. – не могла успокоиться и Людмила.
– Еще больше грязью измажешься, – морщась, протянул Игорь.
3
В конце концов, разве она такая уж плохая жена? Просто его с ней связали обстоятельства. Вот он, особенно не задумываясь ни над чем, и создал вокруг себя видимость обыкновенной нормальной семьи. Привык... А Регина – что? Так, причуда.
– Игорь Сергеевич! Ищут... – шумнула из приемной секретарь директора.
– Что?.. Зачем?..
Подскочил к аппарату.
– Игорь! Я на рынке!
– Ну и что? – узнал он голос жены.
– Бросай все, тут твою дубленку продают!
– Да ты что?! – присвистнул он. – А в милицию позвонила?
– Шархана нету...
– Я мигом! Только сама ради бога ничего...
Игорь, натягивая на ходу пухляк, выскочил из конторы, замахал встречной машине. Полупьяный водитель долго не соглашался ехать в город, но за двойную плату утвердительно кивнул.
Людмила ждала его у рыночных ворот:
– Вон, в том ряду! Я первой пойду, а ты потом.
– Постой! На рынке должен быть дежурный милиционер. Надо его найти... – Оглянулся. – Давай сначала все-таки проверим: наша, не наша...
Толкаясь в людском потоке, устремились к длинному ряду с развешанной на стойках пестрой одеждой. Свернули на подледеневший взгорок.
Люся потрогала висящую на плечиках дубленку и спросила женщину в тулупе:
– За сколько отдадите?
Игорь пригляделся к дубленке – точь-в-точь его! Засообра-жал, как задержать эту женщину. Но увидел, что жена рассматривает правый карман, на котором должна была быть штопка. Штопки не было.
– Нет, это нам не подойдет...
4
Людмила снова налетела на него:
– Ты кражей не занимаешься!.. Ты... Ты... Ты...
– Это обязанность опера воров искать! – огрызнулся он. – Им за это и деньги платят!
– Вот видишь. Все на других валишь! Нет чтобы самому...
– Да пойми же ты, кража – дело не простое... – начал он, но жена тут же перебила его:
– Где мое кольцо, где?.. Да ты хоть знаешь: пропало кольцо – вместе не быть!.. Примета такая!..
Вечер перелился в ночь. Игорь лежал на кровати, тупо разглядывая желтые пятна на потолке. Глубину надглазья разламывала боль. В горле першило, как при ангине. Было почему-то до слез обидно за себя. И в то же время он вдруг снова и снова ощущал на своих плечах те такие заботливые и нежные руки, которыми так коротко обласкала на даче его жена.
После очередной стычки с женой, бунтарствуя, назло супруге позвонил Регине.
