Текст книги "Искатель, 2010 №2"

Автор книги: Владимир Соколов

Соавторы: Михаил Федоров,Федор Зуев,Елена Болотова,Леонид Панасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Я с сожалением подумал: «Желтая пресса свила себе гнезда не только в издательствах. Ее методы, как это ни странно звучит, проникли и в воровскую почту. А тюремный телеграф, так же как и некоторые газеты, моментально могут из мухи сделать слона и сообщить явную дезинформацию».

Проводив свою необычную подследственную и передав коллегам многоэпизодное уголовное дело, я глубоко вздохнул и пододвинул к себе очередную папку с материалами проверки для изучения и производства предварительного расследования.

Прошло несколько месяцев, и мне стало доподлинно известно о том, что народный суд осудил Ляхову Марию Ивановну к длительному сроку лишения свободы. Как говорят в народе: «На полную катушку!» О дальнейшей судьбе этой неординарной юной преступницы мне ничего не известно. Возможно, что после отбытия наказания она встала на путь исправления, что маловероятно. Скорее всего, Ляхова стала профессиональной опытной воровкой-рецидивисткой, воспитанной в колонии матерыми волчицами-преступницами, и вновь продолжила свои опасные гастроли по городам нашей необъятной Родины. На криминальных подмостках сцены театра лицемерия и обмана она опять будет давать свои представления до тех пор, пока вновь не попадется в руки правосудия. Но об этом, возможно, напишет кто-нибудь другой.

А в уголках моей памяти и в глубине моей души сохранились воспоминания об удивительной подследственной с милым лицом и прекрасными серыми глазами. В конце концов я решил написать этот рассказ и поведать читателю о некоторых эпизодах из жизни юной девушки-воровки, которую звали Маруська Фартовая.

Уважаемые читатели!

Новое остросюжетное произведение Владимира Соколова «Лузер» выйдет во 2-м номере журнала «Детективы Искателя», а в 1-м номере – читайте детективный роман Аркадия Казанцева «Вернуться из ада». Это литературная версия снимающегося сейчас телевизионного сериала «Женские мечты о дальних странах».

А. Казанцев – автор сценариев к полнометражным фильмам и сериалам, среди которых: «Громовы. Дом надежды» (ТЭФИ 2008 за лучший сценарий); «Две судьбы – 1»; «Умножающий печаль»; «Кавалеры Морской Звезды».

Тот, кто по каким-либо причинам не смог подписаться на журнал «Детективы Искателя», может сделать это сейчас через редакцию. Подписаться на почте так же реально, но скорее всего только на 2-й номер. Хотя, быть может, кому-то удастся и на первый.

Федор ЗУЕВ

МОЯ КАРМЕН

– Итак, Нечаев, расскажите, как дошли до жизни такой...

– Какой именно, гражданин следователь?

– Вы, Нечаев, лучше меня знаете! Валюта, поножовщина, хулиганство. Ну, Дмитрий, рассказывайте, не стесняйтесь, мы знаем почти все, и для прекращения этого дела нам просто необходимо связать некоторые детали. И вы, полагаю, понимаете, что суд учтет вашу откровенность. Так что давайте сотрудничать.

– Хорошо, гражданин следователь, давайте, только хочу заметить некоторые неточности в вашем обвинении.

– Какие именно, Нечаев?

– Ну, во-первых, валюта – двадцать долларов одной бумажкой, что это за валюта? Я уверен, что у пятидесяти процентов населения этого города есть валюта от одного цента до пятидесяти долларов, как у нумизматов, так и у пустых снобов. Сейчас модно держать в кармане десятку фунтов или сотню франков, чтобы в самый критический момент, когда закрыты все магазины, купить для своей приятельницы бутылку «Куантре» или «Аморето Ди Сароно» да пачку импортных ментоловых сигарет в каком-нибудь валютном ночном баре. Кстати, я эту двадцатку нашел в общественном туалете на полу, у толчка. Видимо, выпала из брюк иностранного ротозея, когда он их натягивал. И я теперь рад, что это была не сотня. Иначе мне было бы труднее с вами общаться... Кстати, о моем отношении к валюте вы можете судить по этому брелку – видите эти серебряные полдоллара 1921 года? Я пробил их, превратив монету в модный брелок для ключей, и уже почти два года не расстаюсь с этим талисманом.

– А когда вы нашли ваши двадцать долларов и где именно, если это вам не трудно вспомнить?

– Абсолютно нет, много месяцев тому назад в туалете ресторана «Славянский базар».

– И вы не потратили их до сих пор?

– Нет, как видите.

– Что, случай не подвернулся?

– Нет, просто я не был уверен, что найду еще раз, и было как-то жаль с ними расставаться. А так они лежат в бумажнике – есть не просят, ну а мне приятно, что они у меня есть.

– Ясненько, Нечаев, а как объясните все остальное?

– А что туг объяснять? Поножовщины тоже никакой, такие ножи продаются в любом табачном киоске, вот я и купил – решил, что в хозяйстве пригодится. Сами понимаете, вещь необходимая – консервы открыть или колбаски на закуску нарезать... А то, что наточен хорошо, так на то он и нож, чтобы не быть тупым...

– Кровь есть на нем, Нечаев, в лабораторию отправили, чтобы проверить...

– Ну так что же, сколько раз я сам по пьяному делу пальцы себе стругал. А друзья мои и тем паче, забывают в неосторожности, что заточен он отменно, вот и матерят потом меня, да уже поздно бывает.

– Да, нож действительно заточен у тебя хорошо, прямо бриться им можно.

– Не знаю, гражданин следователь, можно или нет, я не пробовал.

– Ладно, Нечаев, привезли вас сюда не с этим, а с хулиганством, с дракой в общественном месте. Было это?

– Было, гражданин следователь.

– Если вам, Нечаев, не претит, можете меня называть Николай Николаевич.

– Хорошо, гражданин следователь, то есть Николай Николаевич. Драка действительно была, я этого не отрицаю. А что этого сорокалетнего «мальчика» приговорил лежать с разбитой мордой в зале кафе, так это я приревновал подонка к своей невесте. Видите ли, товарищ следователь, он торговец живым товаром, короче, сутенер. На него, а таких «пауков» в Москве сотни, работают десятка два девушек. Когда-то, в этом же кафе, он подсел к моей подруге, тогда еще несовершеннолетней, с ней были две девушки, и одна из них была уже его... Все выглядело очень ненавязчиво. Он свою знакомую вместе с остальными пригласил покататься на его «Тойоте». Девчонки поломались, но так как одна была очень высокого мнения об этом «господине», они согласились. Доехав до его дома, зашли в гости, разрекламированное видео с последними западными фильмами соблазнило на визит. И все было очень чинно: два веселых итальянских фильма, торт, шампанское, затем развез их по домам. Но уже у каждой была его визитка с телефоном, с предложением звонить при случае или когда будут проблемы. Ну что вам рассказывать, как молодые и глупые, но хорошенькие и не очень обеспеченные девчонки попадают в эту паутину, вы же знаете множество подобных историй!

– Я-то, Дмитрий, знаю, это точно, но рассказывай дальше, кто твоя девушка?

– Извините, но этого я не скажу.

– Как так?!

– Не хочу втягивать ее в свои проблемы.

– Послушай, Нечаев, ведь если ты не докажешь, что все именно так, как ты здесь поведал, тебя отсюда никто не выпустит. А твоя подруга должна подтвердить все это. И дать показания против того негодяя.

– Извините, гражданин следователь, но она ничего давать не будет! Я ей запретил.

– Но мы спросим сами у нее!

– Как? Вы же не знаете, кто она, а я вам этого не скажу.

– Ну тогда останешься в следственном изоляторе!

– По закону, гражданин следователь, не более чем на один месяц!

– Ты здесь будешь до суда, а там пару лет как минимум впаяют...

– Чепуха, Николай Николаевич, не за что!

– Как не за что? Драка, нарушение общественного порядка, валюта, холодное оружие – уже на пять лет набежало!

– Дело закроется, Николай Николаевич.

– Это почему же?

– Просто придет этот ублюдок и скажет, что во всем виноват он, что был нетрезв и оскорбил притязаниями незнакомую девушку, типичный любовный треугольник, только и всего.

– Откуда у тебя такая уверенность?

– Она позвонит ему, да и он меня боится, думает, что я переведу на него стрелки!

– Послушайте, Нечаев, ведь он преступник и должен сидеть.

– Конечно, должен, но не моими молитвами, и поймите меня правильно, вчера в кафе я узнал, что у нас будет ребенок, и мы договорились подать заявление в загс. Я, Николай Николаевич, объяснил все как мог, а вы делайте выводы сами. Если быть откровенным до конца, я не тороплюсь на свидание со своими предками, упокой господи их души, и не хочу, чтобы моя невеста ложилась под нож хирурга на аборт, а затем оказалась на панели. А в том случае, если я посажу этого подонка, его мафия все так и устроит. В общем, Николай Николаевич, занимайтесь им сами, ниточку я вам дал, вот и тяните клубок.

– Ты что думаешь, Нечаев, мы не знаем, кто он такой и чем занимается? Знаем, предвидели подобный случай и уже давно нацелились на него. Нам просто нужно начать дело, и ты должен помочь нам в этом.

– Не могу, гражданин следователь. Поймите меня правильно, честное слово, не могу...

– Но мы можем действовать от твоего имени, если это будет необходимо.

– А вот это не самое лучшее ваше решение, ведь тогда он будет осторожен, вы же его предупредите сами.

– Ладно, Нечаев, посидишь в камере, может, и образумишься...

В кабинет вошел охранник. Дмитрий встал, руки заложив за спину, ему скомандовали идти, и он пошел. Из окна кабинета он увидел черное небо и белый снег на подоконнике, яркие окна противоположных домов, услышал шум где-то за домами проходившей электрички...

В камере стояла миска с холодным картофельным пюре с куском вареной рыбы, кружка остывшего, чуть сладкого чая и горбушка серого хлеба. Пища как пища, думал он, надо ее есть, сколько продержат – неизвестно, да и будет ли этот подонок его выгораживать?

Нет, падаль, должен! Ходит по краю, ну что ж, значит, они еще поквитаются за все! У них свой «счетчик», а он у этого кота кость в горле, тот шкуру свою спасать будет, вытащит из казенного дома, а там посмотрим, кто кого!

Нет, Кармен он не отдаст ни за что на свете. Он стал вспоминать ее и не замечал, что улыбается. Моя Кармен, только моя!.. И он снова нахмурился, вспоминая первый день их знакомства и то, как все это началось...

Осень заканчивалась вместе с бабьим летом. Люди большого города сетовали на погоду, капризную, словно женщина. Отгадать, какой она будет с утра, днем или вечером, было практически невозможно. Предпочтение отдавалось непромокаемым плащам, хотя в любой момент мог пойти снег или, наоборот, наступить потепление. Дни так и шли – снег, дождь, солнце, затем все в обратном порядке.

Дмитрий Нечаев третий месяц искал работу. Нет, это была не такая уж неразрешимая проблема с его «верхним» техническим образованием, но 120–130 рублей инженера устроили бы престарелую пенсионерку-уборщицу или семнадцатилетнюю девчонку, не поступившую в институт, но не его.

Чтобы как-то не быть самому себе в тягость от хронического безденежья, он начал халтурить, делая курсовые проекты загулявшим, не успевающим уложиться к зачетной сессии студентам. Вчера он выполнил один очередной не очень сложный «курсовик» и, получив свою кровную тридцатку, решил дать себе день отдыха.

Если у тебя нет приятельницы, тогда отдыхать одному не весело, но если ты устал за две бессонные ночи, проведя их на кофе и сигаретах за кульманом, тогда девчонка – это не самое главное. Тогда хорошо просто сидеть в кафе одному, смотреть через окна на поток машин и случайных посетителей и проводить время за ликером и кофе с сигаретами, подсознательно надеясь встретить кого-то из своих знакомых. Слушать ненавязчивую музыку, не забывая при этом, что денег у тебя в обрез.

День был ветреный, порой с мелким дождем, но солнце иногда все-таки выглядывало из затянувших почти все небо туч. Он видел из окна кафе, как в такие минуты светлели лица прохожих, – люди отрывали взгляды от асфальта и, казалось, внезапно прозревали. Наблюдая за улицей, он не сразу заметил, что официантка кого-то подсаживает за его столик и обратил внимание, только услышав чужую речь. Подсевшие говорили на английском. Две девушки лет двадцати – двадцати пяти и молоденький паренек лет восемнадцати. Заметив его взгляд, все трое заулыбались и что-то затараторили по-английски. Официантка положила перед ними меню. Компания, видимо, сомневалась в правильном выборе и знаками предложила Дмитрию помочь, красноречиво показывая на официантку и на него.

– Ясно, господа залетные туристы, – усмехнулся он и сделал выбор. – Значит, так – три кофе и три мороженых, три ликера и орешки. Ну, что еще? – Он задумался. – Ну и бутылку шампанского с плиткой шоколада. Вот, пожалуй, и весь «джентльменский» набор.

– Есть бутерброды с красной и черной икрой, – поддакнула официантка.

– Давайте по три до кучи.

Официантка скрылась и вскоре принесла заказ.

– А мне еще один шартрез, – попросил он, щелкнув пальцем по пустой рюмке. Уже через пару минут ядовито-зеленый ликер стоял перед ним на маленьком блюдце.

Отпив добрую половину из стопки, Дмитрий, чуть куражась, объявил:

– Разрешите представиться: май нейм из Дима.

– О'кей, – полетело через стол, и выяснилось, что они канадцы.

Кто-то из Торонто, кто-то из Квебека – прилетели к родителям, работающим в Москве и в Питере в торговых представительствах, и уже сегодня вечером отправляются поездом в Северную Пальмиру. Позже, погуляв по Питеру несколько дней, отчалят на пароме до Хельсинки и далее обратно в Канаду. Хмель – союзник всех знакомств, и в этом случае исключения не было. Плохо было то, что Дмитрий забыл их имена почти сразу. Общались же они на невероятном сленге, который выглядел отчасти эсперанто, отчасти языком жестов, но понимали друг друга прекрасно, а может, им так только казалось. Одна из девушек сняла флажок с эмблемой красного кленового листа и протянула ему, показывая знаками, что это подарок. «Презент, презент», – повторяла она и улыбалась во весь белозубый рот. Он взял, поблагодарил и стал рыться в своих карманах, ища какую-нибудь безделушку, но так ничего и не нашел. И вдруг вспомнил, что в бумажнике лежит с институтских времен маленький значок туриста СССР. Он достал его и протянул ей. Восторгу не было границ. Ребята налили ему и себе шампанского и предложили какой-то мудреный тост, суть которого была не совсем ясна. Отказываться он не стал и, уже не стесняясь угощался их солеными орешками.

Мелькнула мысль, что надо ответить тоже тостом – в рамках «ресторанной дипломатии». Набрав полную грудь воздуха, но так ничего и не придумав, он выпалил:

– Ахтунг! Мир, дружба, водка, Канада, хоккей, нихт шиссен...

Все рассмеялись и выпили. Время летело быстро и весело, но вскоре, не доев всего, что было ими заказано, они начали собираться уходить, показывая на часы. Паренек что-то говорил, кивая на закуски, – видимо, интересуясь, сколько нужно заплатить. Дмитрий подумал, прикидывая, и сказал:

– Ну, рублей сорок.

Они раскрыли свои бумажники, считая, кто и сколько должен дать.

Чтобы не видеть чужих финансовых отношений, он отвернулся к окну. Гуд-бай, гуд-бай, гуд-бай – посыпалось на него со всех сторон.

– До свидания, ребята, всего хорошего, – пожелал он им и снова повернулся к экрану окна.

Спустя пару минут подлетела официантка.

– А что, иностранцы ушли?

– Да, вот деньги... – И он замолк: на столе лежали три бумажки, две по двадцать и одна десятидолларовая купюра. – Вот так номер, – вырвалось у него.

А официантка чуть не завизжала:

– Они мне не заплатили тридцать пять рублей!

– Не волнуйтесь, я заплачу.

И только тут она заметила доллары и осеклась на полуслове.

– А вы, собственно, кто?

– Я старший группы и переводчик, жду вот вас, а затем должен сопровождать ребят дальше. – Он достал деньги и отсчитал ей. – Спасибо, мне пора. – Взял доллары и пошел на выход. Неплохо бы на них что-нибудь купить, мелькнула первая мысль, и вторая: так тебя и пустят в валютный супермаркет.

На улице встречный ветер распахнул полы его плаща, можно было еще заглянуть в какой-нибудь валютный бар и оставить там за ночь доллары, и он пошел вниз по улице Горького. Очередной порыв ветра хлестанул желтым листом по лицу, заставив перевести взгляд в сторону, и тут он увидел ее... Он не понял, что произошло с ним, остановился, и ему стало холодно вдвойне. Девушка стояла у перехода в дразнящем красном костюме. Зауженная короткая юбка показывала ноги невероятной стройности, жакет изящно облегал и обрисовывал грудь, желтый газовый шарфик подчеркивал ее беспомощность перед осенним ветром. Черные как вороново крыло волосы тяжело падали на плечи. А глаза! Глаза – это было что-то сверхъестественное, как будто из другой Галактики. Голубоватый белок и казавшиеся огромными маслинами бездонные черные зрачки. Он загляделся в ее глаза и остановился, продолжая ею любоваться.

– Девушка, вам не холодно? – вырвалось у него непроизвольно.

Она улыбнулась и пожала плечами. В этот момент скрипнули тормоза подлетевшего такси. Дверь распахнулась, и сидевший рядом с водителем повеса предложил:

– Красавица, поедем с нами!

Она снова улыбнулась, но уже как-то натянуто, и посмотрела куда-то в сторону, затем сказала:

– Нет.

Машина тронулась дальше. Девушка повернулась и снова посмотрела туда же. Дмитрий проводил ее взгляд и увидел человека, стоявшего неподалеку в стороне, – он улыбался ей покровительственно и в то же время требовательно.

«Ага, – мелькнула мысль у Дмитрия, – так вот в чем дело, де-вочка-то, похоже, продается...»

В этот момент из перехода выскочила стайка японцев, и незнакомка робко, но и зазывно, улыбнулась им. Японцы, гомоня о чем-то своем, прошли дальше.

«А ведь девочку-то снимут», – мелькнула в голове внезапная мысль и тугим комом уперлась в горло.

– Как тебя зовут? – спросил у нее Дмитрий.

– Кармен.

– Это что, псевдоним?

– Нет, – усмехнулась она, – это мое имя.

– Послушай, Кармен! Этот человек тебя охраняет? – И он показал взглядом на стоящего в стороне сутенера.

– Может быть, а вам зачем знать?

– Послушай, Кармен, сегодняшняя погода не для твоего костюма. Подскажи, что нужно сделать, чтобы проводить тебя домой или хотя бы укрыть в каком-нибудь баре, ты же дрожишь уже вся.

Она презрительно смерила его с ног до головы и посоветовала:

– Спросите у моего «друга», он знает наверняка.

– Ты веришь, Кармен, я в этом ни секунды не сомневался.

Он резко повернулся и пошел к сутенеру. Подойдя почти вплотную, негромко, чтобы не показывать своего презрения к сутеру, спросил:

– Сколько тебе отстегнуть за девочку? Я, как бык, запал на ее красный костюм.

– Понимаю, но ты знаешь, друг, у нее только конвертируемые клиенты, а за «катю» любой бы забрал, сам видишь, девочка – класс, к тому же испанка наполовину...

– А в зеленых это сколько будет? – спросил Дмитрий.

– Один к четырем, вот и вся арифметика, в крайнем случае, две «кати».

– Хорошо, дядя, сойдемся на пятидесяти баксах. Тридцать я даю тебе сейчас, а остальные двадцать отдам ей после всего. Годится?

И он достал три бумажки, засветив их перед сутенером. Тот уже по-другому взглянул в замороженные глаза Дмитрия и спросил:

– Далеко повезешь?

– Не очень.

– Надолго?

– Часа на два-три.

– А что не на всю ночь?

– Оставлю и тебе на утро, за такси плачу в оба конца.

Сутенер еще раз взглянул пристально в глаза Дмитрия.

– Ну что ж. «Утюжок» годится, но смотри без хамства, если что – за член потом повесим.

– Ладно, ладно... Держи тридцатку и дай ей «маяк», чтобы шла со мной, если только провернет динамо, можешь ее здесь больше не выставлять.

– Ладно, не кипятись, и пусть она позвонит мне, как освободится.

Кармен все это время наблюдала за их общением. И казалось, была удивлена тем, что ее «кот» дал согласие.

Подойдя к ней, он представился:

– Меня зовут Дима, – и выбросил руку навстречу летящему такси.

Таксист затормозил и, чуть наклонившись к полуоткрытому окну, спросил:

– Куда?

– Ко мне домой – тройной удар...

– Садитесь!

Открыв заднюю дверь, Дмитрий пропустил Кармен, захлопнул и сел рядом с водителем.

– Улица 800-летия Москвы, – назвал он адрес, и машина рванула будто на международных ралли на приз континента.

Он не случайно сел рядом с водителем. Его душила обида на Кармен, что она вот так, просто, поехала с ним. Но она могла быть сегодня и не с ним, а с кем угодно! С последним уродом, извращенцем или прогнившим растленным дряхлым стариком, если бы у него случайно не оказалось этих внезапных долларов, кто бы тогда был с ней?.. А вчера, а позавчера? И вообще, как она смогла пойти на это? О боже! Ведь если бы так все не получилось, он бы не вез ее к себе домой, и вот везет ведь, как вещь какую-то...

Машина летела по московским полупустым в это время улицам, Дмитрий не замечал ничего.

Но разве он не знал об этом раньше, разве не было в его жизни случайных девиц – были, но это были просто приятельницы, он не платил им за ночи, проведенные вместе. Он им нравился, и они ему тоже, было обоюдное влечение, он не покупал и не торговал людьми...

А почему же сегодня он сделал это? Да потому, что она Кармен! Да потому, что он готов убить за нее любого, да просто потому, что он ее знает всю свою жизнь. Он ждал с ней встречи все свои бессонные ночи, и вот случай помог ему, и спасибо за этот шанс – главное, что он встретил ее!

Что же это? – продолжал рассуждать он. Ведь пьян и сам себе врет, вот ведь в чем дело. Нет – стоп. Дело не в этом, дело действительно в ней, в Кармен. Он прожил четверть века, а такого, чтобы раз – и мог убить из-за женщины, прежде никогда не было... Ну хватит, будет голову ломать, вот везет ее домой – может, чтобы переспать и забыть навсегда? Нет! Не за этим. Он уже любит ее и должен сказать ей это так, чтобы она поверила ему и чтобы он сам поверил в это... Он отвлекся от своих мыслей, почувствовав сигаретный дым, повернулся и увидел – Кармен курит и смотрит в окно. Ей все безразлично, подумал он и попросил:

– Кармен, дай мне сигарету.

Она повернулась к нему и чуть удивленно протянула пачку,

– Спасибо, – поблагодарил он и почувствовал, как дрогнул его голос.

Прикурил, жадно затянувшись еще и еще раз. От глубоких затяжек чуть зазвенело в ушах и руки стали будто чужие.

– Осторожнее – это с кайфом, – шепнула ему Кармен на ухо.

– Куда дальше ехать? – вмешался водитель.

– Прямо и налево вдоль дома, остановишься у шестого подъезда, – сказал и загасил сигарету. Выходя, протянул водителю последнюю пятерку, бросил через плечо: – Сдачи не надо.

Тот, разглаживая купюру, спросил:

– А как же тройной удар?

– Могу показать, – усмехнулся Дмитрий. – Печень, челюсть и снова печень.

– Ясно, – сплюнул таксист на асфальт. – Только смотри на лом не напорись!..

Уже поднимаясь к подъездной двери по лестнице, Дмитрий крикнул отъезжающей машине:

– Счастливый путь!

А Кармен спросила:

– Ты что, недоплатил?

– Я заплатил полностью и даже дал ему на чай, а парень решил заняться рэкетом в рабочее время, а ведь это противозаконно, Кармен, вот мы и не сошлись во взглядах на одни и те же вещи.

В лифте он взял ее за руку и тихо попросил:

– Покажи ладонь.

Она протянула.

– Ух, какие яркие линии судьбы и жизни, – начал он врать. – Да ты ведь не простая девушка, ты особенная. И как я этого раньше не заметил. А ну-ка, вторую ладонь.

Она подчинилась и чуть улыбнулась при этом, и он увидел, как потеплели ее глаза и вместе с уходящим холодом появилось новое, мягкое, как котенок, чувство.

– Ты высоко живешь, – шепнула ему Кармен.

– Да, четырнадцатый этаж.

Они вышли из лифта, почти столкнувшись на площадке с его соседом, полковником в отставке.

– Александр Сергеевич, – отрекомендовался тот и добавил: – Но не Грибоедов, хотя действительно очень похож...

Кармен рассмеялась:

– Просто Кармен.

– Прекрасное имя, – подхватил Сергеич разговор. – А глаза, Дима, посмотри какие глаза! – Он был, как всегда, чуть подшофе, этот замечательный и добрый человек. – А где отец? – спросил он Дмитрия. – Опять в командировке?

– Да, опять.

– Ну-ну... Пусть заглянет ко мне, жена с дочерью уехали в «имение» – это я так домик в деревне называю. Всего вам, всего!..

Они вдвоем вошли в квартиру, оставив Сергеича докуривать у лифта в коридоре.

– Вот мы и дома, Кармен...

Она повернулась и пристально посмотрела ему в глаза.

– Послушай, ты что хочешь мне доказать, что ты не такой, как все? Не верю, не докажешь!

– Хорошо, Кармен. Я доказывать ничего не буду, но хочу просить у тебя маленького одолжения?

– Что именно?

– Чувствуй себя у меня в гостях, а не на работе. Ладно?

– Как хочешь... Красивые рога у тебя. – Она показала на лосиные рога, служившие вешалкой в прихожей.

– Это не мои рога, а отца, а мои поменьше, вон те, сайгачьи.

– Ты еще и шутить умеешь, – усмехнулась Кармен.

– Я еще умею угощать гостей, пойдем на кухню, там ты мне немного поможешь. – Он усадил Кармен за стол, а сам начал опустошать холодильник. – Так, – рассуждал он вслух, – это потом, это не годится, ага, вот это в первую очередь. – Он налил ей легкого вина. – Не скучай, это вместо аперитива, а я сейчас сделаю все остальное.

И пошло-поехало, а Кармен только улыбалась. Банки открывались, половинились и превращались в салаты, зелень кучей лежала на ветчине, и хаос на столе превращался в нагромождение всевозможных аппетитных блюд.

– Мы же не съедим всего этого, – улыбалась Кармен.

– Это верно, но сегодня у меня двойной праздник. Первое – это то, что мы повстречались, и второе – то, что ты у меня в гостях! А если учесть, что я ждал этого вечера всю сознательную жизнь, значит, сегодняшняя ночь никак не меньше новогодней! Ты любишь Новый год?

– Очень люблю...

– Ну, тогда с Новым годом! – И он поднял свой бокал.

– Спасибо, тебя также!

– Кармен, я желаю нам двоим счастья в нашей судьбе и еще много хороших, преданных друзей и...

И в этот момент в дверь позвонили.

– Кто это? – спросила Кармен, чуть встревожив свои брови.

– Не знаю, отец завтра должен прилететь. – Он поднялся и пошел открывать дверь.

– Могу ли я? – На пороге стоял сияющий Сергеич. Глаза его блестели за стеклами очков, надежно сидевших на его крупном, с горбинкой носу.

– Проходите, Александр Сергеевич...

– Видите ли, Кармен, – обратился он взором на кухню, совершенно игнорируя Дмитрия, – мне очень невесело почему-то дома одному, а у вас здесь за стеной компания, вот я и заглянул на пятнадцать минут к вам покаламбурить, можно ли? – произнес тираду застывший на пороге полковник, прижимая к сердцу руки, в одной из которых держал бутылочку домашнего малинового вина.

– Конечно, можно, – смеялась довольная Кармен, но как смеялась.

Дмитрий даже замер от неожиданности и завороженно смотрел на ее лицо, глаза и белоснежные, без малейшего изъяна зубы, а ее смех звучал, как праздничный колокольчик. Сергеич, как фокусник, поставил бутылку, залитую сургучом, на стол.

– Собственное, трехлетней выдержки, – объявил он голосом диктора на ипподроме. – Жаль, сабли нет, чтобы срубить горлышко. Вы знаете, Кармен, каким я был в молодости?

– Нет, не знаю, но расскажите, если это не секрет!

– Это было что-то невероятное, Кармен. Еще будучи мальчишкой, я два раза удирал в Испанию, где воевал мой отец. Но был ловлен, порот и каждый раз лишался гражданских привилегий, то есть сладкого на неделю. Ну а позже, будучи уже при погонах, побывал на Кубе, местные девушки там, я вам доложу!..

На столе было все расставлено, вино открыто и разлито. Сергеич поднял свой фужер:

– Так за что мы выпьем?

– За Новый год, – рассмеялась Кармен.

– Да, в этом что-то есть, – согласился он. – Ну, тогда с Новым годом, господа, и будем здоровы!

Вино оказалось действительно очень вкусным и как-то сразу подействовало. Шутки и каламбуры сыпались из Александра Сергеевича, как из рога изобилия, и все трое не переставая смеялись. Дмитрий предложил выпить коньяку, Кармен отказалась, предпочтя трехлетнюю самоделку, а Сергеич, наоборот, выбрал коньяк. Пятнадцать минут превратились в полтора часа, но никто этого не заметил. Вино и коньяк заметно уменьшались, аппетитно исчезала закуска, был сварен и выпит кофе, и тут Сергеич ахнул:

– Ну, ребята, ну даете, все забыл, мне же еще междугородний заказать надо.

– После двенадцати ночи линия не перегружена, – «порадовал» его Дмитрий.

– Спасибо за хлеб-соль, а завтра ко мне, милости прошу, и безо всяких стеснений, – и он, уходя, зашлепал тапками в коридоре.

– Хороший дядька, – резюмировала Кармен.

Они допивали кофе, курили ее сигареты и все еще находились под впечатлением от ушедшего Сергеича.

– Ты знаешь, Дима, а ведь моя мама с ее старшим братом были вывезены из Испании, когда ей было всего два года, а брат был старше ее на восемь лет. Это было перед самой войной, а затем они воспитывались в детском доме...

– А где сейчас родители твоей мамы?

– Не знаю, умерли, наверное, давно, ведь прошло уже почти полвека...

– А твои мама и дядя не пытались что-нибудь выяснить?

– Мамин брат умер во время войны от голода или болезни, а маму удочерила старая воспитательница этого детского дома, дала ей свою фамилию, очень смешная у нее была фамилия, музыкальная. Так мама и стала Габриэлой Гедемин... Они жили на Соколе в коммунальной квартире, вдвоем в одной комнате. Потом эта женщина, вернее, старушка, умерла, и мама осталась одна. Позже она встретилась с моим отцом, они поженились, и родилась я. Когда мне было шестнадцать лет, моя мама умерла.

– Как умерла? – вырвалось у Дмитрия.

– Несчастный случай, она не заметила машину и была сбита, когда переходила дорогу. Умерла в больнице, не приходя в сознание.

– Извини, Кармен, я не хотел, чтобы ты огорчилась. Я не знал, что у вас произошло такое несчастье.

– В тот день мама поругалась с отцом, она узнала, что у него есть другая женщина. Это был большой удар для нее, а ей не с кем было поделиться своим горем, и даже меня не было рядом. Мы с классом уехали в Ленинград на три дня по школьной путевке, как лучшие ученики... А мама одна ходила по улице и плакала, и никого не было рядом, кто мог бы помочь ей... Когда я узнала, что мамы больше нет, мне казалось, что сойду с ума, у меня был нервный шок, я заболела и лежала в больнице, затем была в специальном санатории. Я много пропустила в школе, а когда вернулась, то везде встречала сочувственные взгляды. Я оставила школу и поступила в техникум легкой промышленности, так же как когда-то моя мама. Они вместе с моим отцом после моего рождения получили двухкомнатную квартиру, но я ушла из нее в общежитие, когда отец привел в дом новую жену, из-за которой погибла моя мама. Отец часто пил и срывал свое зло на мне, и последний год я даже ни разу не появлялась там. Если хочешь, могу рассказывать дальше.

– Не надо, Кармен, не сейчас, как-нибудь в следующий раз...

– Если у тебя будет чем заплатить, – оборвала она его. Дрожащими пальцами взяла новую сигарету, он зажег и протянул спичку. Затянувшись пару раз сладковатым дымом, она загасила ее в пепельнице. – Пойдем, покажешь, где мы будем спать...