Текст книги "Искатель, 2010 №2"

Автор книги: Владимир Соколов

Соавторы: Михаил Федоров,Федор Зуев,Елена Болотова,Леонид Панасенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

– Так сходите в буфет, а я покараулю ваши вещи, – предложила юная попутчица, у которой уже взыграл азарт заядлой рыбачки. Она твердо решила не упускать богатый, по всем признакам, улов.

– Пожалуй, я сбегаю перекушу немного, а то, пока поезда дождешься, с голоду умрешь, а там посадка, проверка, много времени пройдет, а кушать хочется. Только никуда не уходите! Хорошо?

– Конечно! Конечно! Какой разговор? Я уже покушала, до прихода поезда здесь сидеть буду. За свой багаж не беспокойтесь. Все будет в полной сохранности.

– Мы не познакомились даже. Меня зовут Генриетта Яковлевна Манская, – протянула дама свою холеную руку попутчице.

– Марина Лященко, – назвалась девушка, отвечая рукопожатием.

Как только курортница ушла, Фартовая быстро схватила чемодан в одну руку, а свою сумку в другую и поспешила... Нет! Нет! Не на поезд! Ведь клев начался неожиданно и поезда еще не было. А потом, Маруся не собиралась никуда ехать – ей надо было поработать в Волгограде. Воровка направилась прямиком в камеру хранения. Увидев длинную змею очереди, мошенница вытащила из своей сумки курточку на синтепоне, свернула ее и засунула под юбку, прикрыв сверху шелковой блузкой. Выставив вперед животик, Маруська бесцеремонно подошла без очереди к окошку камеры хранения и сдала чемодан курортницы. Очередь хранила гробовое молчание. Кто будет против того, чтобы молодая беременная женщина прошла вперед и не маялась в толпе? Все-таки у нас добрый и душевный народ! И в то же время очень разборчивый. Знает, кого нужно пропустить без очереди, а кому дать от ворот поворот.

Свою дорожную сумку, в которой лежали наворованные ценности, пассажирка, находящаяся в интересном положении, сдавать не стала и, получив номерок от приемщика багажа, быстро удалилась.

Выйдя на привокзальную площадь, воровка опять увидела длинную очередь к машинам с шашечками. Здесь «живот» мог не сработать, так как в очереди толкались и инвалиды с клюшками, и мамаши с грудными детьми, и даже один слепой в черных очках. Маруся вытащила из-под юбки куртку, понимая, что в данной ситуации большой живот может вызвать лишь раздражение людей и ничего больше. Нужен был какой-то другой ход. Фартовая решительно подошла к подъехавшей автомашине, открыла дверь и тихо сказала водителю волшебные слова: «Дар-гора! Плачу в тройном размере!» Такие заявления безотказно действовали на любого таксиста. Шофер кивнул и жестом молча указал на переднее сиденье. Толпа недовольно загудела десятками возмущенных глоток. Однако водитель не рванул с места машину. Он вышел наружу и крикнул: «Товарищи! Машина по заказу! Дар-гора! Кому Дар-гора?» Сразу же

нашлись попутчики, которые погрузили вещи в багажник, сами быстро сели на заднее сиденье, и таксомотор, недовольно урча мотором, рванул с места, как гоночный автомобиль.

Между тем Генриетта Яковлевна, плотно перекусив в буфете, в хорошем расположении духа вернулась в зал ожидания и, к своему ужасу, не обнаружила там ни своих вещей, ни ка-раулыцицы. Обойдя весь вокзал, она нигде не нашла свою попутчицу и поняла, что ее ограбили. Обескураженная Манская стала метаться по вокзалу с криком: «Вещи украли! Чемодан украли!» – пока не наткнулась на дежурного в форме работника милиции с погонами старшины.

– Карагодин Борис! – представляясь, козырнул даме работник правопорядка. – Что случилось? Когда чемодан украли? Кто украл?

– Девушка со мной сидела. Такая симпатичная. С сумкой. В черной юбке и белой блузке. Я ее попросила за вещами посмотреть. А она их украла! – громко поясняла потерпевшая.

– Пойдемте поищем, – сказал милиционер.

Уже вдвоем старшина и курортница обежали перрон, вокзал и привокзальную площадь. Воровки и след простыл.

– Надо в камере хранения проверить. Возможно, она сдала чемодан туда, – осенило опытного старшину.

Прибежали к камере хранения.

– Граждане! Никто не видел здесь молодую девушку в черной юбке и белой блузке? Не сдавала ли такая девица большой коричневый чемодан в камеру хранения?

– Видели! Видели! – загудели голоса в толпе. – Минут десять-пятнадцать тому назад такая девушка сдала чемодан без очереди. Ее пропустили, потому что она беременная.

Человек в очереди может не запомнить того, кто два часа или больше стоял с ним рядом. А вот того, кто пролез без очереди вперед, он запомнит на всю жизнь! Такова человеческая природа и сущность натуры разумных особей.

– Так она что? Беременная? Воровка та? – спросил старшина у пострадавшей.

– Я что-то не заметила. Вроде бы нет.

– На всякий случай проверим, – решил Карагодин и обратился к приемщику багажа:

– Николай! Помнишь, девушка большой коричневый чемодан только что тебе сдала? Этот чемодан краденый. Ну-ка покажи его нам!

– Как же! Конечно, помню! Сейчас найду!

Работник камеры хранения тут же без лишних вопросов приволок чемодан.

– Мой! Мой чемодан! – радостно закричала потерпевшая.

– Коля! Чемодан я изымаю, вот тебе расписка, – черкнул Борис на листе бумаги несколько строчек. – А потом следователь принесет тебе протокол выемки.

– Хорошо, – ответил Коля.

– Пройдемте в пункт милиции, – приказным тоном произнес старшина, взял чемодан и пошел в милицию, за ним хвостом потащилась пострадавшая.

В пункте милиции дежурил седой капитан Хмыров, которому почему-то майора не давали, несмотря на его предпенсионный возраст. Он хмуро, недовольно посмотрел на посетителей и спросил:

– Ну, Боря, кого еще задержал?

– Не задержал, Василий Иванович! Какая-то гастролерша свистнула чемодан с вещами вот у этой дамы и сдала его в камеру хранения. А я чемодан нашел. Вот – принес.

– Как это случилось, гражданочка, и как ваша фамилия? – спросил строгий дежурный.

– Манская Генриетта Яковлевна! – представилась потерпевшая. – Я сидела с девушкой лет восемнадцати или двадцати в зале ожидания. Она сказала, что ее зовут Марина. Фамилию она говорила, но я забыла. Марина пояснила, что едет в Ростов. Мы оказались попутчицами. Я попросила ее постеречь чемодан, а сама пошла в буфет перекусить. Прихожу – ни чемодана, ни Марины на месте нет. Я обратилась за помощью к старшине. Вот и все. Да, еще мы пошли в камеру хранения, где я узнала свой чемодан.

– Похоже, Боря, Маруська Фартовая к нам в гости опять пожаловала. Ее почерк! Ее! – сказал капитан и достал из сейфа несколько фотографий молодых женщин, которые разложил на столе. – Посмотрите, гражданка Манская, нет ли на фото той девушки, которая вас обворовала?

– Да вот же она! – не задумываясь, указала Генриетта Яковлевна на одну из фотографий. – Я ее хорошо запомнила. Скромная такая девушка, симпатичная. Никогда бы не подумала, что она воровка.

– Как в воду глядел! – торжественно объявил капитан, а сам подумал: «Везет же Боре. Если бы я нашел чемодан, а еще лучше поймал бы Маруську, то на пенсию точно ушел бы майором. Теперь ищи ветра в поле, а я останусь вечным «черным» капитаном, и не видать мне крупных звездочек как своих ушей».

Почесав затылок, Хмыров продолжил:

– Придется вам, гражданочка, задержаться для дачи показаний! А ваши вещи являются вещественными доказательствами, и я обязан их у вас изъять для передачи следователю.

– Вы в своем уме, капитан?! У меня через полчаса поезд! У меня путевка в санаторий сгорит! – чуть не плача, закричала Манская.

– Ничего не знаю. По закону так положено. Совершено преступление, мы обязаны его зарегистрировать и провести расследование. А вдруг мы преступницу задержим? Вы уедете, а кто ее опознавать будет?! Царь Борис?! А может, Пушкин?! Поедете в свой санаторий позже, через месяц.

– Товарищ капитан! Вы думайте, что говорите? Кто мне отпуск даст? И кто мне даст другую путевку? Я же ее два года ждала!! И билеты пропадут! Вам, я вижу, наплевать и на мое здоровье, и на мои проблемы!

– Проблемы мы сами себе создаем, гражданочка. Зачем вы незнакомому человеку оставили свой чемодан? Где была ваша голова? О чем вы думали?

– Где ваш начальник?! У меня поезд через тридцать минут отходит! Я буду жаловаться. Отдайте мне мой чемодан! Вы не имеете права меня задерживать. Ищите лучше преступницу!

– Ладно. Так и быть. Уговорили! В милиции тоже люди работают, а не чурбаны неотесанные. Вот вам бумага и ручка. Напишите объяснение, как все было. Оставьте домашний адрес и телефон. Кроме того, напишите адрес санатория. На всякий случай. А ты, Борис, сделай опись вещей и укажи их стоимость со слов гражданки Манской, а потом отдай их владелице под сохранную расписку, – распорядился капитан, а сам обреченно подумал: «Если поймаем Маруську – получу от начальства нагоняй за свою доброту. И следователь мне не простит, что отпустил потерпевшую. Неужели на пенсию капитаном уходить? Обидно. Всю жизнь в милиции. Тридцать лет, как один год».

Тяжело вздохнув, дежурный обратился к пострадавшей:

– Все оформим, и можете ехать в свой санаторий.

– Спасибо, капитан. Я чувствовала, что вы добрый человек, – обрадованно сказала Манская.

– Вон, старшину благодарите. Если бы не он, то вы точно бы остались и без вещей, и без курорта, – ответил Василий Иванович.

Манская благополучно уехала на юг, а Маруська Фартовая, не зная о том, что чемодан возвращен владелице, приехала туда, куда ей было надо. Поселок Дар-гора у жителей города пользовался дурной славой. Здесь жили в основном браконьеры, тунеядцы, жулики разных мастей и другой криминальный элемент. Милиция и обыватели старались без необходимости не совать свой нос в это змеиное логово. В лучшем случае там разденут до нитки, изобьют безо всякой на то причины, а в худшем варианте отправят на тот свет. Уголовный розыск как-то раз поселил там своего агента Ваську Рваного с криминальным прошлым, чтобы тот втерся в доверие к ворам и сообщал, куда надо, информацию. Изуродованный труп филера через две недели нашли в Волге без ушей и с отрезанным языком.

Но вернемся на вокзал. Закончив дебаты с Манской, капитан Хмыров пошел к начальнику линейного отдела милиции майору Пустовалову и стал просить отгул.

– Сергей Николаевич! Фартовая объявилась. Только что чемодан увела и сдала в камеру хранения. Чемоданчик я потерпевшей вернул. Она по путевке в Сочи уехала. Нужно засаду сделать и Маруську изловить. Это шанс! Она за чемоданом обязательно придет. Только вот когда, это вопрос! Но в ближайшие дни обязательно заявится. У меня три выходных после дежурства. Дайте мне пару отгулов. Я ночей спать не буду, но эту стерву схвачу за шиворот. Вам ли не знать, сколько она нам нервов попортила и висяков подкинула.

– Хорошо, Василий Иванович. Подменим тебя, если что. Действуй! Только смотри в оба. Эта бестия хитра и осторожна. Не упусти!

– Постараюсь, Сергей Николаевич. Будем со старшиной Карагодиным по очереди постоянно в камере хранения находиться, если вы не возражаете.

– Какие могут быть возражения? Вперед и с песней!

Ляхова ни слухом ни духом не ведала об этом разговоре. Она остановилась у знакомой воровки Нюрки Хрипатой. Та была шмарой марвихера Сеньки Шустрика, который одно время жил у нее. Но в прошлом году карманника в трамвае за руку поймали оперативные работники милиции, когда тот чистил карманы пассажиров, и на пять лет отправили за решетку. Теперь Хрипатая жила одна и обрадовалась старой знакомой:

– Какими судьбами, Манечка?! Где пропадала так долго?

– Где надо! Здорово, Нюра! Я у тебя немного поживу? Можно?

– Почему нельзя? Я тебе всегда рада. Ты же знаешь, Сеню посадили. Недавно легавые облаву делали! Многих загребли! И Яшку Кудлатого, и Верку Сопатку, и Жору Меченого, и еще многих. Меня тоже чуть не повязали, но против меня у мусоров улик не оказалось, и они меня отпустили.

Маруся, выжидая время, три дня провалялась на продавленном диване. Она дала себе немного расслабиться: спала, грызла семечки и строила планы на будущее. Пили с Нюркой крепкий чай с липой и точили лясы, вспоминая старых знакомых, которые были кто где: кто в лагерях, кто на «химии», а кто на том свете помогал чертям поджаривать на сковороде грешников, если сам еще не угодил в котел.

На четвертый день Фартовая сказала хозяйке:

– На вокзал мне нужно съездить, Нюра. Чемодан из камеры хранения забрать.

– Езжай, подруга! На обратном пути захвати бутылочку портвейна! А то мы с тобой даже встречу не обмыли. Как-то не по-человечески получается.

– Ладно! Возьму! Ты же знаешь, я не любительница, но с тобой немного выпью, так и быть! – ответила гостья.

Приехав на вокзал, Фартовая первым делом направилась в камеру хранения, но внутренний голос подсказал ей, что этого делать не надо. Каким-то звериным чутьем воровка почувствовала опасность. Но и чемодан было жалко оставлять. «А вдруг это мне показалось и никакой угрозы вовсе не существует? А в чемодане наверняка куча денег и ценных вещей. Дама-то богатая подвернулась!» – размышляла мошенница. Жадность победила чувство тревоги, но Маруся все же решила, что стоит подстраховаться.

В зале ожидания она увидела молодую девушку. У ее ног стоял небольшой чемодан. «Чем-то она на меня похожа?» – подумала Маруська. На знакомство и установление контакта времени не было, и мошенница стала «брать быка за рога».

Подойдя к пассажирке, Маруся без обиняков срывающимся жалостливым голосом обратилась к владелице чемоданчика:

– Девушка, голубушка. Не могли бы вы в камере хранения взять мой чемодан. У меня живот прихватило. Мочи нет! Наверное, по женской причине. Дни такие... знаете... Я вам очень буду благодарна!

– Конечно, схожу и возьму ваш чемодан! Не волнуйтесь так! Успокойтесь!

– Вот вам номерок. Выдача багажа без очереди. А я пока посижу немного. За вашими вещами присмотрю. Ой! Кольнуло! – театрально схватилась Маруська за живот обеими руками. – Как зовут тебя?

– Оля!

– Ну! Иди, Оля! Я на месте!

Новая знакомая поспешила за чемоданом, а Маруся, крадучись, прячась за колонны, последовала за ней.

В камере хранения в это время в засаде сидел сам капитан Хмыров, который предупредил приемщика Николая:

– Не забыл номер места, где изъятый мной чемодан стоял? Сто пятьдесят восемь! Девицу ты не запомнил, говорил: «Людей тысячи – я один. Разве всех упомнишь?» Когда девушка или кто-то другой подаст тебе номерок сто пятьдесят восьмой, сразу дай мне знать.

– Как?

– Да покрути головой, как будто шея у тебя заболела!

– Она у меня на самом деле болит!

– Ну, вот и ладушки! Сам спокойно иди, вроде за чемоданом, а я в это время задержу того, кто даст тебе номерок.

– Может, вам помочь, Василий Иванович?

– Что?! Думаешь, что я один не справлюсь? Не проворонь смотри номер! Я тоже поглядывать буду. Если придет сама Маруся, я ее враз опознаю.

После этого разговора прошло совсем немного времени. Посыльная мошенницы без очереди подала в окошечко сто пятьдесят восьмой номерок. Приемщик как ненормальный стал дергать головой в разные стороны и пошел к полкам, якобы за чемоданом. В то же мгновенье из-за стеллажей вылез немолодой мужчина в фуфайке, седой как лунь, торопливо вышел из камеры хранения, обошел Ольгу, крепко взял ее за руку и требовательно сказал: «Пройдемте, гражданочка!»

Эту картину увидела Маруська. Она пулей выбежала в зал ожидания и, схватив чемодан Ольги, тут же выскочила на привокзальную площадь.

«Тройной размер! Дар-гора!» – И через минуту мошенница с ветерком мчалась в «осиное гнездо».

Довольный Василий Иванович был твердо уверен в том, что задержал именно Маруську Фартовую, неуловимую преступницу, находящуюся во всесоюзном розыске. Ведь Ольга была очень похожа на Ляхову! Хмыров подумал, что вожделенные майорские погоны не за горами. И премию дадут обязательно. Будет на что обмыть звездочки.

Задержанная стала вырываться из цепких рук капитана и кричать:

– За что?! Что я сделала?!

– В милиции разберемся, Маруся! Добегалась? Гастролерша!

– Какая я вам, Маруся?! Я Оля!

– Я знаю, что у тебя десять имен. А Оля ты или Поля – мне наплевать. Главное, что ты Фартовая!

– Вы что?! Я Иванова!

Препираясь друг с другом, капитан и девушка пришли в пункт милиции. Возбужденный редкой удачей, Хмыров завел задержанную в кабинет начальника:

– Вот, товарищ майор! Как и обещал, поймал Марусю Фартовую, точнее, гражданку Ляхову Марию Ивановну.

– Молодец, Василий Иванович! Завтра пишу представление на майора. И премию выпишу – пятьдесят рублей, – объявил Пустовалов.

– За что меня задержали? – подала голос девушка. – Вы что-то напутали. Я Иванова Оля. Студентка пединститута. Еду к бабушке в гости на станцию Абганерово. Меня попросила какая-то девушка сходить за чемоданом. Дала номерок. Она там, в зале ожидания, караулит мой чемодан.

Начальник милиции недоуменно посмотрел на задержанную, потом перевел взгляд на капитана, тут же непослушной рукой пошарил в ящике стола, из которого вытащил фотографию Ляховой. Он еще раз внимательно посмотрел на фото и на доставленную гражданку, впился уничтожающим взглядом в Василия Ивановича и заорал:

– Ты кого привел, сивый мерин! Это же не Фартовая! У тебя где глаза были? На морде или на за..? – Сергей Николаевич не договорил последнее слово. – Не при женщине будет сказано. Упустил! Где Маруська?

– Товарищ майор, Сергей Николаевич... Промашка вышла. Не знаю, как получилось? Опять, прохиндейка, ускользнула. Вот паршивка! А может, она там, в зале ждет? Побежали быстрей! Покажете где, – обратился старый служака к Ольге.

Вдогонку Василий Иванович услышал издевательский громкий голос шефа, прозвучавший как приговор:

– Так она вас и ждет! Не такая дура, как некоторые! Вдобавок ко всему, наверняка чемодан студентки слямзила! Не быть тебе, капитан, майором!

Как и предполагал начальник, в зале ожидания ни Маруськи, ни чемодана и в помине не оказалось. У внучки откладывалась поездка к бабушке до неопределенного времени, так же как у капитана задерживалось получение очередного звания.

А для волгоградской милиции наступили тяжелые времена. В дежурные части Центрального и Дзержинского районных отделов внутренних дел посыпались заявления пенсионеров о том, что к ним приходила молодая красивая работница райсобеса, после ухода которой они не находили своих сбережений и ценных вещей.

Оперативники подключили свою агентуру, делали засады, прочесывали вокзал, рынки и аэропорт, но все было бесполезно.

Маруська как бы мстила доблестным органам за то, что те устроили ей мышеловку на железнодорожном вокзале и едва не поймали с поличным.

В каждую квартиру милиция не могла посадить своего работника. Для этого и всех сотрудников Союза не хватит. К тому же Маруся периодически меняла места и стиль своей работы. Как только опера садились на хвост преступнице в местах появления лжеработницы органов социального обеспечения, как походы к пенсионерам прекращались. Зато у окошка дежурного милиции собиралась очередь граждан всех возрастов и национальностей, которые принесли заявления о том, что их обворовали в трамвае или троллейбусе.

Фартовая по карманам не лазала, считая это ниже своего достоинства. Но чистить сумки пассажиров не брезговала. На большом пальце правой руки она давно отрастила длинный ноготь, к которому суперклеем приварганила кусочек лезвия опасной бритвы, зафиксировав это нехитрое приспособление скотчем.

В транспорте она лихо резала сумки и пакеты правой рукой, а левой ловко таскала кошельки и портмоне. Причем преступница заранее знала, в каких сумках можно поживиться, потому что сопровождала свои жертвы от касс магазинов, ларьков и почтовых отделений, где граждане платили деньги. Как только милиция начинала слежку в подвижном составе, Фартовая тут же меняла место «рыбной ловли».

Начинали поступать заявления о том, что молодая девушка входит в доверие к женщинам, даже гипнотизирует их, и они сами отдают ей золотые украшения. А потом, придя в себя, хватаются за голову: «Что же я наделала?! Зачем отдала золото?!» Этот метод отъема «рыжья» у лопоухих гражданок считался у Маруськи коронным. К слову нужно сказать, что эти трюки она ранее позаимствовала у цыганок, у которых одно время проживала в таборе, кочуя с ними по Поволжью.

Оперативные работники сбились с ног, разыскивая неуловимую гастролершу, бросили на ее поимку лучших сыщиков и агентов и даже объявили по радио о том, что в городе орудует опасная рецидивистка. Милиция предупредила граждан о соблюдении мер предосторожности, дала приметы мошенницы и посоветовала гражданам не вступать в случайные знакомства с молодыми особами. Но все было напрасно. Кражи и мошенничества не прекратились.

А Маруська вошла в раж. Ее проделки становились все наглее и изощреннее. Фартовая возомнила себя неуловимой амазонкой. В конце концов она почувствовала себя безнаказанной, потеряла осторожность и чувство меры. Все это вместе взятое, а также природная жадность и алчность в итоге привели ее к провалу. А проще сказать, погорела Ляхова на мелочи совершенно случайно. Когда-то это все равно должно было произойти. «Сколько веревочке ни виться, а конец все равно будет!» – гласит народная поговорка. Народную мудрость Маруся проигнорировала, за что жестоко поплатилась.

Чувствуя, что ее, как одинокую волчицу, охотники обложили красными флажками, Маруся решила, что пора сматывать удочки и уезжать из города-героя. К тому же Нюрка Хрипатая сообщила, что прошел слух, будто милиция собирается делать облаву в поселке. Ищут какую-то воровку-гастролершу.

– Не тебя ли, Маня? – спросила подруга.

– Может, и меня, а может, и нет, – загадочно ответила квартирантка. – Но все равно зажилась я у тебя, Нюра. Пора и честь знать. На днях уеду. Только не поездом и не самолетом. Махну по Волге водным транспортом. «Ракетой» до Саратова. С ветерком – класс! А, Нюра?!

– Думаешь, там тебя не караулят?

– Конечно, нет! Мусора знают, что я пароходами никогда не езжу. Билет возьму перед самым отплытием, а потом помашу «легавым» с катера ручкой. Если, конечно, они придут меня провожать. Но думаю, что этого не случится.

Напоследок Ляхова, чтобы показать свой гонор и неуязвимость, решила ограбить судью или прокурора: «Знай, мол, наших!» Почему ей в голову пришла эта неожиданная абсурдная мысль, Фартовая и сама не знала. Но это авантюрное мероприятие неожиданно сорвалось из-за непредвиденного события.

Прогуливаясь в городском саду, Маруська увидела молодую красивую женщину, которая сидела на скамейке, горько плакала и при этом безуспешно пыталась снять с пальца обручальное кольцо. Как она ни старалась, колечко не хотело покидать руку. Разве могла Маруся пройти мимо? Она села на лавочку рядом с женщиной и участливо, елейным голосом спросила:

– Что случилось? Почему ты плачешь? Я могу тебе чем-нибудь помочь?

– Паразит! Бросил меня! Ушел к этой вертихвостке Клавочке! – рыдала незнакомка, продолжая попытки снять кольцо.

– Палец послюни, – дала совет Маруся.

– А?! Что?! – не поняла страдалица, прекратив рыдания, но продолжая всхлипывать. – Что вы сказали?

– Я говорю, палец на руке послюнявь, тогда кольцо легко снимется.

Женщина последовала совету невесть откуда взявшейся консультантки, поплевала на палец и без труда стащила золотое колечко, которое бросила на дорожку.

– Правильно сделала, – подбодрила Фартовая плаксу. – От его подарков нужно избавляться. И от памяти тоже.

– Какой памяти? – почти успокоившись, спросила молодая супруга.

– Ну, памяти о муже-изменнике. Кольцо будет напоминать о нем, а это лишние муки и переживания. Пожалуй, если оно тебе не нужно, я его заберу себе.

– Берите, ради бога! Оно мне не нужно. А откуда вы все знаете? – спросила покинутая жена.

Маруся вначале подобрала золотой атрибут любви, счастья и верности, положила его к себе в карман платья, а уже потом ответила на вопрос отвергнутой спутницы жизни:

– Я все знаю, моя хорошая. Я – прорицательница. Как тебя зовут? Мила? Так вот, Милочка. Недавно ты вышла замуж по большой любви! Он тебя на руках носил, а ты его тоже очень любила и даже сильно ревновала к своей школьной подруге Клаве. Был медовый месяц, и твой муж тебя боготворил. А сегодня вы разругались по пустякам, он хлопнул дверью и ушел, сказав, что пора разводиться. Ты подумала, что он ушел к Клаве, сильно расстроилась, выбежала следом за супругом на улицу, хотела его догнать, но того нигде не было. Тогда ты заплакала и прибежала сюда. Ты живешь недалеко отсюда.

Мила ошарашенно смотрела на незнакомую девушку, почти ровесницу, не понимая, как это та до тонкостей все знает.

– И что мне теперь делать? – задала вполне ожидаемый вопрос плакальщица.

– Тебе надо успокоиться. Прийти домой, выпить крепкого чая и валерьянки. Я отведу тебя домой, – сказала Маруська, а сама подумала: «Возвращаться к Нюрке опасно, ночью возможна облава, переночую, пожалуй, у Милы, а свои вещи завтра заберу. Муж вряд ли сразу вернется, а если и придет, то ничего страшного. Еще спасибо скажет за то, что я Милу домой привела и оберегла от непредсказуемых поступков. Постараюсь супругов помирить. А в квартире наверняка будет чем поживиться. Похоже, встречу с судьей и прокурором придется отложить».

– А вы со мной пойдете? – удивилась Мила.

– А как ты думала? Тебя в таком состоянии нельзя одну оставлять. Ты в депрессии, еще не дай бог с балкона сиганешь.

– А у нас нет балкона!

– Ну, из окна, а может, отравиться надумаешь.

– Еще чего? Из-за него яд принимать? Перебьется! Конечно, пойдемте! А как вас зовут?

– Что ты заваскала? Обращайся ко мне на «ты», ведь я же тебе ровесница, а зовут меня Марина.

Новоиспеченные подруги пришли на квартиру Степановой Людмилы Яковлевны, двадцати лет от роду, студентки третьего курса педагогического института. Родители мужа Олега были довольно состоятельными людьми. Они купили в свое время молодоженам кооперативную однокомнатную квартиру на третьем этаже «хрущевки».

Муж, как и предполагала Маруся, ночевать домой не пришел, однако позвонил Миле и предупредил ее о том, что заночует у родителей. Молодая жена, не дослушав Олега до конца и показывая свой гонор, бросила трубку. Разбор «полетов» и выяснение отношений откладывались на неопределенное время. Ляхова все рассчитала:» Если заявится муженек, наверняка обратит внимание на то, что обручального кольца на руке его благоверной нет, и задаст резонный вопрос: «Где оно?» Тогда с колечком придется распрощаться и вернуть его владелице. А с другой стороны, надо где-то переночевать, а в квартире Степановых, как пить дать, имеются еще ценности и деньги. Кольцо верну, а потом его же и выкраду. И еще кое-что прихвачу». Но обстоятельства складывались в лучшую сторону – муж не пришел.

Приятельницы попили чаю, помололи языками про женские проблемы и легли спать. Наутро Маруся увидела, что Мила надевает золотые сережки с драгоценными камушками. Эти серьги Фартовой очень приглянулись, и она даже их примерила, а потом попросила дать их ей поносить, но Степанова под разными предлогами отказалась дать украшения.

Тогда Ляхова сказала хозяйке, что в Волгограде она проездом, живет в Армавире, где учится на парикмахера. Маруся вдобавок посетовала на то, что ей негде остановиться. Приветливая Степанова, благодарная новой знакомой за моральную поддержку в трудную минуту, предложила пожить у нее. Маруся выразила свое согласие, сказав, что ей нужно забрать на вокзале сумку с вещами, а потом она вернется обратно.

Новая знакомая поехала за багажом, а Мила стала собираться в парикмахерскую, чтобы привести себя в порядок. В это время пришел Олег, который сильно переживал размолвку с женой и желал как можно быстрее помириться с ней.

– Милочка! – начал он с порога. – Прости меня. Я был не прав. Зачем ссориться по пустякам? Я тебя люблю.

После этого вступления Олег крепко поцеловал любимую супругу.

Этих слов и страстного поцелуя оказалось вполне достаточно, чтобы Мила пожалела о случившейся ссоре и простила мужа. Ведь женщине достаточно одного ласкового слова и признания в любви, чтобы она все забыла и приняла извинения.

Вдруг Олег заметил, что у его жены на пальце нет обручального кольца.

– Милок! А зачем ты кольцо сняла? Где оно? – спросил муж.

Мила замялась, на минуту стушевалась, а потом решила не врать мужу и все ему рассказала, не забыв упомянуть о том, что Марина, которая забрала колечко, просила еще и сережки, но ей в этом было отказано.

– Милок! Ты что наделала?! Зачем ты привела с улицы незнакомого человека? Ты что, радио не слушаешь? В городе объявилась воровка-мошенница, которая обманным путем забирает у женщин золотые вещи. Еще она обманывает пенсионеров и крадет кошельки в трамваях! Похоже, что твоя Марина и есть эта гастролерша. Надо немедленно позвонить в милицию.

– Олег! Я была в таком состоянии... а она меня успокоила. Марина поехала за чемоданом и сказала, что через два часа вернется обратно.

– Это меняет дело! Может быть, и к лучшему все то, что ты сделала, и воровку наконец поймают.

Степанов позвонил в милицию: «По радио я слышал о том, что разыскивают девушку-воровку. Совсем недавно она была у нас. Точно я не уверен, но думаю, что это была преступница». Олег передал дежурному рассказ жены и назвал свой адрес.

На место немедленно выехала группа захвата в составе начальника уголовного розыска Дзержинского РОВД майора Шкарлупы Виктора Ивановича, старшего оперуполномоченного капитана Васина и водителя, сержанта Бахметьева, которые устроили в квартире засаду.

Вообще-то Фартовая, взяв свои вещи, и не думала возвращаться к Степановым, а рассчитывала прямиком ехать на речной вокзал. Однако красивые сережки Милы, а также непреодолимое желание обворовать ее квартиру, не давали Ляховой покоя. Кошки жадности и алчности скребли ее ненасытную душу, требуя немедленно ехать к новой знакомой.

Маруся так и сделала. Чувство вседозволенности притупило ее обычную осторожность и бдительность. Собачье чутье на этот раз ее подвело. Фартовая, возможно, впервые за все время совершила роковую ошибку.

Ничего не подозревая, она поднялась на третий этаж и позвонила в квартиру Степановых. Дверь моментально распахнулась. Маруська увидела перед собой дуло наведенного на нее пистолета и услышала тихо произнесенные слова: «Стой на месте. Не дури, а то стрелять буду». Это был оперативник Васин.

Маруська вначале опешила от неожиданности, потом быстро пришла в себя, кинула сумку с вещами на пол и бросилась вниз по лестничной клетке. Сердце ее бешено колотилось. В виски била кровь. Волю парализовало. Раздался предупредительный выстрел. Ноги у девушки сделались ватными, и она упала прямо в объятья поднимавшегося наверх с пистолетом в руке майора Шкарлупы.

Так была задержана неуловимая преступница-гастролерша Ляхова Мария Ивановна, которой ровно через месяц должно было исполниться девятнадцать лет. О ее поимке немедленно были уведомлены УВД соседних регионов.

Оперативники взяли у нее объяснение и привели ко мне в кабинет. Так я впервые познакомился со знаменитой воровкой, о которой ходили легенды, с самой Маруськой Фартовой.