Искатель, 2010 №2

Текст добавлен: 14 июля 2026, 18:00

Текст книги "Искатель, 2010 №2"

Автор книги: Владимир Соколов

Соавторы: Михаил Федоров,Федор Зуев,Елена Болотова,Леонид Панасенко

Жанры:

Газеты и журналы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Назад к карточке книги

– Ваши бабы дуры и вечно открытые рты, – таков был вердикт Сиятельной Дамы. – Зависть и потребление! Через все дырки. И больше ничего.

– А чем ты лучше их?! – возразил он, скорее всего из духа противоречия. – Ты насилуешь меня как мужчину, как человека, ты...

– Опять заскулил?! – прикрикнула Она. – Зачитай мне еще Декларацию прав человека... Гордись, пигмей! Через тебя, твое тело, я познаю мир и вас, ничтожных. Я собираю неизвестные и недоступные мне ощущения, как вы собираете цветы. Как ты делаешь снимки...

– Ну, да, – засмеялся, помнится, он. – Я для тебя нечто вроде фотоаппарата.

– Пусть, – согласилась Она. – Главное отличие между мной, Сиятельной, и вашими бабами в том, что я пробую жизнь на вкус, а они потребляют ее как свиньи хавку.

Про себя согласился с ее оценкой женщин и он. Мало того, что порядком насолили ему в жизни, так еще после появления Сиятельной и вовсе обесценились: с женщиной теперь все равно что с мертвой спать.

...Сиятельная приходила много раз.

Больше тайно (по его просьбе) и без особого членовредительства, но семь свиданий произошли по всем трагедийным законам: с громом и молнией, зрителями, травмами и ожогами, сообщениями в газетах и по телевидению. Он даже в «Книгу рекордов Гиннеса» по этому поводу попал.

Ах, Сиятельная!

Как-то она рассказала ему о том, что может сделать удар молнии с человеком. Убить, сжечь – это и ежу понятно. Но если молния хочет проявить милосердие, помочь, то может дать дар исцеления или ясновидения, как Ванге, подарить рентгеновское зрение или умение читать чужие мысли... Сиятельная, помнится, предложила ему все эти чудесные способности, но он из-за двойственности своей натуры отказался; она не стала настаивать, а он, как уже было не раз, опять обиделся. На нее, на себя, дурака?!

Еще Она рассказала ему, что ее сестры-молнии живут на Венере, Юпитере, Сатурне и Уране, но там, к сожалению, нет людей.

– Почему «к сожалению»? – спросил он.

– Вы ничтожны, но забавны, – ответила Сиятельная. – Без вас скучно.

– Какая же ты дрянь, – почти ласково заметил он, – мое средоточие божественной «инь». Кстати, признайся, дело не только в скуке?! Ты запала на меня или на мое, как ты называешь, «ян».

В тот раз ему впервые отчетливо послышался смех Сиятельной не внутри, в сознании, а в могучем раскате грома:

– Какая гордая плесень завелась на Земле, какая мания гран-диоза! Даже я, Альгис, не более чем капля творящей силы, женского планетарного начала. Планетарного, мой маленький голубок! А «ян» вообще космическое начало. Это солнечный ветер, энергия звезд.

– Нуда, – подколол он ее. – Поэтому бабы на курорте и отрываются по полной программе. Належатся на солнышке, а все равно мало...

Она снова загромыхала в небесах. И еще раз так грозово-планетарно смеялась Сиятельная, когда он, устав от травм и членовредительства, установил на доме высоченный громоотвод.

– Дурачок! – заявила Она. – Ты от меня нигде не спрячешься. И думать об этом забудь. А вообще-то спасибо. Мне стало проще приходить к тебе в гости.

...Тогда, три года назад, в последний ее приход, он разозлился за то, что она поймала его в центре города, в сквере, и, ни слова не говоря, изнасиловала на глазах у прохожих. С такой неистовой силой, что он корчился и кричал от вожделения и удовольствия, а все думали – от боли и страха. Сиятельная тогда серьезно обожгла ему бедро и расплавила и испарила старое обручальное кольцо.

– Стерва, дрянь! – орал, помнится, он. – Ты меня снова покалечила... Я тебя ненавижу! Наглая трахалыцица!

– Ты любишь меня, – возразила Сиятельная. – Я – твоя Богиня! Я хочу тебя, и я тебя беру. Что в этом плохого?! Разве вы, люди, делаете это иначе?

– Я тебе не вещь! – заходился он в праведном гневе.

– Я тебя нечаянно повредила, совсем немножко, – попыталась оправдаться Она. – К тому же я все-таки стихия. Стихийное явление.

– Проваливай... Ты стихийное бедствие...

– Аты скандалист и зануда, – вздохнула Она. – Ведешь себя как вздорная сварливая баба. Наверное, ты постарел.

И Она исчезла, отключилась. Судя по прошедшим годам – навсегда.

До полудня Альгис занимался своим фотоархивом. Не просмотром новомодной цифровой записи на экране, а старыми работами, которые хранились в доме во всех доступных и недоступных местах.

Он и раньше не слишком высоко ценил плоды своего творчества, и в этом, наверное, тоже была доля, по выражению Сиятельной, его «вечного занудства». Сегодня же большинство снимков казались ему вообще невыразительными и статичными, чуть ли не бездарными. В глубине души он понимал, что фотоработы его такие же, как и были: разные, но вполне профессиональные и в целом даже неплохие. Изменился он сам, его психика, обожженная дикой энергией и экспрессией природы – последние пятнадцать лет его душа ежечасно и ежеминутно находится в центре, на меже между высокими устремлениями и обыденностью обычной человеческой жизни. Даже не на меже их нестыковки, а в месте постоянно рвущегося разрыва. А это нелепо, больно, невозможно. Как говорят врачи, – несовместимо с жизнью.

Кроме того, Альгиса уже дня три донимала жара, потная духота, от которой мало помогают кондиционеры, да и он как-то не удосужился оборудовать ими свой старый дом. А духота и дурное расположение духа – близнецы-братья.

Он сел в машину и, хотя небо в очередной раз хмурилось, минут через двадцать припарковался возле пляжа. Начался порывами мелкий дождик, и большинство людей уехало или переместилось под пластиковые навесы. Где-то далеко, еще над городом, пробовал голос гром и лениво постреливали молнии. Однако Альгис давно уже не ждал свою фантастическую трахаль-щицу, свою сиятельную насильницу и дрянь. Или делал вид, что не ждет, – даже под присягой он не смог бы ответить точно и праведно.

После купания, под ленивыми экспромтами дождя, на берегу было просторно и здорово, и он присел прямо на песок, у кромки бездонной воды, которую только начинал дразнить ветер.

И тут в сознании Альгиса прошелестел до боли (в прямом смысле этого слова) знакомый голос:

– Привет, любовничек! Это я. Твоя госпожа. Королева.

Он замер. Не от неожиданности, не от радости встречи, а от ожидания. Наконец-то! Сейчас она войдет в него, и он завопит от удовольствия, застонет, закорчится на песке от огненного блаженства, от непрестанных оргазмов души и тела.

Но ничего такого не произошло.

Альгис вынырнул из омута ожидания растерянным и потрясенным.

– Ты... ты... меня не тронула? – спросил он, еле двигая пересохшими от волнения губами. – Странно.

– Чего тут странного, – засмеялась Сиятельная дама. – Ты же, хмурый старый хрыч, все время вопил, что я тебя насильничаю. Вот я и отпустила тебя на волю.

– И хорошо, – еле выдавил он из себя. – Я о тебе уже и думать забыл.

В наказание за ложь Сиятельная слегка долбанула его током.

– Почему вы, люди, все время врете?! Даже когда знаете, что черепушка ваша для меня открытая книга?! Разве не ты полгода каждый день таскал к себе шлюх, пока не убедился: такой, как я, нет и быть не может?! Разве не ты, отчаявшись, изнемогая от желания еще раз испытать нечто подобное моей любви, сунул провода в розетку?! Но ваш машинный электрический ток мертв по сути своей. Ты понял это. И ты плакал от разочарования.

– Может, я хотел умереть, покончить с жизнью, – вяло возразил Альгис. Он не следил за собой и отвечал то мысленно, то, чаще, вслух.

– Может. Но опять-таки из-за меня.

– Да уж, – согласился Альгис. Он чувствовал себя усталым, даже мертвым, как тот земной электрический ток. – Все из-за тебя.

Он встал, подошел к кромке воды.

– Скажи, пожалуйста, – непонятно зачем спросил Альгис, – кто тебя, образно говоря, научил танцевать сальсу? Ведь молнии сами по себе сальсу не танцуют. У кого ты стибрила эти движения, их импульсы?

– Ты его не знаешь, – мысленно улыбнулась гостья.

– А плавать ты умеешь?

Альгис не смог бы объяснить ни себе, ни другому, зачем он выясняет какие-то ненужные второстепенные вещи.

– Нет. Ты думаешь, я овладею тобой в воде? И не надейся. Я тебя, как и просил, бросила.

– Ты, очевидно, хорошо провела эти годы? – задумчиво сказал Альгис, потихоньку заходя в океан. – Нагулялась?

– Ты сам посоветовал мне найти мужика помоложе. И не такого скандалиста и зануду, как сам. Чего же ты хочешь?! Любви?! Так мне она недоступна.

– Это тебя и бесит. Из-за этого я и бросил тебя, Сиятельная

дрянь, – вслух сказал Альгис и, мощно оттолкнувшись от дна, поплыл. – И многих ты трахнула?

– Не считала, – хмыкнула невидимая собеседница. – Много. Вы, люди, такие разные. У каждого в черепушке свои тараканы... Но есть и весьма интересные личности, покруче тебя.

– Зачем же вспомнила? – Альгис уплывал все дальше и дальше.

– Ну... ты у меня все-таки тоже первый, – несколько растерялась Сиятельная. – А еще... Это какой-то закон бабской подлости. Каждая, кто бросила мужика, хочет убедиться, что ему без нее хана. А уж я, Богиня, которой все доступно, которая все может...

– Ты не Богиня, а шлюха. Точнее, потаскуха. И дрянь. А кто кого бросил, сейчас увидим...

Он не думал об этом, не хотел. Но бывают ситуации, когда ты не волен над собой. Не те, когда тобой кто-то издевательски и цинично командует, как эта электрическая шлюха, дергает веревочки импульсов – и ты, кукла последняя, пляшешь зажигательную сальсу... Не волен, потому что по-настоящему неподвластен себе. Или, наоборот, сильнее самого себя.

Альгис нырнул.

– Ты что задумал? – обеспокоилась вдруг Сиятельная. – Не смей! Вернись сейчас же!

Альгис молча уходил вглубь.

Над его головой вдруг ослепительно вспыхнуло. Раз, другой, третий. Океанская вода взрывалась от мощных, яростных ударов молний, превращалась в пар и кипяток.

– Это я тебя бросил, дрянь! Я! – мысленно ударил он её в последний раз. – Запомни это! И я никогда больше не буду танцевать для тебя сальсу...

Запас воздуха кончился, и вместе с мыслью: «Зачем?! Что ты делаешь? Поздно...» – он увидел то ли странную предсмертную реальность, то ли свой старый снимок, где из фиолетово-аспидного варева тучи вырастала к земле робкая веточка первой молнии. Тонкая и нежная, будто росток. Затем в легкие хлынула вода и унесла, растворила последнюю мысль:

«Шлюха... дрянь... госпожа... Богиня... люблю!»

P. S. Из «Книги рекордов Гиннеса»:

Самым большим «любимцем» молний считается лесничий и бывший садовник Рой С. Салливан из штата Вирджиния, США, целых семь раз пострадавший от молнии. Впервые он близко «познакомился» с ней в 1942 году, когда ему было 16 лет. В результате подросток лишился ногтя на большом пальце ноги.

В июле 1969 года молния опалила ему бровь. Ровно год спустя обожгла левое плечо. В апреле 1972 года в результате удара у него загорелись волосы. В августе 1973 года они снова вспыхнули, но на этот раз пострадали еще и ноги, ранило лодыжку. 25 июня 1977 года, после того как во время рыбалки его очередной раз ударило молнией, Салливан был помещен в больницу с ожогами груди и живота.

И все-таки жизнь «любимца молний» закончилась трагически: он умер в сентябре 1983 года, покончив жизнь самоубийством из-за несчастной любви.

INFO

(374)

2010

Главный редактор

Евгений КУЗЬМИН

Художники

Андрей СИМАНЧУК,

Петр ВЫСОЦКИЙ

Адрес редакции

127015, Москва, ул. Новодмитровская, 5а, оф. 607

Телефон редакции (495) 685-47-06