Текст книги "Проигравший (СИ)"

Автор книги: Владимир Лещенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5
Провинциальные дни

Три дня спустя

Опять пришла пятница. Опять по коридорам радостно носились гимназисты, отпускаемые домой; опять плакали или ругались штрафники оставленные без отпуска.

Вошел инспектор, чтобы отделить овец от козлишь. Попаданец замер в ожидании.

– Бабушкин, ты без отпуска! – объявил инспектор Тротт, смотря в записную книжку.

– Федор Федорович, простите! – заревел Бабушкин.

– Молчи, распутственный! Вперед не будешь получать дурацких писем!

Происшествие не осталось без внимания «школоты»

– Глядите, господа, как Бобочка ревет!

– У, плакса сопливая!

– Любовник! Любовник!

– Дайте ему по башке кто-нибудь!

– Любин, Кузнецов, Тузиков и Суров без отпуска! – продолжал инспектор.

– А Сутанов? – спросил Сергей, стараясь не глядеть на инспектора.

– Сутанов может идти.

– Почему же он может, а мы не можем? – возопил Кузнецов.

– Не твое дело!.. Ох, какой ты!

– Всех оставили, а Сутанова отпустили, – сказал Любин дрожащим от гнева голосом. – На каком основании?

– На таком, что у него тетка – баронесса: приехала за племянником и взяла его, – ответил Тузиков и добавил с чувством

– Вот пи… юк!

Любин вдруг схватил казенный глобус и приготовился вышвырнуть его в открытую фрамугу на улицу, но в последний миг остановился.

* * *

…Сергей приложился лбом к стеклу и смотрел в окно. На дворе было тепло, совсем сухо; в открытую створку дул ласковый весенний ветерок. «Экзамены кончатся в половине июня! – думал тоскливо попаданец. – Еще почти два с половиной месяца маяться! Господи – какая тоска! Он отошел от окна. Любин преспокойно играл с Тузиковым в шашки, а Кузнецов читал по-французски 'Декамерон» Боккаччо, переводя его вполголоса хихикающим гимназистам.

«Как они могут быть спокойны, когда их не выпускают из клетки?» – подумал Сергей, смотря с завистливым недоумением на товарищей. Навстречу ему попалась ватага маленьких разбойников, которые преследовали Бабушкина по пятам, крича на разные голоса:

«Булочка, булочка! Изюминка!»

Бабушкин, который за эту неделю успел из булочки сделаться сухарем косился на них как затравленный зверек и высматривал – как бы ему отделаться от преследователей. Тщетно!

– Бобочка как здоровье твоей кузины? – спрашивал один

– О – он хотел повидаться с ней – у них было назначено тет– а – тет – но его не отпустили!

– Даром потратился на нумера!

– Бобочка – когда твоя свадьба? – приставал третий

– А какие у твоей кузины перси?

– А правду говорят что турецкий султан пригласил ее в свой сераль⁈

– Убирайтесь прочь – шкеты паскудные! – вдруг разъярился Сергей и грозно надвинулся на них.

Те отскочили, но не прекратили безобразничать

– Литератор, литератор! – дразнили его издали младшие– Больно важничает!.. Сам без отпуска оставлен!..

– У, старый хрыч!

– Сейчас лещей надаю! – подняв руку, рванул попаданец вперед.

– Чего вы так рассвирепели? – спросил появившийся Курилов.

– Свиньи они! Уши им драть надо! – буркнул Сергей, испытывая в то же время недовольство собой.

«…Самоконтроль ни к черту! Так не годиться!»

И в самом деле – что он так взбеленился? Какое ему дело? Должно быть – подумалось вдруг – молодое тело и молодые гормоны берут власть над личностью попаданца. Этак и до греха недолго! (Или может быть – это нервы бывшего курильщика подводят? Не пора ли малость подымить? Нет – пока потерпим…)

– Вас, должно быть, без отпуска оставили? «А фот арэст!» – сказал Курилов передразнивая Глюка. И тут Сергей увидел как смотрят глаза этого хохмача – угрюмо и холодно

– Я домой хочу, на волю, а меня держат за этими проклятыми стенами! – ответил он в духе Сурова – так подсказала память.

– К папочке, к мамочке? – насмешливо спросил Курилов. Бросьте мон шер – мы уже с вами взрослые люди

– Нет, не к мамочке… и даже не домой, а вообще на волю… К черту, к дьяволу, – только вон отсюда! Я понял теперь, Курилов, что такое свобода! Я понимаю, что заставляет зверей чахнуть и дрыхнуть в клетках. Я понимаю Гусева, который – помните? – спустился из дортуара с четвертого этажа по водосточной трубе и бежал… (А вот это уже кажется мои мысли?")

– Надо знать, куда и зачем бежать… – возразил задумчиво Курилов.

– Мне хочется жить, действовать, идти вперед, – продолжал Сергей, – а я сохну здесь, в этом каземате! Стоит только подумать, что до июня остается целых два месяца, и у меня просто опускаются руки! Всякая энергия пропадает!

– Вы уж больно расчувствовались! – заметил Курилов с сумрачной усмешкой. – Мяукаете, точно котенок, которому наступили на хвостик. С уголька вас надо спрыснуть, пупочек деревянным маслом помазать.* Не зря с вами припадок приключился! Нервишки дрянные. С собой очень носитесь… Так жить нельзя, батенька! Ожесточиться надо… задеревенеть… – произнес Курилов, останавливая на попаданце мрачный взгляд. – Заковать себя в крепкую броню и ждать… Вы еще, знать, настоящих туч не видали: вот вам и кажется всякое облачко тучей. Охота вам нюнить из-за всякой пустяковины! Этими причитаньями вы только расслабите себя. Уж лучше ругаться, чем ныть. Кусаться вы не можете, потому что зубы у вас только что прорезываются. Ну, стало быть, нужно сдавить себя в кулаке и ждать того времени, когда… когда можно будет что-нибудь сделать, – а вздохи и всю эту плаксивость предоставить институткам. Готовьтесь к будущей деятельности, если только у вас есть какие-нибудь планы на будущее, отращивайте когти…

Странно – подумал внезапно Сергей изо всех сил стараясь не подать виду что удивлен. Он – полувек разменявший немолодой мужик из другого времени толком не додумался до того до чего этот странный парень с загадочным прошлым…

Продребезжал колокольчик в руках Шпонки.

– Однако звонят… – произнес Курилов. Сейчас поведут ко всенощной. Станем в пару и пойдем как благовоспитанные дети.

И они пошли на всенощную…

Невесело однако… Стоять, выстроившись в ряды, под надзором начальства, наблюдающего, крестятся ли гимназисты и не высовываются ли из шеренги; сознавать, что ты стоишь и молишься здесь потому, что ты наказан…

– Да – не диво что люди возненавидели казенную веру, а потом и разрушили – не увидя что рушат и дух и красоту… – вздохнул про себя Сергей. Сколько тех кто вот так ожесточался против священников и молитв, стоя поневоле в гимназической или армейской церкви или получая розгами от дьячка за ошибку в кондаке⁈ Пение гимнов, доносившееся с гимназического клироса, казалось ему таким же сухим и докучным, как казенные стены и мундиры…

В мыслях начальства наверное и Бог представлялся чем-то вроде гимназического и губернского начальства…

Как было и в его молодости – «Солидный Господь для солидных господ!»

В конце всенощной произошел забавный эпизод. «Бацилла», стоя на коленях, задремал и во время пения «Взбранной воеводе победительная» повалилась на пол, что, конечно, рассмешило окружающих. По окончании службы Тротт принялся говоря языком будущего «наезжать» на грешника:

– Ах, ты, распутственный! Безобразничаешь в церкви! Что?.. Ты – атеист⁈

– Ей Богу не дрался! – слезливо оправдывался «Бацилла».

Старшие воспитанники зафыркали от смеха. Инспектор, обозлившись еще больше, схватил несчастного «Бациллу» за шиворот и вытолкал из церкви:

– На неделю без завтрака! – рявкнул он. На «черный стол»! Что? Пошел вон – пакость!

* * *

На другой день – в субботу вскоре после завтрака к попаданцу явилась судьба – приняв облик все того же Барбовича

– Сурова… мнэ… в приемную… – процедил он с всегдашним высокомерием.

«Не отец ли опять пришел?» – думал он, сбегая в волнении по лестнице. И обнаружил что и в самом деле машинально подумал о Павле Петровиче как об отце…

Но он глубоко ошибся.

– Здравствуй, Сережа! – воскликнула тетка, поднимаясь ему навстречу. – Что это, ты будто похудел?..

– Я арестован, – пробурчал Сергей.

– Знаю, знаю! Я уж чуть не поругалась с господином инспектором… Кто этот красивый брюнет? Вон сейчас идет по лестнице?

– Это наш эконом.

– Какой видный мужчина!

Она молча провожала взглядом эконома; глазки блестели, на лице было бодрое оживление.(«Тетя то, похоже, еще та штучка!»)

– Мошенник порядочный, – сообщил он про эконома, чтоб охладить восторги тетки. Конечно достоверно никто не знал, но говорили что не безгрешен. Да и с чего бы ему не подворовывать?

– Мы теперь политически неблагонадежные, – прибавил он ворчливо.

– Я знаю про эту историю с литературными вечерами! – тетка заохала, патетически соболезнуя, жестикулируя как трагическая актриса. Но это же бессмысленное тиранство! Ваш директор ведет себя как будто он директор тюрьмы! – резюмировала она.

Особенно досталось старушке Осининой.

– Дамочка пребывала в сенильном возрасте и склерозе и подвинулась слегка рассудком! – желчно изрекла тетушка. Жаловаться на собственного сына и его друзей!

Сергею нечего было возразить. А еще возникла мысль – может Женька не родной а приемный – уж больно стара мадам Осинина? Есть ли у него братья или сестры? Впрочем – неважно!

– Ну, у нас что делается… то есть дома? – спросил он, чтобы отвлечься от посторонних мыслей.

– У нас? – переспросила тетушка. Да ничего особенного. У Кати флюс, у Елены от занятий синяки под глазами… Скворцов резонерствует… Лидия вздыхает, – все по-старому…

И умолкла. И вот тут Сергей, по какому-то особенному выражению в лице и голосе тетки, догадался, что она приберегает для него что-то важное напоследок. Что-то – из-за чего и, и примчалась в гимназию. Ему стало весьма любопытно.

– Белякова все хорошеет, – говорила как бы между прочим Калерия Викентьевна. – Теперь она неразлучна с Алдониным, точно их черт веревочкой связал… Ступкина ревнует и худеет от зависти: она ведь, того… страдает по Алдонину…

Сергей отвернулся. Тетка молча наслаждалась эффектом.

– Чертовски хороша эта Белякова! – продолжала она после паузы, куря из рукава папироску. – На днях из-за нее у Лидии Северьяновны со Скворцовым целая сцена вышла…

– Вот бы увидеть! – иронично бросил Сергей

«Кобель решил запрыгнуть на молоденькую сучку? Хорошо бы maman по такому случаю отказала бы этому хмырю от дома – все воздух был бы чище!»

Увидя насмешливо-пасмурное лицо Сергея, тетя прибавила:

– Впрочем, красота, по-моему, – плевое дело. Ведь как ни поворачивай, а в конце концов все произошли от обезьяны, только хвоста нет.

– Слышал бы это наш отец Антоний! – ухмыльнулся Сергей. – Епитимью бы назначил – не тебе тетушка – так мне… Пришлось бы мне еще месяц без отпуска сидеть – молиться да каяться!

– Ах – надеюсь Всевышний простит вольнодумство старой курсистки шестидесятых годов? – рассмеялась мелким дробным смехом Калерия Викентьевна.

И она ехидно подмигнула племяннику, довольная тем, что удивила Сергея новостями, в курсе дела. Но так как хитрое выражение не сходило с ее лица, то Сергей предположил что, что у нее в запасе есть еще новость, эффект которой она заранее смакует.

– А как отец? – спросил он как бы между прочим.

Глаза тети Калерии забегали и прямо-таки заискрились вдохновением, как у поэта, которому не хватает слов для нахлынувших на него чувств и образов.

– Ах, Сережа… тут такие дела делаются, такие дела!.. – заговорила она, понизив голос и многозначительно сжимая губки. Положим, к этому давно клонилось… А все-таки меня точно обухом по голове! Чего другого, а вот именно этого я от Павла не ожидала… Правду говорят: «Век живи, век учись, а все дураком умрешь!»

– Да что такое? – не вытерпел Сергей.

– А то, что Павел соглашается на развод, и теперь «Скворец» торжествует. Понимаешь?

– Хреново! – только и мог сказать попаданец. Он и в самом деле был неприятно удивлен.

Похоже – какие бы там планы не были у него или Лены на матушкины деньги – на них теперь рассчитывать смысла нет – отчим найдет им применение…

А из уст тетки водопадом сыпались все новые подробности.

– Главное, чего я не могу переварить, это – деньги. Меня ведь что ошарашило? То, что Павел польстился на какие-то две тысячи. За две тысячи целковых отказаться от жены и от детей! С чем это сообразно? Неужели «Скворец» по своей адвокатской хитрости обольстил его взять отступного? Но так или иначе – он сунул деньги и взял с твоего отца какую-то не то подписку, не то расписку, чтобы Павел не касался ни Лидии Северьяновны, ни детей… Подумай: какая дикость! Я говорю Павлу: «Ну уж, нечего сказать, – удружил! Самого себя высек!» А он смеется: «Я, говорит, получше вас знаю, как дела делаются». Теперь за-кутил не то с радости, не то с горя… Лидия Северьяновна по целым дням шепчется со «Скворцом» и все это держит в секрете, даже от меня с Леночкой скрывает. А уж чего тут скрывать, когда об этом говорят на каждом перекрестке и сплетничают напропалую все соседи! Леночка делает вид, что ничего не знает и знать не хочет: ходит сжав губки и ни на кого глаз не поднимает… Катя видела отца пьяным на улице и целый день плакала… Так вот какие дела творятся у нас, Сережа! – заключила Калерия Викентьевна, точно хвастаясь своими новостями. – Ты представь только…

– Довольно, довольно! – вырвалось у Сергея. – Мне нужно все это переварить! И выбежал из приемной…

Он чувствовал себя растерянным странно возбужденным. Хотелось не то грустить, не то материться. 'Развод… деньги… отступное… Папаня продал родных детей! Почему поступок этого чужого мужика так огорчает?

«…Катя плачет, а Белякова с Алдониным…» – все эти бессвязные мысли вихрем проносились в голове.

Схватил первую попавшуюся книгу, сел в дальний угол, заткнул уши и углубился'в чтение….

Ему попался – однако – сборник издания Сытина – «Современный русский рассказ». И внимание его зацепил псевдоним – «А. Чехонте». Антон Павлович – однако…*

В рассказе пока что не классика русской литературы «Мальчики» два друга-гимназиста приезжают на зимние каникулы к родне, и тайно собираются бежать из дома в Америку – где мечтают охотиться на тигров и бизонов, пить джин, добывать золото и слоновую кость. Что ни слонов ни тигров в Америке нет они не знают – и глядя на своих приятелей он был готов в это поверить. (Впрочем – не все – ох не все! – его современники скажут – что там за зверье живет без Интернета!) Мальчики даже заготовили припасы – пистолет, ножи и сухари. По школьному атласу спланировали маршрут – через Сибирь до Камчатки. Там «самоеды» перевезут через Берингов пролив в Аляску. И они и в самом деле бежали – но, что называется, были повязаны в ближайшем городе. Они попытались для охоты купить порох и торговцу это показалось подозрительным.

Эта история его почему то позабавила.

– Знаете, кто я? – спрашивает гость-гимназист у девочек – родственниц.

– Господин Чечевицын…

– Нет. Я Монтигомо Ястребиный Коготь, вождь непобедимых!

«Дурачок ты сопливый!» – сказал про себя тертый взрослый мужик из двадцать первого века.

И тут же снова саркастически хмыкнул.

А хоть к примеру ребята – того же возраста – из его времени – зацеперы таскающиеся за машинами и электричками а потом размазанные вдоль рельсов – они сильно умнее что ли этого путешественника-теоретика?

– Суров, покажите мне, пожалуйста, где Одег и Эйба, – прокартавил «Бацилла», подойдя к попаданцу – на весу он держал карту.

– Пошел прочь! – затопал на него ногами Сергей (видать нервы совсем ослабли). Шутки надо мной шутить?

– Сталый хлыч! – выругался вдруг неожиданно злобно маленький гимназист и убежал.

А Сергей только потом понял что речь про Одер и Эльбу – реки что вошли в учебники новейшей истории его времени и мимолетно пожалел что «наехал» зазря на малого.

– Суров, что с вами? – спросил Курилов. – Кидаетесь на всех, как сумасшедший. Вы прямо как… как цепная собака!.

– Да я в этих стенах и стал похожим на цепную собаку… – буркнул Сергей в ответ. Достало все!

– Куда достало? – чуть удивился гимназический приятель. Впрочем… – он многозначительно ухмыльнулся – понимаю! Но что в этом вашем раздражении хорошего? Ну, что хорошего? А вы лучше возьмите за образец пресмыкающееся: его хоть пополам лопатой разруби, – оно все живет.

– Это не пресмыкающееся, а червяк. Они червеобразные… – вспомнил Сергей – вреда не будет – свой школьный курс биологии…

– Как много знаний в наших учебниках что не пригодятся! – совсем не удивился Курилов. Ладно – чего я пришел – Осинин передал Рихтеру вина и коньяка. Отличный Шустов! Ночью будет пиршество… Умственный мужчина этот Рихтер!..

* * *

* Курилов в порядке ехидной иронии излагает старинные суеверия – согласно им от порчи и сглаза надо опрыскивать кого-либо налитой на уголь наговорной водой, а детям еще и смазать пупок оливковым («деревянным») маслом.

* На всякий случай уточняю – читатели бывают всякие ныне – «Чехонте» – ранний псевдоним А. П. Чехова и его рассказ «Мальчики» о котором идет речь был опубликован именно под ним в 1887 году. Попаданец как попавший под «перестройку» его не прочел в свое время

Глава 6
Провинциальные ночи

Когда все улеглись и надзиратель заглянув в дортуар прикрыл дверь, компания принялась за пиршество. Куркин ловко откупорил бутылки без помощи штопора. Они разлили хмельную влагу в массивные стопки мутно-зеленого стекла. На закуску был хлеб и конская колбаса. Здесь – едва ли не самая дешевая. А вот в его время – подумал Сергей – весьма и весьма дорогой деликатес. Подумал и пожал плечами – какая разница? Обозрел стоящие на столе бутылки – три вина, две – «Шустовский коньяк» и пузатая бутылка рома… Невольно заинтересовавшись («Кубинский? Ямайский?») попаданец внимательно изучил красную этикетку – но ничего кроме прозаической надписи «Чайный» и имени фабриканта – «Фердинанд Рауль. СПб» не увидел. *

Ну и ладно – может тут так принято…

– Погружаюсь в нирвану! – важно заявил Курилов поднимая тост («Про нирвану тут уже знают, однако…») – Суров, хватите-ка с горя! Изредка недурно заняться так сказать «идейным пьянством».

– За что бы нам выпить – други мои? – следом за Куриловым встал и вознес ладонь со стопкой Кузнецов.

– За скорое избавление от гимназии и успешные экзамены! – негромко произнес Любин.

За это конечно стоило выпить.

Коньяк обжег рот, и снова вернулись воспоминания – последний раз Сергей пил крепкие напитки два месяца назад, отмечая свое расставание с любимой «альтушкой»… Потому он и здесь…

– Су́ров – зачем ты так суро́в, – дружище? – осведомился Тузиков. Лицо у тебя как будто ты обдумываешь покупку себе гроба!

– Да нет друзья, – спохватился Сергей, – растягивая губы в нарочитую улыбку. Просто… мысли об экзаменах вгоняют меня в печаль!

– И в самом делее! – хлопнул Кузнецова по плечу Туранов – не надо таких огорчительных тем! Лучше подумаем о том что будет после… О том кем мы станем, переступив порог гимназии!

И за это будущее тоже выпили, обсуждая свои мечты и амбиции.

Тишину комнаты нарушал негромкий смех и звон стекла.

– Будущее – ну я думаю мы о нем думали много. Господин Сутанов конечно станет дипломатом! – прокомментировал Курилов.

– Вполне возможно! – произнес товарищ. Это уж точно ничем не хуже чем учить болванов географии как хочет наш друг Спасский

– Суров… – продолжил Курилов – Ну ты Сережа само собой пойдешь по юридической части…

Попаданец согласно закивал.

– А как же иначе? (Правды и даже четверть правды им же не скажешь!)

– Рихтер…

– А я вот тоже думаю преподавать – но словесность… Я не наделен писательским даром – но литературу люблю! Что может быть лучше в таком случае чем приобщать к ней новые поколения!

«А я вот даром не обделен – но вот здесь от этого мало толку! Да и там…» – пессимизм снова зашевелился в душе Сергея.

И снова коньяк забулькал в пищеводе.

– Да – я стану географом! – с энтузиазмом произнес между тем Спасский, наливая себе бокал вина. – Но я не буду учить гимназистов – этих – извините господа – болванов! Я думаю путешествовать и изучать мир и ну… скажем открыть Землю Санникова! И другие земли!

Надо сказать – Спасский удивил приятелей – да и попаданца. Тот казался ему приземленным обычным разночинцем – а вот оно как!

– Тогда – протянул между Туранов – ты должен изучать не географию, а навигацию… Мореходные классы – их в России немало* – вот куда тебе надо поступать!

– Для навигации можно нанять шкипера – с явным высокомерием улыбнулся Спасский – а вот указать ему куда плыть… Это не каждый сможет!

«А извозчики на что?» – вспомнил Сергей из школьных – своих ранних школьных лет – спектакль про дурачка Митрофанушку не желавшего учить географию – их туда повели всем классом.

И тут с удивлением обнаружил что винные пары заставили его произнести это вслух. Собравшиеся умерено похихикали, а Спасский совсем не обиделся

– Это плоский взгляд! – произнес он чуть запнувшись. Я же надеюсь войти в число ученых – а ученые, служат обществу силой своих знаний – своего мозга. Это призвание выше ремесленника – будь то даже штурман или механик! Да – ученое сословие – равное среди равных, но ему дано в большей мере, чем прочим: ответственность за пути рода людского. Посмотрите – все от новых лекарств до электрического телеграфа – все это даровала нам наука. И если говорить о будущем то во главе человечества как мне кажется должен стать, по всей видимости, «Высший ученый совет», из самых умудренных служителей науки…

«О брат – тут уже крамолой попахивает! Чтоб вместо царя профессора с доцентами рулили…» – Сергей мысленно рассмеялся, но вслух эту мысль не озвучил.

– Это как у Платона? Республика философов? – ехидно ухмыльнулся Туранов. Правда там философам полагалось не только мудрствовать, но еще и заниматься содомией – ибо женщины согласно античным мудрецам – низшие создания…

– Да нет – скорее как в старой Польше – шляхетский сейм – только не из дворян, а из университетских профессоров! – вдруг выдал Курилов. Ну да – для жреца мудрости капитан или штурман – это как для какого нибудь пана Пшепердонского из имения Большая Дупа – извозчик. А между прочим то согласно морским законам первой державы мира – Британии даже королева находясь на борту судна не может отменять приказы его капитана.

– Вздор, вздор! – бросил Тузиков – не надо о политике и греческих умниках. Послушаем лучше нашего друга Спасского – я думаю у него есть чем нас удивить!

– Вот смотрите – друзья – достал тот ветхую и лохматую на сгибах карту Тихого океан склеенную из старых листов атласа…

– Видите – это южная его часть. Он ткнул в обширное синее пространство между Таити и Антарктидой обведенное красным карандашом. Знаете ли что это такое? Это самая неисследованная часть мирового океана не считая северных полярных морей! Это область совсем почти неизвестная мореплавателям. Морские пути лежат к северо– востоку и привязаны к ветрам. Парусники ведь движутся определенными маршрутами – вот – его палец указал на вычерченные синим карандашом линии Пароходами эти воды не освоены ибо потребуются абсурдные запасы угля… Тут ходят разве что большие барки от мыса Горн на линиях из Европы в Австралию – да и то нечастно – путь вокруг мыса Доброй Надежды и через Индийский океан удобнее и безопаснее. Про те воды есть только по сути отрывочные слухи – включая и рассказы об островах.

Если совершить плавание на шхуне – а шхуна стоит самое большее десять тысяч рублей – вот в этих водах – то в них можно открыть новые земли и возможно довольно обширные и богатые… К славе мореплавателей и России! – торжественно закончил он.

– Подумайте! – взмахнул Спасский левой рукой, дежа в правой ломоть хлеба с колбасой. Может там по сию пору есть останки сгинувших материков и даже города древних цивилизаций – старше Египта и Вавилона!

– Вот это да! – ухмыльнулся Куркин. Никак наш друг хочет найти заброшенный город полный золота – как мечтали конкистадоры?

– Почему же обязательно заброшенный! – улыбнулся Тузиков. Вдруг там живут какие-нибудь туземцы – индейцы, бежавшие от испанцев во времена инков, или еще какие… И тамошние девушки не хуже наших!

– Да – если тебе Семен повезет – вдруг вполне серьезно обратился к приятелю Тузиков – ты станешь известен на весь мир!

– Абсурд! – вдруг сказал Курилов… Если там и есть какие-то крошечные скалы с десятком пальм и парой дюжин диких чернокожих – то вряд ли это привлечет внимание и стоит усилий.

– Напрасно друзья вы столь скептичны! – нахмурился Спасский. Известно ли вам что наш соотечественник – адмирал Федор Петрович Литке еще в 1828 году командуя шлюпом «Сенявин» открыл целый архипелаг среди которого и остров Понапе – с древними огромными величественными руинами называемыми туземцами Нан Матал?

Вот тут Сергей удивился по настоящему и даже не донес до рта стопку с шустовским янтарным напитком.

Конечно про Понапе и его развалины он знал – и даже пару раз писал: как никак – разная оккультная чепуха про древние зловещие развалины и загадочные цивилизации – это то что читатели любили… Ну и вообще – всякую фигню про платиновые огромные саркофаги великанов, что нашли перед войной японцы, яркое сияние под водой и чуть ли не врата в Атлантиду и Лемурию… Лавкрафт опять же со своим Ктулху, и прочее в том же духе. Но вот что этот любимый мистиками и авторами ужастиков город открыли русские – он слышал впервые…

Или… это только тут – в этом параллельном мире⁈ *

– Между прочим – продолжил Спасский – первым европейским учёным, посетившим Нан-Матал и давшим в 1874 году подробное описание его, был тоже русский подданный – варшавянин Ян Кубарый*

Как он пишет там сохранились старинные развалины большого города… Множество каменных колонн, высоких фундаментов, на которых строились древние здания. Никто не знает, кем и когда был построен город, но видевшие его восхищено именуют Нан-Матал «Венецией Тихого Океана». Причем на поверхности лишь малая часть – а остальное на дне бухты – под водой. Огромный мёртвый город, полный тайн и сокровищ. Он видел улицы, вымощенные прямоугольными блоками, тоннели, уходящие в склоны и под морское дно. Проникнуть туда оказалось невозможно – их входы были завалены огромными глыбами. Ученые и путешественники могли видеть лишь входы в тоннели, огромные платформы фундаментов из исполинских камней, да украшенные кораллами колонны в тридцать аршин высоты что поднимались со дна лагуны.

Спасский казалось зачитывал наизусть отрывок из некоей книги – или так и было?

– Кто знает – может подобные города еще стоят на островах в неведомой части Великого Океана? – заключил он. И они сейчас населены и неведомые короли и священнослужители древних вер торжественно правят свои обряды…

«Ма-альчик – а ты рома-антик!» – мысленно процитировал вдруг пришедшую на ум «Гостью из будущего» и улыбнулся, ощутив безотчетную симпатию к этого долговязому кучерявому парню.

– Вот было бы зрелище – хихикнул Куркин – наш Спасский – в венках из орхидей и древней золотой короне жениться на туземной принцессе и приводит туземцев к присяге государю императору!

– А на земле Санникова буде он ее откроет – обвенчается с тамошней самоедской царицей? В шкурах и короне из рыбьих костей! – добавил Тузиков

– Ну полно-полно – не надо уж так смеяться! – заступился за «романтика» Сутанов.

– По крайней мере, – Спасский был явно задет за живое – мечта открыть новые земли ничем не хуже мечты сидеть всю жизнь в адвокатской конторе как курица на яйцах – и защищать жуликов и взяточников… Однако вспомните – подданными России были индейцы Америки – отчего же невозможно чтобы ими стали какие-нибудь таитяне или канаки?

– Ох – вздохнул вдруг Сутанов… Ты должен был как любитель географии слышать о Миклухо-Маклае? Он вот ухитрился договориться на Новой Гвинее с вождями и попросил от имени всего тамошнего народа о принятии Берега Маклая в российское подданство. Мой отец припомнил как что было сказано нашим монархом по этому поводу: «Не надо, я и со своими папуасами не знаю, что делать!»

– И верно сказано – вздохнул Куркин. Да на кой-черт нам папуасы? И что мы в них созерцать и изучать будем? Дикарские нравы? Напрасно… У нас у самих есть нравы, и почище еще тамошних. В любом уездном городке вы найдете нравы, перед которыми бледнеют все папуасы и апачи!

– Да вот хоть у Сурова спросить… Сережа – ты Агашу то помнишь? – вдруг с явным осуждением бросил он.

В обществе повисла какая-то неприятная тишина… А Сергей начал вспоминать – и прошлое Сурова отдало эти воспоминания – так всплывает старый труп из омута…

– Друзья – быть может быть мы и в самом деле доживем до новых открытий – не только на земле, но и на на небе? – вдруг произнес Рихтер (блеск глаз его подсказывал что добрый их товарищ – немец уже что называется назюзюкался). И скользкая тема была оставлена.

– Это что – летающий остров Лапута? Как у Гулливера? – снова тихо хихикнул Туранов.

– А известно ли вам – любезные друзья, – продолжил Рихтер. Известно ли вам что астроном Скиапарелли обнаружил на планете Марс линии, образующие ровную правильную сеть! А американские астрономы Пикеринг и Лоуэлл изучив их пришли к выводу что что каналы построены марсианами, о чём свидетельствует их геометрическая форма и связанность в сеть. Они даже наблюдали сезонные потемнения каналов – как будто их заполняла вода.

Может быть даже человек доберется туда?

– Дружище – эк – хмыкнул Тузиков – может тебе надо эк притормозить? – и он указал на изрядно опустевшие бутылки. Люди не могут даже толком летать – разве что по воле ветра на воздушных шарах!

– У французов был уже давно построен дирижабль Жиффара – вполне себе летающий! – произнес Сергей. Больше ничего про этот дирижабль он не знал – было несколько строк в детской книжке

– Не слышал о таком… Наверняка какая-то игрушка… – припечатал Туранов.

– Почему всенепременно – «игрушка»? – возразил Рихтер. Мы живем в эпоху удивительного прогресса! Наука развивается, изобретатели создают прежде невозможные машины. Кто знает, что принесет нам будущее?

– Между прочим это верная мысль! – поднял палец вверх Спасский. И кромке упомянутого Сергеем уже давнего аэронефа Жиффара несколько лет назад построен и летает дирижабль на электрической тяге «Франция» – инженеров Кребса и Ренара! * И может быть придет время и на таких люди смогут путешествовать, с легкостью пересекая пространства по океану воздушному.

– Но на Марс на этом самом дирижабле уж точно не полетишь – как и на Луну.

– Как знать, как знать…

– Зато можно полететь на ракетном корабле… – сообщил Сергей как бы между прочим.

«Господи – ну кто за язык то тянул?»

– Это что – верхом как барон Мюнхгаузен на ядре? – Курилов был сама ирония.

– А между прочим о ракетных полетах писал еще лет двадцать с небольшим тому назад ректор Канадского университета Вильям Лейт* – внезапно поддержал Сергея Сутанов.

– Полеты аппаратов тяжелее воздуха невозможны – так гласит наука… – с апломбом заявил Кузнецов.

– И что же это утверждает?

– Такие выдающиеся исследователи как Сименс и Гельмгольц, например! Наш Бочка об этом рассказывал!