Текст книги "Проигравший (СИ)"

Автор книги: Владимир Лещенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

А ведь… Ведь есть место где можно взять средства без больших проблем!.

Перед глазами его словно сам собой возник тяжелый блеск золота на окладах икон с искрами самоцветов – виденный в храмах Самары, Царицына или Казани где он бывал…

И вспомнился рассказ об убранстве Успенского собора из какого то журнала, прочитанный еще Суровым. На окладах иконостаса было шестьсот с лишним бриллиантов и других драгоценных камней. Золотой венец в пять фунтов, украшенный жемчугом, три золотых «закона», каждый с сорока алмазами, два больших изумруда, окруженных тремя десятками маленьких изумрудов и пятьдесят два крупных алмаза – и почти двести пятьдесят мелких.

А еще – встреченное где-то упоминание что в Ярославле в Знаменской часовне есть риза украшенная драгоценными камнями, стоимостью больше двадцати пяти тысяч рублей.

…Он нечетко представлял как охраняются сейчас церкви – но знания гимназиста Сурова говорили, что все больше полагаются на Божью помощь… Крепкие запоры и двери и решетки на окнах. Иногда – старый сторож в ограде… Само собой ни сигнализации нет, ни видеокамер, ни прожекторов, ни собак – собак церковь вообще не одобряет. (Вот котики могут и по храму гулять и даже в алтарь заходить.)

В конце концов ту церковь в Петергофе – цинично-деловая мысль– «отработал» как можно понять его сверстник и в одиночку…

Хотя были на православной Руси воры так сказать работавшие по церковному добру со странным прозвищем «клюквенники» – не так много, но были… Но подробностей никаких – разве что название пилок которыми резали решетки на окнах – «волос ангела». Книгу про эти дела с таким названием он прочел еще в школе и почти ничего не помнил. Но ему впрочем ежели чего пилки не понадобятся – он знал как можно вскрыть решетку или замок с помощью кислоты и полиэтиленового пакета – здесь полиэтилена нет, но наверное сойдет резина или скажем золотая фольга.

(Редактирование криминальной хроники в молодости обогатило его не только пессимистическим взглядом на человеческую природу, но и знанием некоторых методов работы «лихих людей» из будущего…)

Сергей глубоко задумался, чувствуя как вдруг сжало сердце…

Он был скорее агностиком… А кроме того – сильно подозревал что как бы то ни было – Тому, кто «полагал основания Земли и сказал морю: доселе дойдешь и не перейдешь» * и кто возможно прислал его сюда – вряд ли нужен презренный желтый металл… Другое его волновало – это как ни крути чужое добро… Не купца-выжиги и не казны даже царской – это все сложилось из полушек и пятаков бедняков что несли их в церковь… Потом конечно новая власть все это заберет. И на то что он допустим приватизирует – не купят потом немного нужного оборудования или хлеба в голодный год…

Конечно ему деньги нужны для того чтобы помочь людям, стране и всему миру («Но и себя не забыть!» – снова прорезался ехидный внутренний голос.) Но нет – это оставим на крайний – самый крайний случай…

Ладно… Раз не добыть золота ни в постелях богачек ни (пока) в церквях… То наверное есть смысл поискать его в земле. Золото Алдана уже известно – и туда вряд ли стоит лезть постороннему… Ленские прииски и Олекма – тоже имеют своих хозяев и соваться туда… Мда – «Закон тайга – прокурор – медведь»!

А еще было золото Манчжурии – на котором взросла пресловутая разбойничья Желтугинская республика… Ну да – настоящая республика с выборами флагом и президентом… Несколько гимназистов даже хотели в нее бежать. Он про нее знает мало – в своем времени слыхал только название и то мельком. А Суров и не думал о карьере золотоискателя хотя в газетах о ней писали. И Спасский пару раз упоминал… А ведь у той компании казаков и бродяг были похоже большие планы – даже конституцию написали, а территорию разделили на пять «штатов»!

Но примерно пару лет тому империя Цин что называется проснулась и выслала карательные войска для ликвидации самозваной «республики». Ядром нападавших как сообщала пресса стали «манегиры» – племя эвенков умевшее разводить лошадей и ездить верхами – а еще славное тем что почти никого не брало в плен. Узнав об этом, почти все обитатели разбежались кто куда. Манегиры разгромили Желтугино – оставшимся китайцам отрубили головы на центральной площади селения, а русских в итоге выслали в Россию…

«Золотарей» то разогнали, но само золото осталось!

Там правда его не шибко много – а Китай еще не в таком ничтожестве чтобы изыскатели могли спокойно копаться на россыпях. Хотя этот вариант есть смысл обдумать

Колыма… Не хотелось бы трогать эту кубышку советской России. Тем более он ничего не знает толком – где и как… Посылать старателей и геологов («На какие шиши?» – снова осведомился внутренний голос) искать россыпи – которые можно и не найти – промахнувшись на полверсты. Он ведь и названий не знает – разве что застряло в памяти из старых новостей про «прииск Депутатский»*. Ага – а как он при царе то назывался? Свято-Хреновск какой-нибудь? Или на местном самоедском этакое урочище Олгой-Хорхой?* (Хотя нет – это вроде в Монголии) Или вообще никак – ибо нет там ничего кроме тайги и лесотундры? Золото Чукотки… Ага – двадцать лет искали – да не бродяги с лотками, а люди с наукой, техникой, бульдозерами, вездеходами и самолетами. Ни одного месторождения в не припоминалось.

Хоть про тот же Клондайк вот знает – а много ли толку?

«Черт!» – вдруг выскочило воспоминание. И Сергей быстро вывел в тетради короткое слово – «Бонанза». Всплывшее вдруг в памяти– где застряло из когда-то прочитанных рассказов Джека Лондона, а вот сейчас проявилось. Ручей или речушка – приток того самого Клондайка… Уже что-то… Ну тут попроще – торопливо обдумывал он – одна партия из трех четырех человек – опытных трапперов – проводников и старателей… Ну или минимум два человека из России – старателей, маркшейдеров или геологов знающих английский… Например – студентов Горного института, выгнанных за «политику»

Года три четыре пороются и примерно к золотой лихорадке откопают. Что поменяется – хоть к добру хоть к худу – если найдет их не неизвестный ему старатель американец, а какой-нибудь «Питер Иванофф» – русский эмигрант⁈

Сливки снять он всяко успеет…

…Детишки, закончили веселье и куда-то ушли – погулять наверное… Сергей же продолжил задумчиво листать почти заполненную тетрадь, иногда что-то подправляя, иногда вычеркивая…

С улицы доносились веселые голоса. Как стало понятно там играли в лапту дети местных мещан.

– Догоняй!

– Обжигай!

– Лови «свечку»!

– Сёмка – «чижа» уронил!

Хлоп! Хлоп!

– Ура! Погнали наши городских!

Лапта почти исчезла там — в будущем… Теперь он – от Сурова – знал правила этой игры, где одна команда защищает «город», а вторая пытается её выбить и разогнать. Если это получается, то и «погнали наши городских».

И вспомнилось снова его эпоха…

Примерно за неделю до того как он отправился в путешествие во времени – Сергей в ожидании Наташи – о том что все закончилось он узнает только завтра – сидел перед ноутбуком у окошка на кухне.

Вел свой бложик – думая что написать да пересматривал свои произведения…

И вписал последний – да последний пост… Юморную фразу – вроде как отрывок из фэнтези…

«…Большегрудая и длинноногая принцесса орков заглянула в мою спальню и похотливо ухмыльнулась. Я схватил рогатину чтобы ткнуть орчиху под ребра, спасая свою честь, но она отобрала рогатину, переломила об колено, и расхохотавшись, толкнула меня на постель, сдирая с себя бронелифчик…»

Потом позвонил Наташе – спросить насчет – готовить ли ужин – и огорчился узнав что она вне зоны доступа

На лавочке возле подъезда внизу собралась молодежь и общалась.

И вот один парень громко произнёс по какому то поводу: «Погнали наши городских!».

И Сергей вспомнил как его отец любил так говорить – когда смотрел хоккей, болея за свои любимые «Крылья Советов» или когда делал удачный ход в шахматах в игровой беседке в их дворе.

А теперь вот он выяснил откуда это пошло…*

Ладно – хватит лирики – давай – еще повторишь Тацита, да готовься ко сну

* * *

* На тот момент капитан – звание соответствующее нынешнему майору и предшествующее подполковнику (Чин майора был упразднен в Русской императорской армии в 1884 году)

* Малоизвестная подробность жизни в «не доброй старой Америке"© – 'правило одной капли крови» – принцип социальной и правовой классификации населения, принятый в ряде штатов США еще до 60х гг XX века. ru. Согласно этому правилу, человек с хотя бы одним чернокожим предком по отцовской и/или материнской линии («одна капля чёрной крови») должен был считаться чернокожим, независимо от фактического расового типа цвета кожи. Такой человек причислялся к группе, обозначаемой как «негры» или «цветные». Причем если в целом в США, как правило, «цветным» человек считался, если у него было ¼ неевропейской крови, но в целом в ряде штатов этот закон был более жёстким.

При ⅛ доли африканской крови негром человек считался во Флориде, Мэриленде и Миссури. При 1/16 – в федеральном округе Колумбия. При 1/32 – в Луизиане. Наконец при 1/64 – в Джорджии, Алабаме, Техасе, Оклахоме, Теннесси и Арканзасе (если если у человека предок в седьмом поколении был африканцем). Этот же принцип нередко применялся и в отношении потомков от смешанных браков с индейцами;

B связи с данными законами в Америке официально проживало много «белых негров», чьи права приравнивались к чёрным гражданам. Занятно что в документах при указании расы таким ставили букву N в то время как «расово полноценным» букву «С» «Кавказец» – так официально именуется в науке европейский расовый тип. (Судя по косвенным данным среди упомянутых «белых негров» практиковались махинации с документами, а квартеронов иногда записывали ассирийцами или евреями)

* «Книга Иова» гл.38

*Желтугинская республика в конце существования имела порядка двадцати тысяч человек только переписанного населения. И в самом деле учредила свою конституцию и даже имела флаг– черно-желтый, где черный обозначал землю а желтый – золото. По неподтвержденным данным прощупывалась почва о ее официальном признании Россией. Вообще это довольно интересный феномен русского Дальнего Востока – во второй половине XIX – начале XX веков старатели создавали различные колонии и республики. – например «Олёкминская Калифорния» в Олёкминском округе и ее аналоги на Среднем Витиме, Зее, Охотском побережье и в Северном Китае

Желтугинская республика стала лишь самой известной из них.

* Прииск Депутатский – крупнейший оловянный рудник в СССР и России (ныне закрыт). Так что даже помни Сергей его координаты – никакого толку бы не было.

*Олгой – Хорхой – мифическое(?) монгольское животное вроде огромного червя, очень опасное для человека. Публике известно благодаря одноименному рассказу И. А. Ефремова – но главному герою в его беспорядочном чтении он просто не попался.

*По другой версии фраза про «городских» – из старой масленичной игры «Взятие снежного городка». Ею обозначали момент когда штурмующие городок победили его защитников и выгнали

Глава 18
Прошлое воочию

Солнце весело искрилось в лужах, и дерзко заглядывало в окна домов, чисто вымытые по причине окончания зимы.

Самара дышала весенней свежестью.

Сергей вышел со своей захолустной Ильинской и его сразу же охватили шумы города: цоканье лошадиных копыт и стук по булыжнику колес извозчичьих дрожек, людской говор и долетающие откуда-то звуки шарманки…

Он решил все-таки сделать еще одну большую вылазку в город – и лично так сказать ознакомится с местной жизнью – подкрепив знания исчезнувшего Сурова непосредственным опытом, пропустив его через себя непосредственно…

С самым независимым видом, он шел переулками и домами, а сам все прислушивался и присматривался к окружающему миру.

Он хотел выйти на Дворянскую, но переулки, по которым он шел, казались ему совершенно незнакомыми. Старые дома с глухими дворами, покосившиеся заборы – все это создавало ощущение, что он забрел куда-то в чужой, неведомый ему мир. Он и подумал что так отчасти и было – прежний Суров знал свою Ильинскую и окрестности, дорогу к гимназии, к друзьям, но вот так, без цели, блуждать по городу ему давно приходилось. И теперь он не без удивления осознавал, как неважно он знает Самару.

А это не очень хорошо – вряд ли конечно ему придется спасаться бегством от… да хоть от чего-нибудь, мечась по переулкам и пустырям – но город где живешь надо бы знать. Хотя бы чтоб не забрести не туда и не получить по башке…

Его взгляд остановился на двухэтажном здании с лепниной и резными наличниками. В приоткрытом окне первого этажа мелькнула женская фигура и через мгновение на тротуар, словно сброшенный с небес, приземлился полосатый котенок.

«Табби…», – мелькнула мысль. Так в его время именовали этот кошачий окрас… Характерная буква «М» на лбу, полосы у глаз, поперёк щёк, вдоль спины, опоясывающие лапы и хвост… А тут просто – кошка и кошка: не черная – и ладно!

Из окна донесся звонкий, беззаботный смех. Белокурая женщина в бледно – желтой кофте с синей бархоткой на шее, склонившись на подоконник манила котенка ниточкой с привязанной бумажкой.

– Ну-ка, поймай мне эту бумажку, Котька!

Сергей вздрогнул от странного воспоминания. Котька… Так звали кота цесаревича Алексея Николаевича которого тут что называется и в проекте нет… Наследника престола, несчастного мальчика, страдающего гемофилией. («Всякий хлам в голове, а вот как денег заработать в царской России – ничерта!») Коту как сохранилось в памяти чтоб он не оцарапал своего хозяина вырвали когти… (А между прочим в его время все ветеринары говорили что это сокращает жизнь питомцу и по сути делает его инвалидом!)

Мысли его приобрели странное направление.

…В знакомых ему книгах про попаданцев в дореволюционные дни (читали-с!) среди рецептов спасения Российской империи было и то, что цесаревича Николая всеми силами отговаривают от брака с Алисой Гессенской – носительницей рокового гена…

Только вот цесаревич в реальности и отговаривавших отца с матерью не послушался, уперевшись как танк… А уж какого то левого гимназистика – сына отставного пьяницы и до особы августейшей не допустят… А если чудом и – допустят – так чего доброго наследник-цесаревич прикажет денщику коленом под зад с лестницы спустить, за такую попытку лезть в личную жизнь… Одно хорошо – запороть уже не прикажут– не то время…

А еще… – снова воспоминание – странная темная история с его младшим братом примерно вот в эти годы – великим князем Георгием который как говорят знавшие его на голову превосходил Николая во всем – и которому по слухам папа даже хотел оставить трон… Вроде бы в плавании Николай толкнул вроде как шутя Георгия – да так неудачно что за спиной оказался открытый люк и бедолага пролетел в трюм с немалой высоты… Вскоре у сильно покалеченного великого князя Георгия открылся туберкулез сведший парня в могилу – еще и тридцати не исполнилось… Любой «следак» и прокурор из его мира да и судья бы пожалуй в подобную случайность не поверил – потенциальный претендент на наследство и такая вот оказия… * Нет – спасать Николая не будем – вряд ли можно спасти того кто сам себя губит…

– Эй – молодой, красивый… – услышал он и вернулся к реальности – его окликала девица с котенком, держа в руках ниточку с бумажкой. А рядом, с любопытством уставившись на него большими серо-зелеными глазами, сидел полосатый котенок Котька.

И как ему показалось – многозначительно и понимающе на него смотрел…

– Эй, молодой, красивый! Эй, кавалер! Заходи к нам, угостим!

И тут открылось соседнее окно, а в нем – миловидное, юное женское личико чем то похожее на Валино, с зубами острыми, как у лисички – и как у лисички – рыжими волосами.

На него пахнуло духами – дешевыми и крепкими. Рядом с рыжей возникла еще одна барышня, сдвинув в угол рта папироску. Лицо у нее было бледным от пудры, а губы растянуты в какой-то приклеенной улыбке.

– А вот к нам, кажется, и гимназист! – прозвучал надтреснутый со странной хрипотцой голос.

Курильщица подняла руку в драной нитяной перчатке, медленно стянула ее и поманила его тощим пальцем с дешевым бирюзовым колечком…

Привычно играя глазами, она поглядела на гимназиста – или, вернее, на добычу. И Сергей как-то по-особому увидел ужасающее количество пудры на лбу и щеках, на ее странном, круглом и маленьком, каком-то несоразмерном носу. И вздрогнул.

Тут как ни странно помогли именно знания реципиента – темные и полупристойные – но именно что Сурова.

…Сифилис – от него в России страдали и мерли целые уезды… Залеченный кое-как ртутью и еще какими адскими снадобьями вроде «синих пилюль»* или сулемы с водкой – и вполне может еще и сейчас циркулирующий в крови блудницы…

(«Которой однако повезло – хоть какой-то нос остался – то, бывает, и совсем нет носа!» – снова комментарий от внутреннего голоса…)

Отшатнувшись он почти бегом устремился прочь от притона.

(«Еще плюнет – с-сука!»)

Но вот он наконец вышел на Дворянскую.

Он вдруг столкнулся с изнанкой города, с его темными, скрытыми от посторонних глаз уголками.

…Попаданец видал в своей жизни вещи и пострашнее компании больных шлюх и трущоб – и не только в телехронике… Но должно быть остатки сознания Сергея Павловича Сурова это все-таки зацепило…

Или судьба напомнила ему что он теперь живет в мире, полном боли, нищеты и тяжкого труда ради куска хлеба? И что вот эти продающие себя за гроши девки, изработавшиеся согбенные от работы мастеровые, и крестьяне в лаптях и драных армяках какие жмутся к стенам на приличных улицах – это даже не девять десятых населения России, а девяностой пять его процентов?

Ладно – надо успокоится и делать дело…

Сергей глубоко вздохнул. Он эмоций себе позволить не может – он должен быть хладнокровен и расчетлив – как сапер или хирург. Он не мог позволить себе поддаться эмоциям. Его задача – наблюдать, анализировать и, найти путь к избавлению мира от грозящих бедствий и катастроф.

Дойдя до Дворянской, он вдохнул полной грудью и двинулся по одной из двух главных улиц Самары, рассматривая окружающее. Здесь все было как обычно: экипажи, спешащие прохожие, витрины магазинов…

Дома тут солидные и богатые – даже его усадьбе не чета – где уж про убогие домишки Уральской или Заовражной улиц или Засамарской говорить!

Аккуратные фасады – богато декорированные фигурные стенки-аттики с фигурными деталями, узкими полукруглыми оконными проемами и множеством нарядных «кокошников». Вот над угловым входом вывешен балкон на кронштейнах с ограждением-балюстрадой, этажи разделены карнизом арочные наличники полуциркульных окон второго этажа красуются фигурными пилястрами.

Как подсказывал недолгий опыт работы в «Провинциальном зодчем» – этот стиль назовут когда-нибудь «неорусским».

Особая нарочитая основательность даже при не очень больших размерах, массивность и любовь к балконам…

Высокие окна с арочными завершениями, декорированные зубчатыми архивольтами «рубленые» капители пилястр в междуоконных простенках.

Вот солидное трехэтажное здание с пристроем и службами. На первом этаже в центре вход в магазин и контору доставки, справа проездная арка в глухой крытый двор, справа вход на парадную лестницу, а с торца входы в два подъезда со съемными квартирами подешевле. Водосточные трубы аккуратно подведены под верхний карниз, а на третьем этаже в справа от центра фасада солидный эркер с удивительными решетками. А в торце, на третьем этаже деревянный выступающий резной крытый балкон– этакая терраса, на котором сейчас устроилось семейство за столом – муж – лет примерно сорока в пиджачной паре, жена, мальчик в гимнастерке и девочка в розовом платье с бантиками… Прямо настоящий пентхаус! Должно быть кто-то из городских воротил живет – который богаче Суровых настолько, насколько они богаче скажем Ардальона Горохова…

Вот в самом начале Дворянской – дом купца Шабаева с магазином в полуподвале – подвальчик Маннафова, – ароматное царство фруктов и манящих серебренным блеском «бомбочек»… Так тут называли местный вариант пресловутого «киндерсюрприза» – полый шоколадный шар, обернутый оловянной фольгой. Разбив «бомбочку» из нее извлекали свистульку, стеклянный цветной шарик или даже тоненькое колечко настоящего серебра.

Предшественник его впрочем больше любил продававшиеся там винные ягоды и финики, уложенные двумя рядами в длинных коробочках (само собой если деньжат хватало)…

Кондитерская «Жан» Два выхода: первый вел в помещение, где за мраморными столиками пили шоколад, второй вел в собственную кондитерскую где за зеркальным окном красовались торты… Место которое ему как гимназисту посещать не полагалось – только с родителями. Ему был виден за витринами «восточный уголок», обнесенный тростниковой перегородкой и украшенный японскими фонариками, и огромная красочная картина в раме – вид осеннего парка и стенная роспись, изображающая женщину, которая лёжа на животе на берегу ручья, зачерпывала ладонью воду, чтобы напиться…

А чуть дальше – трактир «Волжанин» – простонародный хоть и не в самом худом месте.

В широко открытые двери он увидел внутренности злачного места, полумрак, наполненный едким табачным дымом. Воздух был густым и тяжелым. За грубыми столами сидели пьяные мужики, отпуская похабные шутки или споря на повышенных тонах. За стойкой возвышался хозяин, что-то выговаривая половому – парнишке чуть моложе Сергея – и тот жалобно кивал – не смея возразить… Он казался совсем маленьким и беззащитным среди этой грязной толпы. Трактирщик приподнялся чуть двинувшись вперед – и отвесил работнику «леща» – за вину или может просто для профилактики как говорится…

«…Прямо как дверь в какой-то жуткий инфернальный параллельный мир…» – сравнил Сергей увиденное с изящной кондитерской…

Хорошо что ему туда не нужна. Ну да – не нужно ему не в кабак (ну и не в церковь по классике). Он же решил изучить средоточие местной торговли – ибо тут на двух улицах: Панской и Дворянской, собрались как цыплята возле несушки главные магазины города…

Ага – а вот и сюрприз…

На перекрестке Дворянской и Заводской у входа в угловой дом с вывеской Винный, Колониальный Продуктовый Магазинъ. С. П. Захотеев' собралась небольшая толпа разного возраста и пола. Мужчины в простых поддевках и картузах, женщины в платках и длинных юбках, детишки – небогато но опрятно одетые… Всех их привлекло не характерное для города – хоть и провинциального – зрелище… Перед солидным крыльцом, на мостовой, вымощенной булыжником, лежала что называется как у себя дома черная и всем довольная свинья…

Скорее даже здоровый вполне деревенский хряк перегородивший удобный подход к магазину. Не то чтобы прямо невероятное зрелище – он в 90х в Москве например коз и курочек видел кое где, а в его Принске коров немало людей держали… Но все таки это не окраина вроде Песчаной или Всехсвятской. Народ судя по всему ситуация скорее веселила – особенно когда подбежал дворник и принялся – безрезультатно – прогонять свинтуса тыча метлой и пиная порыжелыми сапогами…

Усмехнулся и Сергей и продолжил путь…

Ну-с – начнем инспектировать магазины…

…Сперва – магазин Сибирякова – в котором обнаружился огромный выбор тканей – как муар-антик, репс, фай, кембрик, шертинг, перкаль, ланкорд, доместик.

Ему эти названия ничего не говорили – возможно потому что Суров как и положено юноше не интересовался «девчачьими тряпками»? Разве что помнил что в его время кембриком называлась трубочка из пластика для затяжки проводов. (Одна из мимолетных знакомых работала менеджером в торговле электротоварами)

Сразу за ними на Соборной, – торговые заведения купца Гребежова (почти что Грабежова!) за ним сразу два Торговых Дома – Клочковых и Агопова-Исаева.

А вот дом на пересечении Дворянской и Панской – известный на всю Самару «игольно-галантерейный магазин Ливерия Покидышева» под названием «Главный Петербургский магазин».

В нём согласно плакату в витрине продавали аграмант и кружева, ленты и дамские шляпы, веера и зонтики…

А Сергей извлек из памяти Сурова что по слухам – по настоящему купцов звали «Подкидышевы» – отец торговца вырос в «воспитательном доме» (таких тут называли – «шпитонок») и разбогатев переписал свою фамилию изобличающее несолидное происхождение.

Вот магазин мануфактурных товаров купца – прям анекдот – Василия Буслаева. Купчина с былинным именем как раз радовал обывателей – перетяжка на фасаде сообщала о распродаже мехов…

Впечатлял выбор: меха лисьи, хорьковые волчьи, заячьи… «Мерлушки всякие для шуб»… Бобер на воротник – камчатские и польские («Бобр курва!» – машинально откликнулась память попаданца, породив мимолетную улыбку).

«Особое предложение для состоятельных дам и господ – небольшая партия – горжетки из синей сибирской лисицы» (Чернобурка что ли? Или крашенные?) *

А еще куницы, тарбаган, то есть монгольский сурок и даже «кингура»!

Оставалось только гадать, правда ли оказался на самарском прилавке экзотический заморский мех или ушлый торговец выдавал за австралийское сумчатое какую-нибудь стриженную собаку?

Имелась и выхухоль… Снова воспоминания… В их области обитала небольшая популяция этого реликтового зверька – и общественность даже выступала против прокладки через их место жительства какого то шоссе. Приехали даже из Москвы активисты «Клуба друзей русской выхухоли» – оказывается и такой имелся. Он сделал репортаж с их участием… По ходу дела тогда Сергей узнал что выхухоль – один из древнейших и редчайших видов млекопитающих, который появился на Земле более сорока миллионов лет назад и пережил и последних динозавров, и саблезубых тигров и мамонтов. А еще – что советским правительством еще в дни Гражданской войны был веден запрет на добычу выхухоли…

Его партия и он стало быть сумели тогда защитить зверюшку и дорога прошла в стороне… Ну а сейчас бедную выхухоль вовсю изводят на шубки для небедных дам…

Каждая уважающая себя дама дополняла наряд шляпкой. Шляпных лавок в Самаре было предостаточно, а одна мастерская предлагала услугу переделки старой шляпки на новый фасон..

Но путь его лежал в местный супермаркет… Точнее в магазин Христензена. Он же «Сарептский магазин», что занимал весь первый этаж в длинном трёхэтажном доме в конце Дворянской улицы. Сейчас универсальных магазинов в России мало – а вот Самара может им похвастаться.

…Сергей переходил от прилавка к прилавку и удивлялся – про многое он и не слышал. Вот «машинку для рубки говядины» – проще говоря – обычная мясорубка. Кофейные мельницы – и миниатюрные как чернильница и солидные – не иначе для местных «едален» или богатых домов со званными вечерами. Но все – одинаково начищенной меди. К ним можно было со скидкой купить спиртовой кофейник и паровой утюг.

Бытовая химия говоря знакомым ему языком тоже была – универсальную мазь и порошок с маслом для чистки медной посуды, мыло «Саполь» для стирки белья в холодной воде, «жидкость от моли и ужала комаров», а также заграничную эймалированную посуда. «Духи английские и французские во флаконах и в развес, личную пудру». Крем для предохранения от загара (загорать было еще не принято, а уж как бы посмеялись тут на идеей крема для загара!), ирисовое и глицериновое молоко, хинную и тоническую воду, воду «Филодори де Лис», «Тройной» одеколон, духи «Лесной ландыш» и странно несовременно звучавшая – прямо привет из будущего – «Красная гвоздика»

Он неожиданно заинтересовался отделением детских товаров. Вот железная дорога, маленькая, но настоящая, с рельсами, с сторожевыми будками, с тремя классами вагонов. Служитель как раз показывал ее даме к которой жалься мальчик в матроске – он заводил ключиком свою дорогу, и вот уже паровоз побежал, из будки вышел сторожих, замахал флажком, на платформе появился крошечный пузатый начальник, и звенел звонок.

А вот подороже – с настоящей крошечной паровой машиной, котлом и спиртовкой вместо угольной топки – ее не испытывают.

При взгляде на куклы с их многочисленными изящными платьицами, шляпками, юбками, сумочками и украшениями – в его душе расцвета улыбка. Куда там всем этим Барбям пластиковым! Покажи это Ларисе в ее детские годы – определенно бы прозвучало – «Папа-купи!» Также как наверное дочка захотела бы какого то из здешних медведей – очаровательных – ручной работы и не похожих на стандартных «Тедди».

И прочая… Лошадки деревянные – на колесиках, обитые лошадиным мехом, – стоили десять рублей сорок копеек. Собака в кроличьем меху, с резиновым шаром с его помощью прыгающая, – восемьдесят копеек. Заводной жестяной тюлень – смешно ползавший зигзагами – продавался за целковый. А еще были готовые наборы елочных украшений – от трешки до полусотенной – на любой вкус и кошелек.

Да – цены конечно… На его два рубля не разгуляешься!

Тут продавались вещи о которых он своем времени не слышал. Ормола – как оказалась – золоченая бронза; «русская печатная кожа» – кошельки, книги и футляры, украшенные тисненным орнаментом,

А вот еще более странный товар – «изделия из сосновой и лесной шерсти».

Он не удержался и задал вопрос. Приказчик – человек чуть моложе тридцати в манишке и сюртучке сказал что это де особое волокно, которые извлекается из хвои сосен и елей.*

– Купите в подарок вашей матушке или бабушке, милостивый государь, – приказчик был елейно вежлив. Ношение этих тканей имеет целебное значение.

Завершил Сергей свой виртуальный шоппинг в отделении где продавали горячительные напитки. Да не вульгарную водочку или там наливки. Ликеры, коньяки, какой-то «полугар». Водка впрочем тоже была – но солидная – с медалями на ярких этикетках или в фигурных бутылках. Смирновский «Медведь» и такой же медведь заводов Бэкмана Такой да не такой!

Фантазийная водочная бутылка чёрного костяного стекла, в виде сидящего на задних лапах медведя. Особый смысл заложен в большой медали на шее – в петровские времена такие медали вручались горьким пьяницам. Сергей этого не знал, но память Сурова подсказала – это старинная награда какую при Петре Великом вручали отличившимся пьяницам – килограммовая чугунная медаль «За пьянство» – только вместо титула – название фирмы «Бэкман и Ко». А под ногами, на цоколе, написано название водки: «Сибирякъ».

Покинул он супермаркет слегка растерянный

Но и на улице торговая стихия не отпускала его. Игрушки – абавки – «тещины языки», «иерихонские трубы», надувные свиньи, «водолазы». Прежний хозяин тела отдавал им в прошлом должное – гулял по городу в компании таких же оболтусов дудя в бумажную трубу или раздувая в лицо незнакомцу «тещин язык» – свернутую в спираль бумажную трубку, которая при надувании разлеталась в длинный мешок с перьями на конце. Никто не обижался… Еще продавались забавные игрушки – чертики – их мастерили их из проволоки, обшивали тканью ярких цветов. В руках у чертика были были две металлические тарелочки. В большой моде был «водолаз»: стеклянная пробирка с водой, сверху затянута резиновой пленкой. Внутри плавал, кувыркаясь, крошечный стеклянный чертик с рожками, хвостиком, выпученными глазками.