Текст книги "Черновик для Эффы (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2

Абсолютная тишина пробивается через сон резко, заставляя проснуться гораздо надежнее громкой сирены. Тишина в автономном модуле – равна смерти, обычно крайне неприятной: от удушья, от холода, от жесткого излучения.

Я сел на кровати и с силой провел руками по лицу.

Эта тишина – синтетическая. Я привыкаю к ней, чтобы не дрожать в бесшумных лифтах, не нервничать в гостях, не пытаться выпрыгнуть из люксовых автомобилей на ходу. У меня есть огромные успехи, правда. Хотя любой более «чистой» работе я все еще предпочитаю автомобильный сервис – там всегда есть, чему гудеть. На третьем курсе многие уже на аутсорсе у частных клиник, не теряются и гребут деньги, излечивая богатеев от надуманных проблем. Но там слишком тихо, и я начинаю нервничать сильнее, чем пришедший пациент – отчего даже пришедшие с выдуманными проблемами хватаются за сердце, полагая, что я их уже похоронил. Может быть, к пятому курсу справлюсь с эмоциями полностью.

Еще минута, и комната наполнилась привычными шумами энергоустановок и шелестом систем вентиляции. Мышцы в руках и спине расслабились, вырвался невольный облегченный выдох.

Эти шумы – настоящие, и только так я сплю.

На сдвоенных часах возле кровати – без пяти минут двенадцать и без пяти минут семь утра.

За толстым окном метр на два метра – тусклое красное солнце над выжженной землей. Второй таймер – наверное, единственный, который все еще отсчитывает время на Аликсе. На моей планете рассвет – небо белесое, прозрачное; если присмотреться – видны тусклые созвездия. Скоро дикие ветра, разбежавшиеся до бешенных скоростей из-за резкого нагрева поверхности, закроют коричневой пылью весь вид, но до этого стекло прикроет броневая заслонка. Поэтому тут я только сплю – на Аликсе удобно спать. Перекрученное войной пространство двигается во времени в десятки раз быстрее, чем на Земле – для этого и нужен специально настроенный первый таймер.

До занятий в университете чуть меньше часа.

Порядок жизни уже пару лет почти один и тот же – зайти в душевую, под горячие волны песка, что, казалось, расцарапывает кожу до крови. На самом деле обойдется без травм – зато не нужно чистяших средств, и кожа будет мягкой. Бриться тоже не нужно – песок сточит крошечные ростки волос. Для прически есть прорезиненная шапочка, для защиты глаз – очки.

Потом можно поесть – в модуле еще достаточно спрессованного до каменного состояния сухпайка, а система перерабатывает воду из грунта. Но таким извращением я эти же пару лет не занимался – еда есть в кафе возле университета, нормальная, полноценная.

Я бы и душ принимал нормальный, из воды – но от ощущения сотен литров утекающей под ноги пресной воды все еще не по себе.

Поэтому – свериться с расписанием, покидать в ранец нужные книги, конспекты и бодрым шагом – к портальной рамке.

На Земле портальная сеть связывает только крупные города одной страны – таких десять в нашем государстве, и относятся к ним как к автовокзалам. Полиции полно, но ей нет дела, как и где ты сел в приехавший на их станцию поезд. Вышел из портала – значит, оплатил на той стороне. Выглядишь прилично, есть документы – иди куда хочешь. Так что в универ – никаких проблем.

Обратно – тоже без вопросов. Конструкция стационарных портальных арок Земли настолько монструозна, что ее переходная плоскость только выглядит замкнутой в металлические колонны. Я перехожу домой через улицу от площади – настолько силен расфокус конструкции, и настолько много вкачано в него энергии, чтобы этот недостаток не играл никакой роли. Я поднимаюсь по лестнице одного из домов, дожидаюсь, чтобы точно никаких свидетелей, и скручиваю энергонапитанное полотно пространства нужным мне образом. Мой переход – даже не доля процента от потребляемой городским порталом мощности. Никто никогда не заметит.

В универе знают, что я не живу в столице – но тут мало кто живет, очень дорого. Даже обычный проездной на портальные переходы дешевле, чем снимать квартиру. А студенческий «портальный» – так и вовсе стоит смешных денег.

Есть еще вариант с комнатой в общежитии, но я не могу там спать – только если включить запись шумов из модуля – но тогда не смогут спать все остальные. А отдельная квартира, опять-таки – дорого. Мне в сервисе столько не заработать.

Поэтому так – уже несколько лет. И мне, в общем-то, это нравится – всегда можно отоспаться на Аликсе. Дома…

Надеюсь, новый мир не сгорит, как прежний, пока я сплю.

* * *

Профессор Хорнет не был плохим человеком. Наоборот, последние три года и шесть семестров он выглядел самым понимающим преподавателем Биоэнерготеха. Не без обязательных для такого события нотаций, не без взятки в конверте, но он все-таки протаскивал меня с курса на курс. Хотя без обязательного для такого случая монолога он бы мог и обойтись.

– Вы не задумывались сменить специальность? – Хмуро смотрел профессор, сцепив ладони перед собой в замок и навалившись на столешницу небольшого личного кабинета.

Под его руками – мои ответы на теоретический экзамен; моя ведомость с зачеткой поверх сиротливо лежат на самом краю стола. Двинь чуть рукой – и упадут на пол.

Я чуть вжал голову в плечи и смотрел себе под ноги, отслеживая реакцию Хорнета краем глаза.

– Вы ведь понимаете, что без практики теория – мертва? – Расцепив ладони, он взял листок, исписанный моим аккуратным почерком, и пробежался по нему взгляду. – Безупречное знание теории, а что на практике? В этот раз вы способны показать хоть что-то?

Вместо ответа – я неуверенно перешагнул с ноги на ногу.

Бесполезно пробовать – вместо хотя бы теней птиц, вызванных преломлением световых волн, у меня получится что-то неоформленное, в единичном экземпляре, заметавшееся под потолком безо всякого контроля. И это еще я буду изображать, что метается она из-за моих кривляний. У других студентов – тени целых стай, клиньями и волнами. Даже у самых слабых студентов на третьем курсе «обязательный минимум» давно получался на уровне рефлексов.

А у меня – вот так. Все что-то проходят, куда-то двигаются, а я, как не освоивший контроль, три года смотрю на это со стороны. По бумагам «допуск» оформлен, иначе бы отчислили с первого курса, но Хорнет знает о моей проблеме и не дает рисковать ни собой, ни другими учениками, поэтому на практических занятиях меня никогда не спрашивает. Сижу за последней партой, чтобы не отсвечивать. Кто-то мне даже завидует.

– Третий курс, а у вас базовые манипуляции с энергетикой не освоены. – Всплеснул профессор руками. – Как вы собираетесь вести практику? Империя тратит на ваше образование огромные средства. Империи нужны энергомедики! А вы? Зачем вы занимаете чужое место?

В зачетке, на расстоянии вытянутой руки, хорошие и отличные оценки по всем предметам, кроме «внешних энергоформ». Сам предмет пусть и считается основой, для чего преподается с первого по пятый курс, но не все в специальности на него завязано. Есть способы, как помочь внешнему контролю «костылями». Я как-то пробовал сдать с ними экзамен – и вот тогда реально чуть не вылетел из университета. Потому что Хорнет знал, что я не могу, и не верил, что смогу когда-нибудь – поэтому «приспособу» для контроля и управления сначала вычислил, потом заблокировал.

«Первый и последний раз», – выговаривал он мне злым шепотом, получая очередной конверт с деньгами. – «Первый и последний раз!»

С тех пор я и попыток не делаю. В день экзамена сразу ухожу на пересдачу, а дальше как обычно: личный кабинет профессора, зачетка, взятка. Ну и очередная выволочка.

– Что вы мнетесь? – Давил Хорнет. – Показывайте. Изобразите мне хоть какие-то попытки! Дайте мне хоть проблеск надежды, что вы не бездарность!

Там, за пределами кабинета его крики не слышно – комната хорошо изолирована. Так что все сольное выступление – исключительно для удовольствия исполнителя.

Ему не нужны мои ответы, а мне нужно, чтобы он побыстрее приоткрыл верхний ящик стола, подошел к окну и демонстративно отвернулся.

– Как вы вообще попали на курс? – Все еще давил Хорнет взглядом, и не думая вставать из-за стола.

Ого, что-то новенькое.

– Программа для беженцев с Луны-2.

Был такой искусственный спутник, красиво разлетевшийся по небу лет пять назад из-за инженерных просчетов. Скандал был – до сих пор эхо многим карьеры выправить не дает. Как оказалось, спасательных капсул на всех изначально хватить не могло, да и расположены они были так, что выжить в катастрофе стало той еще лотереей. Зато – полный список пропавших без вести в сети, с фотографиями и семейным положением. На Луну-2 не особо-то и стремились семейные да успешные. Одиночки, в основном. Подобрать себе «личность» оказалось несложно. Главное было набраться наглости и заявиться в отдаленный городок, утверждая, что с луны упал…

– То есть, вы даже экзаменов не сдавали.

– По результатам тестов. Выявили склонность, госконтракт на обучение. – Односложно пояснил я.

Я думал, он знал.

– Мало того, что тут у кого-то место отняли, так еще десять лет штаны будете за имперский счет протирать! Нет, положительно, я не могу этого допустить! – Поднялся он с места, заложил руки за спину и подошел к окну.

Ящик стола остался закрытым.

– Профессор. Может быть, я бы смог оплатить дополнительные занятия у вас?

– К чему это все? Какой толк, если за три года вы показали нулевой результат? Я бы даже сказал, отрицательный? – Повернулся он ко мне боком.

– Дайте шанс, профессор.

– У вас было три года шансов! Я весьма терпелив, но сколько можно? Через год у вас пробные выпускные экзамены, где экзаменатором буду уже не я. Вы представляете, какой будет скандал? Какие вопросы ко мне появятся? К тому же, у меня нет времени заниматься с вами лично. Полагаю это бесполезно. Полагаю, с этим надо разбираться не мне, тут что-то связано с физиологией. Может быть, кто-то из мэтров смог бы исправить ваш биологический изъян… – Задумался он.

– Дайте мне имя, прошу! Имя и время, это все, что мне нужно, профессор! – С жаром принялся уверять я. – Год впереди. По теории у меня нет никаких проблем, вы же видите. Если удастся наладить практику…

– Если… Вот это ваше если… – Заворчал Хорнет.

– Я уверен, что справлюсь.

– Ладно. Еще год… Полгода вам даю. Не будет подвижек, уйдете с зимней сессии на армейский контракт. – Неспеша вернулся профессор к столу и открыл верхний ящик.

От сердца отлегло. Полгода – нормально. Я, вон, как-то жизнь себе часами мерил и радовался каждой минуте… Полгода – вечность. Что-нибудь придумаю. Может и вправду эти самые «мэтры» помогут.

Дождавшись, как Хорнет вновь повернется к окну, я быстренько наклонился к столу и положил в ящик конверт.

– Пяти тысяч не хватает. – Даже не обернулся профессор.

– Но там ровно…

– Не хватает пяти тысяч. – Зыркнул он на меня одним глазом. – В этот и последующие месяцы. Вы меня поняли?

Все настроение – в утилизатор.

Нащупав нежданно заработанную вчера купюру в кармане, положил ее сверху конверта.

– Теперь ровно, – отчитался я, стоя на прежнем месте.

– Стал бы спорить, вышвырнул бы взашей, – убедившись, что вся сумма на месте, Хорнет задвинул ящик и уселся обратно за стол. – Жизнь дорожает, – пожаловался мне. – С чего бы цена моему терпению оставалась прежней?

– Профессор, а можно ли имена специалистов, о которых вы говорили?

– Попробуйте мэтра Агалле Лунк. Предупреждаю, ее консультация стоит недешево, да и не надейтесь, что вас примут в этом или следующем месяце. – Властно придвинув мою зачетку, Профессор принялся выводить «удовлетворительно» и свою фамилию рядом с названием своего предмета. – Но лучше никого нет. Вот кто настоящий гранд, вот где истинная востребованность, за которой следует почет, власть и деньги. К этому надо стремиться, работая и обучаясь с полной отдачей!

– Благодарю за совет, профессор. Разрешите идти?

– Идите, – благосклонно кивнул он. – Документы не забывайте. – Пододвинул он зачетку поближе к моему краю стола.

Дверь я закрывал, будучи одной ногой в нищете. Каждый месяц по двадцать пять… Тут раз в семестр-то удавалось с трудом…

Плевать, до следующего взноса тридцать дней, считай – вечность.

Я обнаружил себя на одной из скамеек, расставленных вдоль по коридору между входами в аудитории, бездумно смотрящим в стену. Придавило меня, конечно.

Растер руками лицо, пытаясь собраться.

«Где бы денег взять?»

Посмотрел по сторонам – идут себе студенты, звучит смех, кто-то тихонько ругается в телефон. У них нет моих проблем, но, с другой стороны, у меня тоже нет их неприятностей. Еще непонятно, кому повезло больше.

Такая себе попытка подбодрить. Ладно, заработаем. Тут ведь столица, тут везде возможности, главное, головой крутить активнее.

Вон, у застекленного стенда объявлений кто-то прилепил цветастую афишу о скорых гонках. Чем не вариант? Сделать ставку на себя, занять первое место. А до этого – занять деньги на ставку, найти гоночный гравилет… Да и потом тоже не так весело: долг вернуть, гравилет чужой чинить… Хрена с два он целым останется, видел я как там гоняют. Развлечение для богатых…

Не, лучше еще головой покрутить. Но вместо этого я замер, уставившись перед собой, и искренне постарался быть максимально незаметным. Меня нет, нет меня тут, никого тут нет…

Цокот каблуков, резко звучащий по мрамору коридора, приблизился. Стал совсем громким и вот-вот должен был пройти мимо… Ну пожалуйста…

– Привет, – уселась с довольным видом вчерашняя горе-летчица совсем рядом, окатив ароматами духов с тонким оттенком перегретых дюз. – А я тебя как раз ищу.

– Вы, должно быть, ошиблись. – Мрачно выдохнул, покосившись в ее сторону.

В этот раз – приталенный деловой костюм, фиолетовый, с белой блузкой и ожерельем из крупного жемчуга. Такой же жемчуг в сережках – волосы собраны в прихотливую веселую прическу. Нога на ногу, на носке правой – кислотно-зеленого цвета туфля из кожи неведомой рептилии. Рукав правой руки небрежно скатан до локтя; на обнаженной коже до запястья – десяток браслетов прихотливых расцветок, среди которых болтается браслет-ключ от гравилета на специально расслабленном ремешке.

– Вовсе нет, мой начитанный друг! – Она ловко дернула зачетку из моих рук – я только воздух ухватил, спохватившись. – Тан Савой. И в документе имя правильное. Хм, успеваемость… Похвально, студент, похвально. Ой, свежая троечка. «Внешняя энергетика», это как вы так не доработали?

– Тебе чего нужно? – Аккуратно забрал я зачетку из ее рук, ухватив за корешок и потянув вверх.

А там и спрятал во внутренний карман пиджака, для сохранности.

– Подумалось, что пять тысяч – как-то многовато будет. – Пощелкав пальцами, поделилась девчонка.

– Денег нет. Вообще нет. Час назад были, а теперь все – ветер в карманах. – Наплевав, в общем-то, на ее намек, поделился я с ней душевной болью. – Мерзкое свойство у этих купюр.

– Отработаешь.

– Не, это вряд ли.

– Отработаешь-отработаешь.

– А тебе матом понятнее будет, да? Сделка завершена, тебе информация – мне деньги. – Уперся я ногами в пол, чтобы встать.

– Да погоди, – убрав ногу с ноги, придержала она за плечо. – Еще денег надо?

– Поподробнее. – Покладисто остался я на месте.

– Вон, видишь? – Ткнула она маникюром на пальце в сторону той самой афиши.

– Вижу. – Прищурился я на красочный плакат вновь.

Нарисовано хорошо – несколько гравилетов закладывают петлю вокруг полуразрушенной башенки на восточной окраине.

Лет двадцать прошло, как рядом с городом положили тактический ядерный боеприпас – эхо последней войны. Зараженные грунты вывезли, местность облагородили, но часть города оказалось дешевле отселить, чем дезактивировать.

В центре-то и фона как такового нет, на западе и севере тоже все хорошо с экологией, насколько может быть в большом городе. «Восточка» – там да, индивидуальный счетчик местами потрескивает. Но, опять же, если там не жить – терпимые дозы. А если просто участвовать в гонках, пролетая в герметичной кабине, то совсем наплевать. Целый городской округ для развлечений – чаще всего, нелегальных. Этот плакатик из «согласованных мэрией» гонок – вон, где линия «при поддержке» по нижнему канту, герб города стоит. Там же – еще с десяток мелких спонсоров, в основном, информационных: типа радио и ТВ. Не чемпионат страны, даже не этап Большой гонки, вроде «Кубка мэра», но тоже неплохо. Опять же, скорые помощи будут в воздухе, меньше шанс убиться…

Чем дольше всматривался в изображение пилота, идущего первым, тем сильнее накатывало странное ощущение в груди – маетное, тоскливое… Должно быть, у птицы с подрезанными крыльями такое же. Только у меня не крылья, у меня денег нет.

– Студент, ты здесь? – Помахала она рукой перед моим лицом.

– Мы идем кушать, – поднялся я со скамейки.

– Нет, не идем! – Возмутились за моей спиной.

– Оцени преимущество: пока я буду есть, то не буду спорить. – Зашагал я по коридору к лестнице.

– Ты и не должен спорить! – Семенила девчонка за мной.

– А если мне сразу не нравится то, что ты задумала?

– Ты даже не выслушал!

– Хочешь, выслушаю? – Резко остановился я возле выхода с этажа.

– Да!

– Тогда корми. – Зашагал я вниз по ступенькам.

Финансовый кризис вел меня к самым низменным поступкам.

Небольшой закуток кафешки находился на первом этаже, в тупиковом крыле. Не огромное помещение столовой, как в соседнем корпусе, а всего-то две комнатки, плотно заставленные столиками, в одной из которых была витрина со всяческой выпечкой и напитками. Для гурманов предлагались разогретые пельмени – их готовили утром, и к последним парам они подавались наполовину разваренными.

За кассой всегда был либо владелец кафе, либо его супруга. Реже – кто-то из непутевых родственников, узнаваемых по внешности; в эти дни пельмени есть не стоило.

В этот раз из-за стойки смотрела смуглая девчонка в чистеньком передничке и косынке, из которой выбивалась прядка волос. Сегодня без пельменей.

– Два треугольника с мясом, – оглядев их на витрине и определив, что вчера таких же не было, я признал их свежими и пригодными к употреблению. – Сок, вот этот, с трубочкой, – указал я на ананасовый за стеклом. – Бутылку воды.

– Двести десять.

– Рассчитайся, – кивнул я назад.

– Я пирожки не ем, – глубоко дышала мой спонсор за спиной.

На ее каблуках куда угнаться за моим широким шагом – а шаги в сторону кафе у меня особо широкие получаются…

– Так не покупай, – пожал я плечами. – Это мне. – Пальпировав треугольники, нашел их достаточно теплыми и отказался от услуги «разогреть». – Присмотрись к пирожным, – посоветовал я спутнице. – Пельмени не рекомендую.

За что получил хмурый взгляд от продавщицы.

Проигнорировав его, удалился за дальний столик, где и удобно разложил все благоприобретенное.

Последний тест – откусил и принюхался к выпечке – отлично!

На стул напротив меня бухнулась недовольная спонсор, выставила перед собой пироженое корзинку в пластиковой упаковке и чашку чая с игриво торчащей из нее ниточкой заварочного пакетика.

– Итак, я готов слушать, – благосклонно кивнул я и откусил от пирожка солидный кус.

Некоторое время на меня смотрели, явно подумывая ляпнуть что-то гадкое, но потом все-таки поняли, что я очень быстро ем пирожки, и времени не так чтобы много.

– У меня стопнулось расследование. – Чуть пригнувшись к столу, шепнула она. – Мне надо в лигу «один-тысяча». Это тысяча метров в секунду.

Три скорости звука, нехило.

– Я… Я слишком медленная для таких скоростей, – с усилием продолжила девчонка. – Со здоровой ногой я бы сделала их всех… Но без форсажа энергетикой, не смогу. Чужих в лигу не пускают… Ты можешь жрать медленнее⁈ Хотя бы не запивай!

– Ухум, – просвистел я трубочкой, втягивая последние капли сока.

– Короче, все эти уроды, завязанные на педали с секретом, должны обслуживать лигу. – Прошипела она быстро-быстро. – Иначе не может быть таких скоростей!

Почему? Есть движки такие, что потянут и больше трех сверхзвуков – но я дожевывал второй треугольник и не спорил.

– Да, бывают движки быстрее. – Словно мысли прочитали. – Но это ж какие деньги! В общем, мне надо в эту лигу, и ты мне в этом поможешь. – С удовлетворением откинулась она на стульчик, празднуя свою победу – успела.

Я оттер салфеточкой со стола рот и, скомкав, уложил на блюдце с крошками от пирожков.

– Каким это образом? – Вздохнув сытым счастьем, благожелательно посмотрел на нее.

– У меня «Искра» двухместная. Ты регистрируешься на соревнования, кладешь ногу на таллиумную накладку. А я выигрываю гонку.

– У тебя все операции внедрения через пьедестал и лицо на весь ТВ-экран?

– Ты будешь на экране! И кубок поднимать будешь ты! А я в роли очень симпатичной подруги!

– Так-так. – Энергично кивнул я, чуть двигая скатерть, чтобы чужое пирожное пододвинулось поближе ко мне.

Еще немного, и смогу непринужденно забрать его руками – а пока тянуться бы пришлось.

Но что-то пошло не так – пирожное, так и не открытое, убрали на стульчик рядом.

– Очень симпатичной подруги! – Повторила она. – Сюда смотри!

– Прошу простить это разочарование во взгляде, оно вовсе не про вашу красоту! Просто, мыслю, что шансы мои с тем пирожным были куда реальнее. Увы. Продолжайте, – смирившись с утерей, положил руки на живот.

– Короче. Тебя, на волне популярности, подтягивают в лигу «один-тысяча». Туда ты едешь со мной. После чего меня отбивает длинноволосый красавчик-блондин, и возвращайся к своим пирожкам. – Снисходительно махнула она ручкой.

– Длинноволосых не рекомендую, – честно отрабатывал я съеденное. – Волосы в шлем плохо укладываются. Выбирай с короткой стрижкой.

– Это я образно! В общем, я вхожу в эту лигу и работаю дальше. Нормальный план.

– Есть некоторые нестыковки…

– Это был не вопрос. План – нормальный.

– А я в нем, типа, топливо для твоей педальки.

– Ты же знаешь, у меня проблемы со здоровьем.

– А ты, значит, выигрываешь гонку на скорости выше трех махов.

– Я – пилот атмосферного истребителя! – Горячилась девчонка.

– Который не должен работать ниже уровня городской застройки. – Меланхолично отметил я важное обстоятельство.

Девушка молча выставила пирожное передо мной, убедилась, что я принялся за него, и только потом продолжила:

– Часто мы работали гораздо ниже нижнего уровня. Для меня все эти конкурсы – детство в розовых штанишках. Я – профи, они – любители. Приматываем пластырем таллиум к твоей ноге, надеваем тебе памперс и дергаем там всех.

Я с укором посмотрел на нее, затем на треть пироженки. Даже есть расхотелось.

– Ладно, без памперса. Верю, что ты мачо и, вообще, не такое еще видал, – закатила она глаза.

– Что по оплате?

– Половина призовых за первое место. – Тут же выдала она.

– Авансом, вне зависимости от исхода гонки.

– Не пойдет. Тебя может срубить от волнения и перегрузок, и тогда что есть накладка, что нет ее.

– Мне предлагается верить в твое мастерство, и в то, что ты не угробишь борт и меня вместе с ним?

– Я тоже рискую. Это ты тут, на земле, храбрый. Хочешь, покатаю на «Искре»? Это тебе не по ТВ смотреть! – Вздернула девчонка подбородок.

– Мое предложение, – подумав, выдал я, – по итогам гонки половину призовых мне. И половину тому, кто доведет «Искру» до финиша.

– Даже не думай. Я тебе руль и педали блокирую первым делом.

– Идет, – спокойно кивнул я. – Договор? – Протянул я руку.

Та прищурилась с явным подозрением:

– Разблокировка второго комплекта только по кризисной биометрии первого пилота…

– Ну ты ж у нас пилот атмосферного истребителя, – пожал я плечами. – Чего тебе бояться?

Чуть подумав, девушка взяла мою ладонь своей и крепко сжала.

– Ах да, деньги на взнос за участие тоже с тебя, – кивнул я ей. – Пять тысяч.

– А вот… Насчет пяти тысяч… – Запнулась девчонка.

– М-м? – Отпил я воды.

– Ты, надеюсь, их не потратил?

– Я ж говорил – потратил.

– Далеко потратил? – Напряглась она.

– Вообще не вариант вернуть. Что, ищем деньги на взнос? – Печально посмотрел я на нее.

А еще «Пламенеющую» водит… Там заправка треть этой суммы.

– Да не… Деньги на взнос есть.

– Фух, – с облегчением выдохнул я, вновь откручивая бутылку.

– Тут такое дело… Их бы вернуть…

– М-м, – отрицательно качнул я головой.

– Да я просто заменю купюру! Они просто фальшивые!

Я успел повернуться, чтобы фонтан воды прошел мимо столика и гостьи за ним.

– Ч-что? – Ошалелыми глазами смотрел я на девчонку, оттирая подбородок.

– То есть, не фальшивые! – Заговорческим тоном произнесла она. – Там просто слово «Взятка» через всю купюру!

«Да бл@ть!!!»

– Надо заменить. Вот. Пошли, сходим?

– Куда⁈

– Заменим купюру, – недоуменно дернула она плечиком. – Ты, кстати, зачем воду на голову льешь? У тебя все хорошо?..