Текст книги "Корсаков (СИ)"

Автор книги: Владимир Кощеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

На лице государыни появилась усмешка.

– А ты наглец, знаешь? – и ни капли недовольства в голосе. – Я знаю обо всём, Ваня. Но скажи мне вот что. Ты помогаешь Смирновым ради выгоды? Или?..

Я пожал плечами.

– Андрей Васильевич был мне хорошим одноклассником, к тому же за ним ведётся охота. Я считаю, что такие люди достойны помощи. Так что я всего лишь отдаю дань проведённым в одном классе годам.

Сестра так и сидела молча, кажется, только глазами шевелила, превратившись в застывшую статую. Впрочем, и для неё нашлось пара слов у нашей правительницы.

– Что ж, достойный ответ, – кивнула она, после чего перевела взгляд на младшую Корсакову. – Теперь что касается вас, Екатерина, я бы хотела предложить вам место при дворе в качестве фрейлины моей дочери, Дарьи.

Брови Кати поползли вверх, но она тут же взяла себя в руки под строгим приглядом матушки. Глава рода Корсаковых могла бы вмешаться и запретить, если бы хотела. Но Анастасия Александровна могла быть в обиде на государыню лично, однако не была глупой и рушить карьеру детям не собиралась.

– Это огромная честь для меня, ваше императорское величество, – ответила сестрёнка.

– Естественно, это будет возможно лишь в том случае, если ты окончишь гимназию с отличием, – добавила императрица. – Рядом с моей дочерью будут дети самых влиятельных благородных родов Российской империи. Твой брат будет придворным целителем, и это уже кое-что значит. Но гораздо важнее, чтобы ты могла быть равной остальным. И образование – твой главный козырь, Екатерина. Что скажешь, справишься?

Если бы можно было замотивировать сестрёнку больше, это, пожалуй, было бы настоящим чудом вроде первого появления радуги. Младшая Корсакова просто сияла от счастья и гордости. Надеюсь, она сама прекрасно понимала, кому будет обязана своим возвышением, и что ей придётся в некотором роде шпионить за наследницей. А если нет – матушка ей неоднократно пояснит.

– Я вас не подведу, ваше императорское величество, – заверила Катя.

– В таком случае попрошу вас обоих оставить вашу матушку со мной наедине, – с улыбкой произнесла государыня. – Подождите её в приёмной. Надолго я Анастасию Александровну не задержу.

Мы вышли и были сразу же приглашены секретарём на мягкий диван. Нам вручили чай с конфетами, и только здесь я обратил внимание, что Родионова и след простыл. Неужели его действительно в роли сопровождающего использовали? Впрочем, у него ведь свои обязанности имеются.

– Как думаешь, о чём они говорят? – склонившись к моему плечу, уточнила сестрёнка.

– О прошлом, – коротко ответил я, прежде чем сделать очередной глоток. – Возможно, ностальгируют о былых временах. Вспоминают деньки, когда сами были нашего возраста.

Но, скорее всего, сейчас там две старые знакомые расставляют барьеры, за которые перешагнуть будет нельзя. Ведь что бы ни произошло между Екатериной Юрьевной Шереметевой, которая ещё и ни думала о троне Российской империи, и Анастасией Александровой Корсаковой, которая грезила о собственном госпитале и счастливом замужестве, теперь эту вражду придётся отложить. Ради детей, которые уже выросли у обеих и теперь должны столкнуться с вызовами нового времени.

Входная дверь распахнулась, и я первым подскочил на ноги. Сестра ещё замешкалась, поспешив водрузить чашку с горячим чаем на блюдце, а поднявшийся секретарь проговорил:

– Ваше императорское высочество, её императорское величество сейчас занята.

Но красивую девушку моего возраста в чёрно-белом платье было не остановить. Не глядя на нас с Катей, наследница престола ворвалась в рабочий кабинет государыни. Стоило ей открыть створку, как мы услышали окончание фразы, которую слышать было просто нельзя.

– … ты сама виновата, что подговорила меня с тобой поменяться местами! – донёсся до нас голос императрицы.

И в этот момент я, кажется, понял, что такого не поделили две старые подружки.

Будущего императора.

Глава 11

После явления Дарьи Михайловны матушка провела в кабинете не больше нескольких секунд. Вполне очевидно, что её императорское высочество не стала бы без веской причины врываться к государыне, наплевав, что та не одна и, вообще-то, занята. Так что Анастасия Александровна, с ярким румянцем на щеках и поблескивающими глазами едва не под руки нас схватила, спеша покинуть вотчину секретаря императрицы.

– Вас проводят, – только и успел сообщить нам вслед он.

За дверью действительно ждал своего часа слуга Долгоруковых. Характерные одежды, которые носились исключительно такими людьми, позволяли идентифицировать стоящего у стены молодого человека однозначно.

С этим вообще получалась своя дифференциация штанов. Есть слуги рода Долгоруковых, они носят приметные одежды. Существуют сотрудники Кремля – те же уборщицы, повара и прочий младший технический персонал, они одеты в униформу соответственно чину. Перепутать одних с другими невозможно.

– Ваше высокоблагородие, – с поклоном обратился он к матушке, – мне велено провести в зал, где будет проходить большой приём. Прошу вас следовать за мной.

Глава рода Корсаковых, вновь собранная и ничем не выдающая своих чувств, важно кивнула, и мы двинулись по коридорам Кремля. Вёл слуга уверенно, двигался неспешным шагом, и пока он был рядом, мы сохраняли молчание.

На лице Кати было написано такое жгучее любопытство, что я едва сдерживался от улыбки. Сестрёнку, как и каждую дворянку, учили держать свои эмоции под контролем, однако новость казалась слишком ошеломляющей, чтобы младшая Корсакова справлялась с этой задачей.

Но коридоры Кремля – не то место, чтобы обсуждать прошлое государыни. Тут же донесут и расскажут, как на самом деле не было. Вот окажемся дома, ещё лучше – в кабинете главы рода, и вот там Екатерина Владимировна уже даст волю своему любопытству.

О том, что матушка знакома лично с Екатериной Юрьевной, мы знали и прежде. Но что они знакомы настолько близко, что мы могли бы оказаться детьми императора – это уже совсем другой уровень. Впрочем, если бы на месте Шереметевой оказалась Корсакова, о нашем существовании, разумеется, можно было бы забыть.

Идти было недолго, не прошло и трёх минут, как слуга остановился перед очередной парой блондинов, по ширине превосходящих меня раза в полтора каждый. Близнецы открыли двери, впуская нас в украшенный позолотой зал.

Стоило створкам раздвинуться, как на нас обрушился шум толпы. Никто не кричал, наоборот, говорили негромко, однако из-за количества присутствующих и особенностей зала, казалось, что перед нами раскинулось море с его шумными волнами.

Большой приём традиционно собирал немало людей. Помимо непосредственных подчинённых государыни, трудящихся в Кремле, призывались аристократы со всех концов страны, а также люди, которых следовало либо наградить за службу, либо наказать за огрехи. Естественно, никто не будет дёргать великого князя с восточного берега Аляски на каждый приём, но раз в полгода будь добр, явись и отчитайся.

Слуга с поклоном оставил нас втроём, и матушка сразу же повела нас с сестрой к группе дворян, в которых я без труда узнал глав родов Смирновых, Ростовых и Никитиных. Граф был центральной фигурой в этой компании, но оно и понятно – титул делал его выше остальных по положению.

– А, Анастасия Александровна, – первым заговорил Владислав Васильевич, – рад приветствовать.

Матушка чуть наклонила голову, а граф продолжил:

– Иван Владимирович, ещё раз позвольте выразить вам благодарность за исцеление моей внучки.

Я ответил лёгким кивком, но ничего сказать не успел, так как из динамиков раздался голос распорядителя. Пока он объявлял полный титул её императорского величества, у собравшихся в зале людей было несколько секунд, чтобы поправить одежду, занять свои места и прекратить всякие разговоры.

– … Екатерина Юрьевна! – завершил объявления ничуть не запыхавшийся распорядитель, и двери в зал открылись.

Облачённая в тот же наряд, в котором общалась с нами, государыня прошла к трону. За ней по правую руку следовала Дарья Михайловна, а слева держался великий князь Виктор Павлович, двоюродный брат почившего императора.

И если наследница престола была в достаточно простом чёрно-белом платье и из украшений надела лишь небольшую корону, то её дядя щеголял сверкающими наградами на кителе шефа жандармерии. Он выступал куратором от правящего рода, а форму носил, как и любой член правящей семьи – по службе, которую окончил.

Естественно, с вдовствующей императрицей его ничего не роднило, а вот стоящая по другую сторону трона Дарья Михайловна была похожа на Виктора Павловича. И если бы сейчас где-то поставили портрет Михаила Константиновича Долгорукова, даже слепой бы заметил, что династия всё ещё у власти. И никаких сомнений в родстве и праве стоящих у трона там находиться возникнуть не могло.

– Рада всех вас приветствовать, господа и дамы, – негромко заговорила её императорское величество.

Ей не приходилось напрягать связки – акустика помещения всё делала за неё. И это было одной из причин, почему пришедшие на зов государыни должны были сохранять молчание. Слышимость была превосходная.

– Сегодня мы обсудим с вами текущие дела, – продолжила речь Екатерина Юрьевна. – Но начнём с самого важного. Ваше императорское высочество, прошу вас.

Виктор Павлович чуть склонил голову, после чего слуга вручил ему планшет, и куратор жандармерии принялся зачитывать сухой текст. Составлен документ был по всем бюрократическим правилам, и, если опустить канцелярщину, рассказывал о нападении в Москве на детей благородного сословия. Тот факт, что большинство у гимназии были совершеннолетними по возрасту и даже имели соответствующие документы, оказался опущен.

Присутствующие в зале люди слушали, сохраняя молчание. Но было заметно по лицам, что о самом инциденте они прекрасно осведомлены. Что неудивительно, на самом деле. Придворные в Кремле сидят, бумажки друг другу носят, слухи здесь должны со скоростью пожара распространяться. Тем более, когда дело касается такого вопиющего насилия, какого не случалось с обретения государыней прозвища Железная.

– Что ж, отличившихся нужно наградить, – произнесла государыня, едва великий князь завершил чтение доклада. – Калашников.

С левой части зала, куда я до сих пор не смотрел, выступил вперёд мой бывший одноклассник. Следом за ним потянулся и глава рода, но ему, естественно, полагалось молчать. Формально он мог вообще не присутствовать, но её императорское величество наверняка всех приглашала вместе с главами родов.

– Александр Николаевич, – заговорила Екатерина Юрьевна, разглядывая стоящего перед ней навытяжку здоровенного парня, – ты проявил себя героически. Прикрыл своих одноклассников, воспользовался сильной магией. Но главное – не струсил, не растерялся. Так как на службу ты ещё не поступил, я награждаю тебя медалью «За спасение».

От группки слуг Долгоруковых отделился один с небольшим ящичком на бархатной подушке. Подойдя к Калашникову, он чуть поклонился, и стоящая слева от трона Дарья Михайловна подошла ближе, чтобы надеть на шею Александра Николаевича медаль. Так-то её можно на китель пристегнуть, конечно, но сейчас, в момент дарения, она будет болтаться на шее.

– Служу Отечеству, государыня-матушка, – чётко ответил мой бывший одноклассник, щёлкнув каблуками.

Императрица улыбнулась.

– Вижу, что традиции Калашниковых не изменились, – довольным тоном произнесла она. – Смотрю на тебя, Александр, и сердце радуется. Ваше поколение будет держать на себе всю тяжесть защиты Российской империи. Служи ей и дальше на любом пути, какую бы службу ни выбрал. А чтобы тебе лучше запомнился этот день, скажи, чего бы ты хотел?

Мой бывший одноклассник не растерялся. Я примерно догадывался, о чём он попросит. И только воля монарха могла бы перебить запрет главы рода. Так что не воспользоваться случаем Александр просто не мог себе позволить – когда ещё шанс выдастся?

– Прошу отправить меня в офицерское училище, ваше императорское величество! – бодро выпалил он. – Если вам будет угодно, в артиллерийское.

Мы стояли позади, а потому мне прекрасно было видно, как глава рода Калашниковых сжал отведённый за спину кулак. Александр Николаевич мечтал попасть в войска, а ему запрещали, настаивая на том, чтобы он пошёл по мирной стезе.

Государыня даже не посмотрела на стоящего за плечом героя мужчину.

– Что ж, вижу, что твоё желание действительно сильно, – чуть склонила она голову. – Завтра мой помощник принесёт тебе документы на поступление. А в качестве моего личного поощрения твоей храбрости роду Калашниковых на время твоего обучения я прощаю все налоги.

Я не сдержал улыбки.

Как бы ни желали оградить родные Александра от службы, он и сам туда всё равно ушёл, и при этом сделал так, чтобы семья не посмела ни в чём его упрекнуть. Пять лет без налогов – это даже для среднего дворянского рода огромная прибыль. А уж у владельцев оружейного концерна, который на одних только госзаказах зарабатывает миллиарды, прибыль чудовищная. Опять же, у Калашниковых имеется экспортная статья доходов, которая, чую, резко возрастёт на время обучения Александра.

– Благодарю, ваше императорское величество, – поклонился, как положено этикетом, мой бывший одноклассник, после чего вместе с отцом вернулся на своё место.

Я ещё заметил, как остававшиеся стоять остальные Калашниковы касались его плеч, выражая свою гордость за такого родственника. А затем государыня объявила:

– Корсаков.

Матушка пошла со мной точно так же, как до этого глава рода Калашниковых. Говорить она ничего не собиралась, но постоять рядом, поддержав единственного сына, была просто обязана.

– Ты не только нейтрализовал террористов, но и помог пострадавшим, – произнесла Екатерина Юрьевна. – Твой родовой дар достоин всяческого восхищения, а готовность помогать – служить примером для других. За это я награждаю тебя медалью «За спасение».

Вновь повторился сценарий с подошедшим слугой. И снова наследница престола приблизилась, чтобы надеть на меня награду. Наши глаза при этом встретились, и я не увидел в них равнодушия, а вот промелькнувший мимолётный интерес там был. Что ж, это давало некую надежду, что всё разрешится хорошо.

Что можно было сказать о самой Дарье Михайловне?

Она определённо была очень красивой девушкой, но с годами её красоте ещё только предстоит расцвести. Её супруг, кто бы он ни был, получит прекрасную жену, которой можно гордиться уже самой по себе, даже не вспоминая о титуле.

Обо всём остальном придётся судить уже после более тесного знакомства.

Отступив от меня, наследница престола тут же перевела взгляд на зал, и я повернулся к императрице.

– Служу Отечеству, ваше императорское величество, – поклонился я.

Екатерина Юрьевна благосклонно кивнула. И так как я использовал официальную форму обращения, разводить тёплые разговоры, как с Калашниковым, она не стала.

– Скажи мне, чего ты желаешь, Иван Владимирович?

– Я целитель из рода целителей, ваше императорское величество, – спокойно произнёс я, не сводя взгляда с лица правительницы. – И я хочу стать лучше, чтобы суметь помочь большему числу людей. Прошу вас посодействовать моему поступлению на службу в корпус целителей при вашем императорском величестве.

– Государыня! – недовольным тоном выкрикнул Ларионов из толпы придворных. – Это никуда не годится! Зачем нам такой молодой мальчишка? Анастасия Александровна, безусловно, старший врач и достойна своего звания настоящего целителя, но корпус не место для тех, кто только встал на этот путь.

Екатерина Юрьевна вскинула брови и, подперев подбородок кулаком, посмотрела в сторону главного целителя страны с улыбкой.

– Правда? – с неприкрытой издёвкой уточнила она. – А мне вот доложили, что сегодня утром этот молодой человек исцелил самого себя, восстановившись после выстрела из снайперской винтовки.

Илья Григорьевич хмыкнул.

– Это ещё нужно проверить, сам он это сделал, или ему помогли.

– Вот и проверишь, – ответила государыня таким тоном, чтобы возражать у Ларионова желания не возникло. – С понедельника в твой корпус заступает твой новый личный ученик, Корсаков Иван Владимирович. И я проверю, как у этого дарования идёт обучение. Не вздумай, как других, скинуть на своих подчинённых, Илюшенька.

Целитель скрипнул зубами – отчётливо и громко. Это слышали, пожалуй, все. Однако с моего места было не видно, как присутствующие к этому относятся. Я же оставался совершенно спокоен и ничуть не расстроился бы, даже если бы мне отказали.

О том, что Ларионов – светило целительства, знали все. И что привилегий в связи с этим статусом у него побольше, чем у иных Долгоруковых, тоже. Так что сейчас, почуяв, что Илья Григорьевич может нарваться на укорот, у многих наверняка руки зачешутся на ситуации нажиться.

– Благодарю, ваше императорское величество, – поклонился я и отшагнул назад.

Вместе с так и промолчавшей всё время матушкой мы отошли на своё место. Катя тут же схватила меня за руку, но говорить ничего не стала, лишь стрельнула глазами в сторону Ларионова. Мой будущий наставник ей, очевидно, не понравился.

Дальше большой приём продолжался. Государыня вызывала по одному отличившихся, раздавая награды и поощрения. Затем настала череда просьб и жалоб, которые либо решались на месте, либо кому-то из придворных поручали разобраться и доложить. К моменту, когда дошло до наказаний, прошло уже порядка двух часов. Что только не обсудили – и экономику, и снабжение армии, и открытие нового научного института. Я всё слушал краем уха – меня оно не касалось, и разбираться в этом не тянуло.

Хватило прошлой жизни, чтобы бороться с бумажками, так что кресла в высоких кабинетах меня не манили. Слава целителя как-то прельщала меня гораздо больше, чем возможность на интригах притулить свой зад повыше.

Сестра совсем извелась от ожидания, хотя и старалась держать себя в руках. Матушка окончательно успокоилась и выбросила из головы приватный разговор с императрицей. Теперь Корсакова старшая посматривала на окружающих, дожидаясь конца мероприятия.

Но как бы там ни было, добрались и до последней фазы большого приёма.

– Итак, вернёмся к вопросу о теракте, – объявила её императорское величество и указала рукой на куратора жандармерии. – Виктор Павлович, что удалось выяснить?

Великий князь кивнул и, вновь вооружившись планшетом, на этот раз другим, заговорил:

– В числе нападавших опознали человека Шепелева, – объявил он. – Однако следствие установило, что приказа он не отдавал.

– Погоди-ка, – велела государыня. – Что за человек?

– Как выяснилось, глава рода Шепелевых держал у себя на жалованье головореза, ваше императорское величество. Этот исполнитель неоднократно совершал преступления к выгоде своего господина. По многим зависшим у жандармерии и полиции делам показания террориста пролили свет. Собственно, именно в силу старых приказов исполнитель и не усомнился в том, что и это дело ему поручил глава рода.

По толпе присутствующих прошелестел короткий шёпот.

Конечно, никто не святой, и я уверен, как минимум у половины имеются такие прикормленные исполнители щекотливых делишек. Однако одно дело – когда все об этом знают, но не попадаются. И совсем другое, когда он попался.

Тут уже не так важно, заказывал ли Шепелев атаку на гимназистов. Сейчас, как и предсказывал Андрей Васильевич, с главы рода спросят по полной программе. Возможно, что и до казни дело дойдёт. В любом случае нейросеть теперь вряд ли выйдет в конце года.

– Я так понимаю, речь о наёмном убийце? – уточнила Екатерина Юрьевна.

– Да, государыня.

– Вот, значит, как свои дела ведут Шепелевы? Что ж, исполнителя выжать до донышка и казнить по совокупности преступлений. Шепелева – допросить по всем делам, – начала отдавать распоряжения императрица, после чего махнула рукой в сторону группы придворных. – Казначейству провести полный аудит всех активов рода. Все выявленные нестыковки и нарушения – ко мне на стол. Срок на исполнение – три дня. Кажется, люди забыли, чья здесь власть? Так я напомню.

В зале воцарилась тотальная тишина. Никто не смел навлечь на себя гнев Железной Екатерины даже шорохом. С учётом её наряда, смотрелась государыня крайне агрессивно. А императрица, сверкая злыми глазами, кивнула великому князю.

– Продолжай, Виктор Павлович, – всё ещё недовольным тоном скомандовала она.

– Следствию удалось выйти на человека, который подставил Шепелевых, – заглянув в планшет, доложил куратор жандармерии. – К сожалению, захватить его не удалось, пришлось ликвидировать.

– То есть у вас ничего нет? – уточнила государыня.

– Мы ищем, ваше императорское величество, – покаянно склонил голову родственник. – И обязательно найдём.

Звучало уверенно, но что-то я сомневался, что жандармам удастся нащупать ниточку. Впрочем, это меня уже не касалось. Всё равно Смирновы сами разберутся, что делать со своими врагами. Я уже сделал всё, что мог.

Вслед за этим инцидентом, разобрали ещё несколько вопросов, и нас наконец-то отпустили. Уже направляясь к выходу с остальными посетителями, я намеревался подойти к Александру Николаевичу, чтобы поздравить его с наградой, но рядом внезапно появился слуга Долгоруковых.

– Иван Владимирович, прошу вас следовать за мной, – произнёс он. – Вас хочет видеть её императорское высочество.