Текст книги "Корсаков (СИ)"

Автор книги: Владимир Кощеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 9

Первым делом я уронил голову обратно. Кровь уже натекла, а пока я буду штопать сквозную дыру в торсе вместе с восстановлением куска отсутствующего лёгкого, снайпер убедится, что дело сделано и свалит.

Охранник, привезший меня к кафе, уже должен был доложить матушке о случившемся. Сам Олег, покинув автомобиль, бегом нёсся ко мне. В кафе продолжила визжать официантка, но мне это не мешало.

Когда я только начал осознавать себя в качестве мага, я начинал с того, что разбирался в собственном теле. Глупо ведь уметь вытаскивать людей с того света и при этом самому умереть от какой-нибудь заразы, или, например, получить травму и остаться калекой.

Так что лучше всего я изучил именно своё тело. И сейчас оно, практически без моего участия, восстанавливалось.

– Ваня!

Схватив меня за руки, Смирнов втащил меня внутрь здания. И тем самым спровоцировал снайпера на новый выстрел. Но пуля попала в спину Олега, который как раз в этот момент прикрыл нас своим телом. Охранник скривился и зашипел, его качнуло, но бронежилет выдержал.

– Внутрь! Быстро! – приказал мой телохранитель, мгновенно подхватывая мои ноги. – Бегом!

Бледный Андрей, на глазах которого, как он думал, умирает человек, которому он сегодня обещал долг жизни, резко потянул меня в полумрак кафе. Тем временем охрана Смирновых, вынырнув откуда-то из подсобных помещений в полной боевой экипировке, активировала защиту.

Окна и дверь закрыли упавшие сверху бронированные плиты.

– Наследник в порядке, – доложил один из них, бросив на нас короткий взгляд. – Снайпера засекли, группа «Два» выдвигается.

– Как же так, Ваня, – причитал тем временем Смирнов, не зная, что делать. – Это я виноват…

Я вздохнул – лёгкое восстановилось, можно было гонять воздух по дыхательной системе, не боясь захлебнуться кровью.

– Успокойся, Андрей, – ответил я. – Олег, вызывай подкрепление. Я хочу знать, что это за мразь и почему она не боится стрелять в целителя.

Трогать нас в высшем обществе – это табу. Нерушимое вот уже пару веков. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится наша помощь. А подняв руку на одного целителя, очень высока вероятность, что ты получишь бойкот со стороны всего цеха.

– Уже едут, – отчитался телохранитель. – Говорил я вам, Иван Владимирович, носите бронежилет!

– Под гимназической парадной формой? – хмыкнул в ответ я и сел. – Андрей, приди в себя.

Смирнов смотрел на меня в полном недоумении. Его взгляд скользил по дырявой и грязной сорочке. Потом перешёл на собственные руки, заляпанные моей кровью.

– Ты что, бессмертный? – выдохнул он и осел на пол прямо там, где стоял.

Хорошо хоть сознание не потерял.

– Ага, и зовут меня Кощей, – с усмешкой кивнул я. – Не будь глупцом, Андрей, самый первый пациент любого целителя – он сам. Так что мне подобные раны не страшны.

Уточнять, что ровно до тех пор, пока жив мозг, я не стал. Зачем вдаваться в такие подробности? Достаточно того факта, что не прошло и недели, как я рассказывал Родионову о том, каким образом нужно убивать мага, и вот нате, кушайте, не обляпайтесь – в меня же по моему методу и стреляют!

Олег стряхнул с себя пиджак и протянул его мне. Теперь стал заметен бронежилет, поверх которого надета чёрная классическая жилетка. Я же снял с себя окровавленные тряпки и сорвал сорочку. Облачившись в пиджак на голое тело, я поднялся на ноги и остатками собственной одежды попытался оттереть пятна с брюк.

– Хороший был кофе, наверное, – протянул я, прежде чем бросить бесполезное занятие.

Но у моего стриптиза оказался весьма недурственный терапевтический эффект. Перестала всхлипывать официантка, увидев то, что, в общем-то, ей не положено было видеть. Да и Андрей Васильевич, убедившись, что ни следа от раны на мне не осталось, взял себя в руки.

Смирнов встряхнулся.

– Ваня, это я виноват, – произнёс он, прежде чем подняться на ноги. – Это ведь я тебя пригласил…

Пришлось махнуть рукой.

– Брось, Андрей, второй выстрел был предназначен тебе, – заявил я, переведя взгляд на своего телохранителя.

Олег кивнул в сторону входа.

– Если бы я вас не прикрыл, вторая пуля размозжила бы вам голову, Андрей Васильевич, – озвучил он. – Можете мне не верить, просто спросите свою охрану.

Новость ничуть не порадовала моего бывшего одноклассника, но он действительно вспомнил, что на самом деле в кафе сейчас самый главный, и отправился разбираться. Я же сел на ближайший диванчик и взглядом указал Олегу встать рядом со мной.

– Забери пулю, которая в меня попала, – отдал распоряжение я. – Только аккуратно. Я хочу, если там найдётся хоть какой-то след, чтобы он сохранился. Не мне тебя учить.

– Наши точно опоздают, но думаете, люди Смирновых упустят снайпера?

Я опустил веки, демонстрируя согласие, и телохранитель тут же отправился выполнять задачу, а я поспешил достать телефон из кармана. Требовалось успокоить матушку, а то глава рода Корсаковых может вспылить, и тогда мало никому не покажется.

Она ведь сомневалась, отпускать ли меня на эту встречу или нет.

– Ваня⁈ – выкрикнул голос матушки из трубки. – Как ты, что с тобой?

– Всё в порядке, – поспешил заверить я. – И прошу, говори тише, а то ты как будто на громкой связи – тебя все слышат. Я сейчас сам всё расскажу.

Повествование не заняло много времени. Пока я докладывал взволнованной матери, вокруг продолжалась деловитая суета. Бойцы Смирновых заняли позиции, как оказалось, специально приготовленные для того, чтобы отбиваться от осаждающих. Сам Андрей Васильевич ходил из угла в угол, не прекращая тихо совещаться по телефону.

– Они его упустили, – опустив аппарат, разочарованно выдохнул Смирнов, боясь посмотреть на меня. – Ушёл…

– Всё, мам, опасность позади, – сообщил и я. – Стрелок ускользнул.

– Немедленно пусть открывают это чёртово кафе, и ты едешь к нам, – не терпящим возражений голосом отчеканила Анастасия Александровна.

В том, что она намерена даже в такой ситуации явиться в Кремль на большой приём, я и не сомневался. Во-первых, нужно показать всем, что я в полном порядке. А во-вторых, там она сможет задать императрице прямой вопрос, почему за её сыном охотятся посреди города, который должен быть самым защищённым в Российской империи.

И их старое знакомство здесь уже не играет роли. Меня пригласили для награждения за героизм, и вот такое происходит на следующий же день. Это плевок в лицо всей службы безопасности столицы и персонально – Екатерины Юрьевны. Ведь это её город.

– Есть проблема, – предупредил матушку я. – Мне нужна новая форма. Боюсь, если я заявлюсь в Кремль в крови и потёках кофе, это вызовет совсем не тот эффект, какой должно.

Секунду она думала над ответом, пока не произнесла:

– Сидите на месте, мы сами подъедем, – озвучила своё решение глава рода Корсаковых, после чего добавила резко послабевшим голосом: – И, Ваня…

– Да, матушка?

– Я так рада, что с тобой всё в порядке, – выдохнула она. – Если бы с тобой что-то случилось.

– Я обещал, что всё будет нормально, – напомнил я. – Подумаешь, одежду испачкал.

– Ох, весь в прадеда, – произнесла матушка, прежде чем отключиться.

Я же не удержался от улыбки. Славный был предок, очень жаль, что мы не познакомились. Убрав телефон в карман, я кивнул подошедшему Олегу. Охранник продемонстрировал мне зип-пакет с расплющенной пулей внутри. Брал он её, разумеется, не голыми руками – перчатка лежала в том же пакете.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я, после чего перевёл взгляд на всё ещё растерянного Смирнова.

Андрей Васильевич выглядел так, будто его собираются вести на казнь. И я прекрасно понимал, о чём он сейчас думает. Ведь как смотрится со стороны всё случившееся? Дважды происходит покушение, и оба раза я фактически спасаю ему жизнь. Но если в первый раз со мной ничего не случилось, теперь я едва не погиб.

А ведь выйди Смирнов первым, и это он бы получил сквозную дыру в теле.

Конечно, если бы не случился второй выстрел, когда снайпер понял, что попал не в того, я бы и вовсе мог обвинить Смирнова в подставе. Ведь он заманил меня в кафе, обязан был обеспечить защиту, а сам посадил снайпера, который именно в меня и стрелял.

Но нет, если бы стрелок был нанят исключительно по мою душу, такой задержки со второй пулей не возникло бы. Никто не ждёт несколько секунд, чтобы сделать контрольный выстрел. Цель убивают максимально быстро, после чего следует незамедлительный отход.

А здесь снайпер сперва поразил одного выпускника гимназии, а потом увидел, как к нему выбежал другой, похожий, но не настолько, чтобы считать нас братьями. Комплекция, цвет волос, причёски, одинаковые кителя – любой посторонний человек мог бы нас спутать.

– Иван Владимирович, – обратился ко мне бывший одноклассник. – У меня нет слов…

Я махнул рукой.

– Оставь, Андрей, – прервал его я. – Пусть всё случившееся обсуждают главы наших родов. Я же могу лишь заверить, что никакой вражды к семье Смирновых не питаю и между нами ничего не изменилось.

Он поджал губы, явно не слишком-то довольный моими словами. Есть, есть у Андрея Васильевича некая романтическая черта. Ему хотелось проявить себя, покрыть славой и совершить подвиг. Родись он в эпоху романтизма, обязательно бродил бы по дорогам в поисках других таких же восторженных юнцов, чтобы скрестить с ними копья и выяснить, чья дама сердца самая красивая.

– Подъехал кортеж главы рода, – доложили от бронированных створок. – Открываем дверь.

Плита поднялась, позволяя увидеть, что происходит на улице. Первое же, что бросилось в глаза – вместе с автомобилями Смирновых прибыло и несколько машин жандармерии. А значит, так просто нас не отпустят, и сейчас последует допрос.

И верно, стоило только главе рода Смирновых войти в кафе, как вслед за ними протиснулся уже знакомый мне старший жандармский офицер. При этом Родионов вид имел такой, будто заведение на самом деле принадлежит ему, а все остальные здесь – лишь случайно забредшие не туда бездомные.

– Иван Владимирович, – кивнул он мне и быстрым взглядом оценил лежащие на полу окровавленные тряпки. – У меня приказ государыни, доставить вас в Кремль немедленно. Ваш охранник может следовать за нами.

– В таком виде? – откинувшись на спинку дивана, я провёл рукой по своему голому торсу, торчащему из-под слишком большого для меня пиджака.

– Этот вопрос решится по щелчку пальцев, – заверил меня Родионов и тут же обвёл взглядом остальных присутствующих. – Кроме Ивана Владимировича и его человека, никто не покидает помещения. Сейчас мои коллеги проведут положенные по закону процедуры.

– Мне нужно дождаться главу рода Корсаковых, – абсолютно не горя желанием куда-то подрываться в таком виде, сообщил я.

Положение обязывает. Я должен всегда выглядеть превосходно, точно так же, как проявлять вежливость к окружающим и защищать слабых. И как бы мне ни хотелось натянуть майку и треники да расхаживать в сланцах, надетых поверх носков, я не могу себе этого позволить.

– Я сейчас наберу Анастасию Александровну и всё ей объясню, – кивнул Платон Демьянович.

Вытащив телефон, он принялся набирать номер. В это время в кафе уже стало тесновато от хлынувшего внутрь народа. Бойцы Смирновых, глава рода, тихонько переговаривающийся в сторонке с охраной Андрея. Сам мой бывший одноклассник оказался усажен в дальний уголок и сейчас слушал одного из многочисленных братьев отца. Кто там был конкретно, с моего места было не видно, но род Смирновых огромный, там под сотню человек в нём.

– Анастасия Александровна, вас беспокоит старший жандармский офицер Родионов Платон Демьянович. Да, я уже здесь, можете не переживать, жандармерия обязательно докопается до сути случившегося. Да, я понимаю ваше негодование.

Я переглянулся с Олегом. Мой охранник улыбался, слушая диалог Родионова с матушкой – он стоял ближе. Мне оставалось только дождаться, когда всё закончится так или иначе.

– Вы уже здесь? – уточнил Платон Демьянович. – Хорошо, мы ждём вас.

Положив трубку, старший офицер повернулся ко мне и развёл руками.

– Как видите, Иван Владимирович, всё обернулось наилучшим образом.

Не вашими стараниями, подумал я, но вслух, естественно, говорить ничего не стал. Если Смирнов прав, в скором времени Российскую империю, как и весь мир, ждёт такая дикая встряска, что все безопасники на свете начнут сходить с ума.

Потому что нейросети откроют не только множество возможностей для людей, но и создадут миллионы проблем. Программа, которая способна написать любой взломщик, чтобы преступники выуживали данные из государственных серверов. Организация террористических ячеек – что угодно может придумать нейросеть, если подойти к ней правильно.

Дядя Андрея Васильевича, служащий в «Роспрограмме», отвечает за сетевую безопасность. Но ни он, ни кто-либо ещё не остановит прогресс. Потому как если не Шепелевы, так кто-то другой обязательно выпустит свой проект на волю. Джинн выпущен из бутылки, и его не удержать.

И это мы ещё не говорим о том, какую власть получит компания, которая выпустит нейросети на рынок. Безграничный доступ к чувствительной информации, как это было в моём прошлом мире – это угроза планетарного масштаба. Ведь машину обмануть легче лёгкого, достаточно знать, как она работает, чтобы обойти любые ограничения.

И пока приземлённые люди будут клепать в нейросети смешные картинки про котиков, международные корпорации захватят власть над миром.

– Иван! – матушка ворвалась в кафе, на ходу кивнув главе рода Смирновых.

Тот не посмел приближаться, хотя и сделал осторожное движение навстречу. Но вовремя одумался – остановить мать, которая спешит к попавшему в беду сыну, не под силу даже господу Богу.

– Всё в порядке, – поспешив встать с дивана, сообщил я.

Дав себя ощупать и внимательно осмотреть, я тут же получил новую парадную форму. Родионов отступил в сторону, позволяя нам переговорить, а Олег прикрыл широкой спиной, чтобы я мог без проблем переодеться.

– Мне только что звонила императрица, – шепнула мне Анастасия Александровна. – Она очень встревожена и очень хочет видеть нас всех прямо сейчас. Ты точно в порядке? Куда попала пуля?

Я быстро облачился в новый наряд и, вздохнув, посмотрел в глаза матушки.

– Пуля прошла навылет, поразив лёгкое, – пояснил я. – Ничего, с чем я бы не справился.

Судя по её взгляду, она сомневалась, но собственное сканирование уже провела. И кроме материнского беспокойства, ничего не мешало ей признать, что происшествие осталось позади.

– Хорошо, тогда поехали, – взяв меня за руку, кивнула матушка.

– Погоди, мне есть что сказать главе рода Смирновых.

Вдвоём мы приблизились к ожидающему нас мужчине. Дед Андрея Васильевича был крепким стариком семидесяти лет. Худым, и совсем не похожим на своего внука. Что было совсем неудивительно, всё-таки не сын, а внук.

– Анастасия Александровна, – первым заговорил он. – Примите мои искренние извинения. Никто не ждал, что всё обернётся вот так. Я готов принести извинения в какой вам будет угодно форме. Ваш сын спас жизнь моему внуку дважды, и я не хочу, чтобы о нашей семье у вас сложилось впечатление, как о неблагодарных людях.

Матушка кивнула мне, предлагая говорить.

– В таком случае, Антон Германович, – начал я, – будет лучше, если третьего раза не будет. Первое нападение было массовым, и все решили, что жертвой изначально была Маргарита Ивановна Ростова, так как всё указывало на Шепелевых, которые были на ножах с семьёй нашей одноклассницы. Но сегодня вновь стреляли, и снайпер допустил ошибку – он спутал меня и Андрея Васильевича.

Глава рода Смирновых слабо кивнул – он и сам пришёл к тому же выводу, пока изучал отчёт своих людей. Но я видел в его глазах мелькнувшее удивление. Он не ожидал, что это пойму я. Особенно когда только что пострадал, став случайной жертвой.

– Я не знаю, кто стоит за этим, Антон Германович, но вам следует разобраться со своими врагами, – подвёл итог своей речи я, – прежде чем им, наконец, повезёт, и жизнь Андрея Васильевича оборвётся.

Выдержав короткую паузу, я повернулся к Анастасии Александровне, которая не сводила взгляда с моего собеседника. Однозначно Смирновым действительно придётся серьёзно постараться, чтобы загладить этот инцидент.

– Матушка, идём, нас ждёт её императорское величество.

Едва мы покинули кафе, впереди нас встала машина Родионова. Сам Платон Демьянович прыгнул в салон, и мы, наконец, поехали в Кремль.

Начало, по крайней мере, довольно интригующее. Даже интересно, чем в итоге кончится большой приём.

Глава 10

Разговор.

– Ублюдок выжил, – прикрывая рот чашкой с кофе, сообщил мужчина.

– Опять⁈ – искренне удивился его собеседник. – Да как так-то? Что за везение такое божественное?

Хозяин кабинета усмехнулся, прежде чем сделать глоток. Покатав напиток во рту, он проглотил его и отставил чашку на блюдце.

– Пока что подробностей мне не доложили. Исполнитель, как и было оговорено, попытку предпринял. Точно знаю, что был сделан даже не один, а два выстрела. Теперь до следующего месяца наш исполнитель заляжет на дно, и искать его бесполезно. Сами понимаете, такие профессионалы на дороге не валяются, он нам и в других делах пригодится. Поэтому я его вообще из этого уравнения вычёркиваю, не тот это актив, который стоит лишний раз светить.

Посетитель покачал головой, всё ещё переживая новость.

– Второй промах за две попытки, – произнёс он. – Заговорённый, что ли? Может, стоит цель сменить? В конце концов, какая по большому счёту разница, кто из них действительно умрёт. Важно ведь, чтобы мы своего добились, а уж какими методами…

Хозяин кабинета покачал головой.

– Нет, дорогой мой друг, – заговорил он. – Мальчишку ещё можно поймать, да к тому же он пока что не на службе, а значит, это обычное убийство. А вот если он получит должность, то это уже подрыв государственной службы. Даже если курьером поставят, совсем другая статья будет, и совсем по-другому жандармы забегают. Сейчас-то они всерьёз верят, что правильно разобрались в ситуации, и будут перед государыней божиться, что виновен Шепелев…

– Но его ведь уже арестовали? – уточнил посетитель.

– Взяли ночью прямо из тёплой постельки, – с улыбкой ответил хозяин кабинета. – И кто-то уже проболтался, что под одним одеялом с ним была невестка. Так что, как бы всё ни обернулось, роду Шепелевых теперь придётся не один год отмываться от грязи. Ну, если, конечно, наследник не найдёт у себя достаточно чести, чтобы поступить, как полагается дворянину.

– Не станет он стреляться, – отмахнулся гость.

– В себя стрелять он не станет, то верно. А вот супругу свою неверную, которую поймали на горячем – кто знает? Впрочем, сейчас Шепелев ещё будет отвечать на вопросы жандармов, а тем потребуется время, чтобы проверить его алиби.

На несколько секунд в кабинете воцарилось молчание. Посетитель всё никак не мог собраться с мыслями, чтобы предложить новый план, а его собеседник в это время преспокойно занимался своей непосредственной работой – перебирал стенограммы последнего заседания Совета министров. Он прекрасно знал, что информация, которая ему была нужна по служебной надобности, обсуждалась и должна была быть задокументирована, но всё утро не смог найти нужного места.

– Так и что будем делать, ваше высокопревосходительство? – подал голос посетитель.

– Пока – ничего, – не отрывая взгляда от бумаг, равнодушно ответил тот. – Впрочем, сколько там до приёма осталось? Предлагаю заглянуть в буфет и перекусить, а то государыня наверняка теперь затянет мероприятие. Уж больно шумно всё случилось, разбирательство громкое получится.

* * *

Кремль. Корсаков Иван Владимирович.

Доехали мы действительно быстро. Всю дорогу матушка молчала, притихшая сестра, разместившаяся рядом, держала меня за руку. Побледневшая и откровенно напуганная, Екатерина Владимировна переживала тихо.

Пожалуй, за восемнадцать лет моей жизни такая интенсивность угроз была впервые. Даже когда государыня уничтожала оппозицию, нас это не касалось никоим образом. Да и новости старательно фильтровали, сообщая лишь о том, что такие-то и такие-то были убиты во время попытки мятежа. Или казнены за участие в нём. Но сестра до сих пор ни разу не сталкивалась ни с подобной жестокостью, ни с тем, что она может случиться совершенно внезапно.

Мои же заверения о том, что всё в порядке, до неё просто не доходили. Катя пусть и не видела, что случилось с моей одеждой, но дурой сестрёнка никогда не была и прекрасно понимала – просто так мне заменять всю форму после получения ран не пришлось бы, если бы всё в действительности было хорошо. И теперь её тревоги были написаны на лице, а мои доводы до неё не доходили.

– Прибыли, ваше высокоблагородие, – сообщил водитель, остановив автомобиль в подземном гараже Кремля.

Не будь у нас сопровождения жандармов, нас бы сюда не пустили. Пришлось бы бросать машину на парковке, а так заехали с комфортом и теперь предстояло лишь подняться на лифте.

– Идёмте, – распорядилась матушка, когда водитель открыл ей дверь.

Я поступил аналогично с сестрёнкой. Взяв Катю под руку, я повёл её вслед за главой рода. Анастасия Александровна, на ходу поправляла рукава форменного зелёного кителя. Родионов держался рядом с матушкой, но руки подавать не стал – он на службе и обязан заботиться в первую очередь о безопасности правящего рода, а не Корсаковых.

Лифт, в котором стены были закрыты зеркалами в полный рост, поднял нас в служебные коридоры сердца столицы. На этаже дежурила пара широкоплечих мужчин в чёрных безликих костюмах. Похожие на клонов, блондины безразлично просканировали нас взглядами, однако останавливать для более тщательного досмотра не стали.

– Следуйте за мной, ваша милость, – обратился к матушке Платон Демьянович.

Мы с сестрой шагали чуть позади, и в отличие от погруженной в переживания Кати у меня было время посмотреть, как устроены рабочие пространства Кремля. Некоторые кабинеты были открыты, позволяя заглянуть внутрь и оценить обстановку. Несколько встреченных нами на пути сотрудников в дорогих костюмах не производили впечатления переживающих и тем более напуганных. Нападение в столице их не касалось.

Наконец, наш путь окончился перед очередной парой бойцов, на этот раз в полной боевой выкладке. Тяжёлые бронекостюмы, закрывающие практически полностью тела гвардейцев, вооружённых до зубов, годились для того, чтобы принимать крупнокалиберные пули в упор.

При виде Родионова один из них кивнул, и дверь открылась изнутри. Секретарь государыни выглянул наружу. Внимательно обведя нас четверых взглядом глубоко посаженных глаз, седой и сухой пожилой человек кивнул.

– Её императорское величество примет вас немедленно, – тихим, вкрадчивым голосом объявил он. – Прошу вас, ваше высокоблагородие.

Платон Демьянович остался в приёмной, а нас троих впустили в рабочий кабинет государыни. Я с интересом бегло осмотрелся, но ничего примечательного в нём не нашлось – ни карты мира, раскрашенной под будущую войну, ни глобуса, в котором по традиции должна была храниться выпивка.

Внимание приковывало кресло, расположенное у окна так, чтобы сидящая в нём императрица была видна лишь частично. Лицо государыни скрывалось в тени, изящная фигура, одетая в парадную форму гвардейского пехотного полка, да ногти, выкрашенные в цвет государственного флага. Вот и всё, что можно было различить.

Ровно до тех пор, пока её императорское величество не соизволила опереться на подлокотники и резко подняться. Этот рывок мог бы показаться угрожающим, но вопреки агрессивному движению на точёном лице государыни обнаружилась довольно приятная и мягкая улыбка.

– Настя, – мягким плавным движением её императорское величество указала на ряд кресел, установленных перед её рабочим столом, – давно не виделись. Присаживайся.

На нас с сестрой она внимания пока что не обратила, а вот матушка, прежде чем занять предложенное место, поклонилась.

– Здравствуйте, ваше императорское величество, – произнесла она той холодной вежливостью, с какой общаются с вышестоящими. – Благодарю.

Как только Анастасия Александровна опустилась на краешек сидения, заняли места по обе стороны от неё и мы с Катей. Младшая Корсакова, кажется, только сейчас осознала, где и с кем в одном помещении находится. Глядя на тёзку расширившимися глазами, Екатерина Владимировна изо всех сил старалась не задать очевидного вопроса.

Никогда в нашей семье не афишировалось, что наша матушка знакома с императрицей лично. Не было у нас дома привычки обсуждать такие вещи. А после всего, что маме пришлось пережить из-за супруга, воспоминания не то чтобы оказались под запретом вовсе, но зачем причинять близкому человеку дискомфорт, если того не требует ситуация?

– Смотрю, ты всё хорошеешь, – всё с той же улыбкой произнесла государыня, опускаясь в кресло и чуть поворачивая его.

Теперь солнечный свет проливался на её лицо, и стало заметно, что смотрит она на матушку куда теплее, чем могла бы глядеть на совсем уж постороннего знакомого.

– Спасибо, ваше императорское величество, – ответила матушка.

– Ой, брось, Настя! – отмахнулась Екатерина Юрьевна. – Или ты забыла, как вместе слушали лекции о добродетелях благородных девиц? Я вот не забыла, и когда узнала, что ты дочь моим именем назвала, решила, что ты так обо мне память увековечила.

Сестрёнка чуть повернула голову, чтобы ей лучше было видно лицо матери. Но глава рода Корсаковых не проявила ровным счётом никакой реакции.

– Мы были молоды, ваше императорское величество, – ответила она. – Тогда мы были двумя девицами, а теперь одна из нас правит крупнейшей страной на всём земном шаре, а вторая просто лечит людей.

Что ж, этого можно было ожидать. У матушки тоже была гордость, и отказываться от неё она не собиралась.

Это сейчас государыня может вести себя так, будто они добрые подруги. Но когда понадобилась помощь, на стороне Анастасии Александровны была только она сама и пара детей. Уж с властью Екатерины Юрьевны сделать так, чтобы всё решилось самым благоприятным образом для старой подруги, было легче лёгкого. Но ничего этого не случилось, так к чему спектакль, у которого даже посторонних зрителей не будет?

Впрочем, императрица не расстроилась ни капли. Хотя в её глазах мелькнуло на мгновение сомнение.

– И у тебя это замечательно получается, Настя, – объявила она. – Впрочем, мы здесь не о нас говорить собрались. Мне нужен твой сын, Настя, и он уже дал согласие присоединиться к другим ученикам моего личного целителя.

Матушка чуть склонила голову, демонстрируя, что сказанное для неё совсем не новость.

– Об этом уже знают все, кому положено, – продолжила императрица, – и внезапно на моего придворного целителя, пусть и только в ранге ученика, совершается покушение. Так что я бы хотела узнать, что ты думаешь по этому поводу сама.

Анастасия Александровна чуть выпрямила спину.

– Он взрослый и дееспособный мужчина, – ответила матушка. – Иван принял решение, и я могу его только поддержать на его пути. Каждый дворянин обязан служить тем или иным способом своей стране, и даже если он позднее не займёт место Ларионова, с полученным здесь опытом сможет помочь очень многим.

Её императорское величество приподняла уголок губ.

– Что ж, это прекрасно, – произнесла она. – А теперь поговорим серьёзно. Настя, как думаешь, зачем кому-то убивать твоего сына?

Матушка приподняла бровь, не скрывая своего удивления.

– В первый раз стреляли совсем не в него, он просто остановил нападавших и помог пострадавшим, – проговорила она. – А то, что случилось сегодня, судя по всему, совсем не против моего сына было направлено, а против Смирновых. Внешне они похожи, одна комплекция, одна форма, одинаковые причёски и цвет волос. Снайпер совершил ошибку, выстрелив не в того. А когда Смирнов высунулся, чтобы спасти Ивана, стрелок попытался убрать уже его.

Государыня выслушала Анастасию Александровну и покивала собственным мыслям.

– Выходит, либо Иван Владимирович у нас настолько невезучий, что попадает под чужие пули, либо настолько удачливый, что всегда выходит из проблем живым и невредимым? – с улыбкой спросила она, после чего обернулась ко мне: – Скажи мне сам, Иван. Тебе ведь придётся вертеться при дворе, поможет ли тебе удача?

Я пожал плечами.

– Простите, ваше императорское величество, – заговорил я, – но ни в первом, ни во втором случае не было никакого везения. При нападении на гимназию я увидел подозрительную машину и заранее настроился на водителя, когда он проезжал мимо – просто на всякий случай. Естественно, как только террористы открыли огонь, я сделал то, что смог – нейтрализовал угрозу. Дальше просто делал то, что положено любому целителю – спасал жизни.

Государыня кивнула, показывая, что слушает, но не прерывает.

– А сегодня меня действительно ранила пуля, – продолжил я. – Но для меня угрозы никакой не было. Даже в сердце стрелок не попал, так что у меня было полно времени на то, чтобы безопасно и быстро исцелить себя самого. Уж собственный организм любой из нас знает прекрасно. И в этом я не уникален, истории известны случаи, когда целители после пыток отращивали себе новые конечности взамен утерянных. Я не настолько опытен и силён, конечно, но кое-чему меня матушка уже научила.

На лице главы рода Корсаковых появилась самым краешком улыбка. Мать была довольна и мной, и моим ответом. Сама императрица тоже улыбалась, но задумчиво.

– Так что удача тут ни при чём, ваше императорское величество, – закончил я.

Улыбка государыни стала чуть ярче.

– Что ж, ты мне нравишься, – чуть постучав ногтями по подлокотникам, подвела итог она. – Так что можешь рассчитывать на моё полное покровительство. Сегодня вас сопроводят на большой приём, где ты изложишь традиционную просьбу награждённого. Попросишь взять тебя в ученики, Илья Григорьевич постарается возражать, но ты на это внимания не обращай – он делает это по моему приказу. А уже завтра тебя введут в курс всех дел и расписания. Всё ли понятно?

Интересно как получается.

Государыня избавлена от внезапных желаний награждённого, и при этом ещё и выставляет всё так, будто у меня и целителя правящего рода изначально какой-то конфликт может иметься. Знает ли её императорское величество, что Смирновы хотели просить меня о тщательном расследовании в адрес Шепелева? Я ведь не смогу сказать, что желание моим-то и не было, а значит, со стороны будет казаться, что просьбу Андрея Васильевича не исполню по собственной воле.

– Прошу прощения, ваше императорское величество, – заговорил я, – не знаю, успели ли вам доложить причину, по которой мы встречались со Смирновым. Но так как вы уже выбрали, какое моё желание исполнить, я бы хотел передать, что Андрей Васильевич просил провести тщательное расследование стрельбы у гимназии, так как, по мнению Смирновых, Шепелева просто подставили.