Текст книги "Корсаков (СИ)"

Автор книги: Владимир Кощеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

– Да, харизматичный молодой человек, – подтвердил я.

– Будь, пожалуйста, начеку, – добавив тепла в голос, произнесла Дарья Михайловна. – Мне бы не хотелось, чтобы на приёме у Лопухиных с тобой случилось что-то плохое.

– Как показывает практика, ваше императорское высочество, я умею за себя постоять больше. Да и я целитель, не станут же гости Василия Алексеевича всерьёз угрожать. Максимум, что мне грозит – меня попросят удалиться, чтобы не смущать гостей.

Наследница престола тяжело вздохнула, но спорить не стала. Мне было, конечно, приятно, что она так проявляет свою заботу. Однако я не маленький мальчик, прекрасно умею себя контролировать. А других предпочитаю судить по их делам.

Несколько секунд Дарья Михайловна дышала в трубку, решаясь сказать что-то ещё. Я почти физически ощущал, насколько ей тяжело их произнести. Но всё же она справилась с собой.

– И если встанет вопрос так, что ты должен перейти к нему, соглашайся. Такой противник тебе не по зубам, Иван. Лопухины в последнее время набрали слишком много власти и сторонников. У них найдётся способ на тебя повлиять, если они того захотят. Поэтому не рискуй напрасно.

Это шло вразрез с тем, что говорил Долгоруков. Да, мне обещалась защита, но насколько куратор жандармов сможет меня прикрыть?

Что-то я во всех этих царедворцах крайне сомневаюсь. Отработанный материал скидывают в отбой, а не тащат вверх по лестнице. Недаром классик говорил: минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь.

– Ваше императорское высочество, – вздохнул я, – вы хотите запретить мне защищать себя или защищать вас? Смею напомнить, что Василий Алексеевич пока что даже не ваш жених. А как дворянин я обязан заботиться о вас, как о будущем Российской империи.

Видимо, такая постановка вопроса сбила её с мысли. Так как Дарья Михайловна несколько сбивчиво свернула разговор.

– Надеюсь на твоё благоразумие, Ваня.

Она положила трубку, а я положил телефон на столик и дал знак прислуге. Мой костюм как раз был готов к выходу в свет. В приглашении значился дресс-код, и не следовало его нарушать, выставляя себя глупцом.

Разумеется, можно ходить на приёмы и в гости, по улице и куда угодно в парадной форме. Это не возбраняется, однако если мероприятие камерное, для узкого круга, тогда подчёркивается, что приветствуется вечерний туалет. А значит, костюм-тройка, сорочка, галстук.

Всё это создаёт иллюзию присутствия в кругу близких людей, среди которых нет ни старших, ни младших, а одни только единомышленники. Конечно, это не значит, что можно будет какое-нибудь высокопревосходительство по плечу хлопать и ржать, как полоумный. Однако настроение совсем иное, ближе к домашнему. А значит, официальный наряд там не к месту.

На лацкане пиджака герб Корсаковых, из украшений кольцо дворянина и запонки из белого золота. Ещё, конечно, карманные часы – потому что с жилетом. Но их как раз можно заменить наручными. Минимализм и классика, всё как положено благородному мужчине.

Накинув на плечи плащ, я ещё раз бросил взгляд на своё отражение в зеркале и двинулся на выход. Погода стояла отличная, по-летнему тёплая, но к вечеру всё равно станет прохладно, так что плащ подходил прекрасно.

– Едем, Иван Владимирович? – бросив на меня взгляд через зеркало заднего вида, спросил водитель.

– Да.

Автомобиль тронулся с места, и я вытащил телефон из кармана. Матушка была уже предупреждена, куда я отправляюсь. После нападения пришлось выслушать её переживания. Но всё же возражать по поводу моего визита вежливости на приём Анастасия Александровна не стала. Вместо этого у меня на поездку появились две машины сопровождения.

Открыв приложение, я проверил своё расписание на завтра. С этими интригами вышестоящих у меня как-то очень криво идёт служба. И тут хочешь или нет, а всё равно задумаешься, стоит ли на ней оставаться или перейти в госпиталь Боткина? Однако простые люди ни в чём не виноваты, и уже ради них стоит постараться. Что я буду за целитель, если откажусь лечить пациентов по всей столице, а вместо этого буду сидеть в одном госпитале и плевать в потолок большую часть времени?

Особняк Лопухиных появился справа, и ведущий автомобиль сопровождения прошёл чуть дальше ворот. Мы же вкатились внутрь, и я смог полюбоваться на пару фонтанов, установленных посреди зелёного парка. Пока мы ехали к крыльцу, взгляд успел выцепить некоторых гостей, которые прогуливались там по дорожкам.

А стоило автомобилю замереть на месте, как дверь открыл слуга.

– Иван Владимирович, добро пожаловать в родовой особняк его высокопревосходительства, – согнув спину в поклоне, произнёс он. – Василий Алексеевич уже ждёт вас. Прошу следовать за мной.

Я поднялся по ступенькам крыльца, и когда тот распахнул двойные двери, наружу прорвались электрический свет, музыка и гул голосов. Изобразив на лице вежливую улыбку, я вручил слуге плащ и двинулся вперёд.

А ко мне уже шёл Василий Алексеевич собственной персоной.

Глава 21

– Иван Владимирович, рад, что вы пришли, – с улыбкой произнёс Василий Алексеевич. – Сегодня у нас небольшой приём, скорее даже вечер в кругу друзей. Надеюсь, вам понравится.

Людей действительно было заметно немного, может быть, десятка два. Что примечательно, все были младше тридцати. Это явно показывало, что Лопухин держит руку на пульсе – окружает себя сверстниками, чтобы быть в курсе их стремлений, желаний и проблем. Учитывая богатство рода, Василию Алексеевичу несложно решить множество затруднений своего ближнего круга.

– Я не мог не ответить любезностью на любезность, Василий Алексеевич, – пожимая его руку, проговорил я. – Вы оказали мне услугу там, на дороге. Хотя и были не обязаны.

Лопухин не изменился в лице, хотя мою интонацию явно уловил. Его помощь там не требовалась, что доказало появление жандармов. Я об этом знал, он об этом знал. Однако вести мы себя будем так, как положено, а не как есть на самом деле.

– На моём месте вы бы поступили точно так же, – сказал он. – Прошу, проходите. Вечер скоро начнётся.

– Благодарю, – кивнул я, и мы разошлись.

Василий Алексеевич двинулся ближе к выходу – встречать последних гостей, я же прошёл в зал.

Помещение под мероприятие было отведено не слишком большое, но и не мелкое. Как раз, чтобы человек сорок могли одновременно чувствовать себя и в компании, и при этом не приходилось покидать зал ради приватного разговора.

Ненавязчивая музыка – струнный квартет спрятался на балконе второго этажа, выводя какие-то нейтральные мелодии. Судя по довольным лицам исполнителей, делали они свою работу за приятные деньги. Не в том же дело, что от созерцания молодых дворян удовольствие получают?

Десяток диванов и вдвое больше кресел образовывали несколько островов притяжения. Подавляющая часть мебели уже занята, и гости общаются друг с другом на первый взгляд непринуждённо. Возможно, если бы я знал политические расклады, смог бы сделать некие выводы, кто с кем сидит и как на кого смотрит. Но я всё ещё далёк от местной политики, и влезать в неё совсем не хочется.

Уверен, где-то в особняке в компании Алексея Максимовича Лопухина сейчас сидят старшие представители родов, чьих детей развлекает Василий Алексеевич. Возможно, кто-то, как и я, прибыл сам, но вряд ли таковых большинство.

Стоять как дурак в полном одиночестве я бы при всём желании не смог – что это за приём такой, на котором хозяин не озаботился развлечением всех без исключения гостей? Нет уж, всё должно быть на высшем уровне, чтобы потом о приёмах у Лопухиных отзывались только в положительном ключе.

Вот и я улыбнулся, заметив бывшую одноклассницу в компании каких-то девиц. Маргарита Ивановна обернулась, чтобы отдать бокал шампанского проходящему мимо слуге, и мы встретились взглядами. На лице Ростовой тут же появилась радостная улыбка, и она, бросив что-то собеседницам, ринулась в мою сторону.

Я взял с подноса у официанта пару бокалов и сам шагнул ей навстречу. Встретились мы примерно на середине зала.

– Маргарита Ивановна, – с поклоном поприветствовал её я, – крайне рад видеть хоть одно знакомое лицо на этом приёме. Позвольте угостить вас?

Девица приняла бокал и сделала символический глоток, одновременно с этим протягивая мне руку.

– Рада, что мы, наконец, смогли увидеться, Иван Владимирович! – со смешком произнесла она, когда я поцеловал воздух возле её пальцев. – Мне ведь так и не выпало шанса поблагодарить вас за исцеление.

– Что вы, Маргарита Ивановна, не стоит благодарности, на моём месте любой дворянин поступил бы так же, – дежурной фразой ответил я. – Но не ожидал, что мы с вами встретимся на приёме Василия Алексеевича. Не знал, что Ростовы с Лопухиными так тесно общаются.

На лице бывшей одноклассницы появилась довольная улыбка. Маргарита Ивановна легко взяла меня под руку и повела в свободный уголок, где мы могли бы поговорить без свидетелей. По пути мы ни о чём не говорили, но девица вежливо раскланивалась с некоторыми гостями – значит, была им представлена.

Меня не игнорировали, я, в принципе, и сам мог бы подойти к одной из компаний. Такое не приветствуется, но возможно. Однако зачем это мне? Чтобы выглядеть просителем, которого даже представить некому? Нет уж, обойдёмся без такого начала знакомств.

Наконец, мы достигли пары мягких кресел, разделённых маленьким стеклянным столиком. Я помог собеседнице опуститься на сидение и сам занял место напротив.

– Иван Владимирович, – обратилась она ко мне, – понимаю, что была слишком навязчива. И раньше у меня не было шансов, вы доступно мне это объяснили, а потом ещё и исцелили, спасли от смерти.

Заметив, что я собираюсь что-то ответить, Ростова приподняла руку.

– Не спорьте, пожалуйста. Я чувствую себя обязанной вам и понимаю, что я вам не пара, но мне хотелось бы, чтобы мы могли называться друзьями, – выдала бывшая одноклассница. – Вас наградили медалью за помощь нам и вас видели в компании наследницы престола, а теперь вы приглашены к Василию Алексеевичу. Я понимаю, может показаться, что Ростовы совсем теряются на фоне таких персон, однако смею вас заверить, наша семья может оказаться очень вам полезной. Дедушка уже сказал Анастасии Александровне, что мы готовы поддержать род Корсаковых в любом начинании. Вам я говорю то же самое, ведь как бы там ни было, а у вас могут быть как собственные проекты, так и интересы. Ростовы открыты к любым предложениям и всегда будут на вашей стороне.

Как интересно. Матушка мне ничего такого не говорила, и я понимаю почему. Такая дружба, если смотреть непредвзято, во-первых, ставит нас в подчинённое положение, так как средства будут вкладывать Ростовы, а не Корсаковы. Во-вторых, деловая связь с Ростовыми, которых самих по себе не слишком любят в обществе, ляжет пятном на репутацию нашей семьи.

Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Для партнёров это тоже истина.

Поэтому репутация семьи крайне важна в обществе.

– Что ж, Маргарита Ивановна, – с улыбкой проговорил я, – ваше предложение услышано. И я о нём не забуду. Обещаю, если мне вдруг понадобится ваша помощь, я непременно ей воспользуюсь. Кстати, как вы после исцеления себя чувствуете?

Смена темы была принята благосклонно, так что я выслушал заверения, что всё стало даже лучше, чем прежде. И в этот момент нас прервал хозяин мероприятия – время начала подошло.

– Господа и дамы, – постучав вилкой по бокалу, обратился к гостям Василий Алексеевич, – прошу минуточку вашего внимания.

Люди, естественно, ему не отказали.

Всё-таки ради этого и пришли к человеку, которого все уже привыкли считать будущим императором. Так что если Лопухин сейчас начнёт раздавать задачи, обязательно найдутся те, кто пожелает их исполнить. Ведь свою команду собирает каждый правитель. Так почему бы не выслужиться сейчас, пока у Василия Алексеевича ещё нет самого красивого и мощного титула Российской империи? Таких сторонников всегда ценят больше, и им достаются самые жирные куски.

– Я благодарю вас за то, что вы нашли возможность посетить нас сегодня, – убедившись, что все его внимательно слушают, продолжил Василий Алексеевич. – В эти сложные и неожиданно жестокие времена, когда на улицах столицы уже устраивают не просто покушения на единичных дворян, а расстреливают детей дворянских родов, находят в себе смелость нападать на целителей… – он неодобрительно поджал губы и покачал головой, после чего отставил бокал на столик и заговорил куда решительнее и злее: – Мы не просто должны держаться вместе. Нет, мы обязаны стать стеной на пути этой кровавой вакханалии. А встав плечом к плечу, пресечь все беспорядки максимально эффективно и жёстко! Это не только отдельные дворяне пострадали в этой лавине нападений, это плевок в лицо всему нашему обществу! Это мерзкая попытка откатить нас в те тёмные века, когда истинные сыны отчизны резали друг друга за косой взгляд. Смута! Вот к чему хотят вернуть нас те, кто стоит за этими нападениями!

Зал негромко загудел, как растревоженный улей, поддерживая оратора. А я смотрел на Василия Алексеевича светящимися глазами, чуть наклонив голову. В зале было слишком светло, да и сидели мы с Ростовой далеко, чтобы он это заметил.

Как жаль, что он не чувствовал того, о чём говорил. Потому что говорил он правильные вещи. Лопухин умел владеть аудиторией, направить ей. Но совершенно не верил в то, что выходит из его рта.

Потому что реакции его организма однозначно выдавали актёрскую игру, а не реально испытываемые эмоции. Жаль, очень жаль.

– И потому сегодня я обращаюсь к вам с просьбой, – сделав паузу, чтобы якобы взять себя в руки после эмоциональной речи, заговорил Лопухин. – Будьте бдительны, будьте стойки. И смотрите за теми, кто стремится принести хаос в нашу жизнь. Я не прошу вас действовать самим, вызывать таких людей на дуэли или же мстить. И упаси Господи, я ни в коем случае не призываю жаловаться в жандармерию. Вы все прекрасно знаете, что всё, что нужно для торжества Зла – это бездействие Добра. А потому мы должны одним своим присутствием, одной своей сплочённостью показать всем, что нас не запугаешь наёмниками, нас нельзя принудить к измене угрозами и шантажом. Мы – Российская империя! И мы никому не прощаем нанесённых обид!

На моём лице сама собой возникла улыбка. Чертовски правильно Василий Алексеевич зажигал нужные огни в глазах гостей. Он говорил именно то, что должно звучать из уст императора в час тяжёлых испытаний. И это подкупало.

Особенно на фоне того, что действующая императрица сохраняла молчание, занимаясь реальными делами. Жандармы не давали комментариев прессе, так как следствие ещё шло, а когда дойдёт до суда, он будет закрытым.

Так что Лопухины смогут раскачать ситуацию с помолвкой со своей стороны. Кто бы ни придумал этот ход, он настоящий гений маркетинга. Вот так продвигать фигуру Василия Алексеевича, это правильно, красиво, и ни у кого не повернётся язык сказать, что Лопухины что-то не то говорят или не так действуют.

Ведь к чему он реально призывает? К единству перед угрозой общественной безопасности. Это полезно, это одно из лучших решений, которые можно принять в текущей ситуации. Никакого самосуда – и об этом Василий Алексеевич говорит прямо. Здесь тоже всё логично и насквозь законно.

А теперь представим, что через некоторое время кто-то действительно найдёт повод предъявить претензии Лопухиным. И кто в них поверит, когда Василий Алексеевич стабильно работает над собственным образом? Даже самые железные аргументы могут быть разбиты, если дворянство откажется их принимать.

– Благодарю вас, – поклонившись, проговорил хозяин приёма. – А теперь, дорогие гости, я бы хотел представить вам человека, который связан с сегодняшним днём особенным образом. И вы сами оцените то, что происходит в нашей столице. Иван Владимирович!

Он вытянул руку, указывая на нас с Ростовой, так что не могло возникнуть недопонимания из-за какого-нибудь тёзки. Я отставил бокал, к которому даже не притронулся, и поднялся на ноги. Если бы мы стояли на сцене, сейчас на меня наверняка для пущего драматизма навели бы свет прожектора. Однако и без подсветки все лица были повёрнуты в мою сторону.

– Как вы все знаете, Иван Владимирович Корсаков был рядом, когда наёмники осуществили нападение на выпускников гимназии, – проговорил Василий Алексеевич. – И за то достойное деяние он был награждён медалью «За спасение», а всего через несколько дней уже за ним самим охотилась очередная партия наёмников, которую лишь по случайному стечению обстоятельств удалось взять живьём.

Я чуть склонил голову, приветствуя всех присутствующих разом.

– За свой подвиг Иван Владимирович удостоился чести войти в ближний круг её императорского высочества, – продолжил расхваливать меня Василий Алексеевич, и я прекрасно знал, для какой цели.

Вокруг собрались члены уже сложившейся группировки сторонников Лопухиных. Пока что я для них никто, тёмная лошадка. А с такими рекомендациями, что мне сейчас выдаёт Василий Алексеевич, в глазах окружающих я стану влиятельной шишкой, с которой не побрезговала общаться сама будущая императрица.

Вам не по душе рекомендация самой Дарьи Михайловны, на минуточку практически невесты и супруги нашего Василия Алексеевича, её императорского высочества? Позвольте спросить, что вы делаете в нашем изысканном обществе?

Примерно такие вопросы появятся в глазах сторонников Лопухиных, если их коллеги по цеху решат мной пренебрегать. Так что хозяин приёма не просто представил меня толпе молодых дворян, которые через лет десять будут решать важнейшие вопросы государства, а поставил на пьедестал, как одного из тех, кто достоин находиться в их обществе.

Фактически он вписал меня в политику, в самый центр борьбы за престол. А мне оно надо? Так что, конечно, границ я переступать не стану, но и придётся показать, что мне здесь всё-таки делать нечего. Одно дело, когда он проявил себя героически и пришёл ко мне на помощь. И другое, что в обмен он приписывает мне участие в его кружке по интересам.

Для настоящего молодого дворянина, едва поступившего на службу сразу после гимназии, это безумно скоростной взлёт на самую вершину. Однако я не восторженный мальчишка и не хочу, чтобы на моём горбу Лопухины въезжали в рай. А раз я отмечен и Дарьей Михайловной, и Василием Алексеевичем, то автоматически становлюсь фигурой на доске.

– Иван Владимирович, – обратился ко мне Василий Алексеевич, – прошу вас чувствовать себя на моих приёмах совершенно свободно. Теперь вы точно не окажетесь в одиночестве, оглянитесь, все присутствующие будут рады вам. Вы среди друзей.

– Благодарю, Василий Алексеевич, – чуть поклонившись, ответил я. – И вас, господа и дамы. Однако прежде чем мы продолжим наше знакомство, я вынужден сообщить, что вряд ли окажусь полезным. Я целитель, и только целитель, к тому же только начинающий свой путь. А потому прошу меня извинить, но я ничего не смыслю ни в политике, ни в управлении страной. Рядом со мной, – я отвёл руку чуть в сторону, указывая на бывшую одноклассницу, – Ростова Маргарита Ивановна, которую многие из вас знают. И она подтвердит, что я человек не компанейский и предпочитаю молчать. Со своей стороны могу заявить, что не откажу в помощи, если вам требуется целитель, но, увы, на этом мои полномочия исчерпаны.

Проговорил я это максимально вежливо и без капли недовольства. Но так, чтобы у каждого присутствующего хватило ума понять – я на этом празднике жизни лишний. Разумеется, мне не поверят сразу, ведь я вошёл в круг наследницы престола, и обязательно постараются подойти именно с этой стороны.

– Можете не переживать об этом, Иван Владимирович, – с чуть натянутой улыбкой произнёс Лопухин. – Самого вашего присутствия уже достаточно.

Я улыбнулся и, вновь склонив голову со всем уважением, опустился обратно в кресло. Несмотря на то что Василий Алексеевич умел держать лицо, я прекрасно видел, что он сдерживает недовольство.

Потому что прекрасно понял, так легко меня причислить к своим сторонникам у него не вышло. Впрочем, с того момента, как он начал лгать собственным сторонникам, образ прекрасного принца, героического дворянина, приходящего на помощь в час нужды, рассыпался окончательно. Прав был Виктор Павлович, к сожалению, я разочаровался в Лопухине.

Потому что человек, который врёт своим ближникам, не стоит того, чтобы за ним идти. Ведь обманывая самых близких, тех, кто ему поверил, он доказал, что не заслуживает доверия. А раз он так с собственными людьми обходится, как он станет поступать с посторонними?

Меж тем Лопухин объявил, что настало время немного расслабиться, заиграла более весёлая музыка, официанты ринулись в зал с напитками. Я несколько секунд понаблюдал за происходящим, а потом Ростова взяла меня за руку.

– Всё в порядке, Иван Владимирович? – шёпотом уточнила бывшая одноклассница. – Я знаю этот взгляд, помню, что случилось с Мироновым после того, как вы на него вот так же смотрели.

Я улыбнулся ей в ответ.

– Всё отлично, Маргарита Ивановна. Как насчёт выйти подышать воздухом?

Раз с Василием Алексеевичем всё ясно, почему бы не уточнить, насколько глубоко в его дела погрузились Ростовы. Как бы там ни было, чем бы ни занимались Кирилл Дмитриевич и Иван Кириллович, а Маргарита Ивановна для меня не чужой человек, мы столько лет бок о бок учились.

На лице Ростовой появилась радостная улыбка, и даже румянец на щеках проступил. Она отвела взгляд в сторону, но тут же взглянула мне прямо в глаза.

– С превеликим удовольствием!

И она вложила свою руку в мою.