Текст книги "Корсаков (СИ)"

Автор книги: Владимир Кощеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 27

Я вытер пот со лба и отступил на шаг от койки с пациентом. Группа медиков суетилась вокруг, отключая оборудование, которое только что поддерживало жизнь обитателя палаты. Теперь оно ему не требовалось, мужчина на койке справлялся самостоятельно. Как и настаивал Метёлкин, до конца его исцелять я не стал, силы нужно беречь, здесь таких пострадавших ещё два десятка.

– Закончил, – озвучил я, прежде чем покинуть помещение.

Рыжая контрразведчица посмотрела на меня с вопросом в глазах, и я кивнул ей. Говорить лишний раз не хотелось. Мы с куратором к этому моменту вытянули половину пациентов, и желания обсуждать процесс у меня уже не было.

– Иван Владимирович, – обратилась ко мне она. – Ваш наставник просил передать, что вы должны отдыхать.

Я вытащил карманные часы и раскрыл крышку. Стрелки показывали половину первого, а значит, самое время обеда. Однако чувство голода до меня ещё не добралось, и можно было продолжать.

– Потом, – ответил я, на ходу захлопывая часы и складывая их обратно в карман.

Возражать она не стала, так что я оказался в очередной палате, которая ничем не отличалась от предыдущих. Если бы не разные люди на койках, я бы и вовсе мог почувствовать, что каждый раз вхожу в одну и ту же палату. Всё тот же писк приборов, пониженные показатели на табло, шипение мехов, качающих воздух в лёгких пациентов.

Присев на табурет, я не стал сразу же приступать к исцелению и погрузился в глубокое сканирование. То ли мне хотелось в это верить, то ли действительно с каждым разом становилось чуточку проще просвечивать магией организм. Да и повреждения видны совсем на капельку, но всё же подробнее. Впрочем, от рези в глазах это не избавляло.

– Двенадцатая! – раздался крик за пределами палаты, и сразу же по полу застучала обувь персонала. – Остановка сердца.

То ли Всеволод Серафимович туда ещё не дошёл, то ли в процессе что-то пошло не так. Помочь я сейчас не мог, у меня свой пациент, Метёлкин и сам справится, опытный целитель. А что люди здесь при смерти лежат, так ничего удивительного – реанимация всё-таки, тут вероятность встретить умирающих куда выше, чем в любом другом отделении госпиталя. Ко всему прочему мы с куратором не одни на этаже, персонала достаточно.

Закончив сканирование лежащего на койке передо мной бойца, я размял руки и приступил к лечению. Пока что мне не встречалось следов дурно выполненной операции. Всё предельно аккуратно, была видна работа профессионалов, которым не плевать.

Чуть-чуть взбодрил сердце, расшевелил кроветворную систему. Здесь сложностей не было, практически требовалось лишь подстегнуть регенерацию. Когда придёт время, пациент придёт в себя и встанет на ноги, конечно, после реабилитации. В остальном здоров как бык, подумаешь, семнадцать пулевых отверстий зашили да поломанные рёбра собрали. Ага, вот и лёгкое немного поцарапано осколками, это несложно исправить.

Закончив, я выгнул затёкшую спину и размял шею. Лежащий передо мной мужчина дышал ровно, показатели доползли до нормы. Можно идти за следующим.

Выйдя из палаты, я кивнул Метёлкину. Всеволод Серафимович выглядел бледнее обычного, на руках куратора капли крови, которые он оттирал платком. Взгляд наставника был направлен в никуда.

– Всё в порядке, Всеволод Серафимович? – уточнил я.

Тот ответил не сразу, погружённый в раздумья. Сидящая на стуле рядом с палатой рыжая сотрудница Тайной канцелярии что-то строчила в телефоне. Ногти её стучали по экрану со скоростью пулемётной очереди.

– Да, Корсаков, нормально, – ответил тот блёклым голосом. – Иди к следующему, этого я вытянул.

Кивнув ему, я зашёл в следующую палату.

И снова всё то же самое. Как будто я хожу по какому-то кругу ада, бесконечно возвращаясь к одному и тому же пациенту. Гул в голове, да постепенно подтачивающиеся силы угнетали всё больше, но я справлялся. И потому мог бы собой гордиться, но нужно было работать, а не отвлекаться.

Впереди ещё полно пациентов.

* * *

– Это был последний, – сообщил я в воздух, выбравшись из угловой палаты.

Руки тряслись, мир покачивался перед глазами в такт дыханию. Но дело было сделано, мы вытянули всех, кто попал в реанимацию госпиталя. За окном уже давно наступил вечер, на улице горели фонари, на дорогах практически исчезли машины.

Направившись к лифту, я заметил Метёлкина, который потягивал чёрный чай из гранёного стакана. Рыжая, чьего имени я как-то так и не узнал, отсутствовала – то ли в палате сидела, то ли вовсе ушла со своего поста.

– Закончил? – уставшим голосом спросил Всеволод Серафимович.

– Да, – подтвердил я, но садиться к нему не стал.

Хотя на столике дежурного имелся второй стакан, при мысли о том, что там налит сладкий чай, у меня слипались все внутренности. Нескоро я смогу есть сахар, наелся у концертного зала, теперь от одного взгляда подташнивает. Хорошо хоть диабет мне, как целителю, не грозит.

– Самое время поужинать, – заявил Метёлкин. – Или сразу в корпус?

Сейчас бы должен был напомнить о себе желудок, всё же мы целый день не ели. Однако я вымотался так, что есть совершенно не хотелось. Даже с учётом того, что в этом госпитале кормили намного лучше, чем в клиниках моего прошлого мира, сама мысль о еде была противна.

– Предлагаю поехать, – кивнул я.

Всеволод Серафимович залпом допил свой чай и, бухнув стаканом по столешнице, тяжело поднялся. Было заметно, что и он тоже вымотался серьёзно. Учитывая, что все сложные пациенты достались ему, неудивительно.

Стоило нам подойти к лифту, как из первой палаты выскочил новый сотрудник Тайной канцелярии. На этот раз я сумел разглядеть его знаки различия, халат на нём болтался только для галочки.

– Господа, подождите, – повысив голос, позвал нас он. – Вы должны расписаться в отчёте.

Метёлкин взглянул на него обречённо, но промолчал. Хотя по взгляду целителя и так было ясно, куда бы он хотел послать контрразведчика с его бумажками. Но перечить всё же не стал, раздувать конфликт на ровном месте было глупо. Без подписей нас не отпустят, и не ставить их у нас всё одно не получится.

Получив наши автографы, следователь улыбнулся и, отпустив нас, скрылся в очередной палате. Учитывая, что пациенты должны были начать приходить в себя, не удивлюсь, если он опросы проводит.

– Идёмте, Иван Владимирович, – позвал меня куратор, и мы вместе вошли в лифт.

Денёк выдался долгим, сил у нас обоих не было толком, так что до машины мы добирались в полном молчании. А пока ехали в корпус, Метёлкин и вовсе подремать успел. Я же чувствовал, что не смогу отключиться.

Конечно, с опытом эта проблема меня покинет. Научусь отключаться по своему желанию в любой позе и в любом месте. Однако сейчас усталость была, а спать она не позволяла. Ну хоть Всеволод Серафимович выспался. Во всяком случае, стоило водителю сообщить, что мы прибыли, как Метёлкин открыл глаза и стал двигаться куда живее прежнего.

С отчётом в корпусе тоже никаких задержек не случилось. Мы вместе с куратором официально окончили рабочий день, и теперь я мог любоваться на забавный распорядок минувшего дня.

Иванов Иван Иванович, Сидоров Иван Петрович, Петров Сидор Иванович и так далее. Конечно, ни одного настоящего имени в бумажках не было отмечено, но методика подбора имён и фамилий вызывала улыбку.

Что было удивительно, так это выходной у меня завтра. Впрочем, Ларионов наверняка прекрасно знал, сколько у нас было пациентов, и потому не собирался сжигать только начавшего обучение целителя. Всеволоду Серафимовичу завтра, например, предстояло явиться на службу.

– Иван Владимирович, – обратился ко мне Метёлкин, когда мы отошли от стойки, – вы сегодня отлично поработали. Хвалю, заслуженно. Но не зазнавайтесь и не думайте, что всегда будет так просто. Этих – понятно, нам подготовили, прооперировали, оборудованием снабдили. Но такое удобство и комфорт будут далеко не всегда. Потому тренируйте контроль даже на выходных. И помните, что это – ваше главное оружие.

– Рад стараться, Всеволод Серафимович, – ответил я, прежде чем пожать протянутую руку.

Куратор скрылся в коридорах корпуса, а я направился на выход. Нет, конечно, можно было никуда из госпиталя Боткина не уезжать, а дождаться матушку и вместе с ней возвращаться домой. Однако сдать отчёт – правильно, и нарушать порядок на ровном месте, чтобы заслужить себе славу маменькиного сынка, было бы неразумно.

Я только несколько дней на службе, зачем мне такое впечатление производить?

Снаружи уже ждал автомобиль с гербом Корсаковых. Я увидел сидящую на заднем сидении матушку, когда водитель открыл мне дверь. Улыбнувшись, я залез в салон.

– Добрый вечер, – поздоровался я, устраиваясь на сидении, и тут же получил тёплые объятия в ответ.

– Здравствуй, сынок, – прошептала Анастасия Александровна, после чего чмокнула меня в щёку. – Такой ты у меня уже большой вырос. Горжусь тобой.

Я обхватил её руками и прижал к себе, вдыхая знакомый с детства аромат. Само собой накатило ощущение дома и безопасности. Может быть, я и старался быть взрослым, учился заново всему, что умел. Однако матушка всё равно оставалась для меня матушкой, и никак иначе.

Автомобиль тем временем выехала с парковки и двинулся по дороге. Несмотря на то что мы находились практически в самом центре Москвы, машин было не так уж и много. Хотя свободных мест для парковки и не было, а народ гулял по улицам. Лето всё-таки, люди пользуются тёплыми деньками, чтобы не терять времени зря.

– Спасибо, мам, – проговорил я. – Про мой день ты уже, судя по всему, знаешь. Как твой прошёл?

Глава рода Корсаковых чуть отстранилась и небрежно отмахнулась.

– Несколько операций, ничего сложного, – ответила она. – Ты, кстати, помнишь, что нас приглашали семьи твоих одноклассников?

– Было дело, – подтвердил я. – Но вроде как траур, никто приёмов проводить не станет.

Матушка склонила голову.

– Мы созвонились, – начала объяснять она. – Договорились встретиться сразу всем в одно время и в одном месте. Граф Никитин взялся организовать небольшую встречу. Не праздник и не посиделки. Так, деловая встреча нескольких родов. Естественно, твои бывшие одноклассники, которых ты спас, тоже будут присутствовать.

– Что, и даже Ростовых позвали? – не стал скрывать своего удивления я.

Матушка усмехнулась.

– А что, понравилась тебе всё-таки Маргарита Ивановна? – со смешком уточнила она. – Конечно, Ростовы тоже будут присутствовать. Мы будем обсуждать случившееся, всё же вопрос касается каждого рода. Даже Калашниковы заявятся, хотя Александр Николаевич не появится – он уже отбыл на учёбу.

– Ну, хоть у кого-то всё хорошо складывается, – прокомментировал я. – И когда эта встреча?

– Завтра у нас будет день, чтобы привести себя в порядок после недели службы, а вечером уже и на встречу поедем, – ответила матушка. – Так что если у тебя были планы, их придётся отложить.

Тонкий намёк на общение с Дарьей Михайловной я прекрасно понял и скрывать ничего не планировал. Вот только что рассказывать-то? С наследницей престола мы после того раза так больше и не встречались, её друзья тоже не горели желанием со мной общаться. А потому в моей жизни как будто ничего не поменялось.

Разве что Ростова, с которой мы встретились на приёме Лопухиных. Но вряд ли Маргарита Ивановна станет творить какие-то глупости. Мы вполне неплохо побеседовали у Василия Алексеевича.

– Хорошо, значит, я буду готов, – склонил голову я.

* * *

Несмотря на опасения, заснуть вчера удалось безо всяких проблем. Может быть, я привыкаю к подобной нагрузке? Хотелось бы в это верить.

Объём моих сил не менялся, да и было бы странно, если бы это происходило так просто. Однако мой контроль рос не по дням, а по часам. И это радовало, ведь прогресс был куда заметнее, чем за все те годы, когда я тренировался самостоятельно.

Утром я проснулся сам и чувствовал себя полным сил. Потратив немного времени на разминку, привёл себя в порядок, прежде чем спуститься на завтрак. Ни матушки, ни сестры за столом не обнаружилось, однако прислуга подала овсянку с бананом и орехами, а к ней кофе с тостами. Так что мне было чем заняться.

– Её высокородие передала, что они с Екатериной Владимировной сегодня будут отсутствовать до обеда, – сообщила служанка, наливая мне кофе. – А также напомнила, что вечером вас ждут у графа Никитина.

– Спасибо, – кивнул я, прежде чем приступить к еде.

Каша была просто прекрасна, особенно с учётом того, что вчера я так ничего и не съел. Так что большая порция исчезала с тарелки со скоростью света. И лишь когда от тостов остались крошки на блюдце, я почувствовал, что заморил червячка.

– Не желаете ли добавки?

– Да, пожалуй, – кивнул я.

Учитывая нагрузку, которая постепенно уничтожает все запасы организма, требовалось восстанавливаться полноценно. И питание – один из краеугольных камней. Толстых целителей не бывает, по крайней мере, если они практикуют. Так что поправиться мне не грозило. Однако желудок у меня не растягивается, как у профессиональных толстяков, и запихать в него больше, чем возможно, было бы трудно.

Но вторую порцию каши я с удовольствием употребил, уже никуда не торопясь и наслаждаясь каждой ложкой. Ароматный крепкий кофе в довесок был выше всяких похвал, так что можно было заявить, что день начался прекрасно.

– Было очень вкусно, – объявил я, положив использованную салфетку. – Мои благодарности поварам.

– Обязательно передадим, ваше благородие, – с доброй улыбкой ответила служанка.

Покинув столовую, я вернулся к себе. Торопиться было некуда, выходить из дома я не собирался. А на вечер костюм у меня готов – таких полный гардероб, надевай, какой нравится. Тем более мероприятие камерное, китель целителя можно оставить на месте.

Вооружившись книгой, я выбрался на веранду и, усевшись в кресло-качалку, установленную здесь, раскрыл томик на заложенном месте. Целителям, конечно, можно не учиться медицине, однако я прекрасно понимал, насколько знания полезны, да и банально сил уходит меньше, когда ты соображаешь, что делаешь.

Так что, наслаждаясь солнцем, я листал страницы, погружаясь в перипетии работы сосудистой системы. Первое издание старого руководства, написанное моим дедом, сопровождалось комментариями автора. Дед прошёл полный курс обучения и имел диплом хирурга. Конечно, за минувшие годы медицина сильно продвинулась, однако начинать нужно было с малого.

Взгляд медика, скрещённый с целительским пониманием процессов, давал возможность понимать куда больше, чем из учебников для простецов. В конце концов, нам никакие анализы, по сути не нужны, и заклинаниями, как те же универсальные маги, мы не пользуемся. Наша реальность даётся нам в ощущениях, завязана на эмоции и чувства.

Недаром немалая доля целителей получает образование в области искусства – так развивается не только вкус, что немаловажно для благородного, но и обостряется собственная чувствительность. Кто-то слышит болезни, кто-то пальцами ощущает точнее. Конечно, всё это не значит, что каждый целитель музыкант, но практика довольно распространённая.

От чтения меня отвлёк телефон. Взяв аппарат, я не глядя ответил на вызов.

– Добрый день, – сунув закладку в книгу, проговорил в трубку я.

– Ваня, – обратилась ко мне сестрёнка. – Мы здесь немного застряли с матушкой. Так что пообедать тебе придётся без нас, мы в ресторане поедим. Кстати, никогда не угадаешь, с кем мы столкнулись!

– Даже пытаться не буду, – хмыкнул я.

– Значит, будет тебе сюрприз, – весело заявила Катя. – Ладно, не буду отвлекать от того, чем ты там занимаешься, пока нас нет. Мы, наверное, часа в три только дома будем. Так что ты за старшего.

Я улыбнулся и, посмотрев на часы, заблокировал телефон. Строить догадки, кого там сестра встретила, я действительно не пытался. Пусть я и не люблю сюрпризы, однако будь это на самом деле важно, мне бы не Катя звонила, а матушка. Так что вечером узнаю.

Кстати, насчёт обеда нужно распорядиться, это сестрёнка правильно подсказала. От каши, съеденной за завтраком, в желудке уже и следа не осталось. Поднявшись с кресла-качалки, я направился в дом.

Надеюсь, хотя бы этот день пройдёт спокойно и без потрясений. Ну так, ради разнообразия.

Глава 28

Особняк дворянского рода Ростовых.

– Ну, что скажешь? – покрутившись перед зеркалом, спросила Маргарита Ивановна.

Короткое вечернее платье было летним, лёгким и, нужно признавать факты, соблазнительным. Молодость, красота – всё подчёркнуто в нужных местах, при этом соблюдены приличия. Но видеть её в таком наряде для наследника Ростовых оказалось крайне неприятно.

Отец, наблюдающий за дочерью, громко хмыкнул.

– Тебе не кажется, что это чересчур? – уточнил он. – Ты на парня хочешь повеситься, как глупая постельная грелка, или получить верного и любящего мужа?

Девица посмотрела на Ивана Кирилловича с подозрением.

– Что ты хочешь сказать?

– Вот тебе почитать о твоём ненаглядном Корсакове, – объявил он и бросил папку на трюмо. – Здесь полное описание его любовниц из простолюдинок, с которыми он проводил время. Изучи и ещё раз хорошо подумай, какое место ты намерена рядом с ним занять. Ты, конечно, Ростова, и даже не девочкой тебя в любой род возьмут, чтобы озолотиться. Однако я надеюсь, хоть немного-то мозга у тебя в черепной коробке имеется, и мы с твоей матерью не светскую шлюху воспитали.

Маргарита Ивановна вскинулась было, но интерес к папке оказался сильнее желания спорить с собственным отцом. Это дедушка с неё пылинки сдувал, но Кирилл Дмитриевич мог себе позволить баловать внучку, наследовал-то всё равно Иван Кириллович. Да и воспитанием Маргариты дед никогда не занимался, полностью доверив эту задачу её родителям.

– Говори, папа, – потребовала она, уже раскрывая документы.

– Иван Владимирович человек благородный, молодой, но не глупый. На фоне ваших одноклассников самый разумный, – озвучил своё мнение наследник Ростовых. – И ему не доступная баба нужна, а женщина, которая встанет с ним плечом к плечу и поможет Корсаковых возвысить. Да, у тебя есть деньги Ростовых, шикарное приданое, с тобой не всякая великая княжна сможет потягаться. Но что помимо этого?

Маргарита Ивановна кивнула, одним глазом просматривая бумаги.

– Знаешь, как создаются по-настоящему сильные семьи? – задал наводящий вопрос Иван Кириллович. – Настоящему мужчине не нужна грелка, он получит таких сотню, просто щёлкнув пальцами. Нет, Рита, если ты хочешь стать действительно любимой женой, тебе нужно стоять за спиной своего мужа и всегда быть рядом с ним. Даже если весь мир ополчится против твоего супруга, он должен знать, что именно ты никогда его не бросишь и не отвернёшься. Что пока он будет отстреливаться, ты будешь подавать ему патроны. И вот тогда он будет стоять за вас обоих насмерть. А сиськи твои… Ну, посмотри фотографии, подумай, чем ты удивлять собралась?

Дочь действительно взглянула на снимки. И ей пришлось признать, что отец совершенно прав: вдовы, которых находил себе Корсаков, были красивы и могли похвастать завидными фигурами. Да и их отзывы об Иване Владимировиче оказались крайне лестными, а значит, он был человеком опытным и на одну только девичью фигурку с симпатичным личиком не клюнет.

– А ещё вот о чём поразмысли, – после паузы продолжил Иван Кириллович. – Эта папка не оригинальная, мне её в Кремле скопировал человечек. Угадаешь с трёх раз, кто получил первый экземпляр?

Несколько секунд Маргарита Ивановна смотрела в лицо отца. Тот не торопил дочь с выводом.

– Дарья Михайловна, – выдохнула Ростова, с трудом удержавшись от того, чтобы не швырнуть папку прочь от себя.

Пока она здесь решает, какое платье надеть, наследница престола уже нацеливается на её мужчину!

– Именно, – кивнул Иван Кириллович. – А раз на него запросили досье такого формата, как думаешь, какое платье тебе нужно надеть на встречу с Корсаковым?

Только что купленный наряд, в котором дочка намеревалась явиться к Никитиным, был едва ли не сорван с молодого тела. Не обращая внимания на отца, Маргарита Ивановна ринулась к гардеробу.

Увидев её реакцию и прекрасно зная собственного ребёнка, Иван Кириллович хмыкнул и, довольный результатом беседы, покинул комнаты дочери. Теперь-то она сделает всё правильно. Злость на будущую императрицу не даст ей расслабиться, считать себя безоговорочной победительницей. Это против других гимназисток Маргарита могла сражаться и побеждать играючи. Но будущая императрица – это совсем иной уровень сложности. А значит, она сделает всё идеально.

Попадёт в её цепкие коготки Корсаков – это ещё вилами на воде писано. Однако девочке пора понять, в каком мире она живёт. И с кем ей предстоит бороться. А что вызов сложный, так это и лучше.

Потому что, только конкурируя с сильными, ты растёшь над собой.

А патроны можно подавать любому. С деньгами рода Ростовых даже захудалый муж способен подняться. Ведь, как известно, за каждым успешным мужчиной стоит женщина.

* * *

Особняк графов Никитиных. Иван Владимирович Корсаков.

Слуга сопроводил нас в гостиную, где уже собрались остальные мои одноклассники из пострадавших у гимназии родов. Взрослые ушли в другие помещения, чтобы решать свои вопросы, так что я с Катей оказался в знакомой компании.

Нас же встретила Инна Витальевна. С уложенными во французскую косу волосами, в шёлковом бежевом платье, выглядела она довольно симпатично и держалась уверенно. Намного лучше, чем в прошлую нашу встречу.

– Рада видеть вас обоих, – с улыбкой произнесла Никитина. – Как добрались?

Я склонил голову, приветствуя её, а с сестрой они обменялись поцелуями.

– Всё замечательно, спасибо, – ответил я. – Смотрю, уже собрались?

Смирнов в это время как раз развлекал беседой Маргариту Ивановну. Ростова, правда, при нашем появлении сразу же поднялась из кресла, в котором сидела, и быстро оправила юбку. Андрей Васильевич подниматься не спешил, лишь кивнул мне, пока Катя с Инной здоровались.

– Да, – подтвердила Никитина. – Располагайтесь. Напитки, закуски.

Она повела рукой, привлекая внимание к шведскому столу, накрытому вдоль стены. Скучающие за ним официанты ждали, когда гости соизволят подойти. И по взгляду сестры я понял, что как минимум Катя нацелилась обязательно что-то попробовать.

– Непременно, – заверил я, не сводя взгляда с хозяйки, и притянул младшую Корсакову обратно к себе.

Ростова приблизилась неспешно, позволяя оценить наряд. Если это и был тот самый сюрприз, о котором говорила сестра, то я действительно был удивлён. Учитывая манеру Маргариты Ивановны одеваться, которую она и у Василия Алексеевича демонстрировала, сейчас она произвела совсем иное впечатление.

Плиссированная тёмно-синяя юбка в пол, в цвет ей закрытая под самое горло блузка, поверх наброшен жакет. По стоячему вороту блузки пущены кружева, на груди висит небольшой кулон из белого золота, выложенный мелкими бриллиантами, в форме небольшого раскрытого бутона. Рукава в три четверти позволяют оценить изящество рук и заодно демонстрируют строгие наручные часы.

– Маргарита Ивановна, – чуть склонив голову, поприветствовал я её, взяв за руку, – вы сегодня выглядите просто превосходно.

Ростова чуть склонила голову набок, на её губах появилась мягкая улыбка.

– Благодарю, Иван Владимирович, – ответила она, после чего перевела взгляд на мою сестру. – Екатерина Владимировна, рада видеть вас снова. Должна заметить, в этом платье вы выглядите шикарно.

– Это взаимно, – подтвердила сестра, с интересом разглядывая наряд моей бывшей одноклассницы.

Оставив их обсуждать внешний вид, я в компании Инны добрался до кресел, и только тут Андрей Васильевич соизволил подняться на ноги. Смирнов лишь убедился, что младшая Корсакова занята и не скоро к нам присоединится. Видимо, до сих пор старался держаться от неё на расстоянии, чтобы не провоцировать меня.

– Здравствуйте, Иван Владимирович, – протянул руку он.

– Добрый вечер, Андрей Васильевич.

Я ответил на рукопожатие, и мы все опустились на сидения. Инна Витальевна на правах хозяйки устроилась в центре, нам достались места по бокам от неё.

– Предлагаю общаться по-простому, как в гимназии, – положив руки на подлокотники, озвучила она. – В конце концов, здесь только свои.

– Согласен, – не стал возражать Смирнов.

Мне оставалось только руками развести. К нам подошли Ростова с сестрой. Катю, как самую младшую, Маргарита Ивановна уже успела снабдить напитком. Естественно, никакого алкоголя, только сок. Яблочный, судя по запаху.

– Расскажите, что у вас нового, – взяв управление беседой в свои руки, предложила Инна Витальевна. – После того нападения я всё время провожу в особняке, меня даже на прогулку отпускают только под усиленной охраной.

Мы с Андреем переглянулись, и я кивнул, уступая ему право говорить первым.

– Ну, про то, что на меня пытались охотиться, полагаю, всем известно, – сказал он. – После того случая никаких проблем не было. Я сейчас подал документы в Московскую Академию Управления, буду учиться вести дела. Заодно отец обещал выбить мне должность в канцелярии государственного банка. Так что первую половину дня займут занятия, вторую – служба. Буду вторым помощником третьего заместителя уборщика – вбивать циферки из одной таблички в другую.

Я усмехнулся на это заявление, чем привлёк к себе внимание.

– Зря ты так пренебрежительно говоришь об этом, – заметил я. – Конечно, если ты не внесёшь значения из одной таблицы в другую, ничего не изменится. Однако это необходимый опыт – возможность посмотреть, как устроена служба изнутри, с самого низа. В будущем, когда закончишь обязательный срок, сможешь лучше понимать собственных подчинённых. А кроме этого, не забывай, что ты будешь делать это не в ущерб семейному делу, а за жалованье. Опять же – связи. На значимую позицию тебя не поставят, но любой секретарь, так или иначе, пересекается с очень разными людьми. И обрести собственные контакты может оказаться крайне полезно.

– Ну, это прописные истины, – откинувшись на спинку кресла, хлопнул ладонями по коленям Смирнов. – Да и подписываться лучше чином повыше. Он-то от меня никуда не денется, на всю жизнь останется. Однако, честно сказать, я не хотел бы сейчас вообще куда-то идти. Не нагулялся я ещё, а тут эта ваша взрослая жизнь. Спасибо, в меня уже стреляли, а что дальше будет?

– Чин за тобой останется, если за голову возьмёшься и не будешь относиться к службе так безалаберно, как к учёбе в гимназии, – вставила насмешливый комментарий Ростова.

Андрей посмотрел на неё с укором, однако возражать не стал.

– Ну, про меня, полагаю, вы все в курсе, – проговорил я. – Поступил на службу в корпус целителей, целыми днями этим и занимаюсь. Не сказать, что сложно, но нагрузка высокая, и я пока ещё не слишком привык. А так у меня всё в порядке.

– Ты, Иван, как всегда – сама скромность, – усмехнулась Инна Витальевна. – Даже мне известно, что ты отдыхал в компании наследницы престола, а потом и у Лопухиных на приёме тебя представили друзьям Василия Алексеевича.

При этом Никитина бросила взгляд на Маргариту Ивановну. Ростова приподняла бровь, но ничего не сказала об этом, а переключилась на свои дела:

– У меня всё предельно просто, – заговорила она, – дедушка очень хочет, чтобы я прошла практику секретарём в Казначействе. И я уже прошла предварительное собеседование. Но на место претендентов больше, чем должностей, так что, скорее всего, буду такой же важной персоной, как и Андрей.

Смирнов широко улыбнулся.

– Коллега, – шутливо склонив голову, произнёс он. – Будем перекладывать бумажки с моего стола на твой.

Мы посмеялись, после чего Ростова повернулась к моей сестре.

– А у тебя что новенького, Екатерина? – спросила у младшей Корсаковой она. – Наверняка же после того, как Ивана наградили, от парней в гимназии, желающих с тобой дружить нет, отбоя нет.

Сестра тряхнула головой, перебрасывая косу с одного плеча на другое. Учитывая её достаточно открытое платье, я совсем не удивился тому, что Смирнов проводил этот жест внимательным взглядом.

– У меня теперь совсем нет времени, – пожаловалась Катя. – Вместо учёбы всё лето я буду ходить на спецкурс. Её императорское величество лично пригласила меня стать фрейлиной её императорского высочества. Хотя с самой Дарьей Михайловной я пока не встречалась.

– Ого! – дружно выдохнули девицы.

Я же не удержался от улыбки.

Нельзя сказать, что с сестрой мои одноклассники были особенно дружны. Однако никогда из компании не гнали. Сама Екатерина Владимировна нагло этим пользовалась, присматриваясь к парням. Хотя все были предупреждены, что смотреть в сторону моей сестры – табу, именно это и стало причиной, почему Миронов навалил в штаны прилюдно.

– Так что у меня совсем спокойная жизнь, – не сильно стараясь скрыть довольство произведённого удивления от новости, продолжила младшая Корсакова. – Пока справляюсь, конечно, всё-таки всего полдня. Но когда начнётся новый учебный год, даже не представляю, как совмещать. На курсе мне столько всего задают, что для гимназических заданий времени просто нет.

Я почти физически ощущал, как высоко взметнулся наш рейтинг в глазах бывших одноклассников. Впрочем, нам действительно было чем гордиться, если смотреть с точки зрения местного общества. Я вошёл в высшие круги власти, сестра готовится к тому же.

Никому и в голову не придёт, что можно быть фрейлиной наследницы престола и не пользоваться открывшимися возможностями. Как там будет на самом деле, и станет ли её императорское высочество слушать свою фрейлину, ещё неизвестно. Однако наличие самой возможности сказать нужное слово в нужный момент – за такое здесь многие бы собственную руку отгрызли.

– А я сижу взаперти и всё пропускаю! – всплеснула руками Инна Витальевна. – Нет, ну какая же несправедливость!

Её возмущение, конечно, было не совсем искренним. Несмотря на титул, ей тоже предстояло служить. Вот только по сравнению с нашими условиями, Никитину наверняка пристроят по одному слову её деда в какой-нибудь благотворительный фонд с государственным участием. И не бумажки перекладывать уж точно.

– Не переживай так, – обратился к бывшей однокласснице Смирнов. – Я бы с тобой с удовольствием поменялся местами. Да и в Ивана уже на службе стреляли.

Взгляды скрестились на мне, и я кивнул, подтверждая слова Андрея Васильевича.

– Так получилось, – развёл руками я. – Кстати, кто-то знает, что там главы родов решают? Шепелев-то непричастен оказался, как жандармы установили.

Инна Витальевна покачала головой.

– Дедушка не сказал мне ничего. Но я так понимаю, раз встреча состоялась, какие-то действия всё же будут.

– Я немного в курсе, – вставила Маргарита Ивановна, привлекая всеобщее внимание. – Шепелев, конечно, не виноват. Однако это его человек был исполнителем, так что за это придётся ответить. А кроме того, деду доложили верные люди из жандармерии, что есть некий придворный, который оказался в этом деле замешан. Заказчик ли он или только промежуточное звено, я не поняла.