Текст книги "Страна убитых птиц"

Автор книги: Владимир Баграмов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

«Опять эта плешивая крыса что-то задумала!» – Информатор вспомнил, как лет пять назад к нему неожиданно стали поступать сведения о готовящемся государственном перевороте. Странным образом нити сходились на Исполнителе – на это указывал целый ряд косвенных фактов, загадочные поездки самого Исполнителя в районы, откуда приходили тревожные сигналы. Но плешивая крыса все-таки вывернулась! Около тысячи человек проходили тогда по этому делу, и ни один из тысячи не указал прямо на Исполнителя. Намеки были, но намек к делу не подошьешь! Информатор тогда один из первых указал Президенту на угрозу переворота, дал свою информацию по этому вопросу. Президент принял меры. Крамола и измена были выжжены с корнем. Более четырехсот человек были расстреляны. А плешивая сволочь опять забилась «под корягу», опять в фаворе, опять на коне. Сам и расстреливал некоторых!

Председатель Комитета Обороны ни о чем не думал. Он знал, что предстоящий разговор с Президентом будет последним. То, что Армия не должна участвовать в подавлении внутренних беспорядков, то, что Армию нельзя впутывать в межрегиональные конфликты, сколь серьезными они ни казались бы, – это он знал точно. Армия была его детищем, его женой и сестрой. Без Армии он не мыслил жизни.

Но раз Президент считает, что Конституция – это он, пусть! Он устранится. Уйдет. И плевать ему на все Конституции на свете!

– Ну и что?!

Президент недовольно оглянулся на Исполнителя, тот хотел что-то сказать, наверное, объяснить заминку со связью, но экран неожиданно осветился. Появилось грубоватое, простецкое лицо «Фермера», как шутливо называл Президента США Президент Федерации. Наверное, он сам страшно бы обиделся, если бы узнал, что в узком кругу Президент США называет его «Кремлевским Старцем». «Кремль» – старое название Дворца, давно отошло в предание. Президент Федерации отменил преподавание в школах Истории Старых Времен, как предмет вредный, основанный на предположениях и домыслах. Зато усиленно изучалась история США, а это нравилось Фермеру.

Переводчик был не нужен, Фермер владел пятью основными для планеты языками.

– Привет, Старик! – Лицо Фермера осветила «голливудская» улыбка. – Как дела?

Президенту нравилось, когда Фермер называл его Стариком, все-таки для него он действительно был Старик, как-никак, а двадцать пять лет разницы.

– О! – Фермер Изумленно присвистнул. – Ты помолодел, а?!

– Привет! Ну и что у тебя там?! – ворчливо спросил Президент. – «Как дела»… Это я должен спросить, как у тебя дела? Что за пакость ты там учудил?

– Вся твоя банда в сборе! – захохотал Фермер, разглядывая Исполнителя, Информатора и генерала. – Привет, ребята! – Но тут же лицо его стало серьезным, даже печальным. – Старик, прими мои самые искренние соболезнования. Понимаешь, этот, скотина, на патрульном спутнике надрался, как свинья, решил поиграть с лазерной пушкой и совсем не заметил, как спьяна врубил ее на «Боевую стрельбу»! Он сам доложил Центру Координации о том, что натворил! Как я понял, накрылся твой «МИА-11», так?

– Накрылся… – эхом отозвался Президент. Он что-то обдумывал, какая-то интересная мысль неожиданно пришла к нему.

А Исполнитель незаметно пихнул генерала в бок. Тот оглянулся. Исполнитель приблизил к его уху губы, быстро шепнул:

– Разведка, а! Раз, и на ладони?!

– У нас не хуже, – заметил генерал негромко, но зло.

– Правильно, ребята! – Фермер опять захохотал, словно понял, о чем идет речь. – Старик, как я понимаю, твой прибор не дублирован, только видеозапись?

Президент кивнул.

– Тогда попроси свою банду погулять. Надо кое-что обсудить.

Фермер без улыбки смотрел с экрана. Президент согласился, пришедшая ему в голову мысль на давала теперь покоя…

– Пройдите в соседнюю комнату, – сказал он, не оглядываясь. – У меня через десять минут врач, потом мы посоветуемся.

Исполнитель с кислой миной первым пошел к выходу. За ним быстро прошли Информатор и генерал с большим конвертом в руке.

Президент взял со столика коробку крепких гаванских сигар, закурил, щелкнув зажигалкой, вертел ее в пальцах, поглядывая на экран.

– Старик… – Фермер шутливо помахал рукой, делая вид, что разгоняет дым, окутавший Президента. – Я бросил, советую и тебе.

– У тебя было три инфаркта, а у меня один.

– Один ноль в твою пользу!

– Два, – поправил Президент. – Первый гол – «МИА-11».

Фермер согласно кивнул. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Встречи их были редки. Практически, они знали друг о друге все. Разведки работали. Только годы! Годы шли и шли…

– Ты слышал про моего Денни О'Доннела?

Президент усмехнулся. Еще бы он не слышал про Денни? Знаменитого Денни-Зеркало. Экстрасенс, Астролог, Президент десятка Академий Запада, правда, кроме Академии Федерации. Фермер и шагу не мог ступить без совета Денни. Так и смотрит ему в рот.

– Денни обеспокоен тем, что он ВИДИТ В ВАШЕЙ СТРАНЕ, Старик. Не то что обеспокоен, но… – Фермер на секунду замялся, но тут же широкая улыбка осветила его лицо. – Понимаешь, он рад! А я не мог не предупредить тебя. Мы ведь никогда не ссорились, а?

И опять Президент кивнул. Мысль, которая все время вертелась у него в голове, наконец-то стала принимать четкие формы, формируясь в план действий. И ключом этого плана был… Денни О'Доннел.

– Денни предсказывает потрясения в Федерации. Смену Президента, междоусобицу и гражданскую войну. Что ты на это скажешь, Старик?

Президент пожал плечами, он хотел, чтобы Фермер выговорился.

– Денни все время тарахтит о каком-то СВЯТОМ, Старик! И он будто бы РОДИЛСЯ В ТВОЕМ КОРОЛЕВСТВЕ. Что у тебя слышно?

– «Не все ладно в Датском королевстве…»

– Шекспир! О, Старик, какая литература, а! Так вот, Денни выдал очень короткий прогноз, все решится в ближайший месяц. Что ты молчишь?!

– Я знаю. – Президент пыхнул дымом.

– Джу Найдис?! – Фермер задумчиво провел пальцем по краю стакана с молоком, он пил только молоко. – Ладно, Старик, скажи лучше, какую потребуешь компенсацию за свой паршивый самолет, что будешь цыганить?

Президент засмеялся на древнее слово «цыганить», затянулся сигарой, аккуратно пальцем снял пепел в пепельницу-ракушку.

– Немного, Фермер! Пришли мне Денни.

– Что?! – простецкое лицо Фермера сразу стало жестким. – Денни тебе? Зачем? Он не знает языка, и потом… У тебя неспокойно.

– Пусть твой Денни укажет мне, где ОН. Я потерял этого, как ты сказал, Святого. – Президент остановил Фермера жестом. – Прости, не перебивай! Я не хочу гражданской войны, мятежей, крови и хаоса! Ты это понимаешь. Я стар, чтобы держаться за власть, как-никак, а семьдесят. Я найду его, Денни найдет его мне, и мы договоримся. Может быть, он знает то, что не могу знать я. Знает, как наладить дело с «Движением», оно измотало все мои нервы, как улучшить настроение народа и улучшить экологическую обстановку. Не знаю, может быть, в этом и есть смысл! Я верю Джу и… Денни. Федерация в сложном положении, единственное, за что я не опасаюсь, это Армия.

– У тебя конфликт с генералом?

– Пустое, он настоящий военный. Никто не собирается его снимать, а своего плешивого… Исполнителя я уберу.

– Вот как?! – Фермер не скрыл радостного блеска глаз.

– Уберу, Фермер. – Президент задумчиво провел пальцем от лба к подбородку через прикрытый глаз. – Главное, избежать крови и хаоса, а они будут! За этого Святого схватятся, уже схватились, подонки из «Движения»! Они рвутся к власти, практически не предлагая ничего в своей программе! Их боевики взрывают бомбы и магазинах, стреляют в людей, терроризируют целые Области! Это обыкновенные уголовники, прикрывающие свою грязную морду политической программой! И не качай головой. Сомневаешься? А один из пунктов их программы про конфронтацию с Западом и возвращение влияния Федерации на Ближний Восток тебе ни о чем не говорит?

Фермер кивнул, слушал внимательно, вглядываясь в лицо Президента.

– Денни установит связь… Ну, как они ЭТО НАЗЫВАЮТ?! Связь с моим Святым! Он его найдет. Тогда мы договоримся. Я хочу, чтобы он сменил меня без крови, понимаешь?

Фермер долго молчал, потом сказал, медленно выговаривая слова:

– Хорошо, Старик. Денни прилетит.

– Когда? – коротко спросил Президент. Он очень устал.

– Завтра, жди. Ну, привет, Старик! Не кури много! Пока Денни будет у тебя, я иногда буду наведываться, а?

– Да, буду рад! И не наказывай того парня, патруля со спутника! Он оказал мне хорошую услугу.

Фермер засмеялся, махнул рукой. Экран погас.

Президент немного посидел, раздумывая, тяжело встал, пошел к выходу.

…Двумя этажами ниже, в подвале Дворца, личный оператор Исполнителя выключил видеомагнитофон, деловито щелкнул кнопкой перемотки, стал ждать, когда перемотается пленка. Бункер был крохотный, оператору очень хотелось курить, но по инструкции это было строго запрещено.

Пленку оператор положил во внутренний карман кожаного пиджака, насвистывая, открыл тяжелую металлическую дверь, пошел по коридору к лифту. По дороге выключил рубильник света. Шел в темноте, привычно замедляя шаг на поворотах коридора, почти не придерживаясь за стены. Темнота была абсолютной.

– Главное, угадать частоту, – тяжело дыша, выговорил агент. Он уже с полчаса возился с электронным замком капсулы. Из портативного телевизора мастерил электронную «отмычку» для нехитрого замка. Даже дальновидный Надзор не мог предугадать все. Например, что у кого-то из транспортируемых «зеков», преступников, окажется радиоприемник, передатчик или, на худой конец, вот такой телевизор на миниатюрных батарейках. Агент очень неплохо разбирался в радиоэлектронике.

Замок, наконец, щелкнул, и дверь резко отвалилась. Капсула лежала на боку, замком вверх и на весу. Открылась сама под собственной тяжестью.

Они выползли наружу. Серые сумерки окутали их. Ночное небо нависало тяжело и низко, сквозь редкие прогалины в облаках, быстро гонимых верховным ветром, были видны колючие, яркие звезды. Неподалеку блестела какая-то река, впереди, справа и сзади угадывался редкий, корявый и чахлый кустарник. Слева – невысокая громада то ли скалы, то ли обрывистого холма. И под ногами были камни, усеянные неувядающим мхом-лишайником.

– Слушай! – изумилась она неожиданно. – А я не знаю, как тебя зовут!

Он оглянулся, с нежностью всмотрелся в ее едва освещенное лицо, протянув руку, поправил завернувшуюся полу куртки на ней.

– Стас.

– Почти Спас! – засмеялась она. – Был такой Святой, не знаешь? А может и не Святой… Не знаю. Его полностью звали – Спас Нерукотворный! Почему это, а? Не знаешь! Ничего ты не знаешь! Я есть хочу.

– Что-нибудь придумаем, – тихо сказал он. – Должно же здесь что-нибудь водиться.

– Я читала, раньше везде водились птицы, они пели. Ты не слышал, как поют птицы? Дуралей ты! А я слышала, когда была в Центре, нас возили туда… – Она резко замолчала, прикусив язык, некоторое время исподлобья смотрела на него. Он сделал вид, что не заметил, не понял, но она упрямо продолжила: – Когда нас возили туда для обслуживания Иерархов Дворца! Да, это было. А теперь нет. Ведь так?

– Так. – Он повернул голову на мощной шее. И лицо у него было грубым, суровым, лицо военного человека, продубленное службой, с минимальной мимикой. – Так, Мария. Было, а теперь нет.

– Мы слушали там у одного из этих… Слушали пение птиц! Это необъяснимо, Стас! Там были такие чудные звуки! Господи, ты бы только слышал, сначала мы смеялись, как сумасшедшие, а потом стали плакать!

Он подошел к ней, взял за плечи, стал вглядываться в глаза. Из глубины зрачков на него смотрели два ЕГО, он даже опешил – темно, серый сумрак, а ВИДНО! Он придвинулся ближе, так что губы его почти касались ее губ. И опять внутри у него все задрожало, когда ее дыхание коснулось его…

– У тебя глаза светятся, Мария! – шепнул он нежно, замирая от любви. Он понял, ЧТО ЭТО. Понял, никогда не испытывая прежде подобного чувства. Читал, слышал, догадывался, но чтобы вот так?! Скоропостижно и ОКОНЧАТЕЛЬНО – так не было. Он вдруг ощутил, что это навсегда, до самой той минуты, когда приходит край существования твоего «Я». До того неизбежного мига, который приходит, но которого все равно не ждешь.

– Я люблю тебя.

Мария не удивилась. Она потянулась к нему всем сущим своим, истосковавшимся по нежности, прощению и истине. И ПЕРЕЛИЛА в этого сурового, так неожиданно появившегося в ее жизни и смерти человека тепло сердца своего. Обновленного и омытого видением новой жизни сердца… Все тепло, переполнявшее ее тело, неведомое, но реальное и радостное, она ПЕРЕЛИЛА В ТОГО, КТО ТЯНУЛСЯ К НЕЙ СВОИМ СУЩИМ…

И его глаза наполнились не слезами благодарности и счастья, а СВЕТОМ ГЛАЗ ЕЕ. Он так и ощущал, как этот свет струится из ее зрачков, как крепнет и натягивается подобно струне невиданного инструмента нить, связывающая их воедино.

– И светом глаз твоих… – шепнул он, тревожно касаясь губами ее губ, целуя их легко и радостно.

…И ЛЕТЕЛИ ПО ПРИЗРАЧНОМУ НЕБУ НЕВИДИМЫЕ, НЕ УБИТЫЕ, А ЖИВЫЕ ПТИЦЫ! НИКТО НЕ ЗНАЛ, КАК ОНИ НАЗЫВАЮТСЯ, НИКТО НЕ МОГ ЗНАТЬ, ПОТОМУ ЧТО НИКТО И НЕ ВИДЕЛ ИХ… РЕЗАЛИ МОЩНЫЕ КРЫЛЬЯ ТУГУЮ ПЛОТЬ СИРЕНЕВОГО ВОЗДУХА, РОЗОВЕЛИ ПЕРЬЯ ПОД ЛАСКОВЫМИ ЛУЧАМИ УТРЕННЕГО СОЛНЦА. А ДАЛЕКО-ДАЛЕКО ОКРЕСТ РАЗНОСИЛСЯ ТРЕВОЖНЫЙ И ТРЕПЕТНЫЙ ПТИЧИЙ ГОМОН… А КОГДА ОТКРЫЛАСЬ ВПЕРЕДИ ОСЛЕПИТЕЛЬНАЯ ГЛАДЬ НЕБОЛЬШОГО ЛЕСНОГО ОЗЕРА, ПОВЕРНУЛ ПТИЧИЙ ВОЖАК ГОРДУЮ ГОЛОВУ И ПРОТРУБИЛ ПРИКАЗ НА ПОСАДКУ. РАСПАЛСЯ МОНОЛИТ СТАИ, ВЗМАХИВАЮЩЕЙ ТЫСЯЧАМИ КРЫЛ, КАК ДВУМЯ КРЫЛАМИ… ЗАПОЛОСКАЛИСЬ В ВОЗДУХЕ, ЗАБИЛИСЬ ВРАЗНОБОЙ ПТИЧЬИ КРЫЛЬЯ – МИГ! – И ЛЕСНОЕ ОЗЕРО ВСКИПЕЛО ПЕНОЙ, БЕЛОЙ ПЕНОЙ ТЫСЯЧ КРЫЛ.

– И светом глаз твоих… – шепнул он тревожно и добавил нежно слова, до этого мига неведомые ему, родившиеся в тайниках души – ДА СВЯТИТСЯ ИМЯ ТВОЕ, МАРИЯ!

Глава седьмая. Парад знаков Зодиака

Иу курил трубку, сортировал табак. Трубка с изгрызенным концом и прогоревшей крышкой на чашке торчала у него изо рта. Иу не имел привычки сжимать чубук зубами, как делали некоторые глупые хаи, он складывал язык трубочкой, засовывал конец трубки далеко в горло, вытянув губы, плотно охватывал ими чубук. Вдыхал дым вместе с воздухом – так было пьяняще. Обеими руками он лазил в коробку с табаком, в темноте на ощупь выбирал длинные волокна, складывал их в мешочек из полиэтилена. Мелкий табак ссыпал в другую коробку.

СВАЛКА давала все. СВАЛКА – это жизнь. Даже хайду, водившиеся на СВАЛКЕ, сильно отличались от тех, что бродили по СУМРАЧНЫМ РАВНИНАМ.

Народ хау не суеверный народ. Не то что эти кривоногие цыги, что живут на СУМРАЧНЫХ РАВНИНАХ. Цыги – глупцы, поставят похожую на человечка деревяшку на чурбан и молятся ей, и кланяются, и поют свои бессмысленные, тягучие песни… Или армы! И откуда они только приходят?! Говорят, их видели даже у БОЛЬШОЙ СТЕНЫ ХОЛОДА! Что за народ, вечно они что-то меняют, выпрашивают, предлагают и клянчат. Могут и своровать, если разинешь рот и заглядишься в их темно-коричневые, блестящие глаза… У армов народ хау менял на хорошие железки порошок «нарку». По щепотке всего и доставалось, и только взрослым хаям. Щепотку делили на пять-шесть «тусов». Хай, принявший «тус», уже не хай! Он бессмысленно смеется, поет и пляшет, всех любит и скулит на Луну.

Еще есть странный народ башк. Храбрый и сильный народ, но их мало, и за всю жизнь Иу видел башков дважды. Говорят, Красивые пришли в страну Башк и всех положили на пожухлую траву с помощью штуковин, делающих ПОКОЙ. Остались считанные башки, но они сжали зубы и носили своих женщин на руках. Они дышали на них и умоляли рожать маленьких башков. И женщины башк рожали до тех пор, пока могли, умирали счастливые, зная, что каждый ребенок будет под пристальным и заботливым вниманием рода.

Занималось утро. Сквозь щель между стеной и крышкой канализационного люка пробивался неяркий лучик света. Было время сна, но Иу не хотел спать. Вчерашняя картина все еще стояла перед его глазами. Летающие машины Красивых, которые лопались, как… Как плоды дикого дынра, если бросить их в воду Черной речки! Бум! Хррр! – и только клочья мякоти и корки плывут по течению. О, Иу ВИДЕЛ ВСЕ! ОН ВСЕ ПОНЯЛ! НЕ ЗРЯ ИУ БЕГАЛ НЫНЕШНЕЙ ЛУНОЙ К ВОЖДЮ НАРОДА ХАУ МУРГУ С ТРЕБОВАНИЕМ СОБРАТЬ СОВЕТ. ИУ ВИДЕЛ. ДА…

Тот, кого не звали, он встал вот так – лицом к летящим машинам Красивых, он закрыл глаза и…! БУМ! БУМ! ХРРР! А из машин посыпались Красивые. Мертвее не бывает. И все их штуковины теперь у народа хау. Штуковины, ДЕЛАЮЩИЕ ПОКОЙ. Кое-кто из хау знает, как с ними обращаться. Это просто, надо только привыкнуть. Там, правда, много чего попадало с неба, но Тот, кого не звали, он научит… с ним не страшно, он такой. Иу улыбнулся – спит, наверное, на мягкой подстилке из водорослей, ее Иу сам перебрал, взбил, чтобы мягче было. И вода у него есть, и Иу от вождя Мурга хорошей еды принес – три десятка целых консервных банок, пять банок с соком «шу» и белковый грынзы…

Иу покосился на Сину, она лежала на спине, открыв рот, немного всхрапывала.

Она приняла его со сна, еще с затуманенными мозгами, блаженно улыбаясь и потягиваясь. Не открывая глаз, вслушалась в учащенное дыхание, нащупала плечо, сильно сжала пальцами, придвинула к себе ближе горячее и любимое тело.

Потом они сразу уснули. Переплетясь ногами и руками, откинув только головы в разные стороны. И волосы Сины, разделившись на две струи, лежали на шее и на безволосой голове Иу.

Луч света, пробившийся через верхнюю щель логова, освещал два новеньких десантных автомата, лежавших у банки с бензом, штук десять магазинов с патронами, пяток осколочных гранат и десантный метательный нож. Здесь же лежал широкий кожаный ремень.

– У вас вызывают сомнение мои полномочия? – спросил коротко стриженный, темноволосый человек, сидевший напротив Матвеева за круглым, полированным столом.

– Нет.

«Как же, сомнения! – зло подумал про себя Матвеев. – Личный жетон Президента, треугольник с изображением древней птицы совы», – он медленно перевел взгляд на окно – сырость, сырость, оранжевые облака и вечный смог, черт бы его взял!

– Фамилия, имя?

– А что… – Матвеев хотел спросить – «вы не знаете?», но осекся, с костоломами из Отдела Дубль-Контроль «Президентского Надзора» надо было держать ухо востро. – Матвеев Лев Римович.

– Сколько лет в Системе?

– В Области три.

– Владение оружием?

– «Спецназ» – допуск «О».

Вопросы следовали один за другим, как шарики игрального автомата. Матвеев даже забыл о прикуренной сигарете, выпрямился на стуле, смотрел на этого странного человека внимательно, настороженно, четко фиксируя каждый вопрос. Что ему надо, думал он, какого черта?! Поди, наизусть знает всю анкету и досье Большой ЭВМ. Там моя жизнь по минутам…

Уже полчаса, как он отвечает на эти дурацкие вопросы.

– Итак! – человек встал, пригладил ежик волос на голове, подошел к окну. – Вас не удивляет, что вы торчите в этой комнате, спите на этом диване, даже еду сюда приносят? И никакой работы, а? Это похоже на арест, Матвеев?!

Матвеев хмуро смотрел в его сторону, отвечать смысла не имело, эта «канцелярская крыса», как он его мысленно обозвал, сам уже в вопросе ответил на все, что вертелось у Матвеева на языке.

– Я уполномочен Президентом говорить с вами откровенно.

– Президентом, самим Президентом?! – недоверчиво усмехнулся Матвеев.

Человек обернулся, на улыбку Матвеева никак не отреагировал, разве что бровь немного дернулась. «Как ему хочется мне вломить!» – подумал Матвеев.

– Я знаю, что здесь, в Ясногорске, какая-то гнида играет в Пророка, новоявленного Христа, оживил, или что он там сделал со шлюхой-манекенщицей… Потом какую-то дохлую птичку заставил полететь! И из-за этого такая катавасия? «Движение» засуетилось – но это моя работа! При чем здесь Надзор? С каких это пор ваши ребята держат на контроле офицеров КПК и суют свой нос в митинги, листовки и беспорядки? Представитель Надзора Области и Первый Секретарь на последнем совещании…

– Оба расстреляны, – негромко сказал человек.

– Что?!

– Вы, кажется, его «Лысым» называли? – Человек прошел к столу, качал начищенным ботинком, насмешливо щурился. – В Области Чрезвычайное положение. Лысый и ваш Первый расстреляны, вы не ослышались. Непосредственные свидетели оживления этой, как вы выразились, шлюхи отправлены в ЦЕНТР вместе с самой шлюхой. Но!

Человек поднял палец. Матвеев хотел что-то спросить…

– Заткнись ты! – Человек облокотился на стол, смотрел тяжело в глаза Матвееву. – Оживленная баба, птичка… Дурак! Вертолетный полк и отряд «спецназа» Президентского Надзора весь, слышишь, ВЕСЬ погиб в районе 2-й СВАЛКИ. Они даже не добрались до второго Сектора СВАЛКИ. Семьсот метров от городских заграждений и – хана!

Матвеева прошиб пот. Это было более чем серьезно.

– Главное, этот парень, Викентий Смагин, как ты сказал, Пророк, он исчез! И следы ведут туда, на СВАЛКУ. Президент считает, что только ты…

Человек замолчал, потянулся к сигаретам Матвеева, вытряхнул одну. Матвеев щелкнул зажигалкой. Человек неумело прикурил.

– Что – я?!

– Ты должен убить этого парня. Мы не можем гонять войска за одним человеком. Тут какая-то чертовщина, я не совсем понимаю, но Президент все время говорит о тебе.

– А как я его найду? – ошалело спросил Матвеев.

– В этом вся «клюква». Сейчас тебе доставят одного парня, он иностранец, но это не главное. Главное то, что этот придурок – экстрасенс! Он берет в руки какую-нибудь вещь исчезнувшего и по ней определяет его местонахождение. Да не смотри ты так! Я не чокнутый! Это мир чокнулся, понял? Я уже ни хрена не понимаю! Президент опасается, что у этого парня, Пророка или Мессии, как хочешь, должна быть ИДЕЯ. Нет, так появится. А это опасно. «Движение» – мура, банда без опоры. Главное их требование – ввести их представителей в Советы Областей. Они даже не суются в Президентский Совет. Будут тихонько торговать наркотиками, откроют публичные дома и легализуют подпольные цеха по производству белка. И все. А если «Движение», плюс мутанты, да этот парень с ними?! Хаос, Лева, кровь, дрянь, и конец Федерации. Ввяжутся межрегиональные группировки, неформалы, начнется откол Регионов! Балтия опять взвоет! Азия начнет заваруху с суверенитетом…

Человек замолчал, неумело гасил сигарету в пепельнице.

Некоторое время они молчали, сосредоточенно, не таясь, смотрели друг на друга.

– Американцы сбили «МИА-11», у них на спутнике один нажрался и влупил в него из лазерной пушки. Отряд «Поиск» вылетел… Вот так-то, Лев Матвеев. Ну, эти никуда не денутся, из капсул выбраться невозможно. Президент просил передать: сразу после выполнения задания – генеральские погоны и Отдел Обороны в ЦЕНТРЕ.

Матвеев усмехнулся – это была не щедрость, это уже просто по-царски!

– Почему именно я? – спросил он. – Именно я выбран?

– Убей Бог! – человек пожал плечами. – Тут и впрямь какая-то чертовщина. По каналам «Дубль-Контроля» мы проверили – Президент не мог знать о твоем существовании. Вы не пересекались. И посоветовать ему было некому, ты в Системе недавно, связей нет, круг знакомых, мы проверяли, никак не выходит на уровень Дворца. Не знаю. Так на чем мы договоримся?

– Я так понял, что это приказ?

– Нет, – ежик волос на голове человека опять вздыбился. – Президент не отдавал такого приказа, он просит. ПРОСИТ, понимаешь?

…И БЫЛ СОН…

Он летел. Медленно отрывался от Земли. Руки прижаты к телу, голова запрокинута вверх. Он был, как струна. Лицом разрезал тяжелые облака, ветер свистел в его ушах, холодил лоб и щеки… Грандиозная панорама Земли открывалась под ним, он поднимался все выше и выше. Но он не оглядывался на Землю. ОНА СЕЙЧАС БЫЛА НЕ НУЖНА ЕМУ, ОН ПОКИДАЛ ЕЕ, ЧТОБЫ ГОВОРИТЬ СО ЗВЕЗДАМИ…

КАК ПЛАКАЛА ЗЕМЛЯ, ПРОВОЖАЯ ЕГО! КАК СТОНАЛА ЕЕ ЧЕРНАЯ ПЛОТЬ, ИЗГРЫЗЕННАЯ СТАЛЬНЫМИ ЧЕЛЮСТЯМИ ГИГАНТСКИХ МАШИН! КАК БОЛЕЛО ЕЕ ЖИВОРОДЯЩЕЕ ЧРЕВО, ИЗЪЕДЕННОЕ ПУСТОТАМИ, В КОТОРЫХ КОГДА-ТО БЫЛИ НЕФТЬ, ГАЗ, УГОЛЬ И РУДА МЕТАЛЛОВ… ОТРАВЛЕННАЯ, ЛИШЕННАЯ КОЖИ ЛЕСОВ И ТРАВ СВОИХ, ПРОПИТАННАЯ НАСКВОЗЬ ЯДОВИТЫМИ ОТХОДАМИ И РАДИОАКТИВНЫМИ ЯЗВАМИ – ПОЛУЖИДКИМИ СУБСТАНЦИЯМИ, БРОДЯЩИМИ НА ЦЕЛИТЕЛЬНЫХ УРОВНЯХ ГРУНТОВЫХ ВОД… КАК ОНА ПРОСИЛА НЕ ПОКИДАТЬ ЕГО, ЗЕМЛЯ, ИЗУВЕЧЕННАЯ ДЕТЬМИ СВОИМИ!

А он находился в центре некоего эллипсоида, светящегося, повисшего в межзвездном пространстве. Голубой шарик Земли был совсем неподалеку, и у него мелькнула озорная мысль – взять его в руки, покидать, как дети перекидывают орех с руки на руку, а потом разгрызть… Но он ужаснулся этой мысли и обратил свое лицо к звездам… А они слились в гигантское кольцо – СИЯЮЩЕЕ, ОГРОМНОЕ, ЗАПОЛНИВШЕЕ ПРОСТРАНСТВО… И разделилось кольцо на двенадцать правильных Секторов, и каждый Сектор имел свое ЛИЦО. Двенадцать Знаков Зодиака предстали перед ним, он каким-то образом даже видел ЧИСЛА МЕСЯЦЕВ, СООТВЕТСТВУЮЩИХ КАЖДОМУ ЗНАКУ В ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ПОНИМАНИИ. ТОЛЬКО НЕ БЫЛО ЧИСЕЛ С 15 ПО 30 НОЯБРЯ! Нет, сами числа были, но ОН НИКАК НЕ МОГ РАЗГЛЯДЕТЬ ЗНАК! ОН УСКОЛЬЗАЛ ОТ НЕГО, ТРИНАДЦАТЫЙ ЗНАК ЗОДИАКА, ВМЕСТО НЕГО ЗИЯЛА ЧЕРНАЯ, НАПОЛНЕННАЯ ПРОНЗИТЕЛЬНЫМ ХОЛОДОМ И УЖАСОМ ПУСТОТА…

Некое чувство подсказывало ему, что ОН ДОЛЖЕН РАССМОТРЕТЬ КАЖДЫЙ ЗНАК, в одном из них таилась ОПАСНОСТЬ.

… И шла к нему скорбная ДЕВА, и струились ее серебристые волосы на искрящихся следах ее. И когда подняла она свои прекрасные ресницы, он улыбнулся ей и мысленно провел трепетной рукой по ее щеке. И рассыпала ДЕВА жемчуг улыбки своей перед его изумленными глазами, и ушла, так же скорбно и таинственно улыбаясь.

..Закачались ВЕСЫ в межзвездном пространстве. И была на одной чаше ВЕСОВ БОЛЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ, а на другой крохотная ГОРСТКА РАДОСТИ. Качались ВЕСЫ, словно отказывались склоняться в сторону БОЛИ, коей было немало, даже неискушенному глазу видно – много больше радости. И бросил он на малую горстку часть души своей. Тяжко перегнулись ВЕСЫ, а потом с трудом выпрямились и укоризненно закачались. Это была их вечная работа – взвешивать вечное. Никто не смел вмешиваться. И растаяли ВЕСЫ.

… Выдвинулся СКОРПИОН, изогнул свое гибкое тело, пытаясь ужалить самого себя в больную голову. И понял он, что не до него СКОРПИОНУ, не от эгоистического самоубийцы исходила опасность.

… Всхрапывая и рассекая копытами вязкую плоть КОСМОСА, вылетел перед ним на звездную площадку кентавр – СТРЕЛЕЦ, Натянул тугой лук, прицеливаясь в неведомое, но не спустил стрелу, а дико захохотал, так что покачнулась основа мироздания. И ускакал куда-то, махнув ему на прощанье мозолистой рукой лучника. Получеловек-полуконь и хороший парень среди звездной «команды».

… А к нему уже подступал КОЗЕРОГ, наклонив рогатую голову, мотал башкой, грозил и целился острыми рогами. Но он только засмеялся и потрепал КОЗЕРОГА по лохматой шее – беги, беги, пугай кого другого! Можешь звезд пощипать, коли совсем делать нечего! Не от тебя исходит опасность, что стучится под сердце…

… Кивает густой бородой ВОДОЛЕЙ, клонит вечный кувшин, все ноги облил звездным густым сиропом! Под знаком ВОДОЛЕЯ на Земле эпоха грядет… Недобрая эпоха и странная! Много бед нальет ВОДОЛЕЙ на многострадальное тело Земли… Но так распорядились звезды, а при чем здесь сам старый ВОДОЛЕЙ?! Иди, лей сироп на цветы ВРЕМЕНИ… Не мешай!

… Две РЫБЫ из мрака выскочили! Сверкнули чешуей и спрятались. Им, РЫБАМ, что? Им бы только играться! Рожденные под их знаком так восприимчивы к астрологии! Как сами рыбы к звездным течениям, водоворотам и тайным глубинам КОСМОСА.

… К РЫБАМ ОВЕН выскочил, бодает безрогим лбом РЫБ. Сколько звезд застряло в его густой шерстке, так и переливаются, играют всеми цветами невиданного спектра… Скачи, малыш! Не зевай, много на свете хищников, особенно… Зачем вспоминать ужасы мрачной пустоты, «черные дыры» и огненные жерла антимиров?..

… ТЕЛЕЦ спокойно щиплет косматую кисть солнечного протуберанца, на него даже не оглянулся. Несчетно отданный на заклание, он вечен в своей жертвенности, возрождается из ничего, в ничего и уходит.

… Он улыбнулся хитрому РАКУ! И навстречу не выполз, и назад не попятился! Перебирает членистыми ногами, клешнями щелкает, а стоит на месте!

– СТО-О-О-ОЙ! – крик ЕГО разрезал пустоту вселенскую. Это был непорядок! Не мог РАК ВЫЛЕЗТИ ПОСЛЕ ТЕЛЬЦА БЕЗРОПОТНОГО! А ГДЕ БЛИЗНЕЦЫ? И улыбнулся счастливо – во-он они, выглядывают двумя лукавыми мордашками из-за клубящегося НЕЧТО, подмигивают и знаки непонятные делают. К себе зовут?! Рано, рано, ребята, не вся чаша ИСТИНЫ испита, не потрескались еще в поисках ее подошвы на старых ботинках. И соли мирской еще и горсти не съедено! А до пуда… Как до вас, ребята!

… И встретился он Глазами со ЛЬВОМ. СТОЯЛ ЛЕВ СПОКОЙНО, ДАЖЕ КОНЧИКОМ ХВОСТА НЕ БИЛ, ТОЛЬКО В ГЛУБИНЕ ЖЕЛТО-ЗЕЛЕНЫХ ГЛАЗ ОГОНЬКИ ВСПЫХИВАЛИ.

Хотел он отвести взгляд, и не смог. Вздохнул глубоко и спросил:

– Ты ли принесешь моей Земле НОВОГО ЧЕЛОВЕКА, что обновит и спасет ее? Когда это будет?! – почему он спрашивал ЛЬВА – не смог бы объяснить, вопрос сам родился.

– Через семнадцать лет, – ответил ЛЕВ.

– Так долго… 2119 и 17! 2136-й год. – И вдруг подался к гордому животному и крикнул что есть сил: – А ЗАЧЕМ Я? КТО МЕНЯ ЗВАЛ?

И НЕ ОТВЕТИЛ ЛЕВ. Только раскрылись оба яростных глаза его, заметались в них бесчисленные огоньки. И УВИДЕЛ ОН ДВА ЛИЦА НЕЗНАКОМЫХ В ПРАВОМ И ЛЕВОМ ГЛАЗАХ ЗВЕЗДНОГО ХИЩНИКА. И было лицо справа молодое, волевое и жесткое, с прищуренными глазами стального цвета. И знал он, КАК ЗОВУТ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА, – ЛЕВ МАТВЕЕВ, рожденный 19 августа под созвездием ЛЬВА, в один из больших ПРЕСТОЛЬНЫХ ПРАЗДНИКОВ.

ЗНАЛ ОН И ВТОРОЕ ЛИЦО – ЖЕНСКОЕ, С ТОНКИМ НОСОМ, ХУДЫМИ ВПАЛЫМИ ЩЕКАМИ, С БОЛЬШИМИ, МИНДАЛЕВИДНОГО РАЗРЕЗА ГЛАЗАМИ, ЛИЦО, ОБРАМЛЕННОЕ КОПНОЙ ПЫШНЫХ ВОЛОС…

– ДЖУ НАЙДИС… – шепнул он, отшатываясь. – Ты тоже рождена в это число, под этим Знаком… Только ты СТАРШЕ!

И увидел он, как дрогнул хвост ЛЬВА, как застучал по светящемуся краю Млечного Пути, как брызнули во все стороны осколки разбитых звезд! И мрачно разгорались в глазах зверя два кроваво-красных, смертельно опасных огонька…

– ОНИ ПРИЗВАНЫ УБИТЬ МЕНЯ? НО ТОГДА ЗАЧЕМ Я? КТО ЗВАЛ МЕНЯ?!

– «Мессия придет, только когда уже будет не нужен; он придет на следующий день после своего пришествия…» – гнусаво произнес голос из промежутка 15–30 ноября… ГОЛОС ТРИНАДЦАТОГО ЗНАКА – САТАНЫ! И никто не показался из мрачной пустоты, только что-то неясное, лохматое и бесформенное промелькнуло в промежутке.

– НО ВЕДЬ ДЛЯ ЧЕГО-ТО Я НУЖЕН? Я БЫЛ КЕМ-ТО, НЕ ПОМНЮ, КЕМ, НО БЫЛ! А ТЕПЕРЬ У МЕНЯ НЕТ НИ ИМЕНИ, НИ ДОМА, НИ ТЕХ, КОМУ Я НЕС МЫСЛИ СВОИ! Я ОСТАЛСЯ ОДИН, ЗАБЫВ ВСЕ, КРОМЕ ТОГО, ЧТО МНЕ ДАЛИ, ЧТО Я СТАЛ УМЕТЬ! ЗАЧЕМ МНЕ ЭТО?!

И безнадежный крик его затерялся в закоулках мироздания, стозвонным эхом пал на звездные тропы, прокатился кольцами, затерялся во встречном эхе… Так волна морская гасится встречной волной, образуя водовороты и хаос.