Текст книги "Страна убитых птиц"

Автор книги: Владимир Баграмов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Место было удобное. Стволы деревьев, ямины, низинки, рытвины, спуск к ручью – это все со стороны Атиса, а с их стороны – избушка, а за ней голое пространство с тремя чахлыми кустами! Ничего-ничего, он их дождется! Мужика завалит, а с бабой разберется. С бабой веселее.

Внезапно озаренный догадкой, он едва не вскочил на ноги! Эта же ТА, ОЖИВЛЕННАЯ ПРОРОКОМ ИЗ ЯСНОГОРСКА! И агент сопровождающий с ней! Как он не сообразил! Точно! Район приблизительно этот, разброс капсул самолета был большой, но все равно вписывается в эти места! Всех нашли и кончили! А ее не нашли, и агент с ней! Так вот это кто! По фотографии – красивая бабенка… Тем более. Атис аккуратно прицелился, стараясь ближе к срезу бревна – выждал секунду и дал очередь. И чуть не погиб. Меткая пуля срезала кожу и клок волос с виска. Атис засмеялся. Ну и ловчила! Прилег на землю, прикрылся пучком сухой травы, осторожно высунул его, выцелил и… Ну-ну. ЭТО ТОЛЬКО УСУГУБЛЯЕТ ВИНУ. Никто вас, ребята, не трогал! Шли и шли. И пилот был неплохой парень. Трус, конечно, но все-таки! Атис ждал, что после того, как он застрелил штурмана, пилот врежет по нему из автомата. В ту странную минуту ему, Атису Кагайнису, было действительно все равно. А теперь нет. Раз не врезал, извини! Теперь как-то и помирать стыдно, а?!

Атис достал жестяную банку с соком, повернул ключ, быстро высосал содержимое, завел руку за спину и сильно бросил банку в сторону. Еще грохнул выстрел! Итого? Получается пять? Интересно, если у него крупнокалиберный «надзорный» СП-3, тогда еще семь! А если средний калибр десантного СПД-2, то пять.

Атис не обращал внимания на текущую с виска кровь. Спасибо, не контузило! Как бритвой резанул. Чуть ближе и по кости! Не очухался бы с полчаса. А еще ближе… Так-так! Атису показалось, что над избушкой, у среза крыши, что-то шевельнулось. Что он, ловчила этот, на крышу полез? Глупо. Ну-ка…

Атис припал к автомату. Тщательно поймал на мушку подозрительное место на крыше. Ждал, затаив дыхание. Он уже до половины сдвинул крючок спуска автомата, но сдержался, рассмотрел. На тонкой сухой ветке болтался белый платок. Нет, какая-то тряпка, лоскут. То-то! Вояки! Атис засмеялся, тронул пальцами рану, кровь свернулась. Ничего, заживет, как на дикой собаке! Атис встал на колени.

– Ты-и-и! Вонючка-а-а! – заорал весело Атис, прислонившись щекой к стволу, следя за тем, чтобы не высовываться. – Бабу давай! С тобой разговаривать не буду-у-у! Пусть выйдет…

– Кто ты?!

Голос был сорванный, хрипловатый, но молодой. Атис с удовольствием вслушивался. Противно оставаться одному в этих гнилых местах. Конечно, им мятежников бояться нечего, во всяком случае, бабе этой… Агент, тот должен остерегаться, а бабе что! Дурак, а! Взял и грохнул пилота! Тьфу! Атис секунду подумал, потом решительно вышел из-за дерева, бледнея, но не опуская головы, с автоматом, закинутым стволом назад на плечо, пошел к избушке.

Он услышал какую-то возню, тихую ругань, потом женский голос, резкий и раздраженный. Навстречу ему вышли двое – обросший мужчина в штурмовом комбинезоне, босой и грязный, с пистолетом в руке… И изумительно красивая женщина! Атис даже глаза Прищурил! Рыжая, волосы так и горят вокруг головы! В форменной куртке Надзора, обвисшей на плечах, в немыслимой обуви. Ах, черт! А глаза, глаза-то!

Снег шел редкий, мохнатый. Волосы у нее были в мелких каплях растаявшего снега, но почему-то не обвисали сосульками.

Остановились шагах в трех друг от друга, смотрели.

«Ничего пара… Мощный мальчик! Наверняка спецотряд. „Волкодав“! Рукоять пистолета не жмет, держит свободно, утопив тыльную часть в ладони – так удобнее стрелять с ходу! Молодец. А эта! Ну и рыжая!»

– Класс? – спросил Атис агента. – Номер допуска?

– Первый класс, допуск «О» – уровень высший, – чуть помедлив, ответил агент.

Атис удивленно всмотрелся в него. Первый класс, нулевой допуск с высшим уровнем – это без пяти минут инспектор Надзора! Бывшего Надзора, конечно… Но этот «волкодав» имел высшее образование, «Университет Убийства». Таких было немного. Учили их годами, использовали в крайнем случае.

– Я тебя знаю, – хрипло сказал агент. – Ты – Атис Кагайнис! Надзор Дальнего Востока.

Атис кивнул, устало пошел к двери избушки, она была приоткрыта. На ходу обернулся:

– Принеси мешок, там, у корней, где я был. Жрать хочу.

– Вы за нами?

Мария напряженно смотрела на этого человека, который несколько минут назад готов был убить их, а теперь небрежно поставил автомат у двери, нисколько не заботясь, что его схватят…

– Я?

Атис немного подумал, потом расхохотался. Запекшаяся корка крови покрывала его висок с правой стороны, подтеки крови шли по шее за воротник куртки.

– Пошли в ваше логово, там расскажу.

Он скрылся в избушке. Мария и Стас переглянулись. Стас нахмурился, покачал головой и пошел за мешком. Мария дожидалась его у двери, куталась в куртку, напряженно морщила лоб, думала.

Ели молча. Атис Кагайнис равнодушно, а Мария… Она прямо задохнулась от восторга, увидев великолепие стола! Консервы! Настоящее мясо, сок, поджаренный муг из коробки! Ела жадно и быстро. Стас стеснялся, но потом вошел «в темп», не отставал. Иногда вспоминал о недавней перестрелке, косил глаз на лежавший на лавке пистолет.

– Что ж ты сразу пальбу-то открыл? – спросил Атис, когда они принялись за банки с соком. – Такого мужика угрохал!

Стас посмотрел на Марию, ничего не ответил.

– Нас ищут! – Мария облизала сладкие от сока губы. – Меня. А он со мной. – Она запнулась, виновато кусала неизменный палец. – Что от нас все хотят? Там, в Ясногорске, чуть отряд не приставили, потом в Области в камере держали… Под конвоем в Центр отправили…

– Конвой – это он! – кивнул на Стаса Атис. – Как зовут?

– Мария, а его Стас.

– «Мария Григорьевна Долина, 25 лет, рост 178, профессия – манекенщица, цвет волос рыжий, стрижка „Тартюф“, глаза – темно-синие, нос прямой, губы припухлые, сердцевидной формы, на правой руке тонкий шрам… На правом плече родинка с чечевичное семечко». «При обнаружении должна быть доставлена в распоряжение Особого Отдела Президентского Надзора. При невозможности доставить – подлежит немедленному уничтожению с последующим фотографированием трупа в присутствии трех свидетелей». Все!

Стас Чакин медленно поднимался из-за стола, по его лицу пошли пятна. Мария сидела, наклонив голову, смотрела в пол.

– Не дергайся, я старше тебя по званию. Это раз. Во-вторых, эту ориентировку знали все, понял? В-третьих, она теперь никому не нужна. – Атис сунул руку в мешок, покопался, вытащил бутылку из твердой пластмассы, поставил на стол. – Спирт. Чистый. Налей понемногу… За падение Рима!

Они молча, с удивлением смотрели на Атиса. Стас спохватился, отвинтил колпак у бутылки, выдернул пробку, налил в колпак спирта.

– Я первый! – Атис опрокинул спирт в рот, не поморщившись, выдохнул. – Ну, как тебя, Стас? Давай! За упокой Федерации! Аминь!

– Что?!

Мария вскинула голову, напряженно всматривалась то в Стаса, то в Атиса.

– В стране переворот. Кто там у власти, их сам черт не разберет! Армия с ними. На остальное мне наплевать. Президент в четырех километрах отсюда… Был! Там вертолеты летали, слышали?

Стас кивнул.

– Ну вот. У края болот мы сели, в овраге. А когда почти уже вышли на вас, там вертолеты шарахались. Снег – не видно. Взяли ОНИ Президента, как пить дать. Вместе с ведьмой его. Шлепнут теперь.

– Кто «ОНИ»? – тихо спросил Стас.

– Революционеры! Борцы за народное счастье! И мутанты с ними. Все, как у настоящих. Мутанты, значит, пролетарии, народ остальной – это вроде как массы революционные. А безики у них Правительством будут.

Атис захохотал, откинулся на лавке, почти упал.

– Я одного безика знала… – задумчиво отозвалась Мария, – Он всего Есенина наизусть читал, А когда просил, то все время приговаривал: «Извините! Очень благодарен!» Говорят, лет семьдесят назад стихи печатали. Правда? Но моя бабушка уже не помнила. Кажется, стихи в 2005-м запретили…

Атис равнодушно пожал плечами.

Он знал, что теперь в дороге будет не одинок. Этот крепкий парень очень может пригодиться. Идти надо было долго до самой Кольцевой дороги, там захватить какую-нибудь машину и… Атис украдкой посмотрел на Марию. Такие женщины одни не бывают. А этот… Третий лишний. До Кольцевой… Все в этой жизни до Кольцевой дороги!

Они шли по пустому Городу.

Все было на месте. Вот постиранное, еще не успевшее до конца высохнуть белье на балконе первого этажа. Кое-где в квартирах горит свет! ОНИ ВСЕ ВЫШЛИ НА МИНУТУ! НО КУДА?! Хлопнула форточка, ее некому закрыть на шпингалет.

Обрывки бумаги несет ветер по пустой улице. Автобус с открытыми дверями, на сиденье забытая сумочка, из нее выкатился баллончик дезодоранта, так и остался на ступеньке входа в автобус… Кто пользовался баллончиком, прежде чем ВЫЙТИ КУДА-ТО И НЕ ВЕРНУТЬСЯ?!

Охранник не успевал за своим хромым подопечным. Он со страхом озирался по сторонам, тискал в кармане рукоять пистолета, потом не выдержал и вытащил его наружу, шел в метре от Смагина, по-волчьи наклонив голову, исподлобья осматривая брошенный Город.

– Они все шли туда!

Смагин показал рукой в направлении городского парка. Во всех Городах страны сохранялись такие типовые городские парки. Декоративные, не приносящие пользы, крохотные территории с тремя-четырьмя десятками деревьев, непременным фонтаном и скульптурой над ним, с беседками и глупыми аттракционами.

– Почему туда? – глухо спросил охранник.

– Вещи. Смотри, сколько вещей здесь! Гуще и гуще… А у входа в парк прямо кисель из вещей…

Действительно, здесь было все, что может быть при человеке, когда он ненадолго выходит из дома! Платки и футляры от очков, сами очки всех видов и фасонов, кошельки, несметное количество кошельков! Сумки, зонтики, косметические сумочки, груды консервов и коробок с концентратами… Залежи муга и банок с соками, напитками, муссами. Деньги, деньги, грудами! Шляпы, какие-то тряпки, каски военных, оружие, всевозможные флаконы, пузырьки, склянки…

– Лежать! – неожиданно взвыл охранник, ловко опрокинул Смагина на асфальт, прикрыл телом.

Через минуту встали. Охранник шмыгал виновато носом.

– Я отвечаю за тебя, Пророк! Мне снимут башку, если что… А за пятнадцать лет работы у меня ни одного выговора!

– Я просил не называть меня так!

– А как? – искренне удивился охранник. Он в самом деле не представлял, КАК ЕЩЕ МОЖНО НАЗЫВАТЬ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА. Новое слово «сударь» к нему не подходило. «Шеф»? Какой он «шеф», в драных штанах и свитере, тощий и голодный. ПРОРОК – он и есть ПРОРОК. Великий человек! Таких не было, это точно. Мертвых оживляет. Страну вот… Честно говоря, охранник и раньше не бедствовал сильно, но видел, как живут остальные, а он в душе был справедливым человеком, никогда не бил безиков, не стрелял без нужды. Он честно работал. Ему и доверили в числе немногих охранять Великого человека.

Они молча смотрели на появившихся в конце улицы людей.

Шли две пожилые женщины, они вели под руки глубокого старика. Тот еле передвигал ноги, но улыбался, с детским любопытством смотрел по сторонам.

Смагин был необычайно бледен, глаза его лихорадочно блестели. Сцепив пальцы рук, он ждал, когда они подойдут ближе.

– Стойте! – Смагин поднял руку. – Здравствуйте, люди!

Женщины приветливо кивнули, старик открыл в улыбке беззубый рот, но все трое медленно обходили стоящих на их пути.

– Куда вы?! – Смагин задыхался, забыв о ноге, рванулся к ним… и чуть не упал. Охранник подхватил его под локоть, крякнул.

Одна из женщин обернулась, посмотрела удивленно.

– Куда и ВСЕ!

– А КУДА УШЛИ ВСЕ? КУДА ВЫ ИДЕТЕ?!

Женщина приостановилась, задержав и старика, и другую женщину.

– Голубчик! Нас позвали – мы и идем! Он такой копуша! Это мой муж, знаете, сколько ему? Девяносто восемь лет! А это моя сестра.

– Кто ВАС ПОЗВАЛ?

Тут все трое удивленно переглянулись и засмеялись. Старик даже помахал Смагину высохшей рукой, что-то прошамкал.

– Он сказал, ТАМ ОН ДОЖИВЕТ ДО СТА ДЕСЯТИ! Знаете, он доживет! Его отец жил сто три года, а прадед даже помнил Сталина! У них весь род такой, прадед родил последнего ребенка от третьей жены в глубокой старости!

Они продолжали двигаться, Смагин и охранник шли за ними.

ВОРОТА В ГОРОДСКОЙ ПАРК БЫЛИ ОТКРЫТЫ.

ТРОЕ ПЕРЕСЕКЛИ ЛИНИЮ ВОРОТ И… ИХ ТЕЛА КАК БЫ СТАЛИ МЕДЛЕННО РАСТВОРЯТЬСЯ, ИСЧЕЗАТЬ, И ПРОПАЛИ.

Смагин и охранник молча смотрели.

Откуда-то сбоку выскочила громадная овчарка, скачками понеслась к воротам, не добежала метра до ЛИНИИ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ, завертелась волчком, страшно завыла. Обрывок поводка мотался вокруг ее шеи. Но вдруг, словно решившись, она прыгнула за ВОРОТА И ПРОПАЛА.

Охранник стучал зубами, пистолет выпал из его руки, глухо стукнулся об асфальт. Он странно посмотрел на Смагина, выпрямился и… УЛЫБНУЛСЯ. И УЛЫБКА ЕГО БЫЛА, КАК УЛЫБКА ТОГО СТАРИКА, НЕМНОГО ВИНОВАТАЯ, БОЛЬНАЯ, ПО-ДЕТСКИ ДОВЕРЧИВАЯ.

– Я пойду! – сказал охранник странным голосом.

– КУДА-А-А!

Отчаянный голос Смагина взорвал пустоту брошенного Города. Где-то залаяла собака, загремело упавшее железо, стукнула дверь.

– Не кричи, – охранник приложил палец к губам. – Не кричи, не надо! Куда ВСЕ идут? – он хитро погрозил пальцем. – Мне туда НАДО, Пророк.

И он пошел. И растворился, как только пересек линию ворот. И ничего опять не изменилось. Так же были видны ухоженные деревья парка, аккуратные аллеи, груды несожженных листьев.

СМАГИН СТИСНУЛ ЗУБЫ, ЗАКРЫЛ ГЛАЗА… ГОЛОВНАЯ БОЛЬ МЕШАЛА, НО ПРИСУТСТВИЕ ОН ЧУВСТВОВАЛ. ЗДЕСЬ ОСОБЕННО. ЧЬЕ-ТО ПОСТОРОННЕЕ СОЗНАНИЕ ОЩУЩАЛ ОН ВСЕМИ КЛЕТКАМИ СВОЕГО ИЗМУЧЕННОГО МОЗГА.

– КТО ТЫ?!

НЕЧТО КЛУБИЛОСЬ МЕЖДУ СВЕТОМ И ТЬМОЙ. ПРОСТРАНСТВЕННЫЙ ТОННЕЛЬ РАБОТАЛ ИСПРАВНО, МИЛЛИОНЫ БИОСТРУКТУР ПРОХОДИЛИ ПО НЕМУ В НОВЫЙ, СИЯЮЩИЙ И СПОКОЙНЫЙ МИР. НЕЧТО БЫЛО ДОВОЛЬНО, ЕСЛИ МОЖНО БЫЛО НАЗВАТЬ ЗЕМНЫМ ПОНЯТИЕМ ТО СОСТОЯНИЕ, ЧТО ОНО ИСПЫТЫВАЛО. И ВДРУГ…

МОЩНЕЙШИЙ БИОИМПУЛЬС ВТОРГСЯ В ПЛОТЬ НЕЧТО. НЕЧТО УСИЛИЛО ИМПУЛЬС ПОТОКАМИ ГРАВИТАЦИОННЫХ ПОЛЕЙ, ПРЕЛОМИЛО В СОЗНАНИЕ СВОЕ, ОТОДВИНУВ ИСЧИСЛЕНИЕ ВРЕМЕНИ, ЧТОБЫ НЕ ИСКАЗИТЬ СМЫСЛА, СТАЛО ТУТ ЖЕ ИССЛЕДОВАТЬ. С НИМ ВЕЛИ ДИАЛОГ! И НЕЧТО ОТВЕТИЛО:

– Я – СУЩЕЕ! А КТО ТЫ?

– ГРЕШНЫЙ ЧЕЛОВЕК, ОСМЕЛИВШИЙСЯ ТРЕВОЖИТЬ ТЕБЯ.

– ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ? В СПОКОЙНЫЙ МИР? ИДИ, Я ПРОПУСТИЛО ТУДА МНОГО И ТВОИХ СОБРАТЬЕВ. В ТЕБЕ НЕТ НЕНАВИСТИ, ОДНА БОЛЬ, ПОЧЕМУ?

– Я БОЛЕН СУДЬБОЙ СВОЕГО МИРА… ЗАЧЕМ ТЫ УВОДИШЬ ЛЮДЕЙ?

– У НИХ НЕТ ЖЕЛАНИЯ ЖИТЬ И НЕТ СИЛ УМЕРЕТЬ! ЭТО РАЗРУШЕНИЕ ГАРМОНИИ.

– КТО ДАЛ ТЕБЕ ПРАВО РЕШАТЬ СУДЬБУ ЭТОГО МИРА?

НЕЧТО УДИВИЛОСЬ. ОНО УЖЕ НАСТРОИЛО СЕБЯ НА ПРИМИТИВНЫЙ АККОРД ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ПОНЯТИЙ. ОНО БЫЛО СТОЛЬ ГРАНДИОЗНО, ЧТО ВАРВАРСКАЯ МУЗЫКА ЧУВСТВ И ЭМОЦИЙ, ФИЛОСОФИИ И МИРОВОЗЗРЕНИЙ ЭТИХ БИОСТРУКТУР НЕ ВПИСЫВАЛАСЬ В ХРУСТАЛЬНЫЕ ПИРАМИДЫ ГАРМОНИИ ОБЩЕЙ. НЕЧТО НА КРАТКИЙ МИГ КАК БЫ СТАЛО ОДНИМ ИЗ ПОДОБНЫХ ЧЕЛОВЕКУ… ОНО МОГЛО ОБЩАТЬСЯ ДОСТУПНО, НА ТОМ ЯЗЫКЕ, НА КОТОРОМ ОБЩАЛИСЬ ЛЮДИ.

– ПОЧЕМУ МНЕ ДОЛЖНЫ ДАВАТЬ ЭТО ВАШЕ ПРАВО? И КТО ЕГО ДАЕТ?

– ТЕ, КТО СТРАДАЛ, СТРАДАЛ ВО ИМЯ ЖИЗНИ И СМЕРТИ ЭТОГО МИРА. ТЫ СТРАДАЛО?

– Я ЕГО СОЗДАЛО, БЕЗУМЕЦ!

– ЗАЧЕМ? КТО ДАЛ ТЕБЕ ПРАВО СОЗДАВАТЬ ТО, ЧТО ПОТОМ МУЧАЕТСЯ И ОСУЖДАЕТ ТЕБЯ?

– Я СОЗДАЮ ГАРМОНИЮ.

– ГАРМОНИЮ?! ЗЛА И ДОБРА? СЧАСТЬЯ И НЕСЧАСТЬЯ? ЛЮБВИ И НЕНАВИСТИ? КРАСОТЫ И УРОДСТВА? НАДЕЛЯЯ ЧЕЛОВЕКА, ТВОРЕНИЕ СВОЕ, СЧАСТЬЕМ МЫСЛИТЬ, ПРИХОДИТЬ К ВЫВОДАМ, АНАЛИЗИРОВАТЬ И ТВОРИТЬ, ТЫ ОТНИМАЕШЬ У НЕГО ГЛАВНОЕ – ВОЗМОЖНОСТЬ ВИДЕТЬ МЕЧТУ ВОПЛОЩЕННОЙ! ВВЕРГАЕШЬ ЕГО В ГРЯЗЬ И ПРАХ, МОРИШЬ ГОЛОДОМ И СТУДИШЬ ЕГО, НАГРАЖДАЕШЬ НЕНАСЫТНЫМ ЖЕЛУДКОМ И НЕУЕМНОЙ ЗАВИСТЬЮ, ЖАЖДОЙ УБИЙСТВА – И ВСЕ ЭТО ЗА СЧАСТЬЕ ПОЯВИТЬСЯ В ЭТОМ МИРЕ, ЛИЦЕЗРЕТЬ ЕГО И УЙТИ, НЕ УВИДЕВ ЕГО СЧАСТЛИВЫМ. ЭТО ТЫ НАЗЫВАЕШЬ ГАРМОНИЕЙ?! ЛУЧШИЕ ИЗ ТВОРЕНИЙ ТВОИХ СОЗДАВАЛИ ШЕДЕВРЫ КРАСОТЫ И УМИРАЛИ НА ГРЯЗНЫХ ПОДСТИЛКАХ ОТ ГОЛОДА И НИЩЕТЫ. ЛУЧШИЕ УМЫ НЕ МОГЛИ УВИДЕТЬ ПЛОДЫ РАЗДУМИЙ СВОИХ, ИСЧЕЗАЯ В ПРАХЕ, УНИЖЕННЫЕ И РАСТОПТАННЫЕ, УБИТЫЕ И ОПОЗОРЕННЫЕ. ЗАЧЕМ НАГРАДИЛО ТЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ТЕРНОВЫМ ВЕНКОМ МЕЧТЫ, ЗНАЯ, ЧТО ОНА НЕДОСТИЖИМА?! ЭТО ГАРМОНИЯ?!

– ГОВОРИ, Я СЛУШАЮ.

– В ТОТ МОМЕНТ, КОГДА ИСТИНА ЗАБРЕЗЖИЛА НА ГОРИЗОНТЕ, ТЫ ВМЕШИВАЕШЬСЯ В СУДЬБУ ЭТОГО МИРА. УВОДИШЬ ЛЮДЕЙ В СПОКОЙНЫЙ МИР…

– Я НЕ МОГУ ВЕРНУТЬ ИХ ОТТУДА, ИСТОРИЯ НЕОБРАТИМА, А ОНИ УЖЕ СОЗДАЮТ ИСТОРИЮ НОВОГО МИРА!

– УЙДИ! И НИКОГДА НЕ ВМЕШИВАЙСЯ В МИРСКИЕ ДЕЛА! ТЫ УЖЕ СДЕЛАЛО ВСЕ, ЧТОБЫ МЫ НИКОГДА НЕ СЛЫШАЛИ О ТЕБЕ! ТЫ – СУЩЕЕ, НО НЕ СУТЬ. СУТЬ – ЭТО МЫ, ЛЮДИ!

– ВЫ НЕ ОДИНОКИ В ПРОСТРАНСТВЕ, ЕСТЬ МОГУЩЕСТВЕННЫЕ МИРЫ, ОНИ ДОСТИГЛИ МНОГОГО!

– И ОНИ ПРОШЛИ ЧЕРЕЗ ТАКИЕ ЖЕ СТРАДАНИЯ?

– У МЕНЯ НЕТ ОТВЕТА. АНАЛОГОВ Я НЕ ЗНАЮ.

– ТОГДА ЗАЧЕМ ТЫ ЗДЕСЬ?

– ПОМОЧЬ.

– СДЕЛАТЬ НАС ЕЩЕ БОЛЕЕ НЕСЧАСТНЫМИ? ЛИШИТЬ ВОЛИ, РАСТОПТАТЬ РОЖДАЮЩЕЕСЯ МУЖЕСТВО КАЖДОГО, ЛИШИТЬ СЧАСТЬЯ ПОКАЯНИЯ И РАСКАЯНЬЯ, НАДЕЖДЫ НА ВОЗРОЖДЕНИЕ СОБСТВЕННОГО «Я» И СТЕРЕТЬ В ДЕТЯХ ГОРДОСТЬ ЗА ГИБЕЛЬНУЮ ЯРОСТЬ И ЖЕРТВЕННОСТЬ ИХ ОТЦОВ?! ЗА ЭТИМ ТЫ ЗДЕСЬ?!

Долго молчало НЕЧТО. Ночь спустилась на Землю. Покинутый Город расцветился бесполезными огнями… Несколько опоздавших собак бились о невидимую стену, выросшую на ЛИНИИ ПЕРЕХОДА В ИНОЙ МИР. Скулили, царапали когтями эту стену, а потом сели в круг и завыли.

И Смагин сидел на асфальте, нелепо подогнув высохшую ногу, обхватив руками неистово болевшую голову, качался из стороны в сторону.

Два пилота-вертолетчика топтались в двадцати шагах, не решаясь подойти.

А когда увидел Смагин, как собаки ринулись в ВОРОТА ПАРКА И ВДРУГ НЕ ИСЧЕЗЛИ, А ЗАБЕГАЛИ ПО АЛЛЕЯМ, ВИЗЖА И КРУТЯ ГОЛОВАМИ ВО ВСЕ СТОРОНЫ, ВЫНЮХИВАЯ ЗАПАХИ ХОЗЯЕВ, тогда встал он и пошел прочь.

Шли втроем по пустым улицам, и мертвые окна, открытые двери смотрели вслед им…

И АХНУЛО ПРОСТРАНСТВО! ЗАДРОЖАЛИ НЕБЕСА, ВЗБУЧИЛИСЬ ОБЛАКА ОТ ТЯЖКОГО, НЕВИДАННО ГРОМКОГО ГОЛОСА, РАЗДАВШЕГОСЯ ИЗ ПРОСТРАНСТВА:

– ПРОСТИ! ПРОСТИ МЕНЯ, ГОСПОДИ!

Взметнулась пыль отовсюду, полетели клочья бумаг, брошенные как попало тряпки, зазвенели разбитые звуком стекла, завыли собаки…

А СМАГИН…

Этот странный хромой человек с провалившимися глазами, худыми руками, с тонкой, болтающейся в воротнике свитера шеей…

Поднял к небу строгое лицо и сказал тихо и страшно:

– ПРОЩАЮ. И БЛАГИЕ ПОМЫСЛЫ ВО ЗЛО БЫВАЮТ…

Ничего не поняли вертолетчики. Бросил их страшный голос на землю, закрыли они головы руками, так и отлежались. А поднимаясь, отряхивая пыль брошенного Города с колен своих, зареклись мысленно на веки вечные больше не летать с этим человеком! И отреклись тут же от своего зарока. И опять зареклись… Так и шли, тысячи раз меняя решения свои.

НА ГРАНИЦЕ МЕЖДУ СВЕТОМ И ТЬМОЙ СТЫЛО НЕЧТО…

ВПЕРВЫЕ ЗА ВЕЧНОСТЬ СУЩЕСТВОВАНИЯ СВОЕГО БЫЛО ЕМУ НЕУЮТНО И ОДИНОКО. ТЯНУЛО ОПЯТЬ ВПИТАТЬ В ПЛОТЬ СВОЮ БЕЗДНУ ГОРЕЧИ И СТРАДАНИЙ МИЛЛИАРДОВ БИОСТРУКТУР, КАЖДАЯ ИЗ КОТОРЫХ НЕ УСТУПАЛА ГОРДЫНЕЙ ГОРДЫНЕ КОСМОСА.

И БЫЛО НЕЧТО ВПЕРВЫЕ НА ОТРЕЗКЕ КАКОГО-ТО МИГА ЗАМКНУТОГО ЦИКЛА ВРЕМЕНИ – СТЫДНО.

* * *

ОТ АВТОРА:

Прав ли я, мой Читатель, начиная это повествование с оживления человека, заканчивая калейдоскопом смертей человеческих? Как уравновесить чаши весов этих? Почему на отрезке создания чего-то Нового, Прекрасного, творимого во Имя Человека и во Славу Его, всегда льется столько крови? Герои книг живут по своим законам, у них своя логика поступка, и нарушать ее опасно, чревато фальшивыми издержками.

Я ничего не буду писать о созданном Проро… прости, Читатель, о созданном Смагиным и его сподвижниками Государстве. Я не верю в него, не вижу его в своем ПРОВИДЕНИИ. Не вижу таким, КАКИМ ХОЧЕТСЯ видеть.

Колючие, жесткие и непостижимые звезды рвутся в окно. Они все знают. И парад знаков Зодиака – это не мальчишеские игры в «любит – не любит, плюнет – поцелует»… Есть и тринадцатый Знак – Сатаны, и зависает он над моей страной все чаще и чаще. Книга эта – моя жертва на Алтарь Веры в человека. Ни один народ в мире не явил свету такую стройную и изумляющую жестокостью когорту палачей-Диктаторов. Но и ни один народ не противопоставлял им такое множество Духовников, Воинов и Вождей. На костре дум моих сгорают и Воины и Вожди. Прокляты вовеки веков Диктаторы. И только Духовники могут ПРИБЫСТЬ ВЕЧНО.

И жадные в гордыне слова – «никто не даст нам избавленья: ни Бог, ни Царь и ни Герой» – порочны по сути своей. БОГ как символ веры в начало доброе, человеческое – несет избавление. НЕЧТО ли это, РАЗУМ ли планетарный, РАЗУМ ли ВСЕЛЕНСКИЙ – НО БОГ – ВЕРА-ЧЕЛОВЕК. СУЩЕЕ – ТРИЕДИНО.

Видел ли ты мир, Читатель, в котором люди при первых бликах лунного света превращаются в стаи белых огромных волков? Кровожадные дикие звери несутся по равнинам, сметая все живое на своем пути… Но об этом следующая книга.

А пока… УТОЛИ МОИ ПЕЧАЛИ, ГОСПОДИ! ПОРА И ПРОЩАТЬСЯ.