Текст книги "Военное закулисье на сломе эпох"

Автор книги: Владимир Дьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Так вот, когда мишень шла на высоте 20 км и выше, то она выполняла заданную программу, а когда на высоте 18 км и ниже – уходила в пике резко вниз и не входила в зону поражения. Мы и решили: если цель летит на высоте 20 и выше, даю команду дивизиону на ее уничтожение, если ниже – «запрет пуска».

Мы проводили тренировки с расчетом кабины «У» ЗРДн С-75В и определяли высоту полета мишени не только по данными высотомера ПРВ-17, а по прибору высоты оператора ручного сопровождения по дальности. Но все это – теория, и вероятность события 0,5.

Но для меня, как командира, встал вопрос: мишень летит на высоте 19 км и я задерживаю пуск, мишень выполняет программу, пускаем позже, цель выходит из зоны, ракеты без подрывов, цель пропущена. На полк выделено две мишени, одна пропущена, коэффициент реализации огневых возможностей 0,5 оценка полку за ТУ с БС неудовлетворительно. То есть, полк не способен выполнить боевую задачу по прикрытию военных и промышленных объектов страны. Выводы?

Если бы на полк было выделено 3–4 мишени, тогда при пропуске одной, можно было натянуть оценку «хорошо», в крайнем случае «удовлетворительно». Что делать? Обсудил этот вопрос с начальником ЗРВ корпуса полковником Денисюком В. П., настоящий мужик был.

Пошли к командиру корпуса, генерал-майору Петрову Ю. П. Выслушав нас, он спросил, что я предлагаю. Я ответил, что ничего не предлагаю, а констатирую факт. На что он ответил: уничтожишь все мишени – грудь в крестах, нет – голова в кустах. Вот так, все время на грани выживания.

11 марта 1985 года – стрельбовой день. В 7:00 утра все прибыли на позиции АКП, включили технику, еще раз проверили параметры. Проблема: нет ракет на стартовых позициях. Зам по вооружению еще вчера убыл на технические площадки за ракетами – оказывается, там технологический поток шел ночью. Смещение стрельб на три дня раньше, и еще кроме нас три части стреляют. По связи запрашиваем, доклады – колонны выходят, колонны вышли. В 9:00 на КП и стартовые позиции прибыли старший технический руководитель и инструкторы. По плану в 10:00 готовность № 1 к отражению удара реальной авиации, то есть выполнение учебных стрельб. После учебных – боевые стрельбы.

Что делать? Если доложить, что нет ракет и не готов к выполнению боевых стрельб, то оценка за ТУ с БС снижается на один балл… Запрашиваю начальника штаба, он поддерживал связь с замом по вооружению. Докладывает: колонны с ракетами на марше, а расстояние между техническими позициями и стартовыми где-то 100 км. Думаю, пока не буду докладывать – отработаем учебные стрельбы, а за это время прибудут ракеты. Но если для С-75В нужно 10–15 минут, чтобы зарядить ракеты и проверить ответы, то для С-200В по правилам надо провести юстировку и облетать головки самонаведения (ГСН), для этого нужно время.

Подведение итогов ТУ с БС.

А тут еще идет информация с командного пункта, что в связи с погодой вылет авиации задерживается, и сначала будем выполнять боевые стрельбы. Ну, думаю, все, приплыли. В это время доклад с ЗРДн С-75, что на позицию прибыла колонна с тремя ракетами. А по ракетам С-200 информации нет, не можем добиться, во сколько колонна выехала с технической площадки, и связи с колонной нет. Можете представить, какая обстановка была на АКП и стартовых позициях дивизионов.

Вдруг по ГГС с КПЦ полигона подается команда всем старшим техническим руководителям и командирам частей быть на ГГС. Ну все, сейчас объявят часовую готовность, потом подумал, что часовую готовность обычно объявляют по тихой связи старшему техническому руководителю, а он уже доводит до войск. В это время начальник полигона полковник Гамов по ГГС объявляет всем частям выключить матчасть, личному составу убыть в городки, оставить только караул, и в связи с кончиной Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Черненко У. Д. провести траурные митинги и приспустить флаги…

Я сразу дал команду командирам дивизионов немедленно выключить матчасть, все закрыть, опечатать, сдать под охрану караула. Начальникам караулов на позиции никого не допускать. Всему личному составу прибыть в палаточный городок на траурный митинг. А начальнику штаба говорю: хоть это и кощунство, но хоть раз нас генеральный секретарь выручил.

Колонна с ракетами прибыла, когда мы уже провели митинг. Спрашиваю у зама по вооружению, почему так долго, и зачем он колонну пригнал к палаточному городку? Тот отвечает, что на СП начальник караула никого не пускает, а задержка с ракетами из-за того, что хотели срезать путь и поехать прямо по пустыне. На переметах между барханами так снег набит, думали, что проедем поверху по сугробам, но тягачи с заправленными ракетами тяжелые, что проламывали снег и начали буксовать. Еле выехали.

Стрельбы перенесли на 14 марта, так что успели и ГСН ракет облетать, и провести юстировку на С-200, и проверить ответы на ракетах С-75.

14 марта к 10:00 объявлена часовая готовность к выполнению ВС. Но хоть здесь нам повезло: первым стрелять был назначен Новосибирский полк, а из назначенных мишеней одна была пикирующая под углом 45 градусов. Пикирующая мишень вышла на высоту 18 км, они произвели пуски ракет на дальности 39–38 км, мишень ушла резко в пике и, не входя в зону поражения, вошла в землю, ракеты прошли без подрыва.

Если бы пуски провели еще раньше, на дальности 42–40 км, то ракеты догнали бы цель у земли на пассивном участке, но это риск. Генерал Тимонов говорит: видишь, наши расчеты подтвердила практика.

Для нашего полка запустили одновременно Звезду-1 с дальности 150 км и Звезду-2 с дальности 100 км. Первую уничтожили сосредоточением огня двух дивизионов С-200В, двумя ракетами. Пуск на дальности 100-90 км, подрыв на дальности 50–45 км. Цель уничтожена. Вторая мишень пошла на высоте 21 км, здесь у нас уже вопросов не было, стреляли по отработанной схеме: дальность пуска 39 км, двумя ракетами, встреча дальность 20 км. Цель уничтожена. После боевой стрельбы отрабатывали учебные стрельбы, получили за ТУ с БС отличную оценку и убыли на место постоянной дислокации в Березники. После нашей стрельбы частям ЗРВ 4-й ОА ПВО, кому попадала пикирующая мишень, проблем не было.

Вор в законе Вася-Бриллиант

В 1986 году полк попадает под проверку Главкома Войск ПВО страны за зимний период обучения. Проверку сдали на оценку «хорошо».

В этом же году начали строительство двухэтажной казармы для группы дивизионов С-200, с помощью первого секретаря Соликамского горкома и министра минеральных удобрений СССР. В Соликамске открывалось новое рудоуправление с шахтой калийной соли, и под видом общежития для строителей-комсомольцев, нам построили двухэтажную казарму со всем оборудованием, кроватями, тумбочками, столами и стульями. Даже в подвальном помещении сделали тир для стрельбы из пистолета.

Строительство вели два СМУ со своими специалистами и техникой. Командир группы дивизионов выделял солдат, когда надо было что-то убрать или разгрузить. В конце 1987 года, две сборно-щитовых казармы убрали, в городке осталось две двухэтажные казармы, в которых располагался личный состав трех дивизионов, пункта управления и штаб. Третье помещение – столовая с клубом.

Оборудовали плац, облагородили территорию – теперь можно полноценно заниматься боевой подготовкой и службой войск, не страшна никакая проверка.

В этом же году запомнился один случай. Оперативный дежурный звонит мне в кабинет и говорит, чтобы я срочно вышел на командующего армией генерал-лейтенанта Царькова В. Г. Ну, думаю, опять какая-нибудь внезапная проверка или учения, чего мне будет звонить командующий, минуя командира корпуса? Звоню командующему, тот говорит: там у тебя в городе есть солелечебница, где лечат астматиков, ко мне обратились из Главпура Москвы, они не смогли там достать путевку, так что ты разберись и помоги. Я ответил, товарищ командующий, я, во-первых, не знал, что здесь есть лечебница. Я узнаю, и если она есть, то нет проблем, путевка будет. Про себя подумал, если какие проблемы, в крайнем случае, я в хороших отношениях с первым секретарем горкома партии, плюс я депутат и член суженого совета горисполкома, да еще и у меня друг – генеральный директор «Уралкалия» Мотин А. Г. А лечебница находится как раз на территории профилактория шахтеров «Уралкалия».

Приехав в лечебницу, захожу к главврачу, – оказывается, мы знали друг друга, вместе на сессиях в горисполкоме заседали. Говорю: «Степан Иванович, так и так, нужна одна путевка». А он руками разводит, с большим удовольствием, но путевки, оказывается, уже расписаны и выданы на два года вперед по койкоместам. Лечебница одна на весь Союз, ее контролируют и Облздрав, и Москва. Лечение происходит: днем больные находятся в палатах, проводятся процедуры, а на ночь их опускают в шахту в специальный зал, где стоят кровати, а потолок и стены в солевых кристаллах светятся всеми цветами радуги. Там больные дышат солевым воздухом.

Курс лечения 12 дней, очень помогает больным астмой. Мы прошлись по лечебнице, палаты на 2 и 4 человек, все занято. Степан Иванович замечает: «В коридоре я же ее не положу…» Я стою и думаю, что делать, не доложу же я командующему, что не смог ничего сделать, после того как пообещал.

Вижу в конце коридора в торце окно, под ним батарея. Степан Иванович, говорю, а что, если здесь отгородить часть коридора, у меня есть плиты ДСП, есть двери, я пришлю столяра, поставят перегородку, двери, покрасим или оклеим обоями стены, поставим две кровати, две тумбочки, проведем две розетки, на окно карниз и штору, на тумбочку два светильника, тепло есть, батарея под окном. Нет умывальника и туалета как в других номерах, – ничего страшного, будут ходить в общий умывальник и туалет на этаже.

Степан Иванович говорит, а как я сам раньше не догадался, это будет мой резерв на одно койкоместо. Почему на одно, а не на два, спрашиваю. От нас будет человек лежать 12 дней, а остальное – в твоем распоряжении. Только, говорю, не вешай на двери номер палаты, а повесь, что какая-то амбулатория, от любопытных глаз. Так и сделали, только, говорит, путевку я не дам, пусть приезжает, здесь оформим.

Потом этим делом занимался начальник политотдела: встречал, размещал, в субботу водил в сауну и провожал. Мне сказал, что это жена какого-то высокопоставленного политработника. Вот так я выполнил просьбу командующего, больше ко мне по этому вопросу никто не обращался.

В этот период у меня была одна очень интересная встреча. Я возвращался из 4-го ЗРДн из-под Соликамска, мне надо было решить какой-то вопрос с генерал-майором Сныцаревым Василием Ивановичем. В управление «Усольлага», Сныцарев В. И. отсутствовал, и я зашел к начальнику политотдела полковнику Яборову Анатолию Федоровичу. Обговорили с ним рабочие вопросы, и я уже собирался уезжать, как он мне говорит: Владимир Валентинович, вам как начальнику гарнизона положено инспектировать лагеря, расположенные на вашей территории, поедем я вам покажу ИТК-6 «Белый Лебедь».

Я отвечаю: Анатолий Федорович, не выдумывай, мне еще не хватало инспектировать ваши тюрьмы. Но в «Белый Лебедь» поехали, слух о нем по всему Советскому Союзу ходит. Подъехали мы к лагерю, то ли «строгого», то ли «особо строгого» режима, проехали вдоль забора и на краю, где кончается территория лагеря, сделана пристройка. Помещение небольшое, то ли два, то ли три этажа, тоже огорожено с предзонниками, с электрическими проводами на ограде и колючей проволокой.

Мы прошли через КПП с лязгающими решетками и дверями, подошли к зданию, поднялись на второй этаж. Вдоль коридора металлические двери с замками, глазком и кормушкой. Открыли справа первую дверь, камера небольшая, метров 6 в длину, в торце зарешеченное окно, но снаружи на нем надеты жалюзи, заключенные называют «намордник», так что свет пробивается такими серыми полосками. Посреди металлический стол, вваренный в пол, по бокам какие-то лавочки, нары пристегнуты к стене. Справа от входа на полу бетонированная квадратная раковина, закрыта деревянным чопом, над ней кран. Я понял, что это и туалет, и умывальник. Камера, если откинуть нары, то там и пройти негде.

В камере на лавках сидело четыре человека. Форма на заключенных в коричневую и серую полоску, на груди белый квадратик с какими-то надписями. Когда мы зашли, они встали, что-то доложили полковнику. Сидят здесь те, кто злостно нарушает режим. Им дают от шести месяцев и до года так называемого помещения камерного типа. Прогулка полчаса в сутки в прогулочном дворике, так называемом «стакане», где сверху решетка толщиной в мою руку. Мы по этой решетке ходили. Сверху над ней крыша, так что заключенные тут не видят неба и солнца. После каждой прогулки в этом дворике белят стены и пол. В общем, кошмар.

Анатолий Федорович говорит: пошли я тебе покажу знаменитого на весь Советский Союз «вора в законе» Бабушкина Владимира Степановича по кличке «Вася-Бриллиант». Прошли по коридору, нам открыли камеру, мне она показалась светлей, может потому, что он там находился один. Такой же металлический стол с лавками посреди и пристегнутыми нарами. «Бриллиант» почему-то сидел в торце стола лицом к двери.

Это был пожилой человек, с большой лысиной, лицо все в морщинах, в руках держал очки. Он не встал и ничего не сказал. На меня посмотрел очень внимательно, но я думаю из-за того, что на мне форма была другая. На вопрос полковника, какие есть вопросы или проблемы, он ответил: свои проблемы я сам решу. Больше он с нами говорить не стал. При выходе я обратил внимание, что возле дверей набежало человек десять офицеров и прапорщиков. Я спросил, зачем их столько, Яборов А. Ф. ответил, что когда мы вошли, то оставили двери открытыми, а это не положено, особо опасный преступник.

На столе у Бабушкина лежала красная пачка сигарет «Мальборо». Я спросил у Анатолия Федоровича, это не ты оставил сигареты. Он ответил, да ты что, это он такие курит. Я тогда спросил, как же они к нему попадают, если у вас здесь все запрещено. Да вот так и попадают, хотя мы охрану тут меняем, чуть ли не каждый месяц. Вот так я увидел или познакомился с Васей-Бриллиантом. Человек из 60 лет жизни 40 лет провел в тюрьмах и лагерях.

Да, вот это судьба. Впечатления – гнетущие. Больше я в таких экскурсиях не участвовал, не было желания.

Стрельбы с приключениями

В марте 1987 года с полком проводили первый этап тактического учения с боевой стрельбой, или, как мы называли, предстрельбовую подготовку. Возглавлял комиссию начальник ЗРВ корпуса полковник Денисюк В. П. Во время проверки прибыл заместитель начальника ЗРВ армии полковник Сдобнов Е. П… Он занимался подбором кандидатов на командиров частей, и в беседе как бы между прочим спросил, пойду ли я к нему заместителем. Это что-то новое – к заместителю заместителем. Он засмеялся и говорит, что его назначают начальником ЗРВ 4-й отдельной армии ПВО, и он подбирает себе заместителя. Я ответил, что есть же начальники ЗРВ корпусов, командиры бригад. А перескочить через дивизию, корпус, сразу в армии, тяжело будет с назначением. Он ответил, а это пусть тебя не волнует, мне на тебя указал Командующий армии генерал-лейтенант Царьков В. Г. – поговорили и он уехал.

В начале апреля, перед самой погрузкой эшелона для выезда на полигон «Балхаш», меня вызвали на военный совет 4-й ОА в Свердловск. Я понял, что это было рабочее заседание Военного Совета армии и проходило оно в кабинете командующего. Кроме меня на заседании ВС, больше никого не вызвали. Мне там ничего не предлагали, командующий сказал: «мы тебя назначаем заместителем начальника ЗРВ армии, но при одном условии – сейчас твой полк выполняет ТУ с БС, оценку ты должен получить не менее „хорошо“».

Я добавил: и с эффективностью «единица». Командующий говорит: «Так точно». Я ответил, что задачу понял. И убыл к себе в полк, а оттуда эшелоном на полигон «Балхаш». На полигоне принял также АКП с АСУРК-1МА, который расположен чуть пониже центрального городка. Боевую работу на КП мы вели с кабин АСУРКа, а не в оперативном зале. После нашей стрельбы КП должен передислоцироваться в новый позиционный район. Стартовая позиция для ЗРК С-200В новая, на юг 25 км от КПЦ, стартовые позиции с-75 остались на старом месте, 5 км западнее центрального городка.

При постановке задач начальник полигона полковник Гамов А. П. сказал, теперь мишенная обстановка будет создавать по подыгрышу воздушной обстановки с КПЦ. Сколько целей будет выдаваться на планшеты дальней воздушной обстановки на Командных пунктах частей, столько будет и мишеней. Например, выдают по сети оповещение цели с дальности 250–300 км, доходит эта цель до дальности 150 км, с этой дальности стартует ракета-мишень и так по остальным целям. Хотя предварительно я знал, что нашему полку выделена мишень «Звезда-1» дальность запуска 150 км, высотная скоростная, высота 20, для двух ЗРДн С-200В. «Звезда-2» дальность запуска 100 км, высота 10 км, для ЗРДн С-75В и с переносом огня по «Звезде-3», маловысотной, высота 100 м, дальность запуска 50 км.

В четверг, последняя неделя апреля, отработали ученые стрельбы, объявлена часовая готовность, прошли доклады о готовности к боевой работе, ракеты на пусковых установках. Пошел подыгрыш воздушной обстановки и мне выдают на планшет две цели с дальности 250 км на высоте 20 км. Значит, для С-200В будет запущена не одна мишень, а две. Дойдя до цели на дальности 150 км, прошел доклад со средств разведки АКП и группы ЗРДн С-200В, старт мишени одной.

Доклад командира группы дивизионов: есть захват, цель сопровождаю двумя каналами. Ставлю задачу, цель уничтожают одним дивизионом, расход одна ракета. А вторая мишень для С-200В не стартовала. Пошел подыгрыш по следующим целям, одна на высоте 10 км, вторая маловысотная. Таким образом, у меня из-за подыгрыша один канал остался свободен и не стрелял.

Пошла боевая работа ЗРДн С-75В. У него была сложность в том, что первую мишень он должен был захватить на максимальной дальности, т. е. практически со стола, если немного затянул, то он не успевал перенести огонь на маловысотную «Звезду-3». А вот ее нужно было брать только с момента старта, потому что, во-первых, дальность малая, 50 км, и обнаружить и захватить в полете на фоне отражения от земли сложно. Во-вторых, очень большие угловые скорости по азимуту, цель летит по параметрам, так что боевая работа расчета С-75В очень сложная. Особенно, у оператора ручного сопровождения по азимутам, он должен быть подготовлен не просто на отлично, а быть виртуозом.

Первую мишень дивизион С-75В захватил, даю команду «цели уничтожить, расход две». Доклад из дивизиона: «Открыт огонь по цели», остается несколько секунд до старта второй мишени «Звезда-3». Запрашиваю командира дивизиона, успевает ли с переносом? Тот докладывает, что ракета в воздухе. Что делать? Проходит команда: «старт мишени» дальность 50 км.

Запрашиваю по тихой связи группу дивизионов С-200В. Цель наблюдается, отвечает подполковник Куренков С. Бывший старший технический руководитель по С-200В, он на полигоне прослужил 10 лет, а сейчас проходит службу в управлении начальника ЗРВ нашей армии. Он, оказывается, сидел возле командира группы дивизионов на тихой связи. Цель сопровождаем со старта, и ракета видит. Что делать? Никто не стрелял, по такой цели ЗРК С-200. Даю команду по громкой связи: «Группе дивизионов, цель уничтожить, расход одна».

Слышу команду «пуск». Тут же доклад командира дивизиона С-75В: цель уничтожена расход две. И через несколько секунд доклад командира группы – цель уничтожена, расход одна. У самого сомнения, цель-то шла ниже нижней границы зоны поражения С-200В. Запрашиваю у всех, цель на экранах наблюдается? У меня-то и у НШ на экранах вторичная информация. Доклад: цель пропала, не наблюдаем.

После перевода дивизионов в готовность № 3, старший технический сказал, что будет докладывать начальнику полигона, что не выполнены условия стрельбы, а за это снижается на один балл. Я про себя подумал: да хрен с ней той оценкой, главное, что все мишени уничтожены.

Когда из кабины вышли наверх на улицу, то начальник ЗРВ корпуса полковник Денисюк В. П. и все, кто был на смотровой площадке в недоумении: что это было и, кто по чем стрелял?

Я объяснил, какая сложилась воздушная обстановка и какое я принял решение по уничтожении мишеней. Полковник Денисюк заметил, что зрелище неожиданное, мы же все смотрели в сторону позиций, где развернуты С-75 и С-125. По последней мишени должен был стрелять ЗРДн С-75В. Смотрим в сторону ЗРК С-75, вдруг с левой стороны стартует ракета С-200, загибается, подрыв и вбивает мишень и себя в землю… Столб огня, обломков, облако окислителя, горючего и песка поднялось почти на километр. Начальник ЗРВ корпуса сказал, что никто еще не стрелял по «Звезде-3» комплексом С-200. На что я ответил, я бы тоже не стрелял, если бы не сложилась такая безвыходная обстановка.

На предварительном разборе начальник полигона сказал, что это не просто невыполнение условий стрельбы, а злостное нарушение всех канонов полигона, и он засчитает пропуск одной мишени для С-75. Я начал возмущаться: полигон сам нарушает, как вы выражаетесь, все каноны! По подыгрышу для группы дивизионов С-200В выдавали две цели, а запуск мишени «Звезда-1» был один. Какое я должен решение был принять? Но понял, что здесь бесполезно что-то доказывать, будет себе дороже. Но через два дня он изменил свое мнение о нашей стрельбе, при этом сказал, что, изучив документы после проявления пленок, и анализа ОКАС, будет считать все мишени уничтоженными.

Позже стало известно, что после доклада полковника Денисюка командиру корпуса и начальнику ЗРВ армии о том, какая сложилась обстановка на полигоне вокруг нашего полка, и когда доложили Командующему ЗРВ ПВО страны генерал-полковнику Апчурину Р. С. Он сказал: мишени уничтожены, это главное, а какими дивизионами – это принимает решение командир полка, бригады. На этом была поставлена точка.

Это были последние числа апреля: вся пустыня расцвела красными тюльпанами, красота неописуемая. Даже мой водитель с командирской машины, сам из Калининской области, сказал, что если дома расскажет, что ездил УАЗом по ковру из тюльпанов, никто не поверит.

И все-таки начальник полигона отыгрался на нашем полку. Мы получили распоряжение от командующего ЗРВ ВПВО силами нашего полка провести передислокацию АКР АСУРК-1МА со средствами разведки двух зенитно-ракетных дивизионов С-75В в новый позиционный район западнее командного пункта центра (КПЦ) на 100 км.

Тягачей и автомобильной техники не хватало. Чтобы поднять сразу весь дивизион или командный пункт, приходилось передислоцироваться очередями. Особенно приходилось мучиться с ходами для ПУ, резина десятилетиями стояла на солнце, не выдерживала нагрузки и выходила из строя. А специалисты знают, что значит перебортировать колесо на пусковой установке С-75. На это ушел весь май месяц.

Так что ушли мы с места постоянной дислокации в конце марта, а прибыли в середине июня. Надо поблагодарить весь офицерский состав, особенно солдат и сержантов 736-го ЗРП, что при такой моральной и физической нагрузке, тактические учения с боевой стрельбой были выполнены с честью и без потерь прибыли на место постоянной дислокации г. Березники.

Итог: приказ командующего я выполнил.

Командующий 4-й ОА ПВО

Я считаю, что мне повезло служить в 1983–1987 годах под началом командующего армией генерал-полковника Царькова Владимира Георгиевича. Мы, командиры частей, многому у него учились. Командующий никогда не повышал голос, не говорил снисходительно или со злостью. В самых тяжелых ситуациях всегда выслушивал подчиненного и сразу говорил, что надо сделать.

Его военные советы и сборы давали не только знания, но и помогали становлению нас, как руководителей оперативно-тактического звена. Мне лично он помог быстро войти в должность заместителя начальника ЗРВ армии. С ним просто приятно было общаться, а по своему опыту я знаю, что чем выше начальник, тем общение с ним все тяжелее и тяжелее.

Командир 4-й ОА ген. л-т Царьков В. Г.

Генерал-полковник Царьков прошел все ступени, от летчика до командующего отдельной армии, округа и первого заместителя Главнокомандующего ВПВО по странам Варшавского договора, заслуженный военный летчик-снайпер. Будучи начальником авиации армии, он попал в аварийную ситуацию, катапультировался, получил тяжелую травму позвоночника. Хотя он и был списан с летной работы, выдюжил и выстоял, имея за спиной 24 года летного стажа. Это характеризует человека.

В должности командира корпуса ПВО Владимир Георгиевич принял решение на уничтожение самолета-нарушителя «Боинг-707», который нарушил воздушное пространство СССР и вошел на 180 км вглубь Кольского полуострова. После этого его трое суток допрашивали вышестоящие комиссии, снимали с должности, потом восстанавливали.

В конце концов, разобрались, что действовал он правильно. А сколько ему пришлось пережить! Ну а если бы не сбил, и «Боинг» ушел за рубеж, точно бы сняли, да еще и посадили.

Кронштадт, церковь матросов. Сбор начальников ЗРВ ВПВО.

Я это веду к тому, что сейчас, когда идет война и захватывают нашу территорию, дали бы наши командиры команду на уничтожение нарушителя, даже если бы это был боевой самолет, а не гражданский? Что-то я сомневаюсь. И, главное, кто бы эту команду выполнил?

Еще одна черта командующего – порядочность и честность. Будучи Командующим войсками Московского округа ПВО и первым заместителем Главнокомандующего Войсками ПВО стран Варшавского Договора, уволившись в 1992 году, он отремонтировал скромный домик отца в Малаховке Московской области. Там, хотя не так часто, но все-таки собираются за одним столом все Царьковы в полном составе. Это – династия, которая даже в самые трудные для страны моменты не теряла веры в Отечество и делала все, чтобы обеспечить ее безопасность. Это, как пример, нашим «великим полководцам», которые не успеют получить должность, как становятся на путь казнокрадства и воровства.

1 июня 1987 года пришел приказ Министерства обороны СССР № 0332 о назначении меня заместителем начальника зенитных ракетных войск 4-й отдельной армии ПВО.

Сдав полк, в июле я прибыл Свердловск, для прохождения дальнейшей службы. А служба аппаратов начальников родов войск армии – это все время в войсках или учебно-тренировочном центре, а с весны и до глубокой осени – на полигонах Сары-Шаган или Ашулук, иногда и Телемба попадает. Дома почти не бываешь, и за все отвечаешь, особенно за результаты боевых стрельб. Как сказал в сердцах один начальник ЗРВ корпуса, когда проводились показные занятия в присутствии высокого начальства из Москвы и какой-то элемент боевой расчет не смог выполнить, и замечание получил не командир дивизиона, бригады и корпуса, на базе которых проводились показные занятия, а начальник ЗРВ корпуса: «Ну, кто я, полководец без армии, патриот без Родины, одни обязанности и никаких прав». В этих словах была сформулирована вся служба и жизнь начальников ЗРВ.

Последний парад Советского Союза, г. Свердловск.

В таком ритме я прослужил вплоть до 1988 года. За это время Ельцин ушел на повышение в Москву, генерал-полковника Царькова В. Г. назначили на должность командующего войсками Московского округа ПВО. Как говорится, подошла и моя очередь.

А произошло это так. В 1989 году должность заместителя командира ЗРВ армии соединили с начальником отдела боевой подготовки ЗРВ, и стала она называться заместитель начальника зенитных ракетных войск – начальник отдела боевой подготовки управления ЗРВ армии. Начальником боевой подготовки ЗРВ был полковник Спыну Г. Н. Но для него эта должность была тупиковая, так как он не знал ни технику ЗРВ, ни порядок ее применения, да и пришел он на эту должность с общей боевой подготовки. Войска к боевому применению он не готовил, тем более на полигон не ездил, что ему там делать. А вот всевозможные бумаги писать и план отрабатывать – это было его. Так что выдвигать его было некуда.

Как раз в конце 1989 года в армии была проверка Главкома ВПВО возглавляемая генерал-полковником Литвиновым В. В., в составе комиссии были все командующие родами войск. Меня вызвал на беседу командующий ЗРВ ВПВО генерал-полковник Акчурин Расим Сулейманович, чтобы решить, куда меня определить.

Я был весной на сборах начальников ЗРВ армий и случайно узнал, что у начальника ЗРВ 8-й отдельной армии ПВО в Киеве увольняется заместитель, полковник Стеблянко В.

Я тогда у генерал-майора Тимонова К.В. спросил, возьмет ли он меня к себе в заместители. Он ответил, что знает меня хорошо, и не против. Хотя перевестись из объединения в объединение на равнозначную должность практически невозможно, да еще и в киевскую армию.

Командующий ЗРВ ВПВО после беседы предложил мне должность начальника ЗРВ в Хабаровскую армию. Там генерал-майор Ломаченко идет на должность первого зама командующего, и я мог бы занять его место.

– Товарищ командующий, я не отказываюсь, но я здесь уже десять лет, по этим лесам и морозам, а там то же самое – весь Дальний Восток с островами и Север до Берингова пролива.

– Ну ладно, тогда иди начальником ЗРВ Ленинградской армии, там увольняется генерал-майор Белобровкин В. И.

Но я, то знаю, что это не Ленинград, а задрипанный поселок Тайцы. Спрашиваю:

– Товарищ командующий можно просьбу? В 8-й отдельной армии освобождается должность зам начальника ЗРВ армии, если можно, то назначьте меня на эту должность.

– Я тебе предлагаю генеральские должности, а ты рвешься в Киев, ты уже и моих заместителей подговорил на эту должность, – удивляется командующий. – Ты что, украинец?

– Нет, русский.

– Так чего ты туда так рвешься? Жена у тебя откуда?

– Из Луцка.

– А, вот это она тебя туда тянет. Ладно, иди.

Я вышел из кабинета и думаю: хорошо, что он не сказал нет, а то вопрос был бы закрыт.

На следующий день мне позвонил начальник управления кадров армии и сообщил, что начальник главного управления кадров ВПВО страны генерал-полковник Александров Е. А. хочет посетить 57-й ЗРДн в Березовске, но у него очень мало времени. Ты в той бригаде служил, провези его по короткой дороге, он хочет посетить управление и автоматизированный командный пункт бригады, и заодно с тобой побеседует, на какую должность тебя назначить.

Я забрал с собой справочный материал с руководящими документами по кадрам. По короткой дороге в Свердловск, привез генерала в управление бригады в Березовск за 15 минут. В управлении он побеседовал с командиром, начальником штаба и начальником строевой части по кадровым вопросам. На многие вопросы отвечать приходилось мне. В конце беседы генерал-полковник Александров высказался, почему заместитель начальника ЗРВ армии знает кадровые вопросы, а вы нет? Особенно, начальник строевой части.