Текст книги "Военное закулисье на сломе эпох"

Автор книги: Владимир Дьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Я положил трубку, а сам думаю, что он если и прочитает КС, то все равно ничего не поймет. Вот такой у нас вышел разговор «двух профессионалов».

Некоторое время спустя, я узнал, что в Днепропетровский корпус вместо уволенного генерал-лейтенанта Походзило Н. Д, был назначен бывший командир бригады ПВО Сухопутных войск полковник Каленюк В. Ю. Понятно, что авиацию и систему радиотехнической разведки он не знает, потому, что этих войск, в ПВО Сухопутных войск никогда не было. Зенитно-ракетные комплексы С-200, 300, Бук, не говоря уже о С-75В, С-125 – вооружение всех этих комплексов и порядок их применения в различных условиях воздушной обстановки представляет слабо.

Это я говорю со стопроцентной уверенностью. И скажу почему. Когда мы приняли с ПВО Сухопутных войск зенитно-ракетные бригады С-300В и Бук-M1, то выяснилось, что технику офицеры дивизионов знают слабо, это еще, мягко говоря. Я потом ниже приведу примеры. Боевое слаживание, как дивизионов, так и бригад, на нулевом уровне. В лучшем случае, могут отработать дивизионом по одиночной цели.

Сборы в «Десне»

Показательно, это произошло, когда проводились сборы с руководящим составом страны в учебном центре «Десна» под руководством командующего Сухопутными войсками генерал-полковника Собкова В. Т. В последний день сборов организовали показ техники Сухопутных войск: от пистолетов, автоматов и танков до артиллерии, и ракетных войск.

Кроме руководящего состава страны, депутатов ВР и министров, должен был присутствовать и Президент Украины. От войск ПВО страны мы развернули 2 зенитно-ракетных комплекса С-300В1 и С-300ПС по одной пусковой установке в каждом дивизионе. ЗРК С-300В1 прибыл с Гончаровской бригады, а С-300ПС – с Калиновской бригады.

После показа техники на полигоне демонстрировали боевые стрельбы, артиллерия, танки, боевые машины залпового огня и авиация. От авиации участвовало 2 штурмовика СУ-24 и шесть вертолетов МИ-6. Перед убытием на смотровую площадку командующий ПВО генерал-лейтенант Лопатин М. А. приказал для двух вышеназванных дивизионов провести зачетно-тактическую задачу по отражению удара этих восьми воздушных целей.

Я оставил по одному офицеру из управления ЗРВ в дивизионах для принятия зачетно-тактической задачи. А для того, чтобы, была электромагнитная совместимость, распорядился отъехать РПН С-300ПС от 3PKC-300B1 на 80-100 метров. Сам с командирами бригад убыл на смотровую площадку. После окончания стрельб едем назад к дивизионам. Я говорю командирам бригад, от С-300ПС – полковнику Ижутову В., а от С-300В полковнику Ковалю И.И., что дивизион С-300ПС обстрелял где-то до 18 целей, а С-300В, хорошо если 8. Почему до 18 целей? Когда наносился удар авиацией то вертолеты несколько раз заходили на цель, а в ЗРВ порядок следующий. Если цель вышла из зоны поражения, и заходит второй или десятый раз, то это считается как новая цель, вот я примерно и посчитал. Подъезжаем, стоят 2 командира дивизиона с моими офицерами. На вопрос, сколько обстрелов, командир ЗРКС-300-ПС докладывает – 22 обстрела, командир С-300В1 – ноль. Почему? При включении комплекса, вырубило высокое напряжение. Потом оказалось, что сгорел высоковольтный предохранитель, а найти никто не мог.

Естественно, мы-то знали, что уровень подготовки боевых расчетов ПВО Сухопутных войск очень низкий. Техника вся свернута и стоит в ангарах, в парках. Развертывается она только при проведении каких-то учений, во время которых можно провести тренировки по-боевому слаживанию, но работать по реальным воздушным целям настоящая проблема.

В ПВО страны каждый зенитный ракетный дивизион должен ежемесячно провести зачетно-тактическую задачу, отражения удара реальных целей с отчетом. Что важно, плотность удара должна быть не ниже огневых возможностей дивизиона, а то и превышать их. Поэтому я просто не понимал начальника ПВО Сухопутных войск генерала Новоселова, зная, уровень подготовки войск и тот факт, что они большую часть времени свернуты.

Почему бы не создать учебно-тренировочный центр, где развернуть хотя бы по одному ЗРК С-3001, «Бук», «Оса» с имитационной аппаратурой, вызывать туда расчеты и проводить тренировки боевого слаживанию, хотя бы дивизионов, не говоря уже о бригадах? В войсках ПВО страны в каждой армии был развернут такой учебный центр со всеми ЗРК и КП полков, бригад, стоящими на вооружении этой армии, и с имитационной аппаратурой. Туда по графику прибывали расчеты бригад и полков для тренировок и последующей оценки их уровня подготовки. В основном туда, конечно, вызывали боевые расчеты частей, которые выезжают на полигон.

Это не учитывая, что все дивизионы в зенитно-ракетных частях развернуты, по очереди несут боевое дежурство, имеют в каждом дивизионе, полку и бригаде тренажную аппаратуру, где можно создать любую плотность воздушного удара. И согласно курсов боевой подготовки и расписания занятий, 2 раза в неделю проводится боевое слаживание боевых расчетов дивизионов и бригады в целом.

И даже при такой подготовке, не все части, выполняя ТУ с БС, получали отличные оценки. Теперь вы можете оценить, какой уровень подготовки имели боевые расчеты ПВО Сухопутных войск по сравнению с зенитно-ракетными частями ПВО страны. О выполнении боевой задачи по охране объектов и войск нечего было и говорить.

Для приведения этих частей в боеготовое состояние, срочно распорядились в каждой бригаде выбрать и оборудовать дежурную позицию для зенитно-ракетного дивизиона и КП бригады. На этих позициях развернули зенитно-ракетные комплексы и АКП и поставили их на боевое дежурство сокращенными боевыми расчетами по охране воздушного пространства Украины. Этим мы преследовали 2 цели: несение б/д дивизионами и проведение боевого слаживания всеми дивизионами посменно. Все это определили приказами и отработкой боевых документов по организации боевого дежурства и боевой подготовки.

Кроме этого, в учебном центре ВПВО развернули ЗРК Бук-M1 с тренажной аппаратурой для подготовки боевых расчетов этих бригад. Следующий вопрос стоял о подготовке боевых расчетов и ведении боевых действий бригадой с АКП, то есть боевым расчетом бригады под управлением командира. Если расчеты дивизионов самостоятельно могли еще вести боевые действия в простейших условиях воздушной обстановки, то в составе бригады подготовка расчетов была нулевая.

Как говорил командующий, когда управление есть, то если один дивизион пропустит цель – обстреляет другой, а если нет управления, то не обстреляет никто. Так вот этого управления в бригадах не было, и для командиров оказалось новостью, что для боевого слаживания бригады надо иметь хотя бы 2 развернутых дивизиона, чтобы проводить хоть какое-то целераспределение и руководить боем.

Первым из них сообразил командир Золотоношской бригады полковник Лютаревич А. А. Он кроме дежурного дивизиона в автопарке развернул второй ЗРК и проводил боевое слаживание бригады, меняя расчеты двух других дивизионов.

Но, несмотря на все принятые меры по повышению боевой готовности, и боевой подготовки в этих частях, первые боевые стрельбы на полигоне «Чауда» показали неудовлетворительные результаты. Бригада ЗРК Бук-M1 из г. Советское (Крым) пропустила все, что можно было пропустить, как в учебных стрельбах, так и в боевых стрельбах по мишеням.

В Гончаровской бригаде 3PC–C-300B из четырех батарей, стрельбы выполнила одна, остальные вышли на стрельбу не боеготовые. А причина – в очень низкой технической грамотности офицеров. Среди состава двух бригад С-300В мы не могли найти ни одного офицера, который бы знал Многоцелевую станцию наведения ракет (МСНР). Планировалось забрать его в управление ЗРВ ВПВО, чтобы иметь хотя бы одного специалиста по этой ЗРС.

Пришлось направлять в бригаду одного из лучших специалистов в войсках ПВО Украины по С-300П, полковника Яцкевича В. М., который знал этот комплекс досконально. Кроме технической подготовки, он знал и мог подготовить боевые расчеты к ведению боевых действий в самых сложных условиях воздушной обстановки. Сам лично участвовал в ТУ с ВС и выполнял стрельбы по всем типам мишеней, состоящим на вооружении ВПВО Советского Союза.

Ему было легче освоить ЗРС-С-300В, потому что принципиального отличия с С-300П в работе систем не было. Были только большие конструктивные отличия.

Доходило до смешного, как в случае с неисправностью в приемно-передающей системе на одной из батарей дивизиона в Гончаровской бригаде. Полковник Яцкевич В. М. по принципиальной схеме нашел, что неисправность в передатчике. Так не могли всем дивизионом найти, где находится передатчик в МСНР! По команде полковника открыли все шкафы с блоками в МСНР, и в одном шкафу он указал, смотрите вот магнетроны, здесь и передатчик. Там он изучил досконально комплекс и стал одним из лучших специалистов по боевому применению 3PC–C-300B. Все стрельбы из этих комплексов на полигоне «Чауда» проходили под руководством полковника Яцкевича В. М. По комплексам «Бук» найти специалиста было легче, больше бригад по сравнению с С-300В. Таким специалистом был полковник Лихота А. М.

Смена руководства Днепровского корпуса ПВО

Еще был такой момент, характеризующий руководство Днепропетровского корпуса ПВО: назначение командиром группы дивизионов С-200В в Киевской зенитной ракетной бригаде бывшего начальника разведки группы дивизионов С-200В. Кто такой начальник разведки группы дивизионов? Это капитан, который руководит средствами разведки по группе дивизионов, включающей в себя станцию разведки П-14Ф и высотомер ПРВ-10.

При боевой работе его рабочее место находится на РЛС П-14Ф. На командном пункте (ПУЦР) группы дивизионов никогда не бывал и боевую работу ПУЦР даже не видел, не то чтобы знать.

На командном пункте за экранами ПРВ-10 работает его подчиненный прапорщик, начальник ПРВ, который выдает целеуказание по целям в режиме РЦУ. При назначении на должность командира, при объявлении готовности № 1 группе дивизионов он боялся войти в К-9. Боевой работой вместо него руководил офицер целераспределения. Мне могут возразить, что он некоторое время выполнял обязанности начальника штаба группы. Так я довожу до сведения этих руководителей корпуса ПВО, которые пишут, что освоили ЗРК С-200В, С-300П, В. При боевой работе группы дивизионов С-200В на ПУЦР (К-9), рабочего места начальника штаба нет. Кстати, он и подвел этого командира корпуса на полигоне.

Мне интересно было бы посмотреть на этого руководителя, который освоил все комплексы, отвести на позицию первой батареи дивизиона С-200 и попросить показать стартовую позицию этого дивизиона. Не говоря уже, как запустить технологический поток по накоплению ракет на стартовых позициях группы дивизионов С-200?

Или поставить рядом две кабины Ф-9 и Ф-2 ЗРКС-З00П, заставить определить, где какая и рассказать их назначение, не говоря уже о технике авиации, или РЛС и средствах АСУ РТВ.

Кстати, в последний раз организация потока по накоплению ракет на СП группы ЗРДн-С-200В демонстрировалась на показных занятиях по командирской подготовке, командующим ПВО генерал-полковником Лопатиным М. А. Так тогда командирами корпусов были совсем другие генералы. Но худо-бедно, в Львовском и Днепропетровском корпусах командиры хоть замов себе подбирали специалистов, которые могли и проверить боевую готовность, войск и организовать их подготовку к выполнению боевой задачи. Спланировать, а затем провести тактические учения с группой частей корпуса ПВО. Это были генералы Хрус А. Н. и Галушка Ю. И. в Львове, генералы Дорошко Н. А. и Швыдкий В. Д. в Днепропетровске.

Перемены в Одессе

Особо стоит отметить, как подбирался руководящий состав в Одесский корпус ПВО. Какими критериями руководствовался Командующий ВПО Украины определить трудно, да таковых, наверное, и нет. Командир корпуса полковник Химченко С. М. всю свою сознательную жизнь прослужил в радиотехнических войсках и зарекомендовал себя отличным специалистом, но вести боевые действия и выполнять боевую задачу корпуса ПВО, должны зенитные ракетные войска и истребительная авиация. Этого он не знает и, в принципе, не мог знать, а пуски зенитных ракет и авиационных ракет видел только в кино.

Начальником штаба был назначен офицер полковник Васько А. Н. из ПВО сухопутных войск, который немного знает ЗРВ (по опыту ПВО сухопутных войск), но это немного другое. Совершенно не знает ни авиацию, ни радиотехнические войска. И главное, за что отвечает начальник штаба корпуса ПВО, это система управления, то есть боевая работа командных пунктов всех уровней, особенно автоматизированных. Иными словами, начальник штаба должен знать, что получают от вышестоящих КП, от средств разведки, по каким сетям и что передают на нижестоящие КП.

Этого он не мог знать, потому что в ПВО сухопутных войск такой системы нет. А управление и взаимодействие – это один из самых основных и сложнейших вопросов в войсках ПВО.

Заместителем по вооружению назначили начальника РТВ корпуса, полковника Гапоченко И. О. который никогда техникой ЗРВ и ИА не занимался и не знал ее.

Как можно было заниматься и отвечать за боевую готовность, ремонт, обслуживание и снабжение вооружения или техники, которую не знаешь? Может быть, учли то, что в ЗРВ радиолокационной техники больше чем в РТВ? Может быть, из этих соображений его и назначили заместителем по вооружению корпуса ПВО? Вот только радиолокационная техника не ведет огонь по воздушным целям и не является основным видом вооружения ни в ИА, ни в ЗРВ.

Но, думаю, что вышестоящие начальники, назначившие заместителя по вооружению, об этом знали. А может, и нет, всякое бывает.

Для заместителей по вооружению дивизиона, бригады, корпуса самый важный момент – организация и проведение регламентных работ (еженедельных, месячные, полугодовые) по обслуживанию и настройке техники к боевому применению. Как у политработников основной вопрос – организация проведения политзанятий, так у вооруженцев это регламентные работы. Если сами ничего не знают, то для этого есть отделы вооружения, ЗРВ и т. д., которые должны быть укомплектованы специалистами по типам ЗРК и АСУ.

Так вот, на вооружении Одесского корпуса ПВО находились пять типов ЗРК и шесть типов АСУ; отделение эксплуатации ЗРВ по штатной численности шесть офицеров, а по факту только три. Так самое главное, на должности старшего инженера состоял подполковник Дидюк В. В., начальник военного совхоза.

«Высший пилотаж – говорил советник Министра внутренних дел страны, – когда вместо задержания преступников, полиция задерживала друг друга с применением оружия».

Чем и как можно было определить состояние войск, чем они занимаются и способны ли вести боевые действия хотя бы в простейших условиях воздушной обстановки? Об организации и проведении тактических ученый с частями корпуса даже не говорю: это нужно было завершить ТУ нанесением удара воздушного противника хотя бы имитированными целями, с плотностью не ниже огневых возможностей полка бригады. А потом еще необходимо посчитать коэффициент реализации (Кзрв) и выставить оценку бригаде. Но самое важное – сделать разбор пропущенных целей, выяснить на что обратить внимание при тренировках по-боевому слаживанию дивизионов и бригады в целом. А кто это в корпусе может сделать? Правильно, некому.

Севастопольская ЗРБ в Одесском корпусе ПВО

Все это сказывалось на состоянии войск. В 1999-м году я прибыл в г. Севастополь, в штаб Черноморского флота по согласованию закрытия моря и использования морской мишени. Я подумал, что быть в Севастополе и не заехать в зенитную ракетную бригаду, было бы неправильно.

Беру комбрига и едем на самое большое подразделение, группу дивизионов С-200В. Заехав в городок, подъехали к штабу и казармам, а на плацу стоят ящики, тумбочки, столы.

– Что это? – спрашиваю у командира группы дивизионов.

– Переселяем технический дивизион в другую казарму, – отвечает он.

Командир подумал, что я пойду проверять внутренний порядок в казармах. Говорю ему: «Садись в машину, поехали на дежурный дивизион, но перед этим заедем на КП группы (ПУЦР)». Проезжая стартовую позицию, я увидел возле ПУ с ракетой покосившуюся транспортно-заряжающую машину (ТЗМ).

– Давай, командир, подъезжай к ПУ.

И вот почему я так сказал. Сначала я думал, что на ПУ заряжена учебная ракета (габарит), для тренировки стартовых расчетов по заряжанию, а ТЗМ остановили, как сказал командир, из-за неисправности. Но я увидел, что на ПУ боевая ракета и изумился, почему не исправную ТЗМ не убрали с ПУ в технический дивизион.

Подъехав к ПУ, увидел вторую ракету в укрытии на заряжающий машине (ЗМ), а неисправная ТЗМ местами уже поржавела. У командира дивизиона спрашиваю: «Так у вас что, обе дежурные ракеты на одной ПУ (одна ракета на ПУ, другая на ЗМ), да еще и неисправная ТЗМ стоит возле ПУ?» Дивизион уже вторую неделю несет боевое дежурство. Командиру бригады задаю вопрос: «Кто ставил дивизион на боевое дежурство?»

Внятного ответа не получил, понял, что никто его не проверял и не ставил на б/д, а просто командир группы докладом сменил один канал на другой.

– Юстировку этой ракеты хоть проводили?

– Так точно, – отвечает командир дивизиона.

– Несите, – говорю, – котировочные заглушки. Они должны храниться на К-3 (кабина старта).

Комбат побежал и пропал. Не стали ждать. Поехали в технический дивизион, чтобы забрать неисправную ТЗМ и перезарядили ракету на другую ПУ, а на эту ПУ зарядить ракету с ЗМ.

В техническом дивизионе на площадках заправки ракет окислителем и горючим отсутствуют учебно-заправочные ракеты.

– Где учебно-заправочная ракета? – спрашиваю у командира тех. дивизиона.

– Одна стоит возле 1-го сооружения, вторая возле 63-го сооружения, – отвечает он.

– А чего они там стоят? И как ты проводишь тренировки расчетов по заправке ракет, которые положено проводить согласно курсу боевой подготовки один или два раза в неделю, в зависимости от заступления дивизиона во внутренний наряд и караул?

Опять внятного ответа не получил. Когда запускали технологический поток по наполнению ракет на стартовых позициях (положено раз в месяц), спросил о том же самом уже не командира группы, а командира тех. дивизиона. Он только руками развел. «Понятно», – говорю.

Ладно, некогда разбираться, быстро отправляю тягач на СП забрать не исправную ТЗМ, а второй тягач с ТЗМ для перезарядки ракеты на другую ПУ. Не стал выяснять, почему не убрали не исправную ТЗМ, чтобы не выслушивать препирательства одного командира дивизиона с другим.

Пока выезжали ТЗМ, я позвонил ОД корпуса ПВО, чтобы сняли дивизион с боевого дежурства на время перезарядки пусковых установок, и поставили другой на дежурство.

При мне перезарядили ракету на другую ПУ, а на эту ПУ загрузили ракету с ЗМ. В это время заместитель по вооружению группы дивизионов принес котировочные заглушки, я не стал спрашивать, где он их нашел. Не было времени: день был на исходе, а мне еще ехать в Феодосию. Спрашиваю командира дивизиона и комбата: «Сами юстировку ракет проведете?» «Обижаете», – ответили. «Заодно, – говорю, – и облет головок самонаведения проведите. Аэродром „Бельбек“ рядом, самолеты взлетают через каждые 20–30 минут».

Перед выездом хотел по телефону доложить об этих безобразиях с боевым дежурством руководству корпуса. Потом подумал, кому звонить и что говорить? Все равно не поймут. И это лучшая группа дивизионов С-200В в корпусе, да и в войсках ПВО Украины одной из лучших была.

ЗРК «Найк Геркулес» (аналог ЗРК С-75В), США.

Вот еще, какой случай был в подразделении Одесского корпуса. Мне надо было выбрать еще несколько позиционных районов для запуска мишеней. Потому что, запуск производился с одной позиции на полигоне «Чауда», и все части, выполняющие стрельбы, знали, когда и откуда запускаются мишени, главное – их количество. Поэтому и нужно было ввести еще один элемент внезапности нанесением удара воздушных целей по позициям ЗРВ и обнаружением их только тогда, когда они идут на встречном курсе, выстроившись по плотности, высоте и глубине в эшелоне.

Одну из таких позиций решили присмотреть на горе Меганом. Там находилась радиотехническая рота и командный пункт системы С-300ПС. Когда ставили Ф-9 для обеспечения управления дальним дивизионом С-300ПС в Алуште, то расчистили большую площадку. Я решил посмотреть, возможно ли разместить несколько ПУ для запуска мишеней. Подъезжая к городку группы дивизионов С-300 (он был расположен в бывшем дивизионе С-75, ниже и правее от горы Меганом, возле моря), встретил начальника тыла генерал-лейтенанта Луценко А. В. с группой офицеров тыла.

Я предложил генералу подняться на Меганом, заодно и посмотреть, как дела у роты. Поднявшись наверх, а это от городка на расстоянии километров 5–8, посмотрел площадку, там можно было разместить не более двух ПУ. Заодно проверил организацию боевого дежурства на КПС по контролю функционирования. Радиолокатор обнаружения и пункт боевого управления боеготов, расчет на месте. Выйдя из кабины Ф-9, увидел, что внизу по дороге едет ГАЗ-66, в кузове сидит солдат и держит пару термосов. Я спрашиваю командира группы, что это везут, он отвечает: «Обед боевому расчету». «Что, и так вот три раза в день доставляют? Почему не поставишь в роту на довольствие? У тебя-то здесь человек 6–8 вместе с дизелистами, какая разница, в роте готовить на 20 или на 30 человек». Командир группы что-то начал объяснять, но я так и не понял, в чем проблема.

Ладно, говорю, иди занимайся своими вопросами, я с питанием личного состава КПС сейчас решу вопрос. А сам с командиром роты пошел на КП. Там небольшое укрытие, стоит планшет и два выноса (ВИКО), дежурит оператор. Слышу: в казарме генерал Луценко разговаривает на повышенных тонах. Мы пошли сразу в столовую, проверить, что за шум.

Когда зашел в столовую, первое, что бросилось в глаза, это один стол и один стул, которые стоят в разных углах. Спрашиваю у командира роты, где столы и стулья, где питаются солдаты? Молчит. Зашли на кухню, а там повар, старшина, замполит и генерал Луценко А. В. Он говорит: «Нет ни одной ложки и кружки, солдаты почему-то их носят с собой и прячут в тумбочках».

На стеллаже стоят две миски и одна тарелка. Бачок один, и если в нем готовят первое, тогда в чем готовят второе? Правда, есть чайник, но все равно непонятно. И тут я понял, почему командир группы С-300П не захотел здесь ставить на довольствие своих солдат. Понятно, что меню-раскладка здесь не выдерживалась, кормили тем, что было на складе. Нашли по телефону командира батальона, генерал Луценко А. В. дал команду, чтобы до конца следующего дня все было укомплектовано и питание организованно согласно меню-раскладке.

О чем он там говорил с начальником тыла бригады, я уже не слушал. Понятно, что они ничего не устранят до конца следующего дня. Начальник тыла забрал старшину в Феодосию, ему со склада зенитно-ракетной бригады выдали по штату всю посуду, бачки, термосы, белую поварскую форму с колпаком, и отправили в роту.

В конце начальник тыла говорит: «Все это бесполезно. Приеду в Киев, надо отправлять комиссию в бригаду и делать ревизию по всем ротам и батальонам».

Через дня три-четыре на полигоне «Чауда» я встретил генерала Луценко и говорю ему, что надо кого-то послать из офицеров на Меганом, проверить все ли там устранили недостатки. Генерал ответил, что нет ни времени, ни свободных офицеров. На полигон уже прибыло до тысячи человек личного состава и еще прибывает. Нужно организовывать питание, размещение, обеспечение ГСМ и главное, развернуть «пункт питания» для генералов Генерального штаба во главе с Министром обороны. Как говорится, это вопрос жизни или смерти.

ЗРК «Пэтриот 3», США.

Но все равно, он выбрал время и послал на Меганом начальника продовольственной службы для проверки. Самое смешное, что на этом не закончилась эпопея с этой ротой. Уже после стрельб стояли мы с генералом Луценко в управлении зенитно-ракетной бригады в Феодосии. К нам подходит начальник продовольственной службы тыла ВПВО, у меня сразу эта рота всплывает в памяти.

Говорю: «Ну-ка скажи, ты ездил в радиотехническую роту, как там дела?» «Да все нормально, навели там порядок с питанием. Только единственное, на мой вопрос, откуда привезли столы и стулья в столовую, командир роты промолчал, а ответил замполит, или как их переименовали „выхователь“. Откуда, откуда из с ленинской комнаты привезли!»

Мы с Луценко чуть со смеху не покатились. Вот бы, думаю, в эту роту заехал наш главный «выхователь» генерал Буркивский А. Ю. и зашел в ленинскую комнату, в которой остался один стол и стул. Луценко выругался, я говорю: «Толя, чего ты ругаешься? Вы с Буркивским объедините ленкомнату и столовую, и солдаты одновременно будут употреблять и духовную, и обычную пищу». Смех смехом, если бы не было так печально. Кстати, этой радиотехнической бригадой командовал нынешний командир корпуса.

А теперь расскажу про самый показательный случай. Новый главнокомандующий Войсками ПВО Украины генерал-полковник Ткачев В. В., приняв должность, объезжал войска, взяв с собой заместителей. Объезжали мы части Севастопольской дивизии, прибыли в Евпаторийский полк, начали с АКП и КП батальона, потом поехали в дивизион, стоящий в поселке Мирный.

Если казарменно-жилой фонд в дивизионе еще более-менее поддерживался, то стартовая позиция и техника пребывали в плачевном состоянии. Объяснение: перевооружение с ЗРК-С-75В на С-125М, штат другой, людей не хватает. Новому командиру полка говорю: закрывайте лишние капониры на ДКП, не создавайте там мусорники, вы потом в них потонете.

Противоракетный комплекс «THAAD», США.

Как бывший начальник зенитно-ракетных войск, глядя на разбросанный по позиции зенитный ракетный комплекс, я понимал: если сейчас командующий скажет его включить, то он точно окажется не боеготовым даже по контролю функционирования, не говоря уже о проверке параметров. Еще нужно учитывать, что командующий сам этот комплекс знает досконально. Но для командира полка все обошлось, просто не было времени, ведь надо было посетить еще два подразделения.

Прибыли мы в Черноморское на группу дивизионов С-200В, а там, как говорится, «Мамаева орда» прошла. Но то, что в казарме беспорядок, – полбеды. Там так была сделана боевая позиция дивизионов, что она просматривалась с верхней точки возле казармы. Видим – стоят тягачи КрАЗы, часть на технической позиции, часть в автопарке, несколько ракет с транспортно-заряжающими машинами (ТЗМ) на стартовой позиции, в гараже ворота отсутствуют.

Тут уже командующий не выдержал, не стал спрашивать про беспорядок, а спросил только о ракетах, почему две возле СП и три на дороге возле ТДН стоят.

Командир группы ответил, что они проходили проверку на АКИПС и их не успели загрузить в 61-е сооружение. Командующий говорит всем четверым горе-командирам: согласно графика, при проверке ракет на АКИПС сперва одну ракету проверяют, потом загружают ее обратно в 61-е сооружение и только после этого берут следующую. В общем, поставил задачу по наведению порядка. Но я, глядя на командира корпуса, понимал, что наводить порядок и приводить в боевое состояние группу дивизионов С-200В – никто не будет. В корпусе это делать некому, а сам он так и не понял, о чем говорил командующий. И у меня сложилось впечатление, что командир корпуса здесь никогда не был.

Хорошо, что прибыли в 125-й дивизион, там хотя бы был более-менее порядок. Командир дивизиона, подполковник, уже много лет им руководит. В казарме, в столовой, в учебных классах порядок, ДКП в рабочем состоянии, на стартовой позиции порядок, пусковые установки с ракетами обслужены. Дивизион нес боевое дежурство. Командующий объявил готовность номер 1 сокращенному боевому расчету, по контролю функционирования ЗРК признан боеготовым.

Все нормально. При выходе из ДКП командующий увидел стоящую пусковую установку, а возле нее – ТЗМ с двумя ракетами. Он дал команду провести заряжание пусковой установки ПУ стартовым расчетам согласно норматива. В то время из-за дефицита ГСМ мы дали команду по всем войскам ЗРВ поставить по одной транспортно-заряжающей машине с учебной ракетой возле ПУ, для тренировки стартовых расчетов по заряжанию без подъезда, но с под бегом стартовых расчетов из укрытия.

Пока расчет вызывали, я подошел к ТЗМ и чуть-чуть приподнял ложементы и градусов на десять отвернул ПУ, чтобы не было совсем уж упрощенных условий. Примечательно, что командир стартовой батареи видел, что я вращал рукоятки.

Прибыл расчет. Правильность под стыковки ТЗМ к ПУ не проверили, тем более, что перед нашим посещением они тренировались. Номера расчетов не проверяя, доложили о готовности. Командир дал команду «заряжай» и ракеты пошли с ТЗМ на ПУ, а ПУ с ТЗМ не согласовано и задние ролики ракет соскочили с направляющей и застопорились: ни вперед, ни назад.

Командир дивизиона и полка побледнели. Шутка ли, при Главкоме ВПВО Украины не смогли зарядить ракеты на ПУ, да еще без подъезда в статике. Все начали командовать, чтобы не то, что по нормативу, а хотя бы просто зарядить. В этой суматохе я обратил внимание, как командир корпуса взял под руку командира дивизиона и отводит от пусковой установки.

«Ты смотри, – думаю, – наверное, хочет подсказать, как быстрее устранить нестыковку на ПУ. Молодец, неужели, что-то понимает в заряжании ПУ?» А он его отводит ко входу ДКП и говорит: «Вот здесь надо подбелить, а перила подкрасить». Вмешался командир полка: «Кого подкрасить? Да его сейчас с должности снимут!»

Мне стало ясно, что командир корпуса даже и не понял, что именно командующий хотел посмотреть и проверить. «Подумаешь, машина не так стоит, исправят завтра». – говорит. Я представил, что, будучи командиром дивизиона, ко мне прибывает командующий армии (не говоря уже о главкоме), а у меня при проверке расчет не смог зарядить ПУ. Так меня на следующий день, как говорится, «тут бы уже не стояло». В свое время, прослужив от солдата до командира дивизиона, я командующего армией и тем более главкома, видел только на фотографиях в ленкомнате.

Вот так прямо на глазах разваливалось вся в вопросе боевая готовность частей. Потому, что не сами командиры, ни тем более, аппарат, который укомплектовал их «тружениками» совхозов и торговли, не смогли даже определить, в каком состоянии находятся подчиненные войска, способны ли они выполнять поставленную боевую задачу. Вот и проверяли заборы, бордюры, мусорники, порядок в казарме, как градусник висит, столовую, на месте ли меню-раскладка.

Так же поступали нижестоящие командиры. Если вышестоящим командирам ничего не надо, то им тем более. В войсках ПВО только командиры бригад и частей, служившие в Советской армии, знали, что вопрос боевой готовности – самый главный и требует отменных знаний техники, вооружения и ежедневной подготовки боевых расчетов всех степеней к выполнению боевой задачи. Ниже, я остановлюсь на том, кто и как выполнял тактические учения с боевой стрельбой.