Текст книги "Военное закулисье на сломе эпох"

Автор книги: Владимир Дьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Первый раз я вдохнул полной грудью. Прибыв в дивизион с замполитом, подвели у себя итоги, и, как говорится, работа закипела.

Первый раз я обратился к командиру, когда не мог месяц вывезти плиты ДСП для обшивки стен на ДКП и ЗКП. Плиты большие, по несколько метров, а обращаться к шефам уже неудобно. Скажут: вам выписали плиты, оплатили, а вы вывезти не можете. Только я сказал командиру, на следующий день пришел КамАЗ. Часть плит завезли сразу на завод, покрыли шпоном красного дерева и залакировали. Оббили стены ДКП и ЗКП этими плитами и покрасили белой водоэмульсионкой. Из полированных плит на ДКП оборудовали помещение для радиста и коммутатора. На ЗКП сделали кабинки для направленцев, застеклили. Из большой плиты поставили стол для боевого расчета ЗКП во главе с заместителем командира полка, по средине вырезали большой круг и поставили вынос «ВИКО» от станции разведки П-18.

Подшили потолок, я уже говорил, как, поставили потолочные плафоны. Это уже был совсем другой вид, но общую обстановку портили планшеты, они уже были старые, матовые, не просвечивались. Когда мы закончили оборудование ДКП и ЗКП, приехал командир и сказал, что надо поменять планшеты и поставил задачу начальнику штаба полка, это уже был октябрь.

Через некоторое время мне позвонил начальник штаба и сказал, что планшетов нет ни в корпусе в Львове, ни в Киеве. Ты их разбирай, они состоят из четырех частей, привози в управление, мы в мастерской будем полировать.

Когда я связался с начальником мастерской, он сказал, что мы отполируем, но планшет будет волнистый из-за разной глубины царапин, он будет прозрачный, но наносить обстановку будет очень трудно, мы уже пытались полировать планшеты на КП полка. Я доложил это начальнику штаба. Он говорит, а что делать? Командир поставил задачу, надо выполнять. Поехал в горком партии ко второму секретарю, он дал команду и мне через ОРС выписали три стекла 25 см толщиной и размером 3 на 2 метра. Опять проблема – как привезти, чтобы не побить. Грузили в машину краном, везли в ящике в вертикальном положении.

Привезли в дивизион – как их затащить в помещение? Пришлось вытаскивать из капонира кабину «У». В общем, целая эпопея. Когда поставили их, подсветили с четырех сторон, два планшета на ЗКП, дальней воздушной обстановки и управление огнем и один на ДКП. Нанесли сетку ПВО, и остальные формуляры согласно «Руководства по боевой ракете ЗРВ» разным цветом.

Включили планшеты, выключили верхний свет – красота в зале неописуемая. Первому я позвонил начальнику штаба как ответственному за командные пункты и доложил, что ЗКП к работе готов. Когда он приехал и посмотрел все, говорит, надо и мне, наверное, такое сделать на КП полка. Я говорю, есть один недостаток: когда холодно, стеклограф не пишет по планшету, невозможно наносить обстановку. Нам то здесь легче, мы с кабины «У» и «А» вытаскиваем 6-квт печки, воздух направляем на планшет, стекло нагревается и стеклограф пишет. Он сказал, что подумает.

С начальником штаба дивизиона сменили ограждения территории. Дивизион стоял вдоль трассы Богородчаны – Солотвин, из двух рядов ограждений, поломанных и порванных, сделали в один ряд, особенно на лицевой стороне. Поставили бетонные столбы, натянули колючей проволокой с козырьком – сразу стало видно, что здесь военная часть. Ограждение ровное, под линейку, КПП, ворота со звездами.

Присвоение досрочного звания

Командир нам много помогал, но и спуску не давал. Постоянные внезапные проверки боеготовности, полигонные учения со сменой позиции, да еще и зимой, с отражением удара реальных целей на месте постоянной дислокации и на запасной позиции. При том, что авиация наносила удар по запасной позиции по времени, и если мы не успели бы совершить марш и развернуть комплекс – пропустил бы все цели и получили бы за ТУ «неуд». Но по итогам 1975 года наш дивизион занял первое место. Вручили вымпелы, грамоты для офицерского и личного состава.

На подведении итогов за 1974 год, в конце ноября я зашел к командиру полка и говорю: «Товарищ полковник, у меня уже срок на звание вышел два месяца назад, может отправите представление?» Как вышло? И тут же вызвал начальника строевого отдела. Прибыл капитан, который на этой должности уже лет двадцать. Командир спрашивает, почему в срок не послали представление, Дьяков ведь на должности подполковника, а мы ему в срок капитана не присваиваем.

Начальник строевой пролепетал, что послали представление на досрочное присвоение звания. Командир говорит: «так уже прошло и срочное, почему не выполняешь свои обязанности!» Капитан выскочил, как ошпаренный, – видать, побежал писать представление, такой подонок, даже здесь надо ущемить. Так что, присвоили мне капитана 30 января 1975 года, позже на три месяца. Думаю, при Рувимове В. С. такого не могло быть.

Следующий год 1976 был стрельбовым. Стреляли мы в апреле на «Ашулуке», открывали полигон с другими частями. Командный пункт полка был оснащен АСУ АСУРК-1МА, но у нас на месте постоянной дислокации его не было, и мы работали в неавтоматизированной системе управления (НСУ). Хотя командиры эту систему знали и умели на ней работать. Задача на боевую стрельбу была по РМ-201 и ЛА-17, по ЛА-17 сосредоточение огня двух дивизионов. По РМ стрелял наш дивизион, потому что мы раньше ее захватили, имелся опыт. По ЛА-17 одновременно пуска не получилось: кто-то задержался, чья ракета подорвалась по мишени, а чья по обломкам, никто не разбирался, но задача выполнена. Потом я спросил у командира, что условия стрельбы, были наоборот – по высотной РМ с сосредоточением огня и перенос на ЛА-17? Командир ответил: «Наверно так». Но при постановке задач начальник полигона полковник Тиманов К. В. наверно перепутал, а я уточнять не стал. Так и отстрелялись на 5 баллов.

1 июля 1976 г. начался летний период обучения. В первых числах, ко мне прибывает комиссия из корпуса ПВО во главе с начальником штаба корпуса полковником Пилипко В. Н., и командир полка подполковник Рувимов В. С. Я командиру сказал, только с полигона прибыли, перед этим столько проверок было и опять проверяют. Проверили все, БГ, запустили ПТОР, даже с колодок были сняты все пять ЗИЛ-131 В. Полковник Пилипко В. Н. обошел всю позицию, ДКП, ЗКП, пост визуального и химического наблюдения, элементы наземной обороны, караул, караульный городок, казарму, столовую, классы. Даже заставили старшину открыть каптерку, она как раз была не доделана: шкафы все были сделаны под полировку в соответствии с новым руководством, но еще не застеклены.

После проверки весь личный состав был собран в ленинской комнате по подведению итогов. Ну, думаю, сейчас все члены комиссии начнут докладывать, всем же надо какие-то недостатки указывать, а так чего ехать, но он никому слово не дал, я понял, что они ему раньше доложили результаты работы.

Зашел в ленкомнату и сказал, что дивизион боеготов, в нормальном состоянии, не как другие дивизионы, в которых все валится, техника разукомплектована. Но у вас здесь надо кое-что доделать и можно представлять дивизион. Я думаю, кому и что представлять? Он продолжает: в корпус прибывает делегация из Венгрии, и он будет рекомендовать командиру корпуса наш дивизион для посещения делегации. Я себе представлял, что дивизион наш где-то на среднем уровне, а он, оказывается, лучший в корпусе!

Встретили мы военную делегацию венгров. Привез их начальник политотдела корпуса полковник Мухамедьяров X. X., встретили командир полка подполковник Рувимов В. С., первый секретарь районного комитета КПСС Лукьянчук В. И., директор лесокомбината Мыслеборский М. С. и я.

Военная Венгерская делегация в зенитном ракетном дивизионе.

Провели мероприятия согласно плану. В конце сделали фотографии с личным составом дивизиона. Потом обед в одном из лесных ресторанов лесокомбината. Свозили их в одно из красивейших мест Советского Союза, «Манявский Скит» с водопадами, переливающимися озерами, с горной речкой – крепость, которую не смогли взять татаро-монгольские войска хана Батыя. Туда в годы независимости Кучма Л. Д. возил Ельцина Б. Н. с Наиной. Все расходы по приему делегации взяли на себя шефы.

О помощи шефов можно писать отдельную повесть. Такого участия в жизни дивизиона я не видел ни в Луцком, ни в Борщевском полку. И это не только материальная помощь, это и совместное проведение всех праздничных мероприятий, выступление артистов и ансамблей. Это отметил и командир полка. Что такого отношения нет ни в г. Надворной, где расположено управление полка, ни в Коломые, ни в Тлумаче, где расположены дивизионы зенитно-ракетного полка.

Я должен выразить глубочайшую благодарность не только секретарю горкома Лукьянчуку В. И. и руководству лесокомбината во главе с директором Мыслеборским М. С., но и всем директорам предприятий района за огромную помощь в деле укрепления обороноспособности страны, особенно войск противовоздушной обороны.

Приведу один такой маленький эпизод, характеризующий отношение шефов к нашему дивизиону. Отмечали мы день полка. Как всегда, командир и заместители разъезжаются по дивизионам для участия в ритуале праздника. К нам в дивизион прибыл командир полка, а от шефов – третий секретарь райкома партии и директор лесокомбината. Как обычно, построение, объявление праздничного приказа, прохождение торжественным маршем, потом в клубе я сделал доклад о боевом пути части. Начальник штаба зачитал приказ командира части о поощрении личного состава, после этого концерт самодеятельности дивизиона. А я пригласил шефов и командиров в офицерскую столовую на небольшой фуршет.

После фуршета, прощаясь, секретарь райкома говорит командиру полка: «Товарищ полковник, приезжайте в наш дивизион, всегда встретим по высшему разряду». Подполковник Рувимов В. С. засмеялся: «Первый раз слышу, что дивизион уже не мой, а районный». Вот такие шефы.

Особо хочу выразить благодарность генерал-полковнику Рувимову В. С. за оказанную помощь, поддержку в особо тяжелое для меня время и становление меня как руководителя и организатора. Учил правильно принимать решения в самых экстремальных ситуациях. Большущее ему спасибо.

Вызов из академии

В июле 1976-го в полк пришел вызов из Военной командной академии ПВО имени маршала Советского Союза Жукова Г. К., что я допущен для сдачи вступительных экзаменов. Я убыл в г. Калинин, сдал экзамены и 31 августа был зачислен слушателем ВКА ПВО. На этом я закончил свою службу на первичной командной должности командира зенитного ракетного дивизиона. Не проходя этой должности, невозможен был дальнейший рост по командной линии.

Чтобы закончить этот раздел, расскажу еще один случай. Уже после окончания академии я служил в 4-й отдельной армии ПВО, ее еще называют «Уральской». Проходил службу на должности командира полка в Пермском корпусе ПВО. Начальником штаба корпуса был генерал-майор Горшков Леонид Степанович. Однажды он прибыл ко мне в полк во главе комиссии с проверкой. Разговор зашел о Киевской армии ПВО и конкретно о Львовском корпусе. Я рассказал, что служил в этом корпусе, перед поступлением в академию, был командиром дивизиона в Надворнянском полку и моим командиром был подполковник Рувимов В. С.

Леонид Степанович говорит, что сейчас генерал-майор Рувимов В. С. после окончания Академии Генерального Штаба – заместитель командующего Тбилисской отдельной армии ПВО. А в бытность мою, когда я был командиром Львовского 540-го зенитно-ракетного полка (1972–1974), ко мне после академии прибыл майор Рувимов В. С. на должность командира дивизиона п. Пустомыты. И у него в дивизионе пошли один за другим неприятности, проблемы с дисциплиной, с техникой, ну не идут дела и все. Он через полгода пишет рапорт о снятии его с должности командира дивизиона с переводом на штабную работу. «Я же вижу, что он работает, молодой командир, все в конце концов должны наладиться. Как раз в этот год полк выполняет ТУ с БС, я ему говорю, пусть рапорт полежит у меня, отстреляемся, а потом будем принимать решения. На полигоне его дивизион отстрелял на „отлично“ и дела у него пошли в лучшую сторону, а с рапортом я сделал вид, будто его и не было. И через полгода я написал представление на него на должность начальника штаба полка. А если бы в горячке приняли решение по рапорту – загубили бы будущего полководца».

В дальнейшем генерал Рувимов В. С. стал командующим 12-й Ташкентской отдельной армии ПВО, а последняя его должность – заместитель Главнокомандующего войсками ПВО Советского Союза по вооружению в звании генерал-полковника. Так что Владимиру Сергеевичу Рувимову на своей шкуре пришлось испытать, что такое должность командира ЗРДН.

Учеба в Военной командной академии Войск ПВО имени маршала Жукова Г. К.

При поступлении в Военную командную академию имени маршала Жукова Г. К. нужно было сдать экзамены по тактике, технике, военной географии, уставам и физической подготовке.

В билетах по тактике и технике ЗРВ третий вопрос был математический. И сдавать нужно было, начиная с третьего вопроса, а если задачу решил неправильно, то на следующие вопросы не отвечал: получал два балла и свободен.

Особо надо сказать об экзамене по военной географии. Нужно было знать все страны мира, которые имеют вооруженные силы, их географическое положение, площадь, население, столицу, политико-экономический строй и ресурсы, которые влияют на военное состояние страны. И это все за месяц надо было выучить.

Слушатель ВКА ПВО м-р. Дьяков В. В.

Очень жесткие требования были к физической подготовке. Экзамен принимала кафедра физической подготовки. Получить двойку и быть отчисленным из-за физической подготовки – не очень-то приятно. А кафедра смотрела на перспективу, потому что ей надо было комплектовать команды по многим видам спорта для участия в первенстве Вооруженных Сил и высших военных учебных заведений, и в зависимости от занимаемых мест оценивалась работа кафедры. Так что они не шли ни на какие уступки. Причем экзамен по физподготовке был первым. Нормативы были такие (на оценку 3, 4, 5, соответственно): подъем переворотом – 8,10,12 раз, стометровка 13, 12, 11 секунд, кросс 1 км за 3.15, 3.30, 3.45, и зачем-то прыжок через коня. Поэтому с подъема и вечером все абитуриенты были в спортгородках.

О конкурсе я уже не говорю. На первый факультет, командно-штабной оперативно-тактический, принимали 40 человек из всех войск ПВО Советского Союза. При равных набранных баллах преимущество отдавалось командирам дивизионов и эскадрилий. По родам войск из 40 слушателей – только 3 командира батальонов из РТВ, а остальные из ЗРВ и ИА. Ставка делалась на подготовку офицеров оперативно-тактического звена, то есть на войска, которые ведут боевые действия.

Учиться в академии приходилось как раз в тот период, когда программу подготовки перевели с четырех лет на три года. Перед этим перевели все военные училища на высшие и сроки обучения, с 3 на 4–5 лет.

Сроки обучения в академии уменьшились, а программу подготовки оставили почти такую же. Освоить ее было очень сложно. Занятия планировались по три пары до обеда, затем перерыв с 14:00 до 15:00 и самоподготовка до 19:00 под контролем начальника курса. Дополнительно приходилось писать рефераты, военно-научные работы и курсовые плюс работать на кафедрах.

Такие нагрузки, физические и моральные, выдерживали только за счет спорта. Помимо физподготовки три раза в неделю многие слушатели входили в команды сборных факультета или академии по разным видам спорта. Я входил в сборную факультета по офицерскому многоборью. Тренировки проходили до занятий – плавание три раза в неделю, в обед стрельба, вечером гимнастика или кросс. В академии наш факультет всегда занимал первые места. В 1976–1977 году в сборной факультета вообще не было не одного перворазрядника, только мастера и кандидаты в мастера спорта. Первые места мы занимали не только по спорту, но и по другим видам обучения, не говоря уже об уровне успеваемости. Хотя по численности мы были меньше всех факультетов в академии. Кроме первого, были факультеты: второй ПРО-ПКО, третий ЗРВ, четвертый РТВ, пятый ИА и шестой – иностранцы.

Выпуск 1979 г., 1 факультет ВКА.

При такой нагрузке приходилось идти, на все возможные ухищрения при подготовке по предметам обучения: это и распределение вопросов, кто на какой отвечает, и подготовка подсобного материала по темам. В основном это касалось не основных предметов обучения, как мы их определяли. Хотя начальники кафедр и преподаватели считали, что именно их предмет самый основной в программе подготовки слушателей.

При таком отборе уровень подготовки слушателей был очень высоким. У меня в отделении были настоящие уникумы. К примеру, майор Кутепа В. Т. занимал первые места в Минске на математических олимпиадах. Майор Роменский П. М. мог запомнить текст из 100 страниц вплоть до запятой (правда, у него при этом поднималась температура до +40°). Майор Шклярик В. Б. на кафедре оптико-электронных средств ПВО делал приборы лучше японских. Майор Калашников И. Я. впоследствии стал доктором наук, профессором, зав. кафедры в МГТУ им. Баумана. Он никогда не готовился к экзаменам, всегда шел первым, отвечал без подготовки и получал только отлично. Больше всего генеральских званий за время существования академии получили выпускники именно нашего курса. Только из моего отделения генералами стали Роменский П. М., Остапенко Д. Д., Анишкин О. А. и я, а со всего курса – около 10 человек.

На других факультетах считалось, что, если один выпускник курса дослужился до генерала – это нормальный выпуск. Особенно на факультете ЗРВ, где было около 200 слушателей, – там портрет генерала-выпускника вывешивали чуть ли не у входа в академию.

Перед госэкзаменами и защитой диплома, в академию приезжали так называемые «покупатели». Первыми прибыли представители ГРУ для отбора кандидатов в академию Советской армии, вторыми – кадровики из Генерального штаба, затем офицеры главного управления кадров Войск ПВО. Но я думаю, что многие знали заранее, кого куда распределили. Особенно те, у кого были связи с командующими армий, Главкоматом, у кого отцы занимали высокие должности в Вооруженных Силах.

СЛУЖБА В УРАЛЬСКОЙ АРМИИ ПВО

С командующим не спорят

Я получил назначение в 4-ю отдельную армию ПВО, так называемую «уральскую», в 28-ю дивизию ПВО на должность заместителя командира 134-й зенитно-ракетной бригады в г. Куйбышев. Распределение вроде бы неплохое – не Средняя Азия, не Сибирь, не Дальний Восток, и тем более не Север. Но по прибытию в штаб 134-й бригады оказалось, что должность занята. Замкомандира должны были назначить командиром полка, но где-то не сработала цепочка, и он остался на месте. Через неделю меня вызвали в Свердловск в штаб армии к начальнику зенитных ракетных войск армии полковнику Карабанову В. В., который предложил мне должность командира группы дивизионов С-200В в местной 57-й зрбр. Я отказался – зачем я буду идти на должность с понижением? Хотя командир группы дивизионов С-200В – номинально тоже заместитель командира бригады.

Карабанов В. В. сказал, что пойдет докладывать командующему армией о том, что я отказываюсь от должности. Чуть позже начальник управления кадров повел меня, как он сказал, на беседу к командующему армией генерал-лейтенанту Хюпенену Анатолию Ивановичу. Там уже находился начальник ЗРВ армии полковник Карабанов В. В.

Про себя я отметил, что первый раз в жизни лично общаюсь с командующим армии. До этого я видел командующих 8-й отдельной армии, в которой служил, только на фотографиях в ленинских комнатах. Это были генерал-полковник Боровых А. Е., дважды герой Советского Союза, и генерал-полковник Лавриненков В. Д., тоже дважды герой. Да и с командиром 28-го корпуса ПВО я общался лишь однажды – при назначении на должность.

Командующий сказал, что ему доложили, что я с неохотой иду на предложенную должность, но так сложились обстоятельства, и меня они без внимания не оставят. Я думаю: ничего себе с неохотой – я вообще от этой должности отказался! И они знали, что если я откажусь, то им придется убирать зама с Куйбышевской бригады и ставить меня, потому что я был назначен на эту должность приказом Министра обороны СССР.

Но, как говорят в армии, с командующими не спорят, и начинать службу в новой армии, где тебя никто не знает, с испорченными отношениями с командующим и начальником ЗРВ, наверное, неправильно. Пришлось согласиться.

Командир группы дивизионов

Так я оказался командиром группы дивизионов 57-й зрбр 20-го корпуса ПВО в городе Березовске – пригороде Свердловска. Сама группа С-200В находилась в районе поселка Монетный. Задачей бригады было прикрытие военно-промышленных объектов Свердловска и его района, там же находился штаб 4-й ОА ПВО и командный пункт армии. Бригада имела на вооружении шесть дивизионов С-75В, трехканальную группу дивизионов С-200В и АКП. Она входила в состав 20-го корпуса ПВО, штаб и КП которого находился в Перми. То есть, мы находились под боком у командования армии, и это накладывало свой отпечаток, о чем я расскажу далее.

В группе дивизионов С-200В самым трудным для меня было то, что эту технику я знал лишь в объеме курса академии, а боевую работу и подготовку техники к стрельбе приходилось учить с нуля.

Особенно тяжело было выстроить взаимодействия с командирами дивизионов. Они видели, что их уровень подготовки выше, чем у их начальника. Мне приходилось заниматься день и ночь. Спасибо, что помог заместитель по вооружению майор Лукьянов А. А.

Очень много внимания отнимал технический дивизион, в котором хромали и дисциплина, и боеготовность, но там командир был не на месте.

В конце апреля 1980 года бригада по плану выполняла боевые стрельбы. Выезды на учебный центр армии (УТЦ) в Пермь очень сильно помогли мне в освоении боевой работы в сложной воздушной обстановке. Руководил тренировками на УТЦ заместитель начальника ЗРВ армии по боевой подготовке полковник Шреер В. П., очень опытный и грамотный офицер. Кстати, он больше всех уговаривал меня идти на эту должность.

Как и говорил командующий армии, без внимания меня не оставляли. В марте на группу дивизионов прибыла комплексная группа во главе с Командующим армии. Где и когда в Войсках ПВО Советского Союза такое было, чтобы командующий армией с комплексной группой проверял не корпус, дивизию, не бригаду или полк, а группу дивизионов? Такого никогда не было и не будет, а вот мне «повезло».

Проверили все: боеготовность, боевую и политическую подготовку, состояние воинской дисциплины, внутренний порядок и службу войск. Недостатков – море. Каждое управление и отдел армии должны были показать свою работу перед командующим. За неделю, пока составляли акт, группу дивизионов посетило около 80 человек.

Судя по итогам работы комплексной группы, которые в своем докладе озвучил зам. командующего по боевой подготовке, меня можно было три раза снять с должности, пять раз разжаловать и, в конце концов, выгнать из Вооруженных Сил с треском.

Но на этом итоги работы комиссии не кончились. В штабе армии провели военный совет, на который были приглашены все командиры корпусов, дивизий, частей всех родов войск. От нашей бригады на Военный Совет армии были приглашены не только командир, но и все заместители, включая меня.

Весь доклад был в основном построен на недостатках, выявленных комплексной группой, но уже звучала не группа дивизионов С-200В, а 57-я бригада – опускаться до дивизиона было уже как-то несолидно в глазах руководящего состава армии. И недостатки моей группы дивизионов перешли на всю бригаду. После Военного Совета было подведение итогов в корпусе ПВО в Перми, где весь доклад был, опять-таки, по недостаткам группы дивизионов 57-й зрбр. Командир корпуса генерал-майор Кочерженко хотел издать приказ о наказании виновных 57-й зрбр, но командующий запретил, дал время на устранения недостатков и перепроверку.

Командир бригады полковник Третяк В. О. принял бригаду всего два месяца назад, куда он прибыл с должности командира группы дивизионов С-200В в Мурашах, Кировского зенитно-ракетного полка. При приеме бригады, был доволен хорошим состоянием группы дивизионов. Благоустроен городок с казармами, штаб, столовая с офицерским и солдатским залами, спортгородок, оборудованы стартовые позиции. Сказывалось, что рядом штаб армии и в бригаду привозили руководящий состав из Свердловска и Москвы. Комбриг сказал: чтобы эти проверяющие написали, побывав в других группах дивизионов и особенно у него в Мурашах, в болоте.

Один пример: когда Ижевский полк должен был посетить министр обороны Устинов Д. Ф., то группу дивизионов этого полка вся армия готовила год, и то все сделать не успели. Можете представить, сколько средств было затрачено. Но это так, к слову.

Самым главным для меня было то, что из-за этих проверок и перепроверок я не мог качественно подготовиться к тактическим учениям с боевой стрельбой. Если я там получу оценку ниже «отлично», то точно по мне будут оргвыводы.

За месяц до выезда на полигон по оперативной линии передали, чтобы я срочно позвонил командующему. Думаю, что ж такое случилось, что командующий звонит мне, минуя командиров бригады и корпуса. Когда я взял трубку и представился, командующий спросил, как дела, а я растерялся – не знал, что ответить. Я до сих пор не знаю, что надо говорить в ответ на «Как дела?». Я стал докладывать, что работаем по плану устранения недостатков.

Командующий перебил меня: «Ладно, ты сейчас сосредоточь внимание на подготовку к боевым стрельбам, это главное». И добавил, что дал команду начальнику ЗРВ армии и командиру корпуса о прекращении проверок.

Мне сразу стало легче, да и сам звонок говорит о многом, особенно для моих начальников. А то чуть ли не каждый день приезжали проверять устранения недостатков. Один раз приезжал целый полковник – проверить, убрал ли я мусор за баней. А я там никогда и не был – территория около сотни гектаров, не везде успеваешь быть. Так что после этого звонка больше никто не приезжал проверять устранение недостатков.

Дальше уже пошло по типовой неделе по плану предстрельбовой подготовки, не отвлекаясь на второстепенные вопросы. Очень сильно помогали тренировки на УТЦ. Он располагался на базе пермского зенитно-ракетного полка, где был развернут АКП с тренировочной аппаратурой, на которой создавалась воздушная обстановка любой категории сложности. Для дивизионов использовалась штатная материальная часть полка.

Кстати, там я встретил своего первого непосредственного начальника ст. лт. Пахомова, тогда уже подполковника, старшего техника координатной системы Березниковского полка, где я проходил срочную службу оператором этой системы. Встреча незабываемая: он – командир дивизиона, а я – группы дивизионов. Я – на должности полковнике, а он – на подполковника, и без каких-либо перспектив. Но все равно, нам было, о чем поговорить.

Боевые стрельбы мы выполняли на полигоне «Балхаш». Зенитно-ракетный комплекс был старого образца С-200 «Ангара», хотя это на стрельбы не влияло. Задача: стрельба по крылатой ракете, которая запускается со стратегического бомбардировщика ТУ-2 2 с дальности 150 км и на высоте 10 км, причем после пуска самолет делает отворот.

Сложность задачи состояла в том, что захватить крылатую ракету надо в момент отрыва ее от бомбардировщика, потому как в полете обнаружить ее сложно. У нее очень малая отражающая поверхность, большая скорость и, главное, в момент отрыва ракета проваливается по высоте до километра. Этот момент нельзя упускать. Пуск нашей ракеты должен происходить на дальности 90–95 км.

Хотя для «двухсотки» сложных целей нет: если хорошо настроена техника и подготовлен расчет, то уничтожаются все существующие средства воздушного нападения противника во всем диапазоне высот и скоростей и, главное, в условиях помех.

Была еще одна особенность: по условиям стрельбы наш расход ракет ограничен одной. То есть, мне на пункте управления и целераспределения К-9 надо было определить, какому дивизиону стрелять, а кому дать «запрет пуска». Правда, в ЗРВ есть негласное «золотое правило»: кто первый захватил цель, тот и стреляет, ни каких перенацеливаний и перезахватов.

Во время боевой работе срывов не было, оба дивизиона захватили цель при отрыве от носителя. И передо мной задача: какому дивизиону стрелять, а какой на подстраховку? Определил так: у первого оценка отлично за теоретическую и специальную подготовку, на учебных стрельбах больших недочетов нет, а у третьего дивизиона техническая и специальная – хорошо, а на учебных стрельбах много недочетов (НИОВ). Принял решение первому дивизиону «запрет пуска», третьему пуск. Выполнял ТУ с БС первый и третий дивизион, а второй остался на месте постоянной дислокации. Цель была уничтожена, оба дивизиона получили оценку «отлично» с эффективностью «единица».

Правда, командир первого дивизиона, подполковник, обижался, что ему перед увольнением не дали провести пуск. Но главное конечный результат. Так прошло мое первое крещение на ЗРКС-200.

После прибытия на место постоянной дислокации Березовск и беседы с командующим, в группе были заменены начальник штаба с замполитом и три командира дивизионов из четырех. Командующий сказал, мол, ты думаешь, я не разобрался, кто там и чем занимается.

Один из самых компетентных генералов войск ПВО

В 1981 году Анатолий Иванович ушел в Москву на должность Командующего ЗРВ ПВО страны, а меня к концу года назначили заместителем командира 57-й зенитной ракетной бригады. Так закончился период, когда мне посчастливилось служить под началом одного из наиболее подготовленных генералов войск ПВО.

Сегодня генерал-полковник Хюпенен Анатолий Иванович – доктор военных наук, профессор, академик, представитель Объединенного совета Союза ветеранов Войск ПВО. В то время он был генерал-лейтенантом и командовал 4-й ОА ПВО, которая территориально размещена в 22 регионах РСФСР от Северного Ледовитого океана до Каспия на территории двух военных округов…

Командующий 4 ОА ПВО ген. л-т Хюпенен А. И.

Хюпенен А. И. служил во Вьетнаме с декабря 1972-го по апрель 1975-го, в период самых интенсивных ударов авиации США. По прибытию в Союз на должность заместителя командующего ЗРВ ПВО страны, он обобщил боевой опыт и защитил кандидатскую диссертацию на тему «Роль войск ПВО в локальных войнах». Диссертация нашла реализацию в Правилах стрельбы и в Руководстве боевой работы в модернизации ЗРК. После, будучи начальником академии Войск ПВО имени маршала Советского Союза Г. К. Жукова, защитил докторскую диссертацию на тему «Проблемы зенитной ракетной обороны страны и пути их решения». Хочу особо подчеркнуть: человек сам обобщил и обработал материалы своего опыта ведения боевых действий зенитных ракетных войск, в сложнейших условиях воздушной обстановки. Это его личный опыт и за него никто не мог написать эту работу. Это пример нашим руководящим неукам, которые, используя свою должность и звание, заставляют подчиненных писать им диссертации (примеров полно). Еще и этим «хамством» гордились перед сослуживцами, подавая пример вседозволенности.