Текст книги "Потерянное (СИ)"
Автор книги: Владимир Лякин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 35 страниц)
Ребята проводили взглядом своего спасителя и уставились на маленькие значки с изображением волчонка, сосущего молоко у волчицы.
Не каждый следопыт мог получить такой значок, только те, кто достоин, кому доверяли – элита. Но это не единственная причина. Много лет назад каждый следопыт получал значок раз в год, но не все подходили к делу с честной стороны, некоторые продавали их за крупненькую сумму. И когда в академии по рекомендациям стали приходить ни на что не годные детишки, и их число только увеличивалось, военная верхушка внесла серьёзные правки: только достойные имели право выбирать.
И Сай действительно заслужил право выбирать новичков. Они с Крэгом брались за любое поручение. Выслеживали преступников, опасных животных, попробовавших человеческую плоть, занимались разведкой. Со своим талантом Сай проучился в академии Кариша всего два года, после чего попал под крыло Крэга. Целый год они занимались патрулированием в провинции Нира, пока их не приметили в верхах. Крэг опытен, но ленивый, Сай же – полная противоположность, но за какое бы поручение они не брались, всё доводили до конца. А за поиски и нахождение двух уверанских убежищ обоих наградили и повысили.
Следопыт – призвание на всю жизнь. Кто ступил в их ряды, уже не сможет сменить военную профессию. Либо уходи со службы, либо оставайся в стае. Потому и проводился отбор – месяцы суровой жизни в лесах, слабаки и непригодные сразу отсеивались. Все выпустившиеся из академии получали звание волчонок. С опытом и выслугой – охотник, за боевые заслуги – боец, а за выдающиеся – вожак. Так СайЛинь стал охотником, а Крэг – бойцом. Их месячное жалование возросло, и каждому вручили по три значка.
– Вилк, ударь меня. Хотя нет, лучше не надо. Если это сон, то я не хочу просыпаться, – Илька внимательно рассматривал подарок.
– Это не сон, – друг сжал значок, боясь отпустить. – Я должен стать следопытом.
– Мы должны стать следопытами, – они переглянулись и кивнули друг другу. – Пойдём в приют, расскажем тётушке. Она обрадуется.
– Дурень, – Вилк стукнул друга по лбу. – Посмотри на меня, на моё лицо и представь своё. Как думаешь, что тётушка подумает, зная нас?
– Ты прав. Подумает, что подрались и отобрали. Предки! – вскрикнул Илька. – Нам такой шанс выпал, а похвалиться нельзя.
– Ага, ещё и от тётушки получим.
Парни и не подозревали, что следопыт не ушёл, а стоял за углом и наблюдал за ними. Сай доверился интуиции и сделал выбор, но всё же решил проверить, как поведут себя мальчишки. И результат порадовал, в их глазах загорелся огонёк, что с годами разгорится в яркое пламя.
Как-то напарник рассказал ему историю о своём детстве. В послевоенные годы, будучи двенадцатилетним ребёнком, Крэг рос в бедной семье. Старший брат погиб на войне, отец вернулся калекой: без руки и без ноги. Работы в Карише не сыскать, да и кому калека нужен, так тяжкий груз упал на плечи матери и старшей сестры. Крэг тоже искал места с подработкой, но детишкам платили гроши, а иногда и вовсе обманывали. Вся империя переживала не лучшие времена, голод застиг многие регионы. Но когда обычный люд голодал, богатые пировали. Крэг тогда понял всю суровость жизни и ступил на путь воровского дела. Сначала он крал мелочь, частенько еду, которую потом приносил домой. Однажды ребёнок принёс полную корзину яиц, и отец его избил, ругая за воровство. Но в тот же вечер вся семья наслаждалась варёными яйцами, а отец хвалил сына за то, что тот думал о семье. И всё же Крэга поймали на горяченьком, и никто не посмотрел, что ему всего тринадцать лет, посадили в темницу, где он провёл несколько месяцев. Там он познакомился с соседом, кто промышлял браконьерством. В итоге ребёнок отбывал наказание, обучаясь новому незаконному ремеслу. В четырнадцать лет Крэг снова попался, в лесу его выследил местный следопыт, но вместо того, чтобы арестовать, дал парню шанс.
Сай вернулся в таверну, первый этаж пустовал, хозяин заведения протирал полы, а его супруга возилась на кухне, откуда доносились звуки воды.
– О, мистер СайЛинь, вы вернулись, – хозяин поднялся с колен и вытер руки о тряпку, намотанную вокруг шеи. – Желаете чего-нибудь?
– Нет, спасибо. Мой друг здесь?
– Мистер Крэг вернулся поздней ночью в компании двух женщин, – мужчина перешёл на шёпот. – Вы бы не могли его попросить, чтобы он больше так не шумел. Часть постояльцев не выдержали и покинули моё заведение.
– Хорошо, будьте спокойны, я переговорю с ним.
Сай поднялся на второй этаж и остановился у двери. Чувствовались запахи парфюма и алкоголя. Он облокотился спиной на стену и трижды с силой стукнул каблуком в дверь.
– Чего надо? – спросил Крэг, с трудом приоткрыв слипающиеся глаза, дамы же продолжали спать.
– Даю тебе четверть часа на сборы! – послышалось в ответ.
– Дерьмо тебе под ноги, – Крэг посмотрел на милые лица рядышком. – Чего так мало?
Ждать пришлось долго. Вниз спускалось всё больше постояльцев, и у всех сонные лица выражали сильное недовольство, а главного виновника, кто являлся причиной их подпорченного настроения, так и не видать.
– Как же меня достал этот следопыт! – ворчал один из гостей.
– Да когда он уже натрахается? – кто-то пнул стул. – Ещё и орёт громче этих баб.
Сай зажал рот рукой, пытаясь не рассмеяться на весь зал. Народ усаживался за столы и продолжал гневно обсуждать Крэга, потом и всех следопытов приплели. А вот хозяин заведения нервничал, он подбегал к каждому клиенту и пытался успокоить, заверяя, что такого больше не повторится.
***
Экипаж остановился у небольшого дома, дверь открылась, и на снег неуверенно ступил мужчина в белом костюме с меховым воротником. В правой руке он держал бокал с красным напитком, а левой опирался на украшенную трость. Следом из кареты вышел седой старик:
– Господин Рувес, отдайте бокал.
– Херша, отстань. Он гармонирует с моим нарядом, – мужчина встал в позу: ровная осанка, левая нога чуть впереди, рука с бокалом согнута к груди. – Взгляни.
– Господин Рувес, вы с трудом на ногах стоите. Я боюсь, что содержимое бокала станет частью вашего костюма. На улице скользко.
– Тут пройти всего-то. Я хочу великолепно выглядеть при встрече с дочерью. Мы с ней столько лет не виделись, – мужчина замолк, пытаясь что-то вспомнить. – Как её зовут?
– Рудиана, – слуга покачал головой.
– Не смотри на меня так. Ты прекрасно знаешь, что у меня проблемы с женскими именами. Всё, хватит стоять. Пошли.
Руди сидели у окна и наблюдала за действиями отца. Майли положил руку ей на плечо:
– Не волнуйся. Я рядом.
– Спасибо. И зачем он только приехал? – она встала и направилась к дверям.
Майли остался в комнате, не желая мешать воссоединению семьи, каким бы оно не было. Он считал, что Руди должна сама решать проблемы с семьёй, в будущем ей предстояло столкнуться с куда худшими ситуациями при взаимоотношениях с роднёй.
– Рудиана. Дочь моя! – Рувес подошёл к ней, слегка пошатываясь.
– Отец, – она стояла в дверях с нескрываемым презрением к нему.
– Может обнимемся? – он расставил руки, полностью игнорируя её отношение.
– От тебя воняет алкоголем, – Руди хотела сделать шаг в сторону и пригласить войти, но отец приблизился и заключил её в объятия, при этом из бокала не пролилось ни капли.
– Когда это меня останавливало при виде прекрасных женщин.
– Ты матери такие же комплименты делал? – она вырвалась из его рук.
– Да, когда мы только познакомились. Она стояла в саду, словно цветок, утопающий в лучах солнца.
– Вы познакомились зимой, – вспылила дочь. – Какой сад, какой цветок?
– Да? Значит, перепутал, – отец пожал плечами и сделал глоток. – Со мной такое часто случается. Херша, возьми бокал, напиток потерял вкус.
– Ты так и не изменился, – Руди взбесило такое отношение к матери, но ей нужно терпеть, пока.
– Зато ты теперь красавица, так похожа на неё.
– Хватит! Не упоминай маму, пока не ляпнул что-нибудь ещё, – она развернулась и пошла в дом. – Дверь сами за собой закроете.
– И характером в неё, – отец ступил на порог.
– Кхм, – тихо кащлянул Херша и продолжил шёпотом. – Господин Рувес, у леди Дианы был тихий и скромный характер.
– Это всё влияние алкоголя.
Руди от услышанного с силой сжала кулачки. Она готовилась, но у отца талант влюблять в себя и гневить женщин, а его легкомыслие во всех делах раздражало всё семейство. Не говоря уже о пристрастии к крепким напиткам.
– О. А это что за молодой человек? – спросил Рувес, как вошёл в комнату.
– Мой жених, – холодно произнесла дочь. – Майли Дайл.
– Наслышан, наслышан, – отец, позабыв про все приличия, уставился на парня. – Рудиана, не ожидал. Тут ты вся в меня. Нашла с особенностями, да помладше, – он протянул руку. – Рад познакомиться Майли. Можешь звать меня Рувес. А после свадьбы – папой.
– Я тоже очень рад.
Рукопожатие оказалось крепким и сильным, два человека смотрели друг другу в глаза. Рувес улыбался, и со стороны могло показаться, что он забавляется, но только не для юного оппонента. Майли сразу понял, что мужчина не тот, за кого себя выдаёт. Глаза хитрые и ясные, походка тихая, а ведь обувь с твёрдыми каблуками.
– Сильный, – Рувес скривил лицо от боли и, отпустив хват, встряхнул рукой. – Рудиана, мне нравится твой жених. Сможет постоять за себя и за тебя.
После длительного и утомительного общения Рувес настоял на знакомстве с семьёй Майли, потому было решено отправиться в особняк Дайлов. Руди понравился такой ход событий, и она оставила отца на попечении жениха, а сама отправилась в компании Херша в лавку портного и заодно проветрить голову.
– Зачем вся эта игра? – спросил Майли.
– Это моя работа и моя жизнь, – Рувес копался в шкатулках дочери и разглядывал разные безделушки и украшения. – Всё ради блага империи.
– Служите империи?
– Шпионю для неё. Собираю информацию на неугодных.
– А почему мне рассказываете? Это же должно быть секретом, – Майли не спускал глаз с собеседника.
– Ты бы и так узнал. С твоим дедом узнать подробности моей жизни не проблема. А мне не нужно, чтобы моя дочь знала правду. Она умна, могла бы давно меня раскусить, но ненависть её ослепила, – Рувес взял браслет из шкатулки. – Это принадлежало Диане. Мой подарок. Я думал, она его потеряла.
– Почему?
– А что это изменит? Она с детства видела меня таким, видела слёзы матери из-за моих поступков. Я и Диана были молоды, влюбились, она узнала мою тайну, но решилась выйти за меня замуж, глупая девчонка. Но цена ошибки слишком велика, она не смогла так жить, а я не мог бросить службу. Я постоянно изменял, носил маску, а она терпела, и с годами боль только усиливалась, но обратной дороги для нас не было, – Рувес обернулся и взглянул на парня. – Как думаешь, узнай она правду, что-нибудь изменится? Нет. Я променял семью на долг перед империей. Всё сводится к одному, я бросил их.
– Неужели вы не желаете объясниться?
– Нет. Я приехал по двум причинам. Первая – заткнуть тебе рот, вторая – оставить тебе два письма. От Дианы и от меня, – он положил два конверта на стол. – Если что-нибудь со мной случится, отдай ей.
– Вы так говорите, будто мы с вами больше не увидимся, – Майли спрятал их во внутренний карман.
– Возможно, так оно и есть. Через год я отправлюсь в далёкое путешествие по торговым делам. А что ждать от уверанцев, никто не знает. Майли, выкиньте меня из вашей жизни, забудьте обо мне и живите счастливо. Я никудышный отец. Я ничего не сделал, когда у неё появился шрам, ничего не сделал, когда убежала из дома. Я слился со своей маской. Моя роль – это моя теперешняя жизнь. Пускай она меня ненавидит, пускай винит в смерти матери – это лучшее, что я могу ей дать. Такой вот у неё отец.
– Зачем вы мне всё это рассказываете? – Майли не выдержал и перешёл на повышенные тона. – Думаете, мне интересно слушать ваш бред? Эти ваши ничтожные оправдания? Отдали письма, всё, достаточно. Плевать я хотел на ваши страдания. У вас есть дочь, а ей нужен отец. Я не помню своего отца, и мне его не хватает. Но у меня есть мама, брат, племянники и дед. А Руди осталась одна, семье на неё плевать. И кто вы после этого? Я отвечу за вас. Лживая тварь, что скрывается под разными личинами и пользуется ими, когда удобно. И супруга ваша страдала не из-за вашего долга перед империей, а из-за вашей гнилой натуры. Валите в свою поездку и лучше не возвращайтесь, – Майли направился к выходу.
– Да что ты понимаешь? – вспыхнул Рувес.
Майли остановился и обернулся:
– Поверьте, я хорошо понимаю. Вот только на близких мне не плевать.
Глава 36
На кровати в холодном помещении лежал пятилетний ребёнок, полностью окутанный десятком трубок, по которым циркулировали кровь и жидкости разных цветов. Бледную кожу мальчика местами покрывали корки и язвы, на пальцах отсутствовали ногти, и только автоматическая система поддерживала жизнь в слабом теле.
Рядом сидела женщина в белом халате, её дрожащий палец находился в миллиметрах от монитора с данными, что показывал критические показатели и окно с запросом:
Объект 24 более не пригоден для дальнейших исследований. Приступить к процедуре переработки:
(Да) (Нет)
Дверь автоматически открылась, и в палату зашёл мужчина в чёрных штанах и белой рубашке. С печальным выражением лица он подошёл и взглянул в глаза:
– Сколько раз повторять, для подобных процедур есть другие. Хватит себя пытать, – его палец коснулся кнопки подтверждения. В полу открылось отверстие, и кровать с оборудованием стала опускаться вниз. – Приведи себя в порядок.
– Я больше так не могу, – она откинулась на спинку стула. – Нельзя так. Я больше не могу смотреть на их страдания. Это всё неправильно.
– Выкинь всё из головы. Они – не дети, – мужчина достал сигарету, – а наспех выращенные организмы. Нет разума, нет сознания, только оболочка.
– Они чувствуют. В их глазах столько боли и страданий. Я не этого хотела, когда предложила свои исследования, – она забрала сигарету из его рук и сделала длительную затяжку.
– Успокойся. Нам некуда отступать. Законы нарушены, средства потрачены. Корпорация нас не отпустит, – он вывел данные на монитор. – Смотри, мы уже близки к цели. Если всё получится, то никто нас ни в чём не станет обвинять.
– И сколько ещё детей мы должны вырастить? Скольких мы должны убить?
***
Ранним утром в особняке полным ходом шла подготовка к вечернему застолью и веселью. Слуги доделывали уборку, на кухне стоял невыносимый жар, в саду на подготовленной платформе устанавливали шатёр и четыре обогревательных печи с высоким дымоходом. Комнату для молодожёнов украшали цветами, а на тумбочке у кровати уже стояли разные тоники для брачной ночи.
Экар покинул гостевую комнату и, пританцовывая, направился к лестнице.
– Ты что-то долго, – Рой стоял на ступеньках. – Что у тебя с волосами?
– Идея Юльхи, – карлик провёл ладонью по коротким косичкам, украшенными клипсами серебристого цвета. – И не спрашивай. Весь женский отряд с утра куда-то испарился, пришлось самому крутить.
Двое вышли на улицу и двинулись к ожидающей их карете. Погода радовала, солнечная и безветренная, лёгкий морозец слегка румянил щёки – самое то для предстоящего праздника. Рой открыл дверцу, и Экар ловко запрыгнул внутрь, где дремал виновник торжества, развалившись на седушке.
– Просыпайся, жених! – кулак ударил в плечо. – У тебя сегодня такой день, а ты спать удумал.
– Я только глаза закрыл, – Майли лениво привстал и принялся поправлять наряд.
– Глаза он закрыл. Тебе сегодня не положено, нечего морду мять перед свадьбой, – шутливо отчитал Экар.
– У тебя малость крови под носом, – Рой протянул платок.
– Что?
Майли провёл пальцем, и в этот момент в голове вспыхнули нестерпимые боль и звон. Он упал на колени и зажал ладонями уши, из уст, сквозь зубы, вырвался крик. Всё окружение вспыхнуло невыносимым ярко-белым свечением, сопровождаемым золотыми нитями, похожими на молнии, и сменяющимися узорами. Отовсюду послышалось множество чьих-то голосов, говорящих на неизвестном ему языке, крики и детский плачь.
– Майли! – Рой приподнял брата и положил на сиденье, где тот свернулся калачиком, продолжая выть. – Майли!
– Что происходит? – спросил кучер в приоткрытую дверь.
– К лекарю нас вези. И быстрее, – скомандовал Экар.
– Держись, братишка, – Рой сильно испугался. – Эк, ты знаешь, где дом Руди?
– Понял. Уже бегу, – больше ничего не сказав, карлик выпрыгнул из начинающей движение кареты.
Майли, дрожа от боли, лежал с закрытыми глазами, но слепящее свечение никуда не пропало, и единственное, что спасало – отчётливый силуэт брата синеватого оттенка, словно тень, прячущая от яркого солнца.
Взволнованный Рой, нащупав через окно снег на крыше, взял горсть и приложил к горячему лбу младшего. Он пытался вспомнить, что делала мать при приступах и чем поила, дабы сразу сообщить лекарю.
'... Вытаскивайте его, скорее... Огонь! Разнесите их к чертям... Я так больше не могу... Что ты наделала... Вы моя мама... Пожалуйста, не забирайте его... Я должен увидеть эту тварь... Их слишком много, прикажите флоту отступить... Юрий, реактор перегружен... Где моя мама... Объект 39 – полный провал... Сэм, я люблю тебя... Она прекрасна... Мы улетаем...' – вскоре голоса стихли, звон и боль отступили, всё вокруг погасло, наступила тишина.
– Рой, – прошептал Майли. – Скажи кучеру, пусть движется к дому Руди.
– Ты как? – старший взглянул на младшего и застыл в шоке.
– Уже лучше. Приступ прошёл. Что с тобой? – Майли принял сидячее положение. Всё появилось внезапно, также быстро и отступило, оставив сильную слабость.
– Твои глаза. Они только что немного светились, – Рой продолжал рассматривать брата, словно ожидая чего-то. – Клянусь Предками.
– Светились? – сказанное стало полной неожиданностью.
– Да. Это не передать словами, нужно самому видеть. Но мне точно не привиделось, – Рой открыл маленькую форточку в стене рядом с местом кучера. – Уверен, что к лекарю не нужно?
– Нет. Лучше к дому Руди. Там мама, пусть лучше она осмотрит.
– Хорошо. Джив, вези нас по первоначальному адресу.
– У вас всё хорошо? – спросил тот, повернув голову.
– Да, – услышав утвердительный ответ, кучер вернулся к своим обязанностям.
Оставшуюся дорогу Майли обдумывал произошедшее, попутно отвечая на различные вопросы брата, волнующегося о его самочувствии. Как ни странно, но Рой больше не касался темы про глаза. Он понимал, что у брата есть секреты, и хоть случившееся его беспокоило, не стремился ничего вызнавать. Надо будет, младший сам всё расскажет.
– Простите, – услышал мужчина, когда кто-то задел его бок локтем.
– Малышня, глаза разуй! – крикнул он в спину быстро удаляющегося ребёнка. – Дети что-то совсем одурели.
– Да будет тебе, – сказала спутница. – Сам таким был.
Экар нёсся, не щадя сил, от холодного воздуха заболело горло. В голове крутились только три мысли. Первая – беспокойство о состоянии Майли, вторая – негодование своими короткими ногами, что проваливались в снег, от чего ему пришлось пережить несколько неприятных падений. Ну и третья – почему дом Руди так далеко?
Наконец он добежал до района 'Тихий Огонёк', где располагались небольшие одноэтажные дома, в среднем, с дорогой арендой в двадцать серебряных монет за месяц, и в народе их называли гостевыми.
Благодаря Ришагу, Руди жилище досталось бесплатно, в полную собственность, даже налоги и сборы оплачивало руководство, так как она отсутствовала длительными периодами. Также ей посчастливилось выбрать своё новое жильё, что находилось на алой улице под номером один.
Экару оставалось пробежать красную и огненную улицы, когда его окликнули:
– Мистер Экар!
Он обернулся и увидел подъезжающую карету:
– Да... вы... издеваетесь!
Развалившись на сиденье, Экар восстанавливал дыхание громкими вдохами и выдохами. После изнурительной пробежки ему страшно хотелось пить, но никакой жидкости рядом не оказалось, за исключением снега, что с болящим горлом – не лучший вариант.
– Ты... этого, – слова давались ему с трудом, – как?
– Я в порядке, – но бледное лицо и чуть синеватые губы Майли указывали на обратное. – Спасибо.
– Всегда пожалуйста, – Экар устроил голову в мягком углу и закрыл глаза. – Что-то меня тошнит, – сказав, он откинулся в сторону и тут же выпустил содержимое желудка на пол.
– Эк, – вскрикнул Рой, когда брызги попали ему на белые штаны. – Ты что творишь?
– Я не виноват, – ответил тот со скривлённым лицом, дёргая головой в попытках сдержать очередной рвотный позыв.
У дома Руди стояло четыре кареты, украшенные цветами и расписными тканями с крыши до колёс. Даже лошадям досталось: жёлтые попоны с вышитыми сливающимися в знаки домов узорами; и в хвост, и в гриву вплетены красные цветы. Два ребёнка под присмотром Риты с довольными лицами барахтались в снегу, служанка аккуратно укладывала запасной наряд невесты и другую одежду в багаж.
Когда троица покинула карету, Рой заплатил кучеру за неудобства и попросил убрать небольшой беспорядок внутри. Джив сначала обрадовался, но увидев упомянутый 'небольшой беспорядок', начал тихо ругаться.
– Дядюшка Эк! – крикнула Майлис и побежала к прибывшим.
– Подожди меня! – за ней последовал Марк.
– Уже соскучились? – Экар получил детский поцелуй в щёку.
– Дядюшка Эк. Мы хотим сказку, – дети смотрели на него вопрошающими глазками.
– А как же папу поцеловать! – вклинился Рой.
Майли же было не до племянников. Случившееся ранее как-то повлияло на него: ощущения присутствия Ирисы усилились, и теперь он мог с лёгкостью определить её местоположение в доме. Но что больше удивляло – слабо чувствовалось присутствие Молчуна.
– Солнце, что случилось? – ужаснулась мать, увидев вошедшего сына.
– Майли, ты в порядке? – из комнаты в приоткрытую дверь выглянула Руди.
– Приступ, – он зашагал к комнате. – Руди, у тебя есть, что перекусить?
– Стой, – его схватила мать. – Тебе туда нельзя. Там переодеваются, – она потащила его за собой. – Идём на кухню.
Пока Майли ел, он неспешно рассказывал о пережитом частями, некоторые подробности оставляя на потом, так как было не подходящее время и место. Лила, осмотрев сына, внимательно слушала и готовила лекарство. Волнение только нарастало, и как бы младший не старался успокаивать, переживания о новом приступе не давали ей покоя, тем более, она ещё и не обо всём узнала.
Молчун, со свойственной ему манерой сидеть в углах, наблюдал и изучал изменения детёныша. Аура усилилась, от тела исходили разные волны: поглощаемые живыми существами, проходящие сквозь или отражающиеся от других объектов, после чего возвращались обратно, и похожие на слабый зов, с помощью которых сообщалось о присутствии. Всё указывало на новый этап развития детёныша.
Майли взглянул на дверной проём, откуда выскочила нарядная Ириса: изумрудные платье и туфельки, маленькая диадема на голове крепко удерживала пышную причёску со свисающими кудряшками. Она подбежала к нему и стала кружиться.
– Красавица. Всех сегодня поразишь своей красотой, – он ухватил её за талию и прижал к себе. – Теперь далеко от нас не отходи, а то кто-нибудь тебя украдёт, – в ответ её пальчик указал на Молчуна. Майли не выдержал и рассмеялся. – И в правду.
Лила с улыбкой посмотрела на детей и глубоко вздохнула. Что ждёт их в будущем? Как приступы повлияют на их здоровье? Не говоря уже об их особенностях. Она поставила на стол кружку с отваром:
– Выпей. Я пойду переоденусь.
– Спасибо.
Сын быстренько отпил и сделал небольшой глоток, и от острого и горького вкуса его лицо сильно скривилось. Он захотел выплюнуть, но увидев стоящую у выхода мать и её строгий взгляд, через силу проглотил остальное. Лоб покрылся потом, горло запылало, стало как-то жарковато.
– Молодец, – удовлетворённо и с издёвкой произнесла Лила. – Хоть цвет к лицу вернулся, – она скрылась в коридоре.
Майли посмотрел на ужасное питьё, вздрогнул и отодвинул на четверть заполненную кружку на противоположный край стола. Он понятия даже не имел, что туда намешали. Мать всегда носила с собой прикреплённую к поясу маленькую коробочку, где лежали лекарства, скрученные в маленькие шарики. И, хорошо зная и разбираясь в содержимом, сын задался вопросом: 'Что и в каких пропорциях смешали, чтобы получить настолько дрянной вкус?'. А всё потому, что Лила не упоминала и почти никогда не использовала красный корень, но всегда носила в маленьком мешочке на шее, словно оберег.
– Ох уж эти детишки, – на кухню зашёл Экар.
– Сказочник сбежал? – спросил Майли, набивая рот остатками еды, в попытках сбить неприятное послевкусие.
– Ага, на папашку всё скинул, – карлик заглянул в кружку. – Наконец-то что-то жидкое, а то у меня уже язык отсох, – без всякой брезгливости он залил всё в рот и тут же выпустил фонтан. – Это что за дрянь?
