Текст книги "Голоса животных и растений"

Автор книги: Владимир Корочанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Долгое время тайной оставалось то, как вельвичия размножается. До сих пор считалось, что ее опыляет крошечный красный жучок-сокоед probergrothius sexpunctatis, меняющий по мере роста окраску от ярко-красной до сочно-желтой с черными крапинками. Его находят только вблизи вельвичий. На самом деле эндемичное перепончатокрылое – обычный приживальщик. Жучок сосет сок молодых цветов, особенно на женском растении, питается семязачатками. Исчезнет вельвичия – погибнет жучок.

Как выяснилось, в опылении виноват ветер, в помощь которому требуются еще несколько дней довольно сильных дождей. А такое сочетание, понятно, случается далеко не часто. Этим объясняется тот факт, что в некоторых колониях вельвичий все растения оказываются более или менее ровесниками. Женские растения производят до ста алых конусообразных цветов за сезон. Мужские дают пыльцу, которую разносят окрест сухие осенние ветры. Семена пускают корни в сырых местах или ждут, пока водные потоки не разнесут их по скалам и камням – на самые подходящие места, где они затем и прорастают. В ботаническом саду Университета Стелленбоса (ЮАР) я увидел единственное в мире растение, выращенное в тепличных условиях из семени.

В Намибе – наверное, как и в других пустынях – природа сотворила неповторимую, подлинно симфоническую гармонию. Растения ведут себя, можно сказать, осмысленно, никогда не располагаются близко друг к другу, не мешают друг другу. Они сумели не только ужиться на одной земле и научиться развиваться самостоятельно, но и освободились от всякого подобия «кучкования» или соперничества между собой: в их мире есть место для каждого. Профессор Вент из лаборатории биологии пустынь Университета Невады однажды заметил, что в этой особенности жизни растения содержится глубокий урок для человеческой расы.

На гербе Намибии изображена вельвичия, раскинувшая листья на золотом фоне пустыни: молодая республика хочет иметь такую же долгую жизнь, как это растение. Под малахитовой вельвичией начертан девиз: «Свобода, единство, справедливость». В обществе, как и в природе, должна быть своя гармония, основанная на присущих ему внутренних законах.

– Претворение в жизнь одной из составляющих девиза ничего не значит, если игнорируются две другие, – сказал мне президент Республики Намибия Сэм Нуйома.

Именно так все происходит в природе, у которой нам следует учиться. Однако самонадеянные люди, к сожалению, плохо учатся.

Глава тринадцатая
У КАЖДОГО ДЕРЕВА ЕСТЬ ДУША

Живое существо

– Слышите, нам что-то пытается сказать «говорящее дерево»?.. – показывает мне на тихо шелестящее под легким ветерком священное ветвистое существо вождь деревушки на юго-западе Камеруна, Зомо Мебенга. – У каждого дерева есть душа! – повторяет он убежденно и негромко, словно бы для себя.

Я вслушиваюсь в лесной гомон, но, конечно, ничего, кроме шороха листвы, не слышу. Однако уже один вид знаменитого на всю округу дерева околдовывает. Суровые кары грозят в Западной Африке человеку, срубившему или поломавшему это бобовое дерево из рода лоеснерий. Из его древесины делают амулеты и, что особенно интересно, оно отличный собеседник, по сей день слывущий оракулом. Люди готовы платить бешеные деньги, лишь бы в тиши посидеть с ним наедине под его сенью, поведать ему вслух или мысленно (кто как хочет) свои заботы и печали, сорвать несколько листьев и добиться его благосклонности.

– Каждое дерево имеет душу, оно все видит и слышит, ему тоже бывает больно. Как и мы, люди, дерево ощущает несправедливость… – вздыхает вождь.

Наверное, если даже и не разделяешь этих языческих убеждений, представления африканцев о природе не могут не тронуть сердце, поскольку они пронизаны любовью к жизни и неутолимой жаждой красоты. Разве не светел и не прекрасен взгляд людей на мир, при котором все сущее одушевлено и одухотворено, сплавлено общей болью и страданиями? Деревья, холмы, камни, солнце, луна, молния, гроза, землетрясения… – все явления, существа и предметы природы столь же живы для африканцев, как живы сами эти люди. Поведение деревьев, если хорошенько вглядеться, и впрямь отличается несомненной разумностью. Вместе с тем подобные воззрения на мир влекут за собой более эмоциональное, прочувствованное, доброе отношение к тому, что другим кажется неодушевленным, мертвым.

Любой африканец воспринимает деревья как одушевленные, сознательные существа и понимает, сколь сильна его собственная зависимость от них. Ведь без дров и хвороста не приготовить еды, не разжечь костра, чтобы согреться холодными ночами или отогнать хищников. В тропическом лесу темно, страшно, опасно: в зарослях прячется леопард, готовый в любой миг прыгнуть на одинокого путника, особенно ночью, в плотной листве притаились смертоносные змеи, можно нечаянно потревожить пчел или других не менее опасных насекомых. Африканцы благоговеют перед окружающим их лесом и боятся его. Страх обусловлен, с одной стороны, реальной угрозой, таящейся в лесу, а с другой – мистическим его восприятием.

Я часто на закате останавливался у акации беловатой (acacia albida) – жительницы африканской саванны, зоны Предсахарья. Ей поклоняются аборигены из-за ее «оригинальности» и независимого нрава. В ноябре-декабре, когда небо над равнинами Кении заволакивается тучами и все растения пробуждаются к жизни, светолюбивая акация, наперекор всем, сбрасывает листву и, бесстыдно обнажившись, засыпает. В сухой сезон, когда все окрест умирает, она оживает, бросая вызов зною, и одна зеленеет под голубым небом, укрепляя тем самым в людях надежду на грядущее воскрешение природы. Научное объяснение причин ее поведения звучит просто: большая потребность в свете, чем во влаге.

По африканским понятиям, в тропическом лесу царит жестокая иерархия: деревья ростом выше остальных призваны наблюдать за состоянием неба и всего лесного массива, подсказывать другим наилучшую форму кроны, уровень роста и время цветения ради выживания. Народы игбо и йоруба видят в высоких деревьях королей, священных существ. Если же эти деревья-вожаки подсказывают другим, более мелким сородичам неправильные силуэты, то есть неправильное поведение, то духи предков запросто могут повалить обманщиков и изменников наземь. Для оценки поведения деревьев духи, по словам йоруба, используют птиц, взлетающих выше любого дерева и докладывающих тем, кто послал их, точен ли выбор королей леса. Утверждают, что деревья могут превращаться в животных. Наметанный глаз бывалого африканца способен определить по форме дерева его связь и сходство с тем или иным животным.

«У каждого дерева свой ритм, свет и пульс», – говорят бамбара. Смирные на вид деревья могут быть хитрыми, мудрыми, даже вероломными, предупреждали меня крестьяне в Камеруне и на Мадагаскаре. И рассказывали страшные истории: мол, своими корнями и колючими ветвями деревья способны накрепко спутать застигнутого врасплох путника. (Сам путник при этом часто думает, что деревья заворожил, сделал их столь враждебными его недруг. В Намибии растет дерево, которое, как уверяет молва, пожирает людей: оно ловит зазевавшихся ветвями, разверзает кору и проглатывает их. Потом изнутри сытого дерева доносятся звуки: можно услышать, как его жертва поет прощальную песню, адресованную сородичам и друзьям. Несчастных пленников из чрева растительного каннибала может выручить только дятел, поскольку он единственный, по здешним поверьям, обладает необходимыми для этого волшебными чарами.

У каждого дерева, особенно у большого, есть собственный дух, твердят африканцы. А некоторые, вроде баобаба, имеют даже нескольких духов. Является ли само дерево духом или оно просто облюбовано им в качестве жилища? Очень непростой вопрос! Африканцы говорят так: «Дерево имеет дух». Или: «В дереве живет дух». Взгляды черных африканцев при их относительном разнообразии можно свести к одному главному пункту: дерево – живое существо, антропоморфное или зооморфное. Затем идут различные толкования и вариации этой идеи. Одни считают дерево двойником человека, разделяющим его судьбу, другие – вместилищем его души, третьи – тотемом, четвертые – обиталищем духа, пятые – фетишем. Одни говорят о душе дерева, способной отделяться от него (наподобие дриады) или неотделимой. Дерево может рассматриваться как носитель плодоносных сил, от которых зависит урожай (что называется, вегетативный демон), как средоточие эротической потенции, как оракул или очаг разрушительных сил.

Дух дерева обладает голосом. Голос духа внимательный, чуткий человек способен услышать и даже понять его речь, если ему ведом язык духов. Именно этот голос пытается сберечь в дереве и озвучить любой уважающий себя мастер, занимающийся изготовлением тамтамов. Появляется на свет музыкальный инструмент в результате настоящего священнодействия.

В Заире (теперь Демократическая Республика Конго) перед работой умелец отправляется в лес на поиски необходимого дерева и там совершает обряд, цель которого – вымолить прощение у духа за «снос» его жилища. Мастер просит «хозяина» остаться в дереве, не покидать его, продолжать жить в барабане.

Когда инструмент готов, наступает торжественный момент первого удара по нему. Если барабан подает голос, то все безумно радуются, ибо с ними говорит сам дух. По этой причине уйма табу окружает тамтам. Кстати, не всякий подошедший к тамтаму музыкант может ему «понравиться». Говорят, что в разгар празднества, когда танцоры входят в раж, вместе с ними в круге неистово пляшет дух барабана. В такой миг выражение «дух ведет танцующих» принимает буквальный характер.

Точно так же изготовители лодок стараются сохранить духа дерева в своем изделии, чтобы он берег суденышко и не допустил его потопления в коварных африканских речках.

Таким образом, внешний облик дерева меняется, а дух растения, если к нему относиться уважительно, продолжает жить в своей обители.

Баобаб – вещее дерево

Духи и души живут в баобабах, бавольниках (сейбах), кайях, карите, смоковницах, акациях и других деревьях, обычно чем-то выделяющихся из кажущейся безликой массы растений. Монгонкундо, проживающие в центре Демократической Республики Конго, рассказывают, что лес населен билоко – злыми карликами, питающимися человечиной. В лесах водятся и ужасные гигантские чудовища, которые пожирают людей, отрывая предварительно у них конечности. Йоруба рассказывают о лесных демонах, которые являются перед мужчинами в образе прекрасных девушек, а перед девушками – в образе красивых юношей. Эти духи заключают браки с людьми и имеют от них детей, которые позднее становятся колдунами и ведьмами, потому что знают лес как свои пять пальцев и могут находить чудодейственные средства, в которых нуждаются для своих нечистых дел. Они становятся и удачливыми охотниками.

В краю сенуфо (Гвинея, Мали) священны баобабы и сейбы у рек и ручьев. В их листве, на ветвях, живут духи и демоны. Ежегодно в их честь в деревнях устраивают обряды, в ходе которых испрашивается покровительство духов дерева.

«Вещим деревом», «свидетелем старины» величают африканцы баобаб. Некогда люди, жившие на территориях нынешних Буркина-Фасо, Мали, Нигера, Уганды, Танзании и других стран, трепетали перед исполином флоры. Все в нем поражало воображение: и то, что в сезон дождей дупла и углубления в баобабе дают пристанище множеству птиц, и то, что раз в году, когда в полночный час дерево вдруг расцветает, по его ветвям начинают шмыгать туда-сюда лемуры-галаго, к нему стаями слетаются «летучие собаки» – крыланы, крошечными мордочками разносящие пыльцу цветов баобаба. Более сотни белых цветов распускаются на дереве всего на одну ночь, и около каждого копошатся маленькие зверьки, ползают пчелы – из тех, что завели улей в узком дупле. «В баобабе поселился дух предка – покровителя деревни», – шепчут друг другу в эту пору крестьяне. Человеку, подсмотревшему цветение баобаба, предначертаны большая любовь и счастье.

В сезон дождей, то есть в прохладную погоду, дерево зеленеет, а в теплынь сбрасывает листву, чтобы уберечь в мощном «теле» побольше влаги.

С баобабом, как с живым существом, африканцы сравнивают крепких духом, гордых людей. В «растущем корнями вверх» гиганте видят одно из звеньев между прошлым и настоящим. Дерево существует как бы в трех сферах: в мире живущих, в мире еще нерожденных и в мире мертвых. Его росток лицезрел то, что уже было, – взрослому баобабу суждено увидеть то, что будет после.

В селе догонов Санга, среди обточенных ветром и жарой скал плато Бандиагара, я попробовал сфотографировать баобаб, вблизи напоминавший чудище о ста головах, на извивающихся шеях. Но едва я двинулся к нему, как в ушах раздался предостерегающий шепот: «Табу! Фетиш!» Поручителя своего счастья охраняла вся деревня, и не миновать беды осмелившемуся осквернить святыню.

Баобаб является одним из священных символов той части Африки, что находится южнее Сахары. В саванне или в Сахеле честолюбивый местный правитель не мог тягаться с Хеопсом и Хефреном в возведении грандиозных пирамид и в память о себе он высаживал баобаб. Тот веками – молчаливо, но с большим достоинством – служил живой летописью царствования своего «родителя».

Люди, уверовавшие в неземную силу растения, по возможности хотят быть такими же стойкими и жизнелюбивыми, как оно. «Сын мой, знай свое место в жизни так же твердо, как знает его баобаб, растущий в конце поля твоей матери. Сын мой, будь так же постоянен и тверд в намерениях, как баобаб, увидевший свет задолго до того, как родилась мать моего дедушки» – так наставляет старый бети сына в стихотворении камерунского поэта Жерома Мбалы «Плоды баобаба». С баобабом африканцы связывают все лучшее в жизни. «Мы чувствовали себя баобабами!» – сказал поэт Франсуа Сенга-Куо о настроении соотечественников в День провозглашения независимости.

Финиковая пальма – как птица Феникс

Наверное, погрешил против истины М. Ю. Лермонтов, когда у него «в песчаных степях аравийской земли» арабы предали топору три гордые, высоченные пальмы. Такого просто не могло случиться: на священные деревья, порой достигающие 20 метров высоты, тем более в оазисе, никто не отважится даже замахнуться. Еще в кодексе царя Хаммурапи, составленном 37 веков назад, семь статей определяли правила ухода за финиковыми пальмами. Виновному в гибели дерева грозил штраф – 225 граммов чистого серебра.

Впрочем, в жизни возможно всякое. В 1829 году арабский вождь Абд-эль-Гелиль окружил город Сокку. Чтобы угрозой голода вынудить жителей к капитуляции, он, буквально со слезами на глазах, приказал вырубить окрест все финиковые пальмы. В одну неделю его воины снесли 43 тысячи деревьев – и город сдался.

Египтяне, арабы, персы и евреи с древнейших времен чтили финиковую пальму, называя ее «благословенным деревом». Ее изображение чеканили на монетах и медалях. Ее именем называли города. Иерихон, или «город пальм», Фамар, или «финиковая пальма»… (Греки называли ее Пальмирой.) Полоса земли между Атласскими горами и Сахарой называется на местном наречии Билледульджерид, то есть «страна фиников». Жители Иерусалима приветствовали Христа, бросая перед ним пальмовые ветви. Поэтому Вербное воскресенье – праздник Входа Господня в Иерусалим – правильнее было бы называть Пальмовым.

Название пальмы на латыни звучит как нечто легендарное: феникс дактилифера. У наименования «феникс» есть несколько толкований. Более всего соответствует образу финиковой пальмы легенда о вещей птице Феникс. Суть легенды такова. В Древнем Египте якобы жила 500-летняя птица с женской головой; почувствовав приближение смерти, она сама себя сожгла, но затем из пепла снова возродилась – молодой и еще более красивой. Птица Феникс – символ вечного возрождения жизни. Отсюда и поговорка: «Воскрес, как Феникс из пепла». Образ сказочной птицы, возможно, возник в древности именно в связи с финиковой пальмой. Судите сами: из раскаленного, мертвого, как пепел, песка пустыни вырастает стройная прекрасная пальма и живет 150–200 лет. А из ее семян, из порослей, от корней снова и снова появляются молодые пальмы. Даже название плода – финик – напоминает искаженное слово «феникс».

Представления о деревьях и о растениях вообще как об одушевленных существах подкрепляются их делением на «женщин» и «мужчин», которые, по поверьям, могут сочетаться между собой браком – в реальном, а не в метафизическом или поэтическом смысле слова.

Деление финиковых пальм на два пола признавалось с глубокой древности. Пальмы искусственно оплодотворяли, посыпая цветы пальм женского пола пыльцой растений мужского пола. Туареги думали и думают не только об опылении, но и о соблюдении пропорций между «мужскими» и «женскими» деревьями: истых рыцарей пустыни пленяет уже то, что одна «мужская» пальма должна приходиться на 30–50 женских. У язычников Харрана месяц, во время которого оплодотворялись пальмы, назывался месяцем фиников. В эту же пору устраивались брачные торжества.

Туареги в стихах и песнях до небес превозносят финиковую пальму. «Вначале они напоминают серебряные бусы и белый жемчуг, затем – зеленый изумруд, потом превращаются в красный рубин, вслед за этим желтеют и, наконец, собранные человеком в корзину, становятся настоящим золотом». Эти изысканные строки средневекового арабского поэта Халеда ибн Сафана посвящены плодам финиковой пальмы.

В оазисах Сахары и Сахеля под тенью пальм переводят дух истомленные странники, плодоносят сады и огороды. В хижинах каждая дверь, каждый столб из древесины финиковой пальмы. Из верхушечных почек и цветных обверток дерева получают так называемую пальмовую капусту, а заквасив ее – своего рода пальмовый сыр. По вечерам мужчины дурманят голову хмельным напитком лагми из сока дерева пустыни. «Счастливец!» – завидуют туареги соплеменнику, которого супруга в течение целого месяца потчует блюдами из фиников, и это ему не надоедает, потому что она не повторяет ни одного кушанья. Еще бы! Вавилоняне, к примеру, приписывали дереву 365 полезных свойств.

Дерево наделяют особой духовной жизнью: с ним общаются, как с человеком, поверяют ему самое сокровенное – ибо в него вселился добрый дух, возможно дух предка…

Всем необычна эта диковинная пальма, которая вдруг однажды по необъяснимым причинам вдруг чахнет, словно бы кончился ее век, и угасает совсем как человек.

Не делай дереву больно

Народы моси, дагара, бваба, само, сиаму, герзе, тома видят в возвышающихся в центре деревни или на ближайшем холме деревьях обиталища духов или своего рода мемориалы предков. Люди всячески оберегают своих защитников. На западе Африки, от Сенегала до Нигера, чтут бавольник, или сейбу. Этого близкого родственника баобаба и хлопчатника еще называют «шелковичным хлопчатником», капоковым деревом. Толстенным, громадным стволом гигантская сейба, ростом иногда более 40 метров, значительно превосходит собратьев по флоре. Ствол ее у основания как бы оплывает, утолщается. Сейба, несмотря на свой «гренадерский» рост, твердо стоит на земле, покоясь на доскообразных придаточных корнях-подпорках, которые расползаются от дерева метра на четыре.

Считается, что сейбу, как правило, избирают своим пристанищем божества, сильнейшие из духов. Эве дали такому духу имя Гунтин. Однако не каждому бавольнику оказывает могучий дух высокую честь! Жилища божеств обносятся оградой из пальмовых листьев. Приносимые им жертвы (обычно это домашняя птица) привязывают к дереву или кладут у его подножия. Перед тем как повалить сейбу, лесоруб обязательно приносит в жертву духу, который в ней обитает, курицу или пальмовое масло.

Об уважении к священным деревьям помнят все. Тот, кто срывает плоды с дерева, срезает ветви или выщипывает кору, обижает духа, живущего в нем, делает растению больно. Оскорбление дерева карается смертью. За причиненную боль у дерева просят прощения. У народа моси родители ребенка, по незнанию обидевшего дерево, должны отдать последнему в жертву корову, козу и двух белых петухов. Святотатца не допускают к ежегодным торжественным жертвоприношениям, все его сторонятся.

Басога, обитающие в центре Африки, полагают, что дух срубленного дерева может поразить смертью вождя и его семью. Для успокоения духа проводят обряд кровного братания с деревом при участии знахаря.

У народа бобо в Буркина-Фасо священных деревьев не сосчитать. Под одним из них селится До, самый популярный из богов и фетишей в Африке. До – великий фетиш божества саванны Сото. В день праздника великого фетиша человек, который несет его изображение, сам становится вместилищем божества: он идет по пылающим углям и не обжигается; проходя мимо колючек, кричит, как одержимый, брызгает слюной, на губах его выступает пена. Посланец До обычно наводит ужас на окружающих.

Говорят, что среди всех деревьев большое тамариндовое дерево бросает самую густую тень и что в его листве живут добрые духи. Ему, обожествляемому и почитаемому, приносят молоко, муку, лепешки. У его подножия собираются маленькие дети, так как им покровительствуют маленькие духи дерева. От каждого блюда выделяется порция, предназначенная для духов. Ее кладут под тамариндом, окропляют молоком или посыпают тонкой мукой. Перец исключают из даров, поскольку кинкирси (духи народа моси) не любят его. Кроме того, наличие перца может помешать исцелению больных глаз. Дереву можно предложить в жертву и животных, но делать это следует на почтительном расстоянии от него, ибо чувствительные духи не выносят вида льющейся крови. В тех же краях поклоняются масличному дереву карите, которому регулярно жертвуют крупных животных, белых кур и просяное пиво доло. Детям запрещено резвиться под тенью карите.