Текст книги "Эволюция Генри 4 (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

«Я тут на кое-что обратил внимание. И есть желание это испытать».

«Самое время», – мрачно констатировала Агнес. – «На поверхности ведь мы были так заняты».

«Разговорчики в строю!» – Рявкнул я в мыслях подслушанным у друзей отца тоном. – «В общем, мы будем читерить».

Я потянулся к Хтони, всегда присутствующей рядом – визуально, если откинуть иллюзии, она все еще лежала на моих плечах, только теперь от нее протянулись туманные линии к остальным из нашего бравого отряда.

Короткая просьба-образ, и Хтонь, выразив эмоцию, схожую с удивлением, но перетекла частично на плечи каждой. А еще после короткой просьбы – обволокла их целиком.

«Ты долго будешь стоять с отсутствующим взглядом?»

«Тс, я работаю», – холодно ответил я. – «Марла, ты все еще работаешь ножом?»

«Да, он с собой», – потянулась та к поясу.

«Не нужно», – по моей просьбе, часть Хтони обратилась в нож. – «Сожми ладонь на рукояти».

«Эт-то что?» – Сбилась она.

«Хтонь. Она же – твой клинок двадцать пятого уровня. Настрой ее под себя – просто представь». – Продолжался разговор в полной темени.

Для нас, впрочем, освещенной, словно в яркий день.

«Агнес?»

«Я забрала у отступницы талант замораживать воздух. Плюс мой паралич».

«Будешь останавливать врагов. Вокруг тебя – броня двадцать пятого уровня. Вокруг каждого из нас, не сопротивляйтесь», – чувствовал я, как Хтонь обволакивает рот и нос, покрывает глаза.

«Это крайне необычно», – словно сглотнула Агнес, сдерживая мандраж.

«Кейт»

«Лезвия тоже покрыты? Да?» – С азартом спросила она.

«Двигайся позади и никого не порежь», – скомандовал я, предсказуемо получив волну уныния в ответ.

Я же освободил из руки Спицу – та, давно не ощущавшая свободы, словно недовольно загудела.

Ей покрытия из Хтони было не нужно. Словно сотканная из запрессованной лавы, та желала любого врага. До тридцатого уровня, желательно.

Тоже еще один нахлебник, развивающийся из моих ресурсов. Ладно хоть свою часть она забирала и от Хтони.

«Так ярко сияет», – тихонько восхитилась Кейт, увидев.

«Клянусь, обучусь владеть оружием», – пообещала себе Агнес.

Если ресурсов Хтони на это хватит – может, и стоит.

Признаюсь, немного сомневался в затее. Но, наблюдая, как Хтонь воплощает реальность, когда Лэсс Коэн зашел к нам в гости, не мог не прийти к следующему шагу – раз Хтонь способна подменять собой какой-то объем пространства, то почему бы не поставить эту измененную реальность себе на службу?

По наблюдениям, в тот час все помещение гостиной искрилось от ее влияния – но самые плотные области были там, где Кейт играла саму себя, составляя оболочку ее образа – тактильно приятную, ощутимую. Остальным пространством люди свободно дышали, перемещались через нее. Но самое важное – если раньше искорки Хтони были видны и вне дома, то теперь ужались только до одного помещения.

То есть, Хтонь была конечна – исчерпаема. Возможно, когда подрастет, то сможет просто заполнить весь тоннель и перемолотить тут все. Но пока – ее хватает на четыре «доспеха» и один полноценный клинок. Остальной запас создавал между нами связь, образовывал объем, в котором мы двигались – и подменял его иллюзией.

Так-то можно просто заколоть беднягу-постового воплотившейся Хтонью в виде сосульки с потолка – на это, в общем-то, ее ресурсов тоже хватит. Но Агнес и Марле стоит попробовать новое оружие. А мне – проследить за Кейт, чтобы не полезла вперед.

«Готовы устроить геноцид отдельно взятому разумному племени?»

«Да!»

«Тогда вперед. Но помните – история вас осудит».

Глава 14

Здоровенная обезьяна, покрытая стальными шипами, выглядывающими из плотной шерсти, тоскливо почесала зад и поднялась на лапы. Перебрав конечностями, словно разминая их, она взяла здоровенную дубину с пола и махнула ей пару раз перед собой, глядя грозно и воинственно. Затем, вздохнув, посмотрела на костерок и свободной лапой потерла впавшее пузо – то отреагировало голодным и тоскливым звуком.

Что-то сильно ударило в висок.

Недоуменно посмотрев перед собой и осознав подобием разума, что лапы не слушаются, обезъяна рухнула на пол головой вперед – за секунду раньше, чем о каменный пол ударилась ее дубина.

– Первый готов, – шепнула над ним неведомо откуда объявившаяся девушка в черном, с красным лоскутом на груди, и снова исчезла из виду.

Где-то в глуби пещеры, на ложе, собранном из людских черепов, закрытый одеялами из кожи и покрытой мягкой шкурой, вздрогнула и выпала из сна обезьяна куда более массивная – но при этом, гораздо более старая на вид. Шерсть ее, когда-то блестящая, ныне была скорее седой, чем серебристой, а глубокие морщины покрывали все лицо вокруг срезанного до черепа носа.

Тяжело вздохнув, шаман племени Кобо перепутанными сном и старостью рассудком попытался осознать событие, заставившее его проснуться. А как понял, открыл белесые, почти слепые глаза, помогая себе двумя руками, уселся прямо – нащупал посох из синей кости, с тремя лопнувшими кристаллами, перетянутыми желтой сталью – но в которых все еще горел огонь душ предков.

На него уже смотрели десятки глаз – молодые обезъяны-наложницы племени, до которых ему уже не было дела. Угодливые родичи, готовые подсунуть вкусный кусок плоти. Двое учеников – мечтающие, когда он сдохнет, чтобы занять его место, но сейчас почтительно упавшие на каменный пол Теплой пещеры. Игнорируя их, шаман племени стукнул посохом об пол.

– Скажите вождю, к нам идет парное мясо, – усмехнулся он щербатым, почти беззубым ртом.

Благо, было кому переживать ему жесткую пищу с поверхности. Но у этих – глупых и мягких, мясо вкусное, можно глотать, не жуя.

Совсем скоро он и сам собирался наведаться к ним – но раз еда сама пришла…

– Ты. – Ткнул он посохом в старшего ученика. – Пойдешь с ним и принесешь мясо ко мне. И не смей пробовать первым! – Треснул он посохом об пол.

Тот, не поднимая морды, попятился на выход – разве что зыркнул зло, думая, что старый шаман, вновь развалившийся на своем ложе, не увидит.

Но тот, игнорируя суету племени – движение мягких лап, принявших массировать его ступни; ароматные кусочки, подсунутые прямо у рта – лежал, вцепившись лапой в посох.

Лежал, упрямо заставляя разум использовать переданные предками знания – и через определенное время ощутил столь приятное чувство падения в темноту. А еще через миг – шагал среди воинов племени, по левую руку от вождя, в теле здоровом и молодом.

Которое, пожалуй, и займет, когда «эта старая развалюха помрет».

Но до этого – истово ненавидящий его ученик покажет ему охоту. Раньше вкусное мясо не убивало постовых – и старый шаман чувствовал некоторое беспокойство.

Не прошел ли через тоннель кто-то более сильный? А может, сильный съел его мясо и теперь пришел за ними?.. Эта мысль ему не нравилась – поэтому шаман предпочел ее не думать.

Вот мысли о целом стаде вкусной плоти, скрытой всего-то под горой – это ему нравилось. Пусть постового убьет сотня этих жалких бесшёрстных существ, пусть они пойдут дальше – молил он предков. И племя снова будет хвалить его, как в день, когда они съели много живых – а потом, пройдя по их следам, в провал в земле – и мертвых, но еще теплых и не подгнивших.

Еще будет славно, если это мясо, как и прежнее, носит с собой богатство из внутренних территорий. Шаман поерзал, ощущая, как кости греются от Слезы бога, зарытой внутри черепов. Но мясо – тоже хорошо. Тогда племя совсем скоро даст приплод, и они пойдут через камни. Съедят всех. Потом вернутся обратно и съедят всех.

Дальше шаман не планировал.

Между тем, отряд воинов – два по два и еще два – достигли трупа постового.

Тот, отрыжка зловонных духов, смел развести костер!!! Наверняка ослеп, глядя на его пламя, и не заметил, как подошло вкусное мясо.

«А где само мясо? Убили и ушли?» – Тронуло шамана разочарование. – «Даже не забрали оружие. Боялись».

Вожак перевернул труп, показав ученику шамана пробитый череп незадачливого Жесткого мяса. Впрочем, если долго варить – то даже эта плоть сгодится на пищу.

Что-то больно кольнуло Сосредоточие Рода – в подвздошье, ровно как недавно. Именно такая боль вырвала его из сна – и кольнула вновь, и снова!..

На глазах его ученика, завалился вперед один воин. Согнулся и рухнул на колени вожак.

«Засада!» – Заорал шаман, перекидывая волю и силу в растяпу, бездумно глядящего, как алая полоса, зло жужжа, пытается пробиться через Защиту предков в амулетах.

Осознал себя шаман в сыром тоннеле, холодном, полным запахов крови, смерти и отчаяния. Воины племени умирали – завывая в злой ярости, крутясь вокруг в попытках найти подлого врага.

«Жаль, что в руках ученический посох», – отметил шаман, напитывая его душой, вытянутой из недотепы напоследок.

Но и этого должно было хватить – против злых духов, убивающих последних из стойких. Нестойких же – в панике бегущих обратно – он убьет и съест сам.

Грянул посох о камень пола – и сотни духов предков, оскаля зеленоватые черепа, волной пошли по тоннелю. Мигнули ярко-зеленые вспышки, и тело ученика – как он сам, лежащий на своем ложе – довольно оскалилось.

Он видел, как невидимок швырнуло о стены – двое посмели подняться, одна замерла.

И только один силуэт остался стоять – в зеленоватом свете колдовства, покрывшего стены.

Шаман чужими глазами смотрел на стальное тело и поднятые лезвия, на злые крылья, распахнутые во всю ширь.

И застарелый страх тронул сердце – настоящее сердце – болью.

Именно эти существа гнали племя Кобо в черные коробки перед тем, как сознание покинуло их. Именно они были повинны, что в небе больше нет трех лун, а племя вымирает, испытывая голод и смерть. И теперь оно вернулось.

«И оно поплатится», – упрямо ударил шаман посохом вновь.

Три фигуры невидимок, поднявшиеся на ноги, снова грохнулись о камень.

Но не тварь из прошлого. Оно, расправив стальные крылья, заорало – застрекотало на высокой ноте, терзая уши и плоть, вытесняя рванувшую к ней зеленую волну. Пересиливая ее – до бурунов из зеленого и стального, которые упрямо двигались в сторону шамана.

Первым треснул посох – или же боль в слезающей шерсти стала нестерпимой?.. Или тому была виной злая алая полоса, все-таки пробившая амулет и вонзившееся в плечо?.. А может, это обреченное понимание беспомощности перед старым врагом заставило его откинуть мертвое – уже мертвое тело – и вернуться в собственное?..

Но в следующий миг шаман вновь открыл глаза на своей лежанке.

– Уходим. – Тихо произнес он. – Уходим! – Грянул его визгливый голос, эхом отразившись от каменных стен.

Словно молодой, без привычного степенства, поднялся он с лежанки.

Следовало сохранить племя – его самок и молодняк. Уйти на поверхность, отъесться и вернуться сильными!

«И забрать все вкусное мясо, да. Съесть всех», – обещал он себе, зло смотря перед собой – на застывшую в ужасе родню.

– Уходим! Пришли Жнецы. – Холодно добавил он, и тогда племя в ужасе метнулось на выход – к разлому на поверхности, взяв с собой только самое ценное.

И ему надо забрать. И ему надо уходить – чтобы вернуться сильным. Он сможет – есть тело младшего ученика. И есть Слеза бога. С ней он уничтожит даже этого хилого Жнеца – он бы убил его и сейчас, просто ученический посох не выдержал.

Да, Слеза бога – главное, не забыть ее.

Зло махнув посохом на самочек, рыдающих на полу – прогнав их злым голосом, он, наконец, повернулся к ложу, собираясь лично разобрать его руками. Это его добыча, его тайна, его сила.

Холод, возникший в спине, протянулся до самого сердца. А из ослабевших рук выпал посох – которому, впрочем, не дали упасть.

Младший ученик шамана, вытирая о седую шерсть длинный клинок из небесной стали, с довольным видом смотрел на символ главного шамана в своих рук.

– Ты был глуп и неудачлив, старик, – сплюнул он на мертвеца, завалившегося на ложе из черепов. – Не следовало сидеть в пещере, где сидят Жнецы! Я буду умнее. Я поведу племя к вкусному мясу по поверхности!

И ушел, любуясь посохом. Оставив нечто гораздо более ценное под телом мертвеца.

Место трагедии, впрочем, пустовало едва ли половину часа. Через устланную мехами и шкурами поверженных врагов часть тоннеля прошли четверо – из тех, кто мертвый шаман называл мягкой едой.

Двое придерживали третью за руки, а позади них держалась еще одна, которая словно и бы и хотела помочь, но держалась позади – впрочем, то забегая вперед, то отбегая назад, то еще всячески мешаясь.

– Клади Агнес на возвышенность. Только скинь труп старой обезъяны, – усталым голосом произнес самец.

– Тут ложе из черепов.

– Марла, им без разницы. Не на пол же.

Странная компания, которую так хотели съесть, разместив подругу, попадала на камни вокруг ложа от усталости.

Долгое время они молчали, пока тишину не нарушил голос самой молодой из них:

– Она будет жить? – Словно дрожал он от испуга.

– Седьмой уровень? – Мрачно спросил самец. – Сейчас перелом ноги и ребер зарастет и побежит. Вприпрыжку побежит! Элементарное дело – держать Хтонь на себе!

– Марле не хватало длины клинка. – Слабо простонав, отозвались от ложа.

– Ну и что? Спица все равно догрызла бы защиту, как и получилось. И толку?

– Я хотела помочь.

– И все храмовые защитные амулеты в дребезги. Будешь теперь начальству отписывать за каждый, – с неприкрытой мстительностью выговаривали ей. – А там много – я штук пять насчитал, пока куски из тебя выковыривал.

– Никто не знал, что так получится. – Разумно заступилась та, что звалась Марлой. – Если бы не Кейт, то…

– То Спица просто догрызла бы защиту. Я же не паниковал! Я же был спокоен – вы-то куда⁈

– Ну, ты мог не паниковать и по другой причине, – отвернулась она, разглядывая что-то у стен.

Затем поднялась и принялась разглядывать добычу племени, собранную со вкусного мяса. Верхние одежды – невкусные, но красивые.

– По какой-такой?

– Ну, иногда ты не боишься, потому что не очень умный. – Произнесла та, не оборачиваясь.

– Вот сейчас удар в сердце. – Уселся самец на мертвого шамана. – Живешь, доверяешь – а тут такое.

– Марла права, – слабым тоном донеслось от ложа. – Без разведки, на Тень шамана двадцать восьмого уровня. А если бы он был сам?..

– Но мы победили, – упрямо произнесли в ответ.

– Потому что мы везучие. – Сдержав боль от вздоха, прокомментировала та, что звали Агнес.

– Не соглашусь.

– В прошлый раз ты гнал грузовик с Реликтом и разбил его о Черный обелиск.

– Это и был план! – Возмутились в ответ. – Между прочим, говоря об уме, я тут единственный, кто умеет считать.

– М-м? – Обернулась Марла.

– Попробуй – тебе тоже понравится. Посчитай одежды у стены, и что свалена на полу, – кивнул он на подстилки важных членов племени. – А то я вот смотрю на постель уважаемой сестры Агнес и насчитываю шестьдесят четыре черепа. Операция умножения – ширина, на длину, на высоту. Четыре на восемь на два. И вот прикидываю: в проходческой бригаде смена тридцать человек. В бригаде по откачке воды – десяток. Семнадцать – это два отряда, светлая им память. Все известны поименно. Пятьдесят семь получается. Семь лишних.

– Как у тебя вообще язык поворачивается? Это же люди!

– Добавляю интереса в прикладной некромантии – в центре постельки, вместо одного черепа, талант показывает какую-то дрянь, от которой у меня зайчики в глазах, как от сварки. – Проморгался он. – То есть, лишних все-таки шесть. И неизвестная хрень.

– Шесть бедняг, убитых в лесу, – поерзала Агнес. – Простите меня, люди. Не желая зла, против своей воли лежу на вас.

– Или шесть подрывников, заваливших кучу народа. – Задумчиво добавил тот. – И их добыча. Достаточно ценная, чтобы прятать вот так.

– Тогда почему не забрали, когда бежали?..

– Да тут много ценного осталось. Думаю, хватит даже Кейт на эволюцию по смене внешности. Мы же с ней должны расплатиться, так?..

– Показывайте ценное! – Тут же отреагировала четвертая. – Я буду стаскивать все к выходу! Нет, сначала я пригоню самокаты! Мы все-все заберем! – Не спрашивая разрешение, унеслась она, как та стрекоза.

– Беги-беги, – одобрили ее решение. – А мы тут пока порассуждаем о некоторых странностях.

– Ты вообще – одна большая странность.

– Береги ребра. И слушай внимательно. – Посерьезнел он. – Кто у нас в городе отвечает за контроль над одаренными? Кто может припугнуть и заставить действовать совместно два отряда? У кого проблемы такие, что срочно нужны огромные ресурсы для эволюции, которых не достать легально? Кто может пообещать, что расследования у громкого преступления не будет? Кто, не дождавшись добычи, хотел от меня, чтобы я штурмовал место, где эта добыча может быть?..

– Кейт не понравится этот ответ, – ответила Марла, перебирая без брезгливости одежды с нашитыми одеждами отрядов.

– А как тебе понравится, что этот некто связывается с двумя семерками и десяткой, и отправляет их ночью в лес, на третий? Вместе со своей дочкой – для контроля?..

– Словно что-то надо забрать с третьего уровня, – скривившись от боли, произнесла Агнес. – Но мы же не работаем на О'Хилли.

– Даже если работаем – какая разница? Мы – наемники. Только вот…

– У нас изымут добычу? – Где-то даже спокойно произнесла Марла. – Кейт расстроится.

– Да вряд ли изымут все. Но часть – это ведь добыча отрядов. Она уйдет родственникам. И часть совершенно непонятная, потому что никем не посчитанная. – Раздался в пещере вздох.

– Так зачем О'Хилли хотели отстранить? – Спросили с ложа.

– Чтобы новый начальник вел расследование. А не всячески ему препятствовал. Дело не в местах в Совете. И да, я очень доверчивый, признаю. – Склонили голову.

– То, что под Агнес – тоже отдаем?

– А вот это – трофей.

– Ну хоть не полный растяпа, – мягко ответили ему.

– Да я вообще!.. – Возмутились в ответ.

– Мы ничего никому не отдадим. – Жестко ответила Агнес. – Все переговоры буду вести я. Любая слабина – признание в соучастие. Грызться будем за каждую кость в этой дыре.

– Или так. Ай!..

– Ай!.. Ай!.. – Вторили с ложа и от стены. – Это что⁈ – Возмутились на два голоса.

– Это Хтонь напоминает, что ей тоже положена доля. – Мрачный голос огласил пещеру. – Привыкайте.

«И как мы проиграли столь бестолковым существам?» – Смотрел бестелесный дух шамана сверху до того, как требовательный зов из посоха не затянул его в одну из своих сфер.

Эпилог

В кабинете приятно пахло сигарой и дорогим парфюмом, перебивая привычные канцелярские запахи бумаги и пыли. Не то, чтобы помещение было из низших чиновничьих – наоборот, наличествовал массивный начальственный стол с приставленным к нему столом поменьше для посетителей. А в шкафах со вставками из стекла просматривался приличный набор посуды – если понадобится сервировать стол для гостей.

Но этот неизбывный запах делопроизводства, который присутствовал в каждом присутственном месте – было не выветрить. Связки документов на столах вдоль стен, квелые цветы на подоконнике, которые давно никто не поливал – все невольно напоминало посетителям о Законе, Правилах и неприятной особенности, что кто-то за их соблюдением поставлен приглядывать.

С другой стороны, когда дорогие ароматы приходят в такой кабинет, чиновник со скорбью вспоминает, что бывают люди и неподконтрольные – по крайней мере, ему лично.

И им приходится приносить чай, разрешать смолить сигару и внимательно следить, не произнесет ли он шутку – чтобы засмеяться вовремя.

Пэрри Кинг – одутловатый мужчина на закате лет, ряженый в красное пальто поверх сорочки, заявившийся в кабинет мистера О'Хилли в обеденный час, не был ему начальником.

Их имена в прихотливой структуре контроля над городом были сразу под табличкой «Совет» – и пусть даже находились рядом в общей схеме, но пересекались эти люди редко.

Мистер Кинг на посту начальника службы безопасности зорко смотрел, чтобы жизнь в городе и долине сохраняла видимость приличий, не стесняясь в силах и средствах. Мистер О'Хилли как начальник внутреннего контроля, в общем-то, занимался тем же самым – просто работал только по возвышенным. И, естественно, у каждого были свои информаторы, свои подчиненные, свои боевые отряды. И куча причин винить в каждом своем провале, в каждой неудаче – бездействие коллеги.

Хотя сотрудничали, не без этого.

Был еще нюанс – объясняющий, почему, при схожих обязанностях, один одет дорого и выглядит королем жизни, а второй отличается армейской скромностью.

Просто мистер Кинг, вместе с офисом и подчиненными, сидит под горой, непосредственно в Городе – бывает на приемах, часто жмет руки мэру и заместителям, решает необременительные проблемы богатых людей своего круга.

А мистер О'Хилли вынужден встречать опасных возвышенных лично, поэтому почти круглый год обитает на посту у въезда в долину. Ничьи влиятельные руки не жмет – кроме редких «фиолетовых» и очень редких «красных» гостей города, которые уже завтра могут стать опасными преступниками. А проблемы ему наваливает город, не собираясь добавлять сверху «за беспокойство».

Оба друг друга терпеть не могли.

Но сидели за столом и смеялись над шутками друг друга. Один принес коньяк. Второй сервировал стол.

– Раньше у тебя был неплохой кофе. – С некоторым пренебрежением выловил мистер Кинг чайный пакетик за ярлычок и убрал его на блюдце.

– Теперь только чай, – хозяин кабинета развел руками. – Дочка, Кейт, забрала аппарат и зерна.

– Хорошая девчонка. И бойкая. Буквально вчера подписывал представление на ее имя – дадут медаль, вопрос решенный. В большом деле поучаствовала.

– Только креститься двумя руками, что все обошлось. – Ответили ему улыбкой, полной сдержанной гордости.

– Я слышал, она в Центре эволюции. Специалисты прочат девятый-десятый уровень второго таланта. Если отсечь первый, конечно – но с ним, как я понимаю, дело улажено? – Вопросительно поднял он кустистые седые брови. – Можно и не отсекать?..

– Да, вроде как. Но я все-равно бы убрал мертвую ветку. Ни к чему она девчонке. Надеюсь, в этот раз она проявит благоразумие.

– Ну и как, стоило оно того?

– Авантюра? Признаюсь, я проспал как сурок до утра и узнал только утром. Так что даже понервничать не довелось.

– Я про другое, – окунул мистер Кинг сигару в коньяк и раскурил. – Стоит счастье дочери шести десятков трупов, О'Хилли?

– Это какой-то философский вопрос? – Словно бы растерялся он.

– Самый практичный. Твоя дочь жива, получает новый талант. А семьи тех, кого ты обрек на смерть, останутся без кормильцев. Город поможет, отдаст таланты родителей… Но все же – ты точно нормально спишь? Не всаживаешься чем-нибудь, чтобы мертвецы не шастали под окнами?

– В себе ли ты, мой друг?

– Меня так не называй.

– Да уж не стану. – Холодно смотрел на гостя О'Хилли. – Что за нелепые обвинения? Какие еще шесть десятков⁈

– Тон-то не повышай. Официального обвинения пока нет. Но я для себя решил – пойду, посмотрю майору в глаза. Может, увижу там что-то для себя.

– Ну, смотри внимательно. – Наклонился майор чуть вперед. – Это называется изумление. Смотри – не ослепни. Что за вздор ты несешь?

– И что, даже в отставку не подашь? Останешься сидеть на своем месте, убеждая, что вокруг никто ничего не понимает?..

– Объясни толком, в чем ты хочешь меня обвинить.

– В гибели отрядов Моралеса, Кардина, Паркера и технического персонала города.

Майор звучно рассмеялся.

– Ты совсем выжил из ума на старости лет. Я сижу на посту почти круглосуточно. Все мои звонки, визиты – в журналах.

– Это ты организовал, – убежденно произнес мистер Кинг.

– Перри, если ты кому-то ляпнул, что способен расследовать подрыв лучше меня, и ничего не достиг – впрочем, я этому не удивлен – но обвинять в этом меня! Просто от бессилия, чтобы как-то вывернуться!

– Ты виновен, – качал он головой, помешивая чай потухшей сигарой. – И со мной согласны люди.

– У меня тоже есть друзья, Перри. Еще есть Совет. Им точно не понравится, что ты лезешь в мое расследование, похищаешь моих людей, скрываешь от меня свидетелей.

– Чтобы они не погибли по странному стечению обстоятельств.

– Чтобы запугать, и они не произнесли твое имя. Чего же ты вскинулся? Я расследую множество версий, в одной из них за взрывом стоишь ты.

– Ну, расследуй, – оставив сигару в чаше, поправил тот складку пальто. – А я вот что скажу, майор. Дочери ты все равно лишишься.

– Это прямая угроза жизни и здоровью. Пугаешь, чтобы я замял расследование?..

– Нет, майор, нет. С твоей Кейт все будет хорошо. Она будет живой, здоровой, в рассудке. Но ты ее лишишься – потому что ей все о тебе расскажут.

– Еще бы она слушала такого проходимца, а не родного отца.

– Ей расскажут новые друзья. Они, знаешь ли, сами сообразили о некоторых нестыковках. Им, знаешь ли, неприятно, и они легко вывалят на Кейт всю правду. Они хотят быть с ней честными.

– Не один проходимец, а трое – велика ли разница? – Дернул тот плечом. – Все это – чушь и вздор, уважаемый подозреваемый. Я – ее отец. И мне она поверит.

– Через неделю она завершит эволюцию – там и посмотрим. Если не поверит друзьям – поверит газетам. Я все-равно доведу расследование до конца. – Поднялся мистер Кинг с места.

– Я полон решимости сделать то же самое. До встречи в суде.

– До встречи в суде, – коротко кивнул мистер Кинг. – Подонок.

Мистер О'Хилли размениваться оскорблениями не стал и молча проводил гостя взглядом. Затем без особых эмоций, обернув платком, забрал со стола чашку с сигарой, отнес к столу возле окна – и остатками чая полил почти засохшее растение.

С нижнего ящика стола извлек пластиковый пакет для улик, куда та самая сигара аккурат поместилась. В другой такой же пакет перенес кружку и сильно ударил сверху, чтобы та раскололась. Оба пакета вновь вернулись в стол.

А сам хозяин кабинета вернулся на свое рабочее место и крепко задумался. Вплоть до момента, как в дверь осторожно постучали.

– Войдите, – краем глаза отметил он непрочитанное сообщение на планшете, вмонтированном в стол.

Ему пытались что-то сказать, но он велел не беспокоить – и не успел отменить приказ.

– Мне сказали проследовать в этот кабинет, – отодвинув элегантной тростью дверь, в помещение вступил солидно выглядящий джентльмен в светлом костюме и бежевых штиблетах.

Выглядел он как те, кого коренной ирландец терпеть не мог – сноб с отвислыми ушами и острым носом, неприятным островным акцентом и способностью смотреть сверху вниз столь пренебрежительно, что руки сами тянулись в карманы, чтобы сжать кастет.

Впрочем, О'Хилли был ирландцем в третьем поколении, и встретил гостя с привычной доброжелательностью.

– Присаживайтесь, сэр. Чай?.. Впрочем, чай у нас отвратный, быть может – сразу коньяк?

– Спасибо за предупреждение, воздержусь. А для алкоголя рановато. Хотя, я смотрю, тут все не против заложить прямо с утра. – С некоторым нетерпением уселся тот в кресло. – Итак, какие тут дальше церемонии? Если нужны деньги – просто скажите, я сильно спешу.

– Итак, мистер… – Проигнорировав слова, О'Хилли нажал на значок в планшете. – Мистер Фипс, я верно понимаю? «Красный» уровень – позвольте поздравить. В нашем городе таких могущественных людей как вы, немного. Город с радостью приветствует вас и готов сделать все возможное, чтобы вы задержались.

– Увы, я ненадолго. И я уже прочитал вашу брошюрку про знаки.

– Но, если бы задержались, город готов предоставить жилье и ресурсы. Мы заинтересованы, чтобы вам тут понравилось.

– Я даже не гражданин вашей страны.

– Это не имеет значения. У нас свое гражданство, свои правила.

– И как вы обеспечиваете свою независимость? – Отчего-то заинтересовался тот.

– Силой и деньгами, разумеется. Деньги приносит добыча ресурсов из леса. Сила в наших жителях. С этим сочетанием вынуждены считаться все, даже Вашингтон.

– Он вас не признает никогда. А как окрепнет – подомнет под себя. – Тут же разочаровался гость.

– Мы тоже становимся сильнее с каждым днем. К нам присоединяются весьма могущественные возвышенные.

– И вы ведете списки, как я понимаю?..

– Ну разумеется. Моей работой является контроль за внутренним положением дел среди одаренных. Чтобы они получили все, чего хотят – не мешая, впрочем, другим людям с талантами высокого уровня.

– Есть кое-что, чего я весьма хочу. – Застыло лицо гостя.

– Давайте попробуем. Тут, в долине, за иные радости можно заплатить всего-то деньгами.

– Для начала, я хочу знать, есть ли у вас цена. – Переставил мистер Фипс трость от правой ноги и уложил ее себе на колени. – Цена небольшого нарушения, отступления от правил – не подумайте ничего лишнего.

О'Хилли собрался уже отшутиться – или выбрать жесткую линию служителя закона, смотря что ему захочется на этот раз.

– Да. – Хрипло ответил он. – У меня есть цена.

– Что мне нравится в вашей нации – это деловой подход. У меня дома пришлось бы трепать языками половину дня, а результат был бы тем же самым. Итак, назовите ее, будьте столь любезны.

– У вас есть дочь?

– Нет.

– Тогда вам, быть может, не понять этого ощущения чуда, когда маленькое белокурое создание берет вас за руку, называет «папа», и вы клянетесь себе всегда ее защищать и оберегать…

– Давайте конкретнее. – Поморщился мистер Фипс. – Ваша дочь болеет? На ней проклятие? Какого уровня? Мне нужны детали.

– Она попала в плохую компанию, – отвел О'Хилли взгляд. – Какая-то религиозная секта. Она совсем перестала мне звонить.

– Мне их проучить? – Поднял тот бровь.

– Я хочу, чтобы вы их всех убили. Главарей секты. Их трое, и они – сильные возвышенные.

– Это – правильное решение, мистер. Секты – такая дрянь, сам сталкивался в паре городов. Пока не развесишь руководителей по деревьям, ничего не помогает.

– Вот именно! Они получили над ней огромное влияние. Молю – убейте их. О последствиях не беспокойтесь, я вас выведу.

– Я и не беспокоюсь. Говоря начистоту, я приехал в ваш городок убить одного человека. Трупом больше – трупом меньше, не вижу разницы. Главное для меня – справиться быстро. Я ограничен во времени.

– Раз вы торопитесь – вам нужен его адрес? Машина, пара людей, чтобы не заплутали, и кто-нибудь с надежными документами, чтобы отогнать зевак и полицию? Верно понимаю?

– Черт, увольняйтесь отсюда и идите ко мне на службу! Так легко мне еще никогда не было.

– Угадывать желания гостей города – моя работа. Увы, я прикован к этому месту – дочь, семья, сами понимаете…

– Мне это неинтересно. Нет – значит, нет. Итак, у меня есть имя. И у меня есть сведения, что он находится здесь.

– Детали? – Листнул майор экран планшета.

– Прибыл, вероятнее всего, недавно – неделя, может, две. Сильный возвышенный, по-вашему – «красный». Фамилии, увы, нет. Есть имя – Генри.

– Генри…

– У вас, я так думаю, не так много гостей с такими вводными данными? – Ерзал тот от нетерпения. – Или это проблема?

– Проблемы нет, мистер Фипс. Скажу больше – я знаю, о ком вы говорите. И так сошлись звезды, что он возглавляет секту, о которой я говорил. Да, руководителями числятся две матери-монахини, но…