Текст книги "Эволюция Генри 4 (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 9

За тем, как отъезжал от дома кортеж из пяти машин, мы наблюдали вдвоем – я да Томми, дрожащими руками докуривавший уже вторую сигарету.

– Берите третью, – покосился я на него. – Сейчас снова пальцы обожжете.

– А? Да… Вот ч-черт, – откинул он самокрутку без фильтра и снова потянулся за портсигаром.

Заместитель мэра и майор О'Хилли явились тем же вечером, в девятом часу – когда солнце уже окрасило светло-бежевого цвета забор и стены дома в оттенки розового и растянуло повсюду длинные тени.

И ладно бы только вдвоем приехали – с целой командой охраны, блокировавшей улицу.

Мистер Лэсс Коэн, казалось, вообще отучился ходить куда-то в одиночестве – из машины выбрался вместе с тремя помощниками, с ними же зашел в дом. О'Хилли – даже тот выглядел на вторых ролях, хотя вроде как был тут, чтобы повидать дочь. Но его как-то ловко оттирали в сторону, что он то и дело разговаривал из-за чужих спин. Впрочем, мистер Коэн в эти моменты хватал его за руку и ставил рядом с собой, показывая степень расположения и дружбы.

Понятно, что заехали они «ненадолго», «случайно были рядом», «как там моя любимица Кейт? Хлоя часто о ней спрашивает». Но, честно говоря, выглядело все войсковой операцией – у людей в руках были приборы, непонятного вида камни и предметы. Талант слепило от золотого, ярко алого цветов, которыми они сияли – а в желудке неприятно скребло от того, что иллюзия может вскрыться.

С другой стороны, даже если «чудесное исцеление» признают мошенничеством – мне-то что? Я никаких услуг не продавал, никаких гарантий не давал – и за этим же самым сможет спрятаться О'Хилли.

После первых проверок, впрочем, от души отлегло – спутники Лэсса многозначительно покивали боссу, и тот расплылся в дружелюбной улыбке, дав усадить себя за стол и напоить чаем. А еще он пару раз вставал, невзначай обнимал Кейт – просил сфотографировать их вместе, чтобы «показать Хлое, вот она обрадуется». Даже пытался взять ее на руки и покружить – почти получилось, но в гостиной не было для этого места. А еще одна доска в полу сломана – не до танцев. Лесс обещал прислать плотника, чтобы починил. Я попросил еще сантехника и электрика – и получил два благосклонных кивка в ответ.

– Вы хоть знаете, что это был за человек? – Дрожащий огонь зажигалки касался новой сигареты в руках Томми.

– Ага. Третий заместитель мэра. Заведует жильем, которым владеет город. – Кивнул я. – Квартиры, дома.

– «Квартиры, дома», – передразнил Томми. – Вся земля в собственности города! Он распределяет участки под строительство в долине и под холмом. Это его родственница у тебя в доме?..

– Нет.

– Уф-ф, тогда легче. – Затянулся он. – Честно, я уже собрался выходить из темы. И тебе рекомендовать, чтобы не связывался. Это очень опасный человек.

– Выглядел добряком. – Хмыкнул я.

В самом деле – невысокий, добрый старичок под шестой десяток лет. Глаза цепкие, умные – но в остальном, душа компании. Когда уселись за стол – вел себя, словно сам принимал гостей: рассказывал истории, спрашивал, шутил и смеялся. На своем посту набрал небольшой лишний вес – над чем тоже подшучивал. Минут через пятнадцать уже было ощущение, что знаю его давным-давно. При этом, никаких тревожных сообщений от системы – талантов Лесс не применял.

Понятно, что для Томми места за столом не нашлось – да и в самом начале он скользнул куда-то к стене, а потом ушел в сторону кухни, убедительно гремя чайником и столовыми приборами. Вышел эдакий камердинер, сервирующий стол.

– Видел бы ты этого добряка в деле… – Передернуло Томми. – Славно, что он меня не узнал. Ч-черт, хорошо, что и знать не должен.

– У вас же легальный бизнес, Томми?

– Легальный. Ему меня прихлопнуть – даже не заметит.

– Да с чего бы?..

– С того, что я владелец борделя, Генри, и нахожусь в одном доме с его…

– Не родственница, нет. – Перебил я. – Точно говорю.

– Так какого черта он приперся⁈

– Ты же слышал – это подруга его дочери. Заехал повидаться.

– Нет, никакие деньги не стоят таких напрягов, Генри. Лучше бы ты дал меня посадить. Я бы вышел, невелика вина – попытаться дать на лапу. И мы бы сделали дело с этими гастролями. А сейчас…

– А сейчас придется, – спокойно констатировал я. – Ты же слышал разговор за столом.

– Я? Я ничего не слышал! Я ничего не знаю! Я вообще – завтра же уезжаю в длительную командировку! – Не выдержали его нервы.

– И как отреагирует Лэсс, если дочка пожалуется, как обошлись с ее подругой? Она ведь хотела петь на сцене – ей пообещали это. А я заверил, что привлек к этому делу самых толковых парней.

– Я – глубокий старик! Я – пенсионер! У меня сердце!

– Сердце, легкие, печень и все остальное, что могут вырезать и вам же скормить.

– Это жестоко, Генри.

– Зато будут деньги. Меньше, чем хотелось бы, но будут.

– Она – любовница мистера Лэсса? – С тоской покосился Томми на дом.

Правда, смотреть ему бы лучше в сторону подвала – где и просидела Кейт, пока ее полная иллюзия развлекала гостей в холле. Ну не с ее же сотнями футов стального тела носиться в гостиной – там пол не выдержит. Пришлось идти на такой шаг.

Говорит, вымоталась и устала – хотя, скорее, это даже не нервное, а результат контакта с Хтонью. Настолько плотной инсценировки – визуально видимой талантом как переливы золотисто-фиолетового облака, накрывшего весь первый этаж – я еще не помню. В этот раз гостям не смогли бы помочь ни камеры, ни иная бездушная техника: Хтонь наполнила эту реальность – реальностью собственной, твердой, плотной, ощутимой и зримой, но для этого без церемоний черпала весь набранный опыт, всю память из разума девчонки. Фактически, Хтонь и побывала ею – а будь у нее хоть какие-то амбиции и желания, кроме как вкусно жрать и получить порцию одобрения, то могла таковой и остаться. И никто – кроме меня – уже никогда не вспомнил про стальное насекомое в подвале, которое звалось бы таким же именем.

В общем, надо радоваться, что Хтонь добрая. Иначе в мир вышло бы такое чудовище, что ой – идеальный хищник, способный жить тысячами жизней.

– Генри?

– А?.. Нет. Не любовница.

– Тогда чья она дочь?

– Шефа внутреннего контроля. – Приоткрыл я карты. – Это тот, с военной выправкой. Мистер О'Хилли.

– Час от часу не легче… – Тоскливо вздохнул он.

– Этот вас чем пугает?

– Да ничем. Прекраснейший человек. Просто ходит возвышенный по улицам, а потом р-раз – и исчез. Ни крови, ничего, только заметка в вестнике, что «Такой-то и такой-то нарушил правила города и был исключен из списков граждан», а потом в другой газетке, с меньшим тиражом, появляется его талант в продаже с аукциона.

– Не такой и честный был тот возвышенный, а?

– Может, и не такой, – буркнул Томми. – Но кто-то отделывается штрафом, а кто-то пропадает.

– Значит, ему вы сможете отказать, ведь так? – Усмехнулся я. – Пусть его дочка погрустит, отец ничего не сделает честному человеку.

– Генри, прекрати! Черт… Сколько концертов ей будет достаточно?

– Одного-двух, думаю, – пожал я плечами. – Это же спонтанное увлечение. Я же говорил – она немая. Ее голос – мой талант.

– Ты говорил за нее весь вечер? – Покосился он. – Выходило ловко…

– Она говорила, я улучшал. – Выкрутился я. – Не до конца немая, дефект речи из-за эволюции.

– А если ей понравится? – Уже принял реальность Томми и грустил.

– Тогда папа купит ей красивый голос. Или не очень красивый – на что денег хватит… Томми, это моя договоренность – за вашу свободу и мое спокойствие. Вы же не решили, что я согласился работать на них вечно?

– Нет, ну если так… – Приободрился он.

– Постарайтесь проявить себя в лучшем виде, и, может быть, мистер Коэн все-таки узнает ваше имя. С хорошей стороны.

– Не дай бог, Генри. С плохой, с хорошей стороны – не дай бог. – Суетливо перекрестился он, зажимая сигарету в зубах. – Я маленький человек, мне это ни к чему.

– Тогда просто не злите его.

– Ох я и влетел… – Протер он широкий лоб рукавом. – Если что – я работаю на тебя, Генри. Ты меня нанял. Я сам – ничего не делаю, никуда не рвался!

– Сделайте хорошо, и вернемся к старой теме. Я и сам не рад, – тут только глубоко вздохнуть.

Потому что поздно что-то переигрывать. Мистер Лесс весьма интересовался, какого черта Кейт делает у меня дома – пусть и в мягких, обходительных томах. Девочка совершеннолетняя, взрослая, но совсем непонятно, с чего бы ей в первый же день уезжать в чужой дом одаренного-десятки. Нет ли тут ментального контроля, который в городе под строгим запретом?..

Собственно, один из приборчиков уже показал, что ментального контроля нет – но свои сомнения Лесс выразил недвусмысленно. В его времена молодая леди не могла жить в доме чужого мужчины, будучи не помолвленной. «Впрочем, эти новые веяния…»

Мы с О'Хилли столь же мягко указали, что «Кейт у меня наблюдается» на тот самый «всякий случай», как у врача. Не на въезде в город же мне оставаться – это просто бестактно, запирать меня там. Да и не смогли бы – О'Хилли вполне конкретно указал взглядом на красную нашивку на моей груди.

Ну а Кейт выступила с радостной новостью, что скоро будет петь на сцене. Чем доставила крайне яркие эмоции своему отцу и мне.

О'Хилли – крепкий человек, виду не подал, просто кивнул. Я же улыбался и медленно считал до ста. Я им тут помогаю, а мне снова якорь на шею на неопределенный срок…

Не сорваться помог только жирный намек от О'Хилли, как же дорого обошлись мои услуги. Очень дорого – и «если бы не старинная дружба с отцом, Генри вряд ли бы вообще прибыл в Новый город. Он теперь мне как сын».

Ладно, быть «сыном начальника внутреннего контроля» – в общем-то, может быть полезным в дальнейшем. Я же тут жить собрался – так что посчитаем вложением в будущее…

Опять же, дом у меня тут уже есть – и его уже завтра починят… А насекомых мы вытравим…

В общем, этап «принятия» прошел довольно легко. А после разговора с Томми – оставалось смягчить горькую пилюлю тем, что с мистером Лэссом лучше не шутить и какое-то время действительно приглядеть за Кейт. Дальше – «рецидив эволюции», и руками развести. О'Хилли к этому времени решит свои трудности. Что он там пообещает мистеру Коэну – и как будет отмазываться, когда не сможет дать – его проблемы. А я вновь зарекусь делать хорошие дела.

– Томми.

– М-м? – Смолил он сигарету.

– Кто тут вообще главный, в городе?

– В какой его части?

– Вообще. В общем и целом. Мне тут сказали, что таких, как мистер Коэн и О'Хилли, назначает Совет. Что-то ни строчки ни о каком Совете я в брошюре, которую выдают новичкам, не видел. Там вообще про голосование раз в четыре года.

– Как Совет решит, так и проголосуют. – Покивал Томми. – Помнишь, я спросил, в какой части города главный? Ну вот. Совет – это хозяева районов города. Владельцы самых крупных и сильных поисковых отрядов. Где они квартируют – там район главы Совета.

– И что, мистер Коэн может прийти туда и распорядиться их землей? – Не понял я.

– Может прийти и вышвырнуть их оттуда, – грустно улыбнулся он. – Но если перегнет палку и всем остальным бандам не понравится, как он ведет дела, то его заменят. Новый город – город одаренных, ты же слышал, а? Вот самые сильные из них – посчитай, и есть Совет.

– И что они говорят, если О'Хилли возьмет и уничтожит одного из них?

– Ну, во-первых, члена Совета он не тронет, – рассудительно начал старик. – А вот ликвидировать тех, у кого с башкой проблемы – самое милое дело. Тут все согласятся.

– Как же честные люди, пропадающие просто так?

– А ты думаешь, такого нет? – Фыркнул он. – Только за них Совет с него не спросит. На мелкую сошку Совету все равно. Порядок, Генри – за него готовы платить жизнями. Даже переплачивать.

– И кто главный в нашем районе? – Посмотрел я по сторонам. – Симпатично тут, к слову.

– Симпатично, – фыркнул он. – Симпатично, потому что недавно все отстроили! Да явились тут три недели назад… Прежних бугров под нож, банду под себя. Но порядок обеспечивают, это верно.

– Не, ну вкус есть. Деревца вон в клумбах… И что, остальной Совет промолчал, когда коллег по цеху вырезали?..

– Да некому жаловаться было. За один вечер все провернули, утром уже на согревшем фундаменте центрового кабака церковь заложили.

– Погоди… Церковь?..

– Ну да. Эти две из какой-то секты на западе. Называют себя как-то кудряво, запамятовал… Ты это, если вздумал их ломать и старшим становиться – добром тебя прошу, не лезь. Были прецеденты – весь город потом гудел, и никто больше на них не дергался. Хотя территория вкусная. – С опаской заглянул он мне в лицо.

– Орден святого Беранжера?

– Ага, они.

– Сестра Агнес, сестра Марла?

– Пресвятая матрона Агнес, пресвятая матрона Марла. Генри… Ты их знаешь?.. – Посмотрел он как-то странно.

– Очень хорошо, – улыбнулся я открытой улыбкой.

И плечи развернулись сами собой – словно тяжелый груз скинул.

– Генри… Это самое… Надеюсь, они не будут петь?.. – Осторожно уточнил он.

– Будут, Томми. А захочу – еще станцуют. В какой они стороне? – Посмотрел я по сторонам.

– Что-то мне кажется, что в другой стороне от благоразумия. – Пробормотал Томми.

Но я уже окинул талантом квартал и отыскал сложенный из дерева католический костел с двумя островерхими башенками и обширным пристроем.

– Значит, мне туда. – Зашагал я к цели. – Стоп.

«Кейт!» – Позвал я через Хтонь. – «Давай на улицу, в церковь сходим».

И тут же поморщился от волны паники с обрывками фраз «я не готова!», «платье!», «а как же папа и мама⁈»

«Просто сходим в церковь», – поморщился в ответ.

Эмоции тут же пропали, сменившись глухой стеной.

А через какое-то время из дома вышла Кейт в облике безутешной вдовы.

– Идем к друзьям, – проигнорировав, произнес я. – Томми, ты с нами?

– Ни в коем случае! – Заторопился он.

– А придется. – Равнодушно пожал я плечами.

Глава 10

От дома до церкви идти было три улицы и два поворота – но даже за это расстояние Тони умудрился совершить три попытки побега, а как понял, что не получится, заполнил оставшийся путь непрерывным нытьем.

– Томми, вы не кот, и мы идем не к ветеринару. – Уже подустал я от его возражений, сотен придуманных важных дел и попыток «подождать нас тут».

Последние шагов триста я поставил ему в пару Кейт – упросив, чтобы та взяла его за локоток. И то – Томми пытался сдернуть в какую-то подворотню.

С девушкой, если бы та соответствовала видимой комплекции, у него очень даже может быть получилось – она бы отпустила его или упала. Тут эффект вышел полностью обратный – бодрый старичок чуть не вывернул себе руку, когда рванул на себя сотни футов прямоходящей стал. После чего окончательно загрустил.

– А если мне отрежут вот это самое, что скажешь – «извините, ошибся»? – Язвил он. – А то я не знаю, как эти монахини относятся к таким заведениям, как у меня.

– Томми, мы идем к очень рациональным людям. Они точно знают, что если из твоего борделя сделать швейный цех, то завтра работницы сами перебегут в другой бордель.

– Тогда почему вот она – в траурном платье? – Недовольно дышал он в сторону Кейт.

– Маскировка, Томми. Черная фата на лицо – очень умный ход.

Где-то в мыслях я отчетливо уловил пренебрежительное фыркание – но с довольной ноткой. Мол, «не для этого, но ладно, хвали».

Она еще и перегородку в мыслях где-то поломала…

– Вы поймите, мне туда нельзя!

– У вас итальянская фамилия, вы наверняка католик. Отчего добрый католик не может посетить церковь?

– Потому что у меня другое начальство!

– Все под богом ходим, Томми.

– Да я про Совет! Я плачу Рудику Винштейну, и ему очень не понравится, что я тут был.

– Да кто же ему скажет?..

– Всегда есть глаза – завистники, злопыхатели, шпионы! Все завидуют чужому счастью!

– У вас такое лицо, что вряд ли можно позавидовать.

– Да я сам себе не завидую! А если Рудик узнает – так вообще!.. Генри, можно я останусь здесь?

– Нет, нельзя. – Вздохнул я. – Этим вечером я твердо решил, что вам следует укрепить свою веру. А то есть в вас нестабильность, Томми, вихляния из стороны в сторону. Сегодня меня чуть не бросили, а ведь с меня потребуют концерты…

– Я был напуган!

– На въезде отчего-то пробивали мне желтый ранг, а не фиолетовый, как мы договорились.

– Они не брали деньги! Я пытался купить вам хоть какой-то!

– И про мистера Винштейна сказали только сейчас. А ведь начни у нас получаться, долю пришлось бы отстегивать…

– Он бы взял арендой помещения, – заторопился Томми. – На наши доли это бы не повлияло!

– А может, его было бы проще убедить отнять дар у заезжего лопуха, а? Правил не знает, не делится, всего-то «желтый». С «фиолетовым» бы он связываться и не захотел бы.

– Да, но у тебя… У вас же красный…

– Так ты этого не знал, – равнодушно пожал я плечами.

– Знаешь что, Генри. Вот ты сейчас меня серьезно обидел. – Захлопал он глазами, пытаясь вызвать слезу. – Чтобы кто-то сказал, что Томми Виллани ведет дела бесчестно!.. Да я с места больше не сдвинусь!.. Ай!.. Да это не девка, а трактор! Отпусти, отпустите меня!

– Ну вот. Чтобы не было больше между нами непонимания – исповедуешься монахиням. А они тебя простят и придумают, как тебе жить дальше.

– Почему все хотят придумать, как мне жить⁈ Я живу тихо и спокойно, помогаю людям!.. А они за это – говорят мне гадости!.. – Возмущался он, но уже без огонька, с приятием и покорностью. – Ну Генри! – Возопил он, когда из-за поворота появилась деревянная постройка со шпилями.

– Святой водой бы на вас плеснуть, эка корежит, – скептически прокомментировал я. – Да тише вы, церковь все-таки.

Тем более из дверей только что вышла несуетливая процессия мужчин в черных одеждах – весьма одухотворенного вида, с четками в руках и сине-зелеными тату по телу и лицу. Пятерка явно честных тружеников остановилась у подножия лестницы, повернулась ко входу и перекрестилась. Один, правда, сделал движение рукой в не ту сторону, за что получил подзатыльник от босса, понурился и перекрестился правильно.

Тут же из темноты подкатили видавшего вида черные мерседесы – местами простреленные, с помятыми крыльями – и забрали просветленных от церкви по ночным делам.

– Генри, я плохо переношу пытки! – Страдальчески шепнул Томми. – У меня встанет сердце, и тебе до конца жизни будет стыдно. А если я оговорю себя и помру⁈ Как ты потом посмотришь мне в глаза на небесах – мне, честному человеку⁈..

– Ну какие еще пытки? – Подергал я свое ухо, чтобы вытрясти оттуда все его слова за этот вечер. – Зачем? Сами все расскажете. Перед вами – молодая, быстрорастущая организация. А вы пришли на собеседование.

– А как же исповедь?..

– Так организация такая, что собеседование и исповедь одновременно, – пожал я плечами. – Вы мне нужны, Томми. Со всеми вашими грешками и планами. Так что вываливайте все смело – и не смейте врать. Иначе как же вы будете смотреть мне в глаза на том свете? – Похлопал я его по плечу и пошел вперед по лестнице.

Надеюсь, дерево подъема выдержит Кейт. Впрочем – присмотрелся я – доски для строительства выбрали толстенные, на ступенях и полах и вовсе двойные.

Неудивительно – у Агнес и Марлы из-за эволюции сейчас должны быть похожие проблемы с весом… Не ляпнуть бы только вслух…

В размышлениях, поднялся на самый верх и вступил на камень перед дверью – тесанный, обычный гранит.

Сверху басовито загудел колокол, а затем еще и еще раз. С улицы – позади, повсюду – раздались тревожные крики, звуки заводимых моторов, клацание оружия. Я посмотрел талантом сверху – к церкви подтягивались как бы не сотня человек со всего района.

«Вот же, блин»… – Смотрел я на сигнализацию под своими ногами. – «Реагирует на высокий уровень?..» – Пришла догадка.

– Свои! – Рявкнул я громко, пытаясь вклинится между боем колокола. – Марла, Агнес!!! Это Генри!

– И зачем орать? – Распахнулась дверь в костел.

В отсветах желтого цвета камина показалась высокая девушка в золотой парче по черной ткани, с жемчужным ожерельем, медитативно перебираемым пальцами – большим и указательным, увенчанными золотыми перстнями. Сверху голову прикрывал массивный клобук с вышивкой на латыни – тоже золота фунта на три.

– Это я пришел. Вот. – Хмыкнул я, разглядывая внешний вид Агнес. – Ничего себе вы тут свечками наторговали…

– Ты должен был прийти и пришел, – величаво кивнула она.

– Ага. Только у вас дверной звонок заело, – посмотрел я наверх. – Колокол отключите, сейчас все соседи сбегутся.

Та, словно не услышав, под колокольный звон вышла из церкви, застыв на возвышении лестницы и смотрела, как собираются у подножия люди – там же стояла Кейт и вконец зашуганный Томми.

И только, как дотекла основная масса людей с улиц, голос затих.

– Братья и сестры! – В получившейся тишине глубокий, грудный голос Агнес прозвучал особенно громко. – Час пробил. Все, что вы слышали на проповедях – явилось истиной, как и было предречено! Верующие – вам воздастся. Неверящие – падут ниц и раскаются. Генри! – Выставила она руку в требовательном жесте.

Интуитивно решил не выделываться и молча встать рядом с лицом серьезным и одухотворенным.

Часть моей одежды – где крепился красный лоскут, тут же взяли и потянули вверх, демонстрируя всем.

Толпа ответила гулом одобрения.

«А, дак это местные силы быстрого реагирования», – смотрел я на бойцов, разглядывающих знак ранга с одобрением – и некоторым облегчением?

Презентуют новые силы организации – массам?

– Генри, яви им свою мощь! – Затребовала Агнес.

Тут же захотелось сделать что-нибудь похабное, но, пожалуй, увеличивать что-нибудь и снимать штаны – этого она мне простит.

«Иллюзию вспышки ядерного взрыва сделать, что ли?.. Так полгорода свалит куда подальше…»

«Может, сломать что-нибудь?» – Сомневался я.

«А теперь – песня!» – Да не… Надо что-нибудь изящное.

– Дева, – подойди, – мягким, но громким голосом обратился я к Кейт. – Не бойся.

Та, обернувшись неуверенно – выглядело, что сомневается, но на самом деле контролировала, чтобы Томми не сбежал – поднялась по ступеням. А тот, гад такой – тут же юркнул в толпу.

Нет, с чистой совестью так не поступают. Но да ничего, как раз вовремя.

– В твоей душе горе? Не беспокойся, я дам тебе новый смысл. – Положил я руку на ее лоб. – Прими часть моей силы. – Скомандовал я Хтони вернуть ей истинный облик.

Ну как вернуть – скорее, наложить творчески доработанный – с сияющими ярким светом лезвиями и перистыми крыльями вместо стрекозиных, с переливчатым доспехом вместо блеклой стали. Но самое главное – иллюзия оставила в ней человеческие черты. Пусть и, на всякий случай, поперек лица и появилась плотная серая повязка, закрывающая лицо – мало ли кто в толпе опознает дочку шефа внутреннего контроля.

Кейт, казалось, сама охренела от получившегося результата – впав в ступор самым натуральным образом.

– Найди предателя, чадо. – Громко повелел я.

Та, не понимая, посмотрела на меня.

Но где-то как раз вовремя всхлипнул улепетывающий со всех ног Томми – и Кейт, чуть присев, резко взметнулась в воздух в его сторону. Дерево настила смялось, оставив отпечатки, яркая сияющая черта прочертила небо – и тут же неподдельной болью завопил знакомый голос, которому прошибло плечо багром, и нечеловеческой силой подняло над землей.

Обратно Кейт шла с нанизанным на светящийся белым серп старичком, и толпа с суеверным страхом расступалась перед ней.

Поднявшись обратно, девушка скинула Томми к ногам – и тот, всхлипнув, свернулся клубком.

– Спасибо, дитя. – Мягко погладил я Кейт по голове.

И та превратилась обратно в девушку под черной вуалью.

В голове мурлыкнуло довольством. Надеюсь, это была Хтонь.

«Охренеть», – одними губами произнесла Агнес.

– Вы все видели! – Провозгласила она вместо этого и подняла мою руку. – Завтра мы пойдем в бой!

Толпа разразилась воплями восторга, топотом, маханиями руками и выстрелами в воздух.

– Но я не хочу! – Искренне шепнул я в сторону.

– Никто не хочет, – шепнули в ответ, тряся мне руку, словно судья в боксерском матче – отмечая победителя. – Надо!

– Всем разойтись! – Распорядилась Агнес. – Завтра будет славная победа!.. Генри, пойдем.

– Ага, – кивнул я, стараясь не выдавать грусть. – Это, кстати, Кейт, а на полу – Томми. Можно им тоже зайти? Мы по делу.

– Томми – тоже по делу?

– Мой концертный директор. Тот еще прохвост.

– Ну, заносите, – властно распорядилась она. – Кейт, девочка, не трогай его – испачкаешься. Пойдем со мной, – доброжелательно указала она ей на вход. – Расскажи, твоего мужа убил Генри?..

– Н-нет. Я не замужем.

– Ох, как необычно! Тогда наверняка история вашего знакомства очень интересная! Мне не терпится послушать… Только подожди секунду, – зашли они внутрь, и пока тяжелая створка вставала на место, я еще успел услышать громкое, – Марла! Марла, бросай свои опыты… Марла, тут Генри с девчонкой и концертным директором!..

И тут же – звуки шагов, такие быстрые, знакомые…

Я же присел на верхней ступени лестницы и покосился на раненного Томми.

– Сам пойдешь или вперед ногами?

– Я тяжело ранен… Мне нужен врач… – Простонал он с пола.

– У тебя третий-боевой, – тут только вздохнуть, глядя в надвигающуюся темень.

Люди местами еще стояли, поглядывали в нашу сторону – благо, никто не решился подходить.

– Мне пробили плечо! Мне холодно… Я вижу свет…

– Да уже кровь прекратила идти, и рана затягивается… Ты зачем побежал?

– Думал, смогу убежать, – хмыкнул итальянец совсем другим тоном.

В котором, впрочем, не было ни капли раскаяния.

– Знаешь, какая между нами разница?.. Я вот сейчас тоже хочу убежать. Но точно знаю, что ни черта не получится. Пойдем уже – собеседоваться…

С показным кряхтеньем, Томми поднялся на колени и оглядел одежду.

– Возмутительно, шелковая рубашка… И брюки – считай, пропали. Ботинок! Я потерял ботинок, – заволновался он совсем уж искренне, встав на ноги и глядя по сторонам. – Это же настоящая «Италия»!..

– Да найдут – принесут… Я думаю, тут не воруют. Не сегодня уж точно. – Предложил я ему плечо опереться. – Пойдемте, старина, ваша клюка тоже куда-то пропала.

– Как-нибудь сам дойду, – горделиво поднял он подбородок, шагнул и поморщился. – Ладно, дайте локоть… А эта Кейт – что вы с ней сделали?.. Это же не иллюзия! Я всем телом это чувствую, – зашипел он, неудачно наступив на разутую ногу.

– Слышали, что не надо будить чудовище, спящее внутри женщины?..

– Но не буквально же!..

– Иногда получается, что буквально, – уклончиво ответил я.

– Знаете, я, пожалуй, приму предложение и перейду в вашу команду. А то, что ранили меня почти смертельно – так это бывает… Я, знаете ли, тоже по глупости хотел всякое – но теперь ни в коем случае! Слышите? Я себе не враг!

– Договоримся, – равнодушно дернул я плечом.

Помог перейти через порог, где мы остановились перед Агнес и могучей монахиней рядом с ней – с непроницаемым взглядом и черной робой поверх борцовской фигуры.

– Это – сестра Корнелия, наш келарь. Она заведует хозяйственными делами. – Коротко представила женщину Агнес.

– О! Мне нужна новая рубашка, брюки, и где-то там в темноте мой ботинок и трость!

– Это – Томми Виллани, предприниматель. – Представил и я раненного спутника. – Хочет быть полезным Ордену. Ваша проповедь произвела на него неизгладимое впечатление.

– Все именно так, как сказал мой друг Генри!

– У нас есть на него досье? – Внимательно осмотрела его Агнес с ног до головы.

– Есть. – Меланхолично произнесла келарь. – Работорговец, содержатель борделя…

– Добрый католик! – Попытался вставить тот слово.

– Работает на Винштейнов.

– На какого из?..

– Старшего, Руди.

– Придется откупать?..

– Наверное, уже не придется, – сестра Корнелия посмотрела на меня с почтением.

– Он мне нужен. – Подал я голос.

– Почему концертный директор?.. – Вновь смотрела на меня Агнес.

– Так получилось. Долгая история.

– Ладно. Сестра, забирайте его. Как разберетесь с финансами и решите, как встроить его предприятия в нашу организацию, приведите в порядок и накормите. Сегодня он заночует у нас.

– Н-но!..

Тяжелая женская рука легла на плечо Томми и повела в сторону неприметной боковой дверцы.

– Генри! – Пискнул он, пытаясь обернуться. – Генри!.. Ты обещал!

– Все будет хорошо, – заверил я его до того, как за ним закрылась дверь. – Все будет хорошо. – Повторил я для Агнес. – Ведь так?

– Не совсем. У нас проблемы. – Повернулась она от меня и двинулась вглубь зала.

– «У нас»? Нет, погоди. Когда уже будет «У нас огромные доходы», «У нас куча власти»… Да хотя бы «У нас шведский стол»⁈ – Заворчал я, двигаясь следом. – Почему я вечно прихожу на проблемы?..