Текст книги "До встречи в моих снах (СИ)"

Автор книги: Влада Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 2. Анна

Сын увлеченно жует, второй рукой держа телефон и переписываясь с кем-то, а я ковыряю вилкой в какой-то странной бледно-желтой субстанции, названной омлетом, и размышляю над словами Николая. Когда сын отвлекается от телефона, повторяю его же слова:

– Моногамия не для всех.

– Ну да, – легко пожимает он плечами. – Даже не пытайся убедить меня в обратном.

– Не буду. Но кое о чем попрошу, ладно?

– Ладно, – мямлит он недовольно.

– Пообещай мне, что убедишься в том, что твоя спутница придерживается того же мнения. А не поставишь перед фактом, как это было со мной.

Саша с трудом проглатывает то, что было у него во рту, забыв прожевать.

– Почему ты так об этом говоришь? Ты же согласилась. Или сейчас выяснится, что это из-за меня?

– Нет, конечно, – изумленно таращу я глаза. – Я согласилась из-за него. Потому что любила, Саш. И ты способен вскружить девушке голову настолько, что она пойдет на все, чтобы быть с тобой. Но будет надеяться при этом, что все изменится.

– А ты ему говорила, что тебя это не устраивает? – хмурится Саша.

Я понимаю, что встала на очень тонкий лед. Один неверный шаг и я в самом деле развяжу ту войну, которой угрожал Стас. И это страшно. Потому что его методы ведения ближнего боя далеко не так невинны, как мои. Он вполне способен задавить меня морально, уничтожив и связь с сыном.

– Нет, – вру я, не поколебавшись. – Я думала, моей женской хитрости хватит, чтобы переманить его на свою сторону. Но, я ошиблась.

– Долго же до тебя доходило, – бурчит сын. – А если бы он согласился на твои условия? Ты бы осталась?

– Однозначно да, – честно признаюсь я. – Ты запомнил мою просьбу, сын?

– Запомнил, – серьезно отвечает он. – И согласен, что так правильно. Но как я узнаю, если мне попадется такая же, как ты?

Отличный вопрос, сынок. С подвохом.

– Спроси, какой формат отношений она предпочитает до того, как они начнутся. А не когда в голове уже нет места для мыслей от гормонов, – кое-как выкручиваюсь я.

– Это странно, – морщится он. – Как ты себе это представляешь? Хэй, привет. Пойдем на свидание? Кстати, пока ты не ответила, сколько детей ты хочешь? – утрирует он.

Я закатываю глаза и в этот момент замечаю слоняющегося по ресторану соседа, выискивающего свободный столик. И поднимаю руку, привлекая его внимание.

Мысль до сына я уже донесла, но, если мы продолжим этот разговор, придется рассказать все. Как плакала ночами, пока его отец таскался, как умоляла Стаса дать шанс только нам двоим, как с улыбкой и камнем на сердце врала своему папе, чтобы только он не достал из сейфа свое ружье, за которым полез, едва узнал о моей ранней беременности. Он точно разозлится на отца. Но крайней все равно останусь я.

– Я уверена, ты сможешь правильно выбрать момент, чтобы затронуть щекотливую тему, – заключаю я. – Ты же открыто выражаешь свою позицию, вот и не дрейфь.

Сын недовольно кривит губы, но парировать не успевает: Николай, которого он сам же и пригласил, ставит свою тарелку на стол.

Так-то, мой дорогой. Имеешь храбрость гулять, имей ее и на неудобные разговоры.

– Однако, – хмыкает Саша, бросив взгляд на тарелку Николая. – Семь яиц.

– Два желтка. Остальное – только белок, – поясняет сосед, садясь рядом с ним. – Я сюда не жиреть приехал.

– А для чего? – задает Сашка каверзный вопрос. Любит он выводить собеседника из зоны комфорта, прямо как его папочка.

– Чтобы спасти семейный бюджет новой ячейки общества, – туманно объясняет он и рассказывает полную версию.

– Ты поменял улучшенный номер с огромной кроватью в виллах на берегу на стандартный в главном здании? – таращит глаза Саша.

– Как только увидел сердце из лепестков на кровати. Ложе любви для сестры. Ассоциации, знаешь ли. Как человек, не захотевший делить постель с матерью, ты должен понять.

– И без меня желающие найдутся, – нагло ухмыляется сын, а я пинаю его под столом, пытаясь сделать это незаметно. – А ты почему никого не взял? На двоих же путевка была.

– Я ни с кем не встречаюсь, – посмотрев на меня, отвечает Николай.

– Почему? – не унимается сын, а я снова пинаю его.

– Я развелся четыре года назад. И потом как-то… не сложилось, – без раздражения отвечает Николай, сочтя допрос за завтраком от едва знакомого хамоватого сопляка нормой.

– Дети есть?

– Нет.

– Не хочешь?

– Хочу, – сухо отвечает Николай и, опустив взгляд в тарелку, наталкивает в рот еды.

Сашка, не видящий выражения его лица, снова собирается задать вопрос, но я предвосхищаю.

– Саш, принеси фруктов, пожалуйста, – прошу я его, дополнив сердитым взглядом. Саша нехотя поднимается и уходит. – Извини, – говорю я Николаю. – Если что, он достаточно взрослый, чтобы ответить за свою бестактность. Отец его манерам точно не научит.

– Страховка не покроет мою ярость, – невзначай отвечает он, а я опускаю взгляд на его пудовые кулаки и нервно сглатываю. Вряд ли он шутит и на этот раз. – Но я не злюсь. Просто у каждого своя больная мозоль.

Мне любопытно до чертиков, но лезть не в свое дело – занятие неблагодарное. Да и, если бы хотел, рассказал сам. Может, у него какие-то проблемы в этой области, ни один мужчина не захочет вести светскую беседу на такую тему.

– Рад за сестру? – меняю я курс на более безопасный.

– Да, – с мягкой улыбкой отвечает он, а в уголках его суженных глаз появляются лучики морщин. И он мгновенно становится похожим на добряка, достающего котят с деревьев по просьбе детишек. – Но сильнее – за отца. Она та еще заноза.

– Девочки, – кокетливо веду я плечиком, и от этого движения сползает тонкая лямка сарафана. Николай цепляется за нее взглядом, а я быстро возвращаю ее на место. – Она хотя бы не принесла в подоле в восемнадцать, – подшучиваю я над собой.

– Мои родители скакали бы от радости, – с натянутой улыбкой отвечает он, а я прикусываю язык. – Но Василиса слишком умна и осторожна для таких оплошностей. – В моей груди закручивается вихрь обиды и за себя, и за сына, и я быстро отвожу взгляд. – Прости, я не то имел ввиду… – досадливо говорит Николай.

– Да нет, все правильно, – с натянутой улыбкой отвечаю я, посмотрев ему в глаза. – Сама дура. Но об этом я не жалею. У меня хотя бы есть сын, – подло бью я по больному и поднимаюсь из-за стола.

Николай хмыкает, и мы в унисон произносим одно и то же:

– Приятного аппетита.

По пути из ресторана я отлавливаю сына, флиртующего с какой-то девушкой. Сгребаю его футболку на груди в кулак и утаскиваю в сторону.

– Какого… – возмущенно шипит сын, полоснув по мне гневным взглядом.

Но мне пофиг.

– Еще хоть раз попытаешься меня с кем-нибудь свести, я тебе такой парад невест устрою, на всю жизнь запомнишь, – грожу я тихо. – Понял?

– А нормально сказать можно было? – выдернув из моей руки футболку, парирует сын, прожигая меня сердитым взглядом. – А не вести себя как припадочная.

– И тебе приятного аппетита.

Я хлопаю его по груди и выхожу, печатая шаг. В номере переодеваюсь и решаю послать все эти разборки к черту. Я приехала сюда купаться и загорать, отлично понимая, что сын найдет себе занятия поинтереснее. Вот на этом и сосредоточусь.

Обильно намазавшись кремом, я растягиваюсь на лежаке и до самого обеда поднимаюсь только чтобы освежиться в море. Затем – перекус во втором ресторане неподалеку и повторение программы. Пока ближе к ужину на мой лежак не плюхается сын, радуя взор красными плечами.

– Ты обгорел, – приподняв солнцезащитные очки, скупо констатирую я.

– Я в курсе, – морщится Сашка, коснувшись кожи и зашипев от неприятных ощущений.

– Крем для тебя я оставила в номере, – снова сообщаю я очевидное.

– Я видел, – бурчит Саша. – Но Яна предложила намазать меня своим маслом, и от такого предложения… – он делает драматическую паузу и заканчивает бормотанием: – Я обязательно откажусь в будущем.

Я прыскаю и тихо смеюсь.

– Дурень.

– Чего этот бугай учудил? – мямлит он.

– Да в общем-то, ничего, – слабо морщусь я. – Просто… не надо так, Саш. Я сюда не роман приехала закрутить. Просто погреться, поплавать. С тобой пообщаться.

– Я понял. И это… извини, ладно?

– А Яна – это?.. – игриво уточняю я, а Саша содрогается в беззвучном смехе, опустив голову.

– Та из ресторана, – все-таки отвечает он.

– Ясно, – с улыбкой отвечаю я и сажусь. – Пойдем, обработаем твои боевые ранения.

Решение не терзать его вопросами о девушке было самым здравым. За ужином он рассказывает о ней сам, а когда вечером мы садимся в баре у бассейна в ожидании вечерней программы, знакомит. И даже не отсаживается с ней за другой столик.

Девушке оказывается двадцать лет, а прилетела она со старшей сестрой, которая уже подцепила какого-то немца. Она очень симпатичная, но лично на мой взгляд не идет ни в какое сравнение с Сахаей. Ну не понимаю я этой моды на филеры, гиалуронки и прочие достижения косметологии. Старая уже, наверное. Моя мама когда-то не понимала, зачем я проколола пупок. А я до сих пор таскаю сережку, снимала только во время беременности, когда стала похожа на шар.

Аниматоры начинают выдергивать женщин и девушек из-за столов, готовясь к какому-то наверняка дурацкому конкурсу, а Яна оживляется, в нетерпении ерзая на стуле. Девушке явно недостает ощущений, но аниматор решает иначе. Что недостает мне.

– О, нет, спасибо, – отнекиваюсь я, но он зазывает настойчивее:

– Пойдем-пойдем! Смелее!

– Сходите, это же весело! – поддерживает его неугомонная Яна.

– Давай, ма, хоть поржем, – прогоняет меня и сын. Встает и выдергивает меня со стула за руку.

– Я сделаю все, чтобы ты сгорел со стыда, – смеясь, угрожаю я Сашке, но все же выхожу к десятку других девушек, выстроившихся в ряд.

Стою, бегаю затравленным взглядом по собравшимся отдыхающим и вдруг замечаю Николая, сидящего в одиночестве за одним из крайних столиков. Перевожу взгляд на сына, а он начинает свистеть и улюлюкать, чем очень смешит свою новую подружку и задает тон для всех остальных присутствующих мужчин. Особенно, одиноких.

Вскоре всем участницам повязывают на бедра по узкому платку. Мой аккурат прикрывает короткие джинсовые шорты, которые я выбрала на вечер. А потом между столов, пританцовывая под начавшую играть восточную музыку, проходит одетая в костюм наложницы девушка, вызывая шквал восторженных аплодисментов.

А я мстительно ухмыляюсь, глядя в глаза сыну. Он заметно напрягается и сощуривается, пытаясь разгадать мой зловещий план, а когда я начинаю расстегивать снизу рубашку, говорит одними губами:

– Нет.

Потом он складывает руки ладонь к ладони, моля меня о пощаде, но я продолжаю расстегивать широкую рубашку до самой груди, а потом завязываю ее на узел, выставив напоказ свою сережку.

Танец живота? Да без проблем!

Когда я только вырвалась из несчастливого брака, я попыталась занять все свое свободное от работы время. Каждая минута была распланирована, и только это помогло мне не скатиться в депрессию. И первым увлечением стал пилон, но у нас как-то сразу не сложилось. Я забросила занятия уже через месяц, устав видеть свои нелепые потуги в огромных зеркалах. Хотя, решающую роль сыграл идеальный рельефный живот педагога. Алло! Я не комплексы пришла зарабатывать.

После этого я решила превратить свой недостаток не то, чтоб в преимущество, скорее, в инструмент. И тогда увлеклась восточными танцами, которые до сих пор с удовольствием посещаю один-два раза в неделю. И костюмчик у меня есть поинтереснее того, что на танцовщице.

Сашке будет очень стыдно. Но не потому, что у меня плохо получается, как раз наоборот. Потому что получается очень хорошо. Но я все еще его мать.

Танцовщица показывает простенькие движения и все участницы, подбадриваемые аниматором и гостями, пытаются повторить. У кого-то совсем не выходит, пара женщин сразу возвращаются за столик, громко смущенно смеясь. Сашка поднимает со стола свой телефон и наверняка включает запись видео, а я распускаю небрежный пучок, который сделала на влажные волосы, тряхнув гривой.

Голосуют за участников, конечно, зрители. Я намеренно не делаю больше, чем демонстрируют. Но когда помимо меня в последнем туре остаются всего две молоденькие девушки, врубаю все свои умения на максимум. Пока другие повторяют поэтапно выученную связку, я зажигаю, как в последний раз. Увлекаюсь и плавной поступью, продолжая танцевать, иду прямо на сына.

Сашка ржет и закрывает глаза ладонью, подглядывая сквозь пальцы, а я вытягиваю его, как он меня, и заставляю танцевать, когда к нам оказываются прикованы взгляды доброй половины отеля.

– Напомни мне больше никогда не брать тебя на понт, – перекрикивая музыку, орет мне в ухо сын.

Я перестаю издевательство над родным человечком и тепло обнимаю его, обхватив за торс и закрыв глаза от удовольствия видеть его веселым и счастливым. Сашка обнимает меня в ответ, а потом снимает с себя одну мою руку и поднимает ее в воздух, нагло провозглашая меня победителем состязания.

К счастью, несогласных не находится. Я получаю в подарок поклон от танцовщицы и завистливые улыбки проигравших девушек, и, придав себе пристойный вид, устраиваюсь за столиком. И в тот момент нужно было оставить сына и его спутницу наедине и вернуться в номер, но успех затмил мой разум.

Чувствуя эмоциональный подъем небывалых масштабов, я остаюсь с ними. Пью безалкогольный коктейль, контролирую количество выпитого сыном пива, улыбаюсь и беспечно смеюсь, ощущая между лопатками прямой прожигающий взгляд с крайнего столика. Но конкурсы заканчиваются, а публика хмелеет.

– Потанцуем? – вполне вежливо приглашает меня сначала один, но, услышав тактичный отказ, отходит.

– Пойдем подвигаем бедрами, – подкатывает еще один, сопроводив неоднозначное предложение подмигиванием на полтора глаза и покачиванием вышеупомянутыми мимо такта.

Снова отказ. Причем, Сашка меня опережает, рыкнув на мужика:

– Мы разговариваем, не видно?

– Еще не вечер, – ухмыляется пьяный мужик, а потом «кокетливо» прикрывает рот. – То есть, не ночь. Если ты понимаешь, о чем я.

Он снова подмигивает мне, а Саша раздраженно играет желваками.

– Я хочу пообщаться с сыном, – с улыбкой, но тянущей сердце тревогой отвечаю я. – Спасибо за предложение.

– Обращайся! Я вон за тем столиком. – Он указывает направление, а я киваю, медленно моргнув, и продолжаю прерванный разговор, обращаясь к Яне:

– И вот ему семь. Это были первые серьезные соревнования.

– О-о-о, только не это, – закатывает глаза Саша. – Я поскользнулся и грохнулся с борта в бассейн, не дойдя до своей дорожки, – быстро говорит он, срывая воображаемый пластырь с раны детства.

– Ай, – сочувственно морщится Яна, погладив Сашу по руке.

Второй звоночек прозвонил очень громко. Пора отчаливать. Но я не услышала и его, продолжив запальчиво рассказывать одну из своих любимых историй:

– Суть вообще не в этом!

– В этом, – перебивает меня Саша.

– Не в этом! – настаиваю я. – Он вылез, – с драматическими паузами произношу я. – Поклонился на все стороны. Занял свою позицию у дорожки. И выиграл! – заканчиваю я с гордостью, а Яна восторженно ахает.

Ладно, признаю. Она гораздо приятнее, чем я подумала изначально.

– А что, расплакаться надо было? – вставляет надменную ремарку сын, величественно прикрыв веки. – Так ничего в жизни не добьешься.

Третий звоночек. Внутренний голос буквально орет «иди спать, мать!», но я налюбоваться на свое сокровище не могу. И на девушку, которая смотрит на него с широко распахнутыми глазами. Он, конечно, страшно выпендривается перед ней, но что это меняет? Лучший. В моих глазах – всегда.

– Эй, красотка, – вульгарно обращается ко мне очередной ухажер. – Прогуляемся до моего номера?

Он ставит ладони на столик рядом со мной, едва не опрокинув его, все бокалы падают, а напитки разливаются. Яна, чье бирюзовое платье оказывается залито пивом, подскакивает со стула, а Саша медленно поднимается вслед за ней, сжимая кулаки.

– Саш, пожалуйста, – пытаюсь я сгладить углы, схватив сына за напряженное запястье. – Ян, я постираю, – тараторю я.

– Да все нормально, – мямлит она. – Просто схожу переодеться. – Я дико вращаю глазами, указывая на сына, и она, к счастью, понимает, прося его: – Проводишь меня? Саш?

Саша не реагирует, буравя взглядом наглого парня.

– Что? – ухмыляется тот, напрашиваясь на конфликт. – Что-то хочешь мне сказать?

– А может, вы хотите? – наезжаю я на него. – Извиниться, например. Посмотрите, что устроили!

– Не лезь, мамаша, – хмыкает он, закинув одну руку на мое плечо и свесив пальцы к самой груди. – С тобой мы позже разберемся.

Мои глаза расширяются до небывалых размеров. Я, как и Яна недавно, резко подскакиваю, брезгливо сбрасывая с себя его руку. А мой сын хватает стол за край и опрокидывает его, освобождая себе прямой путь к хаму. Но ударить первым не успевает.

Начинается потасовка, аниматоры и официанты спешат разнять буйных гостей, но на помощь парню прибегают его приятели в количестве четырех человек. Янка визжит, на спектакль подтягивается толпа, и краем уха среди общего гомона я слышу тревожный голос Сахаи:

– Папа! Помоги ему! Да ну тебя!

Секунды не проходит, как она прорывается через быстро собравшуюся толпу. Я не успеваю схватить ее за руку, пытаясь не терять из вида сына, как она разъяренной тигрицей кидается на спину того, с кем дерется Сашка, и пытается применить удушающий. Сын от неожиданности отшатывается, отпустив грудки парня и напрочь забыв, что делал, и тут я вижу, как толпа расступается, по доброй воле освобождая проход Николаю.

Он без разбора хватает за плечи ближайшего смутьяна, несет его к бассейну и швыряет в воду. Потом проделывает это еще с двумя, пока потасовка не прекращается сама собой.

– Кто-нибудь еще хочет освежиться? – гремит он на всю округу, и все потихоньку рассаживаются на свои места. – Приятного, мать вашу, аппетита! – бросает он напоследок, и уходит, пнув стоящий на пути стул. К счастью, пустующий.

– В номер. Живо, – шикаю я на сына, подойдя почти вплотную. – А ты, – тыкаю я пальцем в Сахаю, а она на шумном выдохе опускает плечи и возвращается к семье.

– У тебя губа разбита, – огорчается Яна, коснувшись пальцами Сашиного лица.

– Ерунда, – как-то отстраненно отвечает ей Саша. Потом будто вспоминает и дополняет фразу неискренней улыбкой.

А Яна далеко не глупа. Она бросает недовольный взгляд в спину Сахаи и берет Сашу за руку.

– Встретимся через полчаса? – ластится она к нему.

– Да, давай, – уже собраннее отвечает ей Саша. – На пляже, окей? Или нет. Лучше я зайду за тобой.

– Идет, – довольно мурлычет девушка. – Номер знаешь. Буду ждать… До свидания, – прощается она со мной.

– До свидания, Ян, – вымучиваю я улыбку, и мы наконец-то уходим. Но в номер попадаем не сразу.

По коридору и в явном ожидании слоняется сосед.

– Я дам тебе один ценный совет, – рычит он на Сашку, когда мы подходим ближе. – Запомни его. Запомни, с твоим характером пригодится. Прежде чем лезть в драку, оцени гребаную обстановку! Посмотри по сторонам, по головам пересчитай противников и взвесь, потянешь ли ты это в одиночку. Потому что, если нет – нехер и начинать! Далеко не всегда есть, кому впрячься, запомни это раз и навсегда!

– Напомни, когда я тебя об этом просил? – изобразив глубокую задумчивость, уточняет Саша, а я трагично прикрываю глаза и толкаю сына к номеру.

– Иди уже… Ну разве это было обязательно? – удрученно интересуюсь я, когда мы остаемся одни.

– Разве нет? – вскидывает брови сын. – Он сам напросился.

– Он пьяный, Саш. Ты, кстати, тоже далеко не трезв.

– С бутылки пива? Не смеши, – морщится Саша, стягивая грязную футболку. – И я ни в каком состоянии не собираюсь терпеть вот таких упырей. Или что, хотела с ним прогуляться? – издевательски кривляется он.

– Ты же знаешь, что нет, – спокойно отвечаю я. – И больше никаких конкурсов.

– Какие еще правила установишь? Может, закроемся в номере до самого отлета? Или ты этого и хочешь? Моего безраздельного внимания!

– Умойся, я обработаю тебе рану на губе, – проигнорировав наезд, говорю я.

– Да, мам, – язвит он на остатках адреналина. – Он козел и получил то, что заслужил, – бубнит сын уже сидя на кровати, когда я обрабатываю его ранки и ссадины антисептиком. К счастью, никаких серьезных увечий он не получил.

– А если бы он схватил осколки бокала, Саш? – проговариваю я вслух свои тревоги. – Тогда что? Ты хочешь остаться инвалидом из-за инвалида на голову? Пьяные люди глупые и непредсказуемые. А ты у мамочки один, – добавляю я вполне серьезно.

Сашка прыскает, наконец-то возвращаясь к своему обычному состоянию.

– Дойдешь до ее номера, не сочти за труд написать мне, – очень тихо прошу я.

– Напишу, – обещает он и тут же ворчит: – Ну хватит там натирать, дырку протрешь.

Через пару минут он, переодевшись, уходит, и все шесть минут до его сообщения я кусаю губы. Когда он присылает селфи со счастливой девушкой, успокаиваюсь и выхожу из номера, чтобы постучать в соседний.