Текст книги "До встречи в моих снах (СИ)"
Автор книги: Влада Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
Глава 19. Николай
Выпороть не получилось, но хоть отшлепал от души. И, проснувшись чуть свет, борюсь с соблазном сдернуть с нее одеяло, чтобы убедиться – не перестарался и не наставил синяков. Кричала вроде не от боли, но… черт.
Сдаюсь и аккуратно приподнимаю край одеяла. Из-за плотных штор на окнах, предусмотрительно задернутых в надежде как следует выспаться, толком ничего не видно. Но изгибы ее тела манят, туманя рассудок. И чем дольше я смотрю, тем глубже погружаюсь в транс.
Сам не замечаю как, а уже тянусь пальцами к ее лопатке, касаясь белой полосы от лямки купальника. Как по нарисованному лабиринту добираюсь до позвоночника и скольжу вниз, до сводящих меня с ума ямочек Венеры на ее пояснице, будто созданных специально под мои большие пальцы.
– Продолжай… – вдруг тихо мурлычет Анюта, подтянув одно колено к животу.
Я хмыкаю и двигаю руку еще ниже. Моментом не воспользоваться глупо: я уже был в браке и точно знаю, что так будет не всегда. Едва ли существует хоть одна женщина на планете, которую можно разбудить в рандомный момент времени и она будет готова исполнить любые прихоти. Мужики – да. И я как раз из таких. Причем, не факт, что на утро я вспомню хоть что-нибудь, но, если хочешь – залезай. Пока еще все работает как часы, невзирая на время.
– Аню-ю-тка-а-а, – тяну я шепотом, приблизившись к ее плечу, – как же я с тебя балдею, – выдаю я следом, разоткровенничавшись.
Я касаюсь ее кожи губами и слышу сорвавшийся томный выдох. Мгновение – и она переворачивается на спину, по-хозяйски обхватив меня руками и притянув ближе. Часто мелко дышит и целует, так и не открыв глаз. И почему-то дрожит.
Я машинально оцениваю обстановку. В номере довольно прохладно, но ее кожа кажется раскаленной, так что вряд ли от холода. В пылу страсти? Тоже ерунда, утренний секс всегда нежный и даже немного ленивый. Но ее трясет. И то, что ее глаза до сих пор закрыты, говорит лишь о том, что она избегает моего взгляда. Ее что-то тревожит и сильно.
– Анют, – зову я ее. Целую в щеку. – Ты чего?
– Все прекрасно, – отвечает она негромко, но в голосе слышится дребезжание.
– Все действительно прекрасно, – скользнув по обнаженной девушке взглядом, соглашаюсь я. Запускаю пальцы в ее волосы и скребу указательным пальцем по коже. – А там что?
– Таракашки, – улыбается Анюта, наконец открыв глаза.
– Покажи пальчиком.
– Давай не сейчас? – вздыхает она. – Хочу продолжить. И закончить. Если ты понимаешь, о чем я…
– Потерпишь, – весьма едко отвечаю я и отстраняюсь от нее.
Аня драматично вздыхает, а ее руки соскальзывают с моих плеч. Она долго смотрит в сторону, явно собираясь с силами, потом вообще прикрывает глаза и лежит трупиком.
– Аня, – говорю я строже.
– Я больше не влюблена в тебя, – выпаливает она, растопырив свои глазища. А из-под меня будто выдергивают кровать. – Я тебя люблю, – с дрожащими губами и слезами на глазах говорит она. – По-настоящему, понимаешь? Всерьез.
Секунда свободного падения и вдруг раскрывается парашют.
– Это плохо? – отсрочив наказание за ту пропасть, в которую она меня толкнула, спрашиваю я.
– Это страшно, – с улыбкой отвечает она.
– Конкретнее, Анют. Я не могу бороться с воображаемыми демонами.
– Демон-то как раз вполне реален, Коль. Из плоти и крови, – морщится она и бурчит: – Я правда пыталась не тащить разговоры о бывшем в нашу постель.
– Похвально, но я сегодня с нее вообще не планировал вставать, а кое-какие вопросы закрыть в самом деле нужно, – бормочу я, а она прыскает. – У меня все под контролем, – уже собрано говорю я, посмотрев ей в глаза.
– Я очень хочу тебе верить, но я знаю его. И после того, что случилось вчера, он станет еще безжалостнее. Просто из принципа, – тараторит Аня, а я повторяю:
– У меня все под контролем. Железобетонно, Анют. Позже поймешь, пока просто прими как факт.
Она довольно долго смотрит мне в глаза, но все же кивает.
– Хорошо.
– Что еще?
– Ну… – нерешительно мямлит она, а потом пожимает плечами: – Мы. Я помню, что ты говорил… про логистику и все такое.
– Я говорил это когда был влюблен. Как пацан. Пришлось смотаться домой за яйцами, но теперь я готов к любым трудностям. – Аня сдавленно смеется, накрыв глаза ладонью. – Ты переезжаешь ко мне, – совершенно обнаглев, сообщаю я.
– Хорошо, – уже смелее улыбается она и снова обнимает меня. Даже не спросила куда. И только я собираюсь порадоваться легкой победе, как на сцену, судя по тому, как меняется ее выражение лица, выходит главарь тараканьей банды. Аня мнется, но все равно спрашивает: – А если не получится? Мне тридцать семь уже. Это… много. Для…
– Значит, не получится, – отвечаю я без раздумий. Было время сделать выбор.
– А ты не торопишься?.. Ты – мужчина в самом расцвете, у тебя еще может быть большая семья, просто… с другой, – выдавливает она и отводит взгляд. – Помоложе.
– Предлагаешь мне оставить любимую женщину и подыскать инкубатор? – высоко вскидываю я брови. – Это – семья, по-твоему? Ненормально такое даже обсуждать, – бурчу я, нахмурившись.
– Я просто хочу быть уверена, что ты не пожалеешь. Это сейчас все кажется возможным, но что, если пройдет год, потом еще один, и ты начнешь сомневаться? Думать об этом постоянно, черстветь, злиться…
– Я все взвесил, – говорю я твердо.
– Забавно… – Аня нервно посмеивается и расчесывает лоб, что напрягает неимоверно.
– Конкретнее, – глухо рычу я.
– Забавно, что эту мысль подселил в мою голову бывший, – с волнением поясняет она. – И я не могу не спросить, раз уж мы это обсуждаем. Как на счет плана «Б»? – быстро спрашивает она, таращась на меня во все глаза.
Ее вопрос ставит в тупик. Я понял прекрасно, что она имеет ввиду приемного ребенка, но я никогда даже не думал, что можно и так. И почему-то это решение кажется даже серьезнее, чем завести собственного. Больше ответственности, больше усилий и больше осмысленности.
А еще, в какой-то степени появляется ощущение нереальности происходящего. Возможно, даже иррациональности. Я на курорте, лежу голый в постели с женщиной, которую знаю меньше двух недель, и обсуждаю не просто совместное будущее, не мечту свою даже. Я жизнь свою расписываю. Отсюда и до гробовой доски.
Мысль провести с ней всю оставшуюся жизнь не просто не пугает, воодушевляет. Но я привык обстоятельно подходить к принятию судьбоносных решений. И зависаю действительно надолго. Но ответа на поставленный вопрос так и не нахожу.
– Я не знаю, – честно отвечаю я. – Не знаю, хватит ли мне храбрости воспитывать приемного ребенка. Я не уверен, что смогу полюбить его, как любил бы своего. По правде, я вообще с детьми мало контактировал, – признаюсь я, почесав бровь. – Может, я только думаю, что мне понравилось бы. Может, это и не мечта вовсе, а так… идея-фикс. Мания уже какая-то, которая развилась из-за ощущения, что я чего-то недополучил.
– Это можно проверить, – тепло улыбается Аня. – И спасибо за откровенность.
– Раз уж мы говорим о бывших… Жанна кое-что сказала мне, – припоминаю я, ложась поудобнее. – Я тогда не особо проникся, но сейчас дошел смысл. Я женился на перспективе создать большую семью. Не на женщине. И второй раз я такую ошибку допускать не собираюсь. Я знаю, что мне нужна ты. Это то, в чем я уверен на все сто. А дети… как получится, Анют. И эта история с Кариной стала показательной. То облегчение, которое я почувствовал, отцом не став, расставило последние точки. Больше я в погоню за этим журавликом не кинусь.
– У меня так много «не» и «а что, если» в голове, – кается Аня, мило сморщив нос.
– Необязательно решать все вопросы разом. По мере поступления – самое то, – ободряюще подмигиваю я ей. – Но ответ на один вопрос я хочу услышать прямо сейчас.
– М? – не разжимая губ, мычит Аня, а ее щеки заметно краснеют.
Догадалась. Конечно, догадалась, это слишком очевидно. И, может, выйдет не особо торжественно, зато искренне. Правда, встать на одно колено на кровати, свесив загрустившее ото всех этих разговоров мужское начало – все же перебор.
– Момент, – брякаю я, подрываясь с кровати.
Натягиваю боксеры по пути к сумке, достаю купленное кольцо, срывая веревочку с пломбой, портящие все впечатление. И таки опускаюсь на колено, но теперь уже у кровати, на которой сидит взволнованная, по голову замотанная в одеяло девушка.
– Будешь моей женой?
Аня плотно смыкает губы и мелко кивает. В глазах – озера. Красивая такая, с этим беспорядком на голове и дрожащими хрусталиками слез, готовящихся скатится по румяным щекам. И почему-то вызывает нелепую ассоциацию с муравьем, выглянувшим из своего домика. Но я изо всех сил пытаюсь не развивать эту мысль.
– Буду, – наконец-то отвечает она словами, разрушив неуместную иллюзию, и высовывает из-под одеяла правую руку.
Я беру ее руку в свою, касаюсь кольцом кончика безымянного пальца, но прежде, чем надеть его, говорю строго:
– А теперь вернемся к твоему признанию в любви. Еще раз прокатишь меня на этих качелях, попадешь в самую настоящую сказку.
– Сказку? – растерянно хлопает она мокрыми ресничками.
– Именно. В ту, где умирают в один день, – надеюсь, доходчиво поясняю я. Аня широко распахивает глаза и глотает вырвавшийся смешок. – Поняла меня?
– Я люблю тебя, как не любила ни одного мужчину, – торжественно паясничает она и в нетерпении перебирает пальчиками.
Ладно, сойдет.
Я надеваю кольцо на ее палец, которое оказывается чуть-чуть великовато из-за моей паранойи взять слишком маленькое и испоганить момент ее разочарованием, а она очаровательно взвизгивает и от распирающего удовольствия возится под одеялом.
Даже не посмотрела. Я, по правде, тоже выбирал второпях, но она даже взгляда не бросила. Смотрела только на меня, разглядывала даже. Наверное, и до кольца дело дойдет, но в моменте было важно совсем другое. Получить его. Мою руку и все без остатка сердце.
И мне действительно нравится, как она расставляет приоритеты. Как мыслит. Даже ее тараканы какие-то… дисциплинированные. Будто она каждое утро выстраивает их на воображаемом плаце, осматривает цепким взглядом и отправляет каждого неопрятного и не оформленного чистить картошку на роту. Так и слышу ее командирский голос:
– Остальные – за мной!
Вынесем мозг! Сделаем это! Но, без команды в бой не вступать.
Я запрыгиваю к ней на кровать, повалив на спину, и сходу начинаю нещадно домогаться. Но в ключевой момент останавливаюсь. Жду ее реакции. Полного осознания ситуации и последствий.
– Сделай меня мамой, – сорвано шепчет она. – Постарайся, ладно? Я так хочу еще. От тебя и для тебя. Очень хочу…
Примечательно, что среди всего вороха сомнений, в этом она уверена на все сто. В материнстве она не разочаровывалась. Но главную причину такого горячего желания я вижу воочию чуть позже, когда мы все-таки отправляемся на завтрак. Точнее, сначала я слышу пискляво-слащавое сюсюканье Анютки, не сразу понимая, с чего ей вдруг вздумалось называть меня «сладкой булочкой».
И тут появляется она. Принцесса на руках мамы. Наверняка уже сытая, довольная оказанным вниманием, обращенными на нее взглядами, своим положением, да и в целом, кажется, жизнью. Действительно булочка, но, уловив смутное сходство с сестрой, появляется подозрение, что таки с изюмом.
А вот на счет сладости пока не уверен. По-честному, больше моего внимания привлекает не чужой ребенок, а Аня. И тут есть над чем подумать.
Я наблюдаю за тем, как отчаянно Аня старается угодить малышке, без стеснения корча рожицы и разговаривая на ультразвуке, и понимаю, что пока она не развеселит царевну – мы не будем заниматься ничем другим. И когда София сдается, на лице Ани отображается столько счастья и умиления, что хочется ее лизнуть. Потому что сладкой кажется именно она.
И тут как щелкает.
Возможно, я никогда не смогу глубоко и искренне полюбить приемного ребенка. Не знаю, способен ли на что-то кроме привязанности, мне всегда казалось, что именно любовь к вечно орущим шкодливым комкам неприятностей передается с ДНК, иначе бы мало кто из них вырос. Точно не я. Но я буду его оберегать. Я буду заботиться. Обеспечивать и баловать. Чтобы только видеть эту смесь эмоций на ее лице. Потому что она – полюбит. И сердцем, и душой.
– Я согласен на план «Б», – говорю я вслух.
Женщина, на руках которой болтает ножками малышка, недоуменно приподнимает брови, а Аня с улыбкой льнет щекой к моему плечу, просунув свою руку под моей.
– Я знала, что ты растаешь, – заявляет она.
Я растаял, это факт. А вот детали уточнять вовсе необязательно. Особенно, когда на нас прямой наводкой прет ее бывший.
Аня ощутимо напрягается. Встает прямо, не переставая держаться за мою руку. А я с каменным выражением лица жду его приближения.
Гандон первым делом нагло тянется губами к щеке моей женщины, но то, как она морщится, отшатнувшись, лучше сломанной руки. Последний выпад, так уж и быть, прощаю. Я сегодня добренький.
– Спасибо за те слова, которые ты сказала сыну вчера. Я все слушал и… просто спасибо, – говорит он ей, а Аня ведет плечом и отворачивается от него. – А ты… – вдруг ржет гандон. – Уел, – добавляет он неожиданно, но, что еще неожиданнее, протягивает мне руку. Жму, под недоуменным взглядом Ани. – Что дальше?
Я сую руку в карман и достаю заготовленную ранее бумажку с адресом. Передаю ему.
– Все там, – скупо говорю я. – И надеюсь, мы друг друга поняли.
– Ты же знаешь, хорошие лопаты сейчас на каждом углу, – нараспев произносит он, не переставая ухмыляться. Угрожает в открытую, поняли даже женщины. Даже малышка, вдруг насупившись.
Но вопрос-то в другом.
– И кому от этого станет лучше, кроме твоего эго? – спрашиваю я. – На время, естественно. Ты понятия не имеешь, сколько лопат тебе на самом деле нужно.
Он переводит взгляд на Анины пальцы на моем бицепсе, один из которых украшает кольцо, хмыкает и выходит из ресторана.
– И что это было? – из-за моей спины раздается голос Александра. – Утро, – здоровается он, протянув мне руку. Аня перебирает пальцами, и только тогда я понимаю, зачем она вообще держится за меня.
– Хвастунья, – довольно фыркаю я, опустив на нее враз помутневший взгляд.
– Да, я такая, – кокетничает Анютка.
И после всех поздравлений, которые звучали искренне даже от Александра, я подзываю их к дальнему лежаку у бассейна. Сажусь по центру, чтобы они смогли устроиться по обе стороны от меня, и запускаю видео, ссылку на которое мне прислали парни.
– Вчера вечером в офис одной столичной фирмы… – вещает с экрана диктор «Вести. Москва», пока за ее спиной крутят кадры, снятые с системы видеонаблюдения, – ворвалась группа вооруженных мужчин, выдав себя за сотрудников правоохранительных органов. Предоставив поддельное постановление суда, злоумышленники завладели всеми электронными носителями информации и скрылись до приезда полиции. Пострадавших нет.
Потом запись с камер крутят во весь экран, диктор продолжает комментировать. И пока дюжина бойцов обносит серверную, тринадцатый идет прямо на камеру. Задирает голову и смотрит в упор, пока последний боец не покидает здание. После чего разворачивается спиной, поднимает и заводит за спину руку и большим пальцем указывает на нашивку «ОМОН» на своей спине. А следом, согнув большой палец и показав средний, выходит, по пути достав из-под бронежилета одну розу и подарив ее беременной сотруднице бухгалтерии.
Кто бы это мог быть? Даже не знаю… Лично я и моя команда находились в родном городе, давая показания в деле о похищении ребенка. Это подтвердит столько официальных рыл, что ни у кого не возникнет и вопроса. Но я, безусловно, знал, какую дверь нужно открыть с ноги. А спонсором моей осведомленности выступил спасенный мной. И это вовсе не ребенок, а его отец Марат.
После тех слов одного из моих парней, я конкретно задумался. Счет шел на секунды, так что решение пришлось принимать в моменте. И когда все по команде ринулись за мальчиком, я остался на защите его отца. И не прогадал. Как выяснилось буквально через минуту перестрелки, похитителями были люди конкурента Марата. В бизнесе, о котором я ничего не хочу знать. И целью был именно он. Неплохая маскировка, но мои парни – лучшие. Даже те, кто чуточку дрейфит.
– И, если один из владельцев успел написать заявление, второй в телефонном разговоре заявил, что произошедшее – не более, чем шутка, – заканчивает диктор. – И к другим происшествиям…
– Понторез, – фыркает Саня, а потом глухо ржет. – Но, красиво. Я к Сахае, а то они вечером уже вылетают, – сообщает он и оставляет нас с матерью наедине.
– Это было опасно, – вздыхает Анютка, с тревогой заглядывая мне в глаза. – А если делу все же дадут ход, об этом ты подумал?
– Я подумал обо всем, Анют, – с улыбкой заверяю я ее. – Тебе не о чем волноваться.
– А что там на бумажке было? – любопытничает она.
– Место, где свалено все железо. Копии я снял, так что твой бывший не угроза для нашего будущего. Там достаточно информации, чтобы закопать его фирму. Возможно, даже посадить владельцев. Ты видела его реакцию, она говорит сама за себя.
– Видела, – выдыхает она, расслабляясь.
– Понравилось хвастаться? – добродушно хмыкаю я, меняя тему.
– Понравилось, – озорно отвечает Анютка.
– Как насчет того, чтобы порадовать близких по видео?
– Может, лучше лично? – робко предлагает Аня. – Серьезные новости…
– А ты выдержишь еще неделю? – удивляюсь я.
– Как неделю? – ахает Аня, вцепившись обеими руками в мою. – Ты взял еще неделю?! Ты правда взял еще неделю?! – попискивает она от распирающей радости.
– Я взял еще неделю, – смеюсь я, а она вдруг подскакивает с лежака и орет:
– Он взял еще неделю!!!
– Мужи-ы-ы-к! – доносится откуда-то с бара одобрительный рык и локальные аплодисменты со всех сторон.
Я опускаю голову и беззвучно ржу: с ней точно не соскучишься. Но насколько в действительности будет весело я осознал далеко не сразу.
ЭПИЛОГ
– Как рыбалка? – невзначай спрашивает сын, без аппетита ковыряя вилкой в тарелке.
В последнее время он вообще почти не улыбается. Понимаю его и ничем не могу помочь, но душа все равно болит видеть его таким.
Сахая удивила всех.
Поначалу все шло прекрасно. Из Турции Саша вылетел вместе с отцом, оставив нас с Колей насладиться неделей в райском уголке без потрясений. Не собирался, но я выпроводила его, дав его отцу шанс наладить связь. Худо-бедно все утряслось, по прилету я еще раз поговорила с сыном, и мы договорились больше никогда не лезть в личную жизнь друг друга. Рассказывать можно и нужно, а вот пытаться влиять – ни в коем случае.
Я познакомила семью с Колей, с которым мы прилетели вместе. Он очаровал моего папу своим восторгом относительно его старенького ружья и трофеев, которых с помощью него удалось добыть, маму – трепетным отношением ко мне, а сестру – оправданными ожиданиями, то есть, наличием в полный рост и вживую. Это было просто.
Мой переезд все восприняли чуть ли не с воодушевлением, что, вообще-то, довольно неприятно в моменте, но по факту – минус головная боль. Вещи я собирала ровно две недели, которые заставили отпахать на работе, после чего Коля приехал за мной на минивэне, погрузил разом все и повез в свою холостяцкую берлогу, которую я до сих пор довожу до ума.
Я очень нервничала перед встречей с его семьей. Попыталась даже отмазаться в первые выходные, заявив, что всем моим вещам нужно немедленно найти пристанище, на что Коля только улыбнулся, позвонил родителям и назначил встречу на следующий же день, заинтриговав словами «у меня большие новости».
И я пошла ва-банк. Зная о недельной задержке, но боясь сделать тест, я все же решилась. Чуть не спятила тем утром, увидев две полоски. И ничего ему не сказала, сдержалась. Очень уж мне хотелось выглядеть чуть более благопристойной. Мол, вот, познакомьтесь, это моя невеста. Мы не по залету, мы так решили. Но эта старая корова еще даст молочка. И жару.
Восприняли меня, как и предполагалось, не в штыки, но настороженно. Разве что Василиса, знающая о всех наших злоключениях, моментально приняла в семью. А затем, в середине вяло текущего разговора за накрытым столом, я тайно передала Коле тест.
– Что это? – буркнул он с набитым ртом, не сразу поняв, что держит в руке.
А потом как понял. С трудом проглотил то, что держал во рту, закрыл наполнившиеся слезами радости глаза. И сидел так с минуту, наверное, нервно поглаживая большим пальцем зажатый в кулак тест.
За столом прекратились все разговоры и наступила звенящая тишина. А потом он ожил. Открыл глаза, в которых плескалось столько любви и нежности, что у меня перехватило дыхание. Сунув тест в руку сидящего рядом с ним отца, он положил обе ладони на мои щеки и так сладко поцеловал, что моя душа тотчас грохнулась в обморок.
– Это че? – на заднем плане брякнул его отец, а мама громко ахнула и разревелась в голос, закрыв лицо руками.
– Счастье мое, – прошептал Коля, толкнувшись своим лбом в мой.
– Я тоже беременна! – не выдержала Василиса, а ее мама разрыдалась еще горше.
Страхов, конечно, было выше крыше. Токсикозила я чудовищно, пришлось даже отложить свадьбу. Потом – еще раз, потому что Коля попросил. Очень ему хотелось похвастать моим пузом перед гостями. В итоге на большей части снимков я – ленивый тюлень, а он – горделивый павлин. Ржем теперь, пересматривая. Теперь – можно. Наша Маруська родилась абсолютно здоровой и с первого взгляда покорила сердце отца.
– Как это работает? – умилялся он еще трое суток, подставляя палец под ее ладошку.
Потом просто принял как данность. И наконец-то начал наслаждаться. В моем телефоне миллион однотипных фотографий, где Маша спит на груди отца или просто лежит, дергая его за бороду. Но каждая из них – бесценна. В них столько тепла и любви, что хочется оклеить ими стены и потолки. Пришлось ограничиться своим внутренним миром, но там – уют и покой.
И если в нашей с Колей гавани яркое солнце и полнейший штиль, то сын с моим переездом оказался на надувном матрасе в открытом море в разгар шторма.
Отцу его лицемерие он так и не простил. Как и ремарку об отлучении от кормушки. Гордость заела. Да, они иногда созваниваются, контакт не теряют, но он из принципа не берет у него ни копейки. У меня, к слову, тоже. То есть, у Коли, конечно: я хоть и веду бухгалтерию в его фирме и еще двух маленьких удаленно, на обучение в московском ВУЗе моего заработка едва хватит. В общем, сын твердо решил найти временную работу и попытать счастье на следующий год, уже на бюджет, но, к счастью, вмешался Коля.
Он предложил ему альтернативу. Переезд к нам и обучение на бюджете в ВУЗе, где работает муж Василисы. А он, на минуточку, входит в топ-100 по стране, и далеко не в хвосте. Идею Саша воспринял благосклонно, но жить предпочел отдельно. Сначала в предоставленной общаге, а затем – в снятой на свои деньги квартирке.
Я безумно им горжусь, хоть и ясно, его решения продиктованы скорее эмоциями, нежели реальным желанием добиться всего самостоятельно. Тут и обида на отца, и на свою первую настоящую любовь.
Как выяснилось, семья Сахаи из одного с Колей города. Мы так обрадовались, когда узнали! Казалось, их чувство такое сильное, что отношения непременно продолжатся и на Родине. Все были уверены, включая сына, который в первую же неделю после моего отъезда прилетел посмотреть, как я устроилась. И, конечно, заехал к Сахае, решив сделать сюрприз. Он удался: оказалось, у нее есть парень в родном городе, которого она не собирается бросать, продолжая отношения на расстоянии с Сашей.
Саша переехал в ее город, а она отправилась покорять Москву. Только вот… с Аминой, мамой Сахаи, мы до сих пор в прекрасных отношениях. Часто встречаемся, близко общаемся. И недавно я узнала, что ее мужа сократили, выплатив тройной оклад. Он пытается быстро найти другую работу, но едва ли сумеет подыскать что-то соизмеримое по заработной плате. То есть, имея на руках еще троих несовершеннолетних, он больше не сможет оплачивать обучение Сахаи. Амина еще не попросила, но, зная историю с Сашей, уверена, попросит посодействовать ее переводу в местный ВУЗ. И нужно как-то подготовить сына, потому что я не откажу. Как и Миша, добрейшей души человек.
– Рыбалка, – презрительно фыркает Коля в ответ на вопрос Саши. Он скашивает на меня притворно-сердитый взгляд, а я опускаю голову, скрывая шкодливую улыбку за волосами. – Я тебе расскажу, как я съездил на рыбалку. Приезжаем мы, значит, с мужиками на место. Ставим палатки, определяем провизию. Часть – в тень, часть – в реку, все как полагается. На сухую, между прочим, как и пообещали своим женщинам. – Тут просыпается Маруська, разрывая демонстративным криком динамик видеоняни, и Коля подрывается с места, буркнув: – Я схожу.
– Я сама, – мягко осаживаю я его обратно и, выходя из кухни, слышу, как он продолжает возмущенное повествование:
– Так вот. На сухую, такой был уговор. И тут, представь. Сидит, значит, чертова дюжина мужиков на берегу. С удочками и унылыми рожами. Зевают все как один. Утренний клев давно закончился, жара и скука смертная. А потом вдруг раздается тихая танцевальная музыка. Громкость все нарастает и нарастает, а вскоре появляется и источник.
– Не-е-ет, – глухо ржет Саша. – Она не могла, я не верю…
Я достаю Маруську из кроватки и возвращаюсь на кухню, по пути передав ее любимому папочке. Это – единственный шанс пообедать спокойно. У него на руках она готова проводить все время бодрствования. Понимаю, не осуждаю и даже немного завидую, потому что это желание у них взаимно.
– Ты реально притащилась к мужикам на рыбалку?! – переспрашивает у меня Саша, все еще не веря своим ушам.
– О-о-о, нет, – зловеще тянет Коля. – Бери выше.
– Да куда?! Потолок уже!
– Она притащила девушек, жен и детей всех, кто поехал со мной. Я, говорит, с подругами встречусь. Встретилась! Семь, мать их, тачек на противоположном берегу. Семь, Саня! И в каждой курочке негде клюнуть!
Сын громко смеется, покачнувшись на стуле назад, а я расплываюсь сливочным маслицем на раскаленной сковородке. Как же хорошо, когда так. Дети рядом, любимый ворчливый старикан. Красота.
– Слушай дальше, – деловито продолжает Коля. – Расстояние там приличное, так что поняли мы не сразу. Поматерились только, что с такими соседями рыбалки не видать, как своих ушей. Как в воду глядели. Наблюдаем, значит, как женщины ставят палатки, в четыре руки таскают ящики с пивом в воду. Каюсь, не без зависти, – драматично признается он, прикрыв глаза и выставив вперед свободную руку. – Дети на берегу скачут, руками почему-то машут. И вдруг у каждого начинает трезвонить мобильный. Переглядываемся, сматываем удочки, раздеваемся до трусов и наперегонки на противоположный берег. А там наши красавицы встречают с улыбками и сменной одеждой, – довольно заканчивает Коля.
– Хитро, – все еще посмеиваясь, комментирует Саша.
– Организация – топчик. Теперь только так и будем ездить, – хмыкает Коля. – На рассвете перемахнули обратно, ни черта не поймали, но от похмелья избавились. А девчонки тихонько собрались и по домам. Возвращаюсь, а Анютка в домашнем платье уже. Ну что, спрашивает, как клев? Глазки честные-честные, как будто нам привиделась эта тусовка. Прям как у Маруськи сейчас. Да, солнце? – обращается он к дочке, и та что-то отвечает на своем, продолжая тянуть его за бороду. – Написала на папу и как будто так и надо?
От неожиданности я громко хрюкаю, а Саша закрывает глаза и до кучи прикрывает их ладонью.
– Давай переодену, – давясь смехом, поднимаюсь я.
– Сами разберемся, – отмахивается он от меня и уходит, разговаривая с дочкой.
– Как танк, – улыбается Саша. – Манька так выросла, капец. Это за сколько? Недели две?
– Сахая в будущем году переведется в твой ВУЗ, – выпаливаю я.
– Да пофиг, – сохранив равнодушное выражение лица, отвечает сын. Но пульсирующую от участившегося сердцебиения вену на его шее видно невооруженном взглядом. – Весело у вас, конечно, – переводит он тему. – А я все ждал, чего ты еще отчебучишь после того раза, когда тебе на седьмом месяце приспичило покататься на коньках по Байкалу.
«И ведь повез», – мельком думаю я, улыбаясь своим воспоминаниям.
За четыре тысячи километров, без вопросов взяв недельный отпуск. А как-то раз я захотела понюхать подсолнух, и он привез меня на поле, где каждый выше моего роста. Он сколачивал со мной кормушки для птиц, он выкопал для Маши бассейн на родительской даче, он не единожды танцевал со мной в центре города, когда я без предупреждения включала музыку на телефоне и пускалась в пляс. С ним я не сдерживаю ни единого порыва души и всегда нахожу отклик. Границы моего счастья не просто размыты, они стерты. Их больше не существует. С ним я та, кем была всегда, но шифровалась. Немножко долбанутая. Взбалмошная. И все же горячо любимая.
– Я спрашивала, свободны ли у тебя выходные, – отмечаю я.
– Да, я помню, – растягивает сын губы в неискренней улыбке. – Дела были.
– Папу Сахаи уволили, они не смогут оплачивать…
– Мам, мне правда не интересно, – перебивает меня Саша. – Извини, мне пора уже.
Он поспешно прощается со всеми и уходит, а Коля сажает дочь на плечи, чтобы она не видела, как папа хмурится.
– Нам стоит начинать переживать на его счет? – спрашивает он, а я загадочно улыбаюсь.
– На его – нет, не думаю. Сам разберется, – отвечаю я туманно, но он уже успел изучить меня. Точнее, уяснить один простой факт – он понятия не имеет, что ждет его завтра.
– Что ты сделала? – одним вопросом стирает он абсолютно все эмоции со своего лица, становясь похожим на каменную статую.
– Я нашла сервис, где можно забронировать билеты на поезд… – мямлю я. – Туда и обратно, плюс проживание. Всего четыре дня! – заверяю я горячо. – И это СВ, так что все в ажуре.
Коля тяжело вздыхает и пытается посмотреть на меня с укором, но хрена лысого у него получается. Он наслаждается этой жизнью не меньше моего.
– И куда мы? – улыбнувшись и покачав головой, только и спрашивает он.
– Видишь ли… – растягиваю я удовольствие и заодно отсрочиваю свое наказания. – Вся прелесть в том, что я понятия не имею. Узнаем на вокзале.
– Проживание может быть и в квартире с почасовой оплатой, – ворчит муж. – Ты хоть представляешь, как далеко можно уехать за двое суток? Туапсе или Махачкала, что же выбрать? – паясничает он, изобразив глубокую задумчивость.
– Чучух-чучух, – пародирую я наивный паровозик из Ромашково.
Коля смотрит на меня пару секунд, расширив глаза и не моргая. А потом срывается в громогласный гогот, из-за которого соседи начинают долбить по батареям. Снова.
