Текст книги "До встречи в моих снах (СИ)"

Автор книги: Влада Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17. Николай

Разрываясь между желаниями немедленно стартануть в аэропорт и встретиться с дочерью, выбираю третий. Самый безопасный. Наспех моюсь, одеваюсь и уже через час оказываюсь на работе.

– О, – таращится на меня парень у входа, протягивая руку. – Внезапно.

– Даже не спрашивай, – пожав руку, бормочу я. – Макс на месте?

– Разнарядку дает, – кивает парень. – Я сегодня на шухере, – шутит он, намекая, что получил указ остаться на охране нашей берлоги, внушая трепет каждому вошедшему.

– Добро, – скупо соглашаюсь я с решением партнера.

Имидж, чтоб ему. Красть у нас нечего, кроме парней, а этих вынести – еще попотеть придется. Тут в каждом центнера по полтора, пупочек развяжется такую тушу без его на то желания волочить.

– Матвеев! – слышу я командный голос Макса, когда подхожу к залу раздачи ЦУ. – Тебя Госпожа Кирсанова потребовала.

– Да сука… – бубнит Матвеев, а остальные мужики давятся смехом.

Госпожа Кирсанова – легенда. Охрана ей не нужна от слова совсем, хотя бабок у нее после смерти супруга хоть жопой жуй. Дамочка заказывает… компаньона. Нравится ей, когда рядом таскается здоровый серьезный мужик в строгом костюме, с кобурой и печатью скорби на челе, вызванной очередным щипком ее морщинистых пальцев за зад.

– Отставить разговорчики! – хмыкает Макс.

– Да иди ты, – огрызается Матвеев. – Я в охрану шел, а попал в гребаный эскорт.

Мужиков разрывает дружным громогласным гоготом, аж стены вибрируют. Я встаю в проеме, привалившись плечом к косяку, окидываю присутствующих взглядом. Отменная была задумка, и реализация не подкачала.

Да, бесспорно, есть среди клиентов и такие Госпожи, но, как правило, люди приходят серьезные. За тем уровнем безопасности, который могут обеспечить только повидавшие. У нас не тот ЧОП, который поставляет улыбчивых добродушных дам пенсионного возраста сторожить ворота детского сада. У нас отряд первоклассных опытных бойцов, действия которых отточены до инстинктов. Для тех, кто готов платить.

Макс замечает меня первым. Делает веер из папок и говорит негромко:

– Разбирайте. Кому не досталось – на учения.

Все сидят на окладах, но ломятся так, будто премию пообещали. Почти каждый из них оставил службу не потому, что трудно. Из-за жен и детей. Из-за семьи. Я – по той же причине. Хоть и был уже холост, надежда и вера еще теплились.

Не сегодня.

Не дожидаясь, пока меня заметит вся команда, я ретируюсь в кабинет, куда спустя пару минут заходит Макс.

– Не похож ты на отдохнувшего, – отмечает он, пожав мне руку.

– У меня черте что творится, – поморщившись, отвечаю я.

– Расскажешь?

– Не сейчас. Пытаюсь не думать вообще ни о чем, кроме работы.

– С этим помогу. Посмотри красную папку. Не решил, стоит ли впарываться. Деньги сулят хорошие, но дело даже не в них.

– Что там? – хмурюсь я, дотянувшись рукой до края стола и взяв папку в руки.

– Передача денег за заложника, Коль.

– Нахер, – отбросив папку, резко отвечаю я.

– Так-то оно так, только в заложниках – ребенок. Папаша трясется, в полицию сообщить так и не рискнул. Бабки уже собрал, завтра повезет.

– И его сто процентов обуют, – хмурюсь я.

– Если повезет он – конечно, – соглашается Макс. – А если, скажем, я? Понятно, что через фирму мы это проводить не будем, потом геморроя не оберешься. В частном порядке.

– А если с ребенком что-то случится? Об этом ты подумал? На тебя собак спустят. И хорошо, если собак, а не срок.

– На меня, – степенно кивает Макс. – Но я поставил себя на его место и… не знаю, друг. А если бы речь шла о моем ребенке? О ребенке любого из парней. Тошно. – Я закрываю глаза и пропускаю через себя тревожные разряды тока. – Спать потом как? – задает он решающий вопрос.

– Я подумаю, – открыв глаза, обещаю я.

Беру папку, а Макс протягивает мне руку.

– Спасибо. Херово, что твой отпуск обломался, но я рад, что именно сегодня ты здесь. Чертовски. Пойду проверю, чем там наши принцессы занимаются.

Я пролистываю папку, зацепившись взглядом на фотографии пацана четырех лет, невольно думаю о дочери. Достаю телефон, вновь вглядываюсь в ее личико, приближая изображение. Что бы я почувствовал, если бы с ней случилось нечто подобное? Раздавил бы всех, вот что. Вкатал в асфальт. Соскреб и отправил за решетку. Только бы не видеть страха в ее смеющихся на снимке глазах.

Я так долго смотрю в них, что, кажется, начинаю бредить. Сощуриваюсь, приближая изображение по максимуму, но все равно не могу понять, что за странный темный полумесяц на радужке правого глаза.

Заморочившись, я открываю ноутбук и перекидываю снимок на экран побольше. И вот тогда понимаю, на что смотрю. Делаю скриншот приближенного до пикселей изображения и отправляю его сестре.

Спустя две минуты Василиса перезванивает.

– Вот сука! – с чувством произносит сестра.

О, да. Еще какая. Но почему именно сейчас?

Выслушав бурный поток оскорблений в адрес Жанны от сестры и согласившись с каждым, чувствую себя на удивление собранным. Будто наконец перестал бесполезно разрываться, включил мозги и начал делать то, к чему привык. Действовать.

– Отъеду, – бросаю я Максу, столкнувшись с ним в коридоре.

– Посмотрел? – спрашивает он мне в спину.

– И увидел больше, чем хотел! – на ходу отвечаю я.

– Решить надо! Мужик звонка ждет!

– Решу! – последнее, что я говорю, быстрым шагом выходя из офиса.

Прыгнув в машину, достаю телефон и звоню Жанне.

– Приветики, – отзывается она кокетливо. – Решил на счет прогулки?

– На работу дернули, – скупо отвечаю я.

– Как всегда… – недовольно бубнит Жанна. – И что? Когда теперь?

– Сейчас, если не против. Карина, полагаю, в саду? А у меня пара часов.

– Ой, давай! – радуется она. – Я быстро соберусь! Где?

– У фонтана? – предлагаю я.

– Хорошо! Бегу!

Беги-беги.

Я откладываю телефон и еду в ближайшую лабораторию. Выпрашиваю стерильный тупфер для взятия биологического материала и с ним еду на встречу к бывшей.

Как ни странно, Жанна в самом деле собирается довольно быстро. Наспех нанесенный макияж, легкий сарафан не по погоде, явно с расчетом на мою руку или пиджак, на худой конец, и широкая радостная улыбка.

– Привет, – вновь говорит она. Я наклоняюсь и позволяю поцеловать себя в щеку. – Так неожиданно… и приятно. Чтобы Николай Луговой подвинул работу… – фыркает она весело.

– Семья же, – пожимаю я плечами. – Кстати, об этом.

– Даже не проси, – морщится Жанна. – То, что мы с тобой не ругались меньше суток – не показатель.

– Я не прошу о встрече, – спокойно отвечаю я и достаю тупфер.

– Что это? – хмурится Жанна, скрестив руки под грудью.

– Уверен, ты поняла, – невозмутимо отвечаю я, но поясняю: – Колба с палочкой. Для взятия образца генетического материала. В лаборатории сказали, нужно просто повозить ей с внутренней стороны щеки.

– Не собираюсь я лезть дочери в рот какой-то там палочкой! – возмущается она. – Что за приколы, Коль?! Хочешь унизить меня?

– На что ты рассчитывала? – зловещим шепотом произношу я, подойдя вплотную к ней и склонив голову. – На что, Жанна? Что я не замечу, какого цвета у нее глаза? Какого цвета реально, а не на той косячно исправленной фотографии, которую ты мне прислала? Или что я тупое дерево, которое не знает, что у двух голубоглазых родителей не может родиться кареглазого ребенка?

– Я просто… – с дрожью мямлит она. – Я…

– Я слушаю, Жанн, – все тем же устрашающим голосом произношу я.

– Я… я… – блеет напуганная женщина.

– Смелее. Мне нужна правда. И тогда я подумаю, что с ней делать, – размеренно наговариваю я, чуть смягчившись.

– В самом деле? – лопочет Жанна, вскинув голову и явно сделав удобные для себя выводы.

– Конечно, – заверяю я, и не думая раскрывать карты, пока все не выясню. – Рассказывай.

– Ее отец, он… никак не участвует в ее жизни, Коль. Мы совсем одни! Только алименты платит и все. Я случайно забеременела, я не хотела ни от кого, кроме тебя, но аборт сделать не смогла. И я очень ее люблю! Очень! Ты был прав, дети – это счастье! – тараторит она, разгоняясь и загораясь все сильнее. – И когда ты позвонил, я решила, узнал и хочешь позлорадствовать, но все равно приехала, потому что люблю тебя! До сих пор люблю! И… и когда ты решил, что она твоя, я подумала, а что, если мы сможем? Если все можно исправить? Она ведь маленькая еще совсем, она только обрадуется, что у нее есть папа и ничего не поймет! И ты ее полюбишь, она славная, ее невозможно не полюбить! Мы станем настоящей семьей, полноценной, все, как ты хотел… – заканчивает она, роняя на щеки слезы.

Мне ее жаль. Мне ее искренне жаль. Но сильнее я ее ненавижу. В эту самую минуту, когда она плачет, открыв мне сердце и душу. Я презираю ее всем своим естеством. Мне мучительно обидно за ребенка, которого не захотел знать собственный отец, но с этой женщиной, на которую я когда-то сделал главную в жизни ставку, на которую надеялся до последнего и которая по итогу лишила меня единственной мечты, я не хочу иметь ничего общего.

– Я подумал, – говорю я, разложив все в своей голове. – И, прежде чем я отвечу, скажи. В какой клинике ты наблюдалась?

– Что? В какой клинике? – непонимающе бормочет Жанна. – В государственной, недалеко от дома… Но там очень хорошие врачи! И с Кариной все в порядке, никаких проблем по здоровью! Вообще от нее никаких хлопот, Коль, – продолжает она навязывать мне своего ребенка, вновь не поняв сути вопроса.

– С самого начала? – уточняю я. – В частную не ходила?

– Нет, зачем? Сразу в женскую консультацию… удобно и бесплатно… почему ты спрашиваешь? Разве это так важно?

– Для меня – да. А мой тебе ответ – нет. Я не возьму на себя эти обязательства.

– Что?.. – на выдохе роняет она, заметно бледнея.

– Максимум, чем я могу помочь тебе – припечатать отца Карины к стенке и вынудить жениться. Если захочешь – сообщи мне об этом в сообщении и отправь его данные. На этом – все, – холодно говорю я.

– Как ты можешь?.. – с болью, уродующей ее лицо, мямлит Жанна. – Ты! Ты, который годами просил меня только о детях! Тебе ничего другого не было нужно! Я была не нужна! А теперь смеешь отказываться? Когда я даю тебе все!

– Именно, Жанн, – уравновешенно подтверждаю я. Любопытно, что на этот раз я не сдерживаюсь: мне в самом деле легко и спокойно. Наконец-то отлегло. – Я, твой законный муж, после долгих совместных лет жизни просил тебя только об одном. Подарить мне ребенка. И ты отказала. Даже тогда, когда я поставил тебе ультиматум. Так что вопрос прежний. На что ты рассчитывала?

– Да пошел ты! – взрывается Жанна, толкая меня в грудь. Вырывает из моей руки тупфер и швыряет в меня же со словами: – Засунь себе свой тест куда подальше! Урод!

Жанна гордо вскидывает подбородок и быстрым шагом уходит прочь, а я смотрю ей вслед, пока она не скрывается за деревьями.

Спасибо за мерзкий выпад, дорогая. Теперь я не чувствую ни вины, ни жалости.

Сев в машину, я набираю Ане. Без вопросов, без предупреждений. Сначала в мессенджер. Звонки проходят, но ответа не поступает. Передача сотовых данных у нее наверняка отключена, но я все равно пробую. Безуспешно. Не теряя надежды, набираю прямо на стационарный телефон в отеле. В свой номер, в соседний. Звонки проходят, но это может говорить как о том, что в номере никого, так и о том, что телефоны отключены.

На время оставив попытки, я звоню своему первому командиру, карьера которого вышла далеко за пределы ОМОНа. Я бы даже сказал, высоко. И, заручившись поддержкой с воздуха, возвращаюсь в офис.

– Ну что? – накидывается на меня Макс, едва я захожу в наш с ним кабинет. – Решил? Отец мальчонка звонил трижды.

– Пусть приезжает. Разговор есть. Уже назначили место и время передачи?

– Нет, конечно, – морщится Макс, хватаясь за телефон. – Сам знаешь, как это работает. Позвонят в последнюю минуту, чтобы было время только добраться, собрав все камеры.

– Звони ему, – повторяю я, согласно кивнув.

Забираю ноутбук и иду к двери, а он удивляется:

– Куда опять?

– Моя очередь давать разнарядку, – хмыкаю я и иду искать оставшихся на сегодня без работы парней. – Ну что, девочки! – громогласно говорю я, войдя в тренировочный зал и остановив игру в футбол пятикилограммовым медицинболом в полной амуниции. – На ближайшие полчаса каждый из вас – моя личная секретутка.

– Отпад, – закатывает глаза один, сняв шлем.

– Они нас набрали просто для глума, – поддерживает его товарищ.

– Снять можно только шлем, – с «милой» улыбочкой добавляю я. – Достаем телефончики и звоним в Турцию. Счета – мне лично.

Мужики переглядываются.

– Нахера? – уточняет ближайший.

Вопрос, конечно, интересный. Но выводы мои просты и логичны. Если можно вообще оперировать логикой в делах сердечных.

Жанна только воспользовалась ситуацией, увидев для себя выгоду. А значит, на Родину меня выманил именно Стас, больше некому. И факт того, что он в такие короткие сроки разузнал и обо мне, и о моей семье, бесспорно напрягает. Но пасовать перед трудностями меня не учили.

Мне нужно услышать ее, во что бы то ни стало. Прямо сейчас, пока не могу вылететь. Я не верю, что ее чувства так быстро остыли. Это невозможно, физически. Ее бывший что-то мутит, и я выясню что. И, учитывая мою провальную попытку дозвониться лично до нее, остается только пытаться подобраться к ней с тыла.

– Я потерял контакт с девушкой, – сообщаю я, а мужики начинают галдеть, свистеть и улюлюкать каждый на свой лад. – Все это очень забавно, пока не осознаете, что моя личная жизнь напрямую влияет на мое настроение и ваши трудовыебудни, – раскладываю я, как реально обстоят дела, намеренно слепив два последних слова в одно позаковыристее, с ударением на первый слог.

Мужики перестают ржать. Но не улыбаться. Я открываю ноутбук, нахожу карту отеля и отмечаю корпус, в котором жила Сахая. Выйти на связь с Аней через нее – мой единственный шанс. И он, конечно, сопряжен с рисками, ведь она встречается с Александром, который на стороне отца, но не попробовать было бы слишком тупо.

– Вопросов не задаем, – предупреждаю я, и все, как один, хмыкают. – Ищем другую девушку, зовут Сахая. Тридцать два номера. Погнали.

Мужики тупят, долго соображая, как правильно набрать код и добавочный, но спустя минут пятнадцать все разбредаются и приступают к делу. И уже через пять минут я слышу радостный возглас одного из них:

– Меня послали!

– Ты всех там успел задолбать? – бубнит еще один, а я подзываю первого.

– Докладывай.

– Попросил пригласить к телефону Сахаю, какая-то дамочка сквозь детский плачь ответила, что я совсем обнаглел и чтоб больше не звонил.

– Отлично. Номер? – Он называет, а я громко хлопаю в ладоши: – Отбой! Дальше сам! И спасибо. Выручили.

– Покажи хоть, – пристают они наперебой, а я с удовольствием показываю Анину фотографию, заряжаясь их ободряющим свистом и хлопками.

– Коль, – привлекает мое внимание Максим. – Отец мальчика приехал. – Я подхожу ближе, а он ухмыляется: – Ну и мне покажи. – Я снимаю блокировку с экрана и разворачиваю к нему. – На свадьбу не забудь пригласить, – улыбается он.

– Не забуду, – серьезно киваю я, мысленно добавив еще одно дело в список. Прохожу вслед за ним в кабинет, здороваюсь с клиентом за руку и сходу начинаю полоскать ему мозги: – Дело серьезное, Марат Рифатович. Ни я, ни мой партнер не готовы взять на себя такие обязательства.

– Это нельзя было сказать по телефону?! – раздражается мужчина, полоснув по Максиму свирепым взглядом. – Кем вы себя возомнили?!

– К счастью, – спокойно продолжаю я, – у нас сохранились хорошие контакты в органах.

– Нет! – рявкает он резко. – Я не поставлю на кон жизнь сына!

– Именно это вы сейчас и делаете. Потому что будет так…

– Я не собираюсь это слушать… – гневно шипит он.

– Вам придется. Я вас просто не выпущу, – сообщаю я, а Макс, расправив плечи, преграждает путь отхода.

– Слушай сюда… – шипит мужчина, совершенно озверев.

– Может, ему вмазать? – вздыхаю я, обращаясь к Максу.

– Лишним не будет, – соглашается он.

Глаза мужика расширяются, а я иду к бару и накатываю ему полстакана коричневой жижи. Он свирепо раздувает ноздри, но принимает, осушив одним большим глотком.

– Пять минут! – гавкает он, сев на край стола.

– Варианты, которые есть сейчас, – неспешно раскладываю я. – Первый, самый радужный. Обмен проходит как должно. Вы отдаете кучу бабок, вам возвращают Дамира. Вы создаете прецедент, а слухи быстро разносятся, и каждая мразь в городе начинает думать, что можно подвергать опасности вашу семью и унижать лично вас. – В глазах мужчины мелькают искры гнева, а я продолжаю: – Второй. Обмена не случается. Они забирают бабки и сваливают, рассчитывая стрясти еще. И будут доить до последнего. Что станет этим последним? У вас закончатся свободные деньги и знакомые, у которых может быстро занять или выдержка Дамира? Напомнить, что ему только четыре?

– Черт, – морщится мужчина и опускает голову. – Ну а вы нахера? Профи. Повяжете их, дальше я сам разберусь.

– Грех на душу, Марат Рифатович, – с укором говорю я. – У вас будет возможность выплеснуть свою ярость, поверьте. Но закончить это так – не в ваших интересах. Они могут прийти на передачу неполным составом. Это – опасно. В первую очередь, для вашей же семьи и лично вас. Я с радостью предоставлю парней для охраны каждого из членов вашей семьи, но понравится ли это им? Жить, постоянно оглядываясь. Тут следственные мероприятия нужны, вы знаете сами.

– Человек толковый? – обреченно вздыхает он.

– Был бы не уверен – не предложил бы. Но вам придется наступить на собственное горло.

– Это еще как понимать? – хмурится он.

– Когда позвонят и велят оставить деньги, а Дамира встречать в другом месте, вы откажетесь. И выставите свое условие. Либо единовременная передача деньги на ребенка, либо никак.

– Вы в своем уме?! А если они просто убьют его?! – озверев, орет мужик.

– Столько усилий, чтобы не получить ничего? Нет. Они пойдут на принцип, но передумают. А иначе нам его не вытащить. Другого пути просто нет. Но выбирать вам. Решайте.

– Мне нужно подумать, – глухо отвечает он. – Можно пригласить сюда вашего человека? – спрашивает он спустя минуту.

– Нет, – строго отвечаю я. – За вами могли следить. И это то, что точно заставит их нервничать. Его лицо красуется на официальном сайте следственного. И ни раз мелькало в новостях. Но мы можем организовать конференцсвязь.

– Звоните, – кивает он. – Я согласен.

По сути, весь оставшийся день – период напряженного ожидания. Только около двенадцати я уединяюсь в подсобном помещении и звоню в номер Сахаи. Не держу в голове никакого плана, решив действовать по обстоятельствам, а когда мне отвечает женщина, брякаю:

– Здравствуйте. Прошу, не вешайте трубку.

– Слушаю вас, – немного изумленно отвечает женщина.

– Мне катастрофически важно поговорить с одной девушкой. Ее зовут Анна, вы ее знаете. Мама Александра.

– Да-да, я поняла, о ком вы. А вы?..

– Я тот, кто растащил потасовку у бассейна. Мне пришлось уехать раньше времени.

– А, я поняла! У Ани же телефон украли! А почему вы ей в номер не звоните? – задается она резонным вопросом, а я решаю не вдаваться в лишние детали:

– Звонил, но перехватить не удалось. А может, сломан, даже не знаю.

– Ну ясно, ясно… Это очень срочно или до завтра ждет? Я уже детей укладываю.

– Ждет, – на выдохе бормочу я.

Гандон ты штопаный, Стасик. Надеюсь, тебе понравилась наша любовная переписка, потому что эти отношения я намерен закончить очень интимно.

– Ага, ну смотрите, Анечка завтра сидит с моей Софочкой, они будут в номере к двенадцати, – щебечет женщина, а я невольно улыбаюсь: и она поддалась на Анюткины шарм и непосредственность. Еще днем рвала и метала. – Спать укладываться, – поясняет она.

– А пораньше? – с хрипом прошу я, осознавая, что с катушек съеду ожидать еще и этого.

– А пораньше… ну, после завтрака зайдем, переодеться на пляж. София рано просыпается… В восемь уже будем. Пойдет?

– Безмерно вам благодарен! – с чувством благодарю я, приложив ладонь к бахающему за ребрами сердцу. – Не говорите ей за завтраком, ладно? Пусть поест спокойно.

– Хорошо, – тихо смеется женщина.

У нас на два часа больше. Значит, завтра в десять утра я услышу свою девочку. Голос ее услышу. Вживую, в режиме реального времени, не с засмотренного до битых пикселей видео. Наконец-то… Хочется растечься по полу и забыться счастливым сном ровно до назначенного часа, но из коридора доносится голос Макса:

– Где Луговой, черт возьми?!

Я быстро выхожу из подсобки и догоняю его.

– На месте. Позвонили?

– Да! – нервно рявкает Максим. – Отменили все к херам. Типа, пока не одумаешься, ребенка назад не получишь.

– Только не говори, что он согласился, – рычу я, сурово сдвинув брови.

– Нет, – уже спокойнее бурчит Макс. – Но я не знаю. Не знаю. Возможно, стоило бы. Они в бешенстве.

– Естественно, все пошло не по плану. Ты хоть не психуй, – укоряю я его. – Как телка.

– Легко судить, когда нет своих, да, Луговой? – огрызается Максим.

– Мыслить разумнее точно легче, – отвечаю я, сохранив лицо. – Извини, – цежу я сквозь зубы, разворачиваясь к нему спиной. Этот скот бьет всегда в лицо, хоть какая-то радость.

Вся эта канитель продолжается до девяти утра. Похитители звонят еще трижды, требуют оставить деньги в обозначенном месте, угрожают расправой, давят на нервы плачем мальчика, но Марат Рифатович оказывается мужиком на удивление жестким. Однажды решив, он твердо стоит на своем. И в последний звонок они наконец соглашаются. А мы выезжаем, всю ночь прождав в полной амуниции.

Как назло, время передачи совпадает с временем звонка. И все же, я пытаю счастье, набрав за пятнадцать минут до назначенного часа.

– Да! – раздается немного кокетливый женский голос.

– Здравствуйте, я звонил вчера, – хрипло отвечаю я.

– Анют, это тебя! – звонко говорит женщина мимо трубки.

– Меня? – раздается растерянный голос Ани на заднем плане. – Алло! – сорвано выпаливает она в трубку, а меня конкретно ведет от этого дребезжания надежды в ее голосе.

Меня ждала. Меня хотела услышать.

– Паспортные данные и домашний адрес, – все тем же хриплым голосом, немного заторможено говорю я. – Живо.

– Коля… – пищит она и на полминуты скатывается в самую настоящую истерику, плача и смеясь одновременно.

Диктует. Я повторяю вслух. Два парня рядом со мной стенографируют в телефоны, чтоб наверняка. И, сука такая, мы подъезжаем к месту.

– Анют, у меня передача денег на заложника, – говорю я быстро. – Люблю тебя.

Я слышу, как она всхлипывает на вдохе, и отключаюсь.

– Отправил, – тактично покашляв, говорит парень по правую руку. – Можно ремарку?

– Я добренький. Валяй, – хмыкаю я.

– Нас дюжина всего. Не маловато?

– Думаешь, их больше?

– Нет, просто… учитывая сумму выкупа, этот Марат не просто ресторатор. И тот, кто запросил столько, об этом знает. А идти против такого человека может либо напрочь отбитый, либо хорошо вооруженный, либо дело совсем не в деньгах, и выкуп – только прикрытие.

«Где ж ты раньше был такой умник?» – ворчу я мысленно, краем глаза отмечая, что встревоженные его словами мужики ждут моей реакции.

– Держись за моей спиной, малыш, – насмешливо говорю я, похлопав его по шлему.

Мужики глухо ржут, я нагло ухмыляюсь, а парень немного приободряется. Отлично, боевой настрой поднят. Теперь главное не сдохнуть. Почетно при текущих обстоятельствах, но крайне несвоевременно.