Текст книги "Закон эволюции (СИ)"
Автор книги: Влад Тепеш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
– Хм. Звучит неплохо.
Маркус мрачно улыбнулся:
– Это только верхушка айсберга. Процесс организации слабых в большие сообщества будет иметь одно глобальное последствие. Если демократия, по извращенному мнению Первого, есть способ защиты слабого большинства от сильного меньшинства, то я именно этого и добьюсь. Сильные правят только там, где нет организации, где каждый сам за себя – там вотчина беспредела и произвола. Когда слабые, объединившись, снова станут силой, сильным тиранам придется считаться с ними. А дальше возврат к демократии – чисто технический процесс, скорость которого напрямую зависит от кратности превосходства народа в силе.
– Если это удастся осуществить… – пробормотала девушка, – знаешь, Марк, у тебя есть реальные шансы стать величайшим героем человечества.
– Плевать. Я делаю то, что делаю, не ради себя, а потому что должен.
– А что ты делаешь прямо сейчас, мой герой? – проворковала Пайпер.
– Готовлюсь к завтрашнему бою. Встретился бы с тобой с радостью, но после, кхм, секса у мужчин снижается скорость реакции, а она мне завтра очень понадобится.
– Эх… А я завтра даже не смогу прийти, поболеть за тебя.
– И не надо. Болеть будет тот ублюдок.
* * *
Встреча произошла в том же спортивном комплексе, что и в прошлый раз, в том же самом зале, и даже арбитр был тот же самый. Он, сверив ПЦП сторон, заметил:
– Вижу, мсье Кавано, у вас фиктивные браки уже вошли в порядок вещей.
– Нас все устраивает, – безмятежно заверил его тот.
Претендент, действительно здоровый парень, с ходу не врубился.
– Так, погодите, что это за люди? Девушка ведь была незамужняя, или я чего-то не понял?
– Ты совершенно прав, – ухмыльнулся Маркус, – была. Так что увы, легкой победы точно не будет, и я постараюсь, чтобы вообще никакой не было.
– Мадмуазель Ковач вышла замуж за Маркуса Коптева сегодня утром, – пояснил распорядитель.
Претендент пожал плечами:
– Ну и ладно, выберу пауэрлифтинг.
Распорядитель повернулся к Маркусу:
– Ваш выбор?
– Рукопашный бой без правил.
Претендент лишь насмешливо фыркнул:
– А у тебя есть такое право?
– У вашего противника такое право есть, – заверил его распорядитель.
– Ну как знаешь, муженек.
Из служебных помещений явились трое судей соответствующего профиля, и состязание началось.
Бой стартовал с решительной атаки претендента, явно намеревавшегося просто размазать противника по рингу. Маркус ушел с линии атаки, пропуская его мимо себя, врезал по почке и разорвал дистанцию до того, как претендент развернулся и попытался произвести захват.
Маркус не собирался затягивать этот бой, как не собирался и втягиваться в борьбу против гораздо более тяжелого и сильного противника. Чем больше тело – тем медленнее движется и тем громче падает. Агрессор, хоть и с семеркой по интеллекту, слишком переоценивает свои силы и упускает из виду, что обязательно проиграет по скорости, ну а бьют умелые люди сильно независимо от своих размеров.
Но претендент оказался все же хорош. Ему удалось подловить Маркуса на сближении – руки и ноги ведь длинные, далеко достают – и ребра астронавта затрещали от мощнейшего удара, грудь пронзила резкая боль. Однако и Маркус достиг своего, оказавшись вплотную к противнику, потерявшему равновесие в момент атаки. Превозмогая боль, он подсел, пропуская свистящий кулак врага над головой, и впечатал свой собственный ему в пах, сделал шаг в сторону, размахнулся и от души врезал в нос.
Претендент, мыча что-то невразумительное и держась за промежность, рухнул на колени, щедро разбрызгивая кровь из расплющенного носа, а Маркус шагнул назад и, стоя сбоку от него, послал ногу по длинной, размашистой дуге в зубы.
Рефери бросился останавливать бой, но астронавт уже и сам отошел в сторону.
– Если бой окончен, – сказал он распорядителю, – то все формальности доделайте с моим секундантом.
– Бой окончен, – мрачно подтвердил тот, наблюдая за медиками, возящимися с проигравшим.
Маркус с трудом пролез под канатами. В пылу боя он полностью игнорировал боль, но сейчас уже трудно и терпеть ее, и даже дышать. Перелом, не иначе, и хорошо, если только один.
К нему бросился Кавано:
– Как вы?
– Вызывайте такси, поеду в больницу.
* * *
Дело и правда обернулось худо. Перелома удалось избежать, но три ребра с трещинами – тоже хорошего мало.
Два дня Маркус провел в больнице, где ему сделали рентген, накачали обезболивающим и организовали фиксирующий корсаж.
В эти два дня его навещали Кавано, Крштлка – господи, ну и языколомное же имечко, хоть и красивое! – и ее мать, так что в палате Маркуса появились цветы. Кавано прислал на скорую руку смонтированный ролик, в котором замедленно прокрутились все самые болезненные моменты двух поединков, включая муки поверженных врагов и крупные капли крови на ринге, а в самом конце появилась лаконичная фраза: «Отменить Вызов еще не поздно». И черновик ролика, и фразу Маркус одобрил: коротко, четко и предельно доходчиво.
К вечеру второго дня Кавано позвонил и сообщил, что утром выложил ролик в сеть, сопроводив пояснительными комментариями, а к вечеру в обществе самозащиты появилось двадцать шесть новых членов.
– Это просто прорыв, – сказал он, – за неделю мы увеличим наше число в два, а то и в три-четыре раза.
– Ну так начинайте искать реальных бойцов, – ответил ему Маркус, – потому что я на ближайший месяц выбыл из строя.
– Я уже озадачил этим несколько человек, – заверил Кавано.
Астронавт закончил разговор и набрал номер Пайпер. Нет связи. За эти два дня девушка не навестила его и даже ни разу не позвонила. Он сам пытался позвонить, но мобильный Пайпер был не в сети.
Вечером Маркуса выписали.
– Две недели в корсаже, не меньше, – предупредил врач, – и я бы советовал – постельный режим. Никаких активных движений. А через две недели приходите на осмотр.
Он вернулся домой на такси, с трудом разделся в прихожей и уселся на диван. Насколько все-таки дома лучше, чем в больнице! Так, надо позвонить и заказать себе что-то поесть.
Но прежде Маркус набрал номер Пайпер. Все та же фигня: не в сети. Он позвонил Кавано.
– Такое дело, не могу дозвониться до Пайпер. Вы не в курсе, куда она запропастилась?
– Понятия не имею. Сам уже два дня как пытаюсь – в ответ все «не в сети» да «не в сети».
На следующий день Маркус позвонил в полицию и сообщил о пропаже.
– Почему вы уверены, что ваша знакомая исчезла? – спросил полицейский.
– Потому что она уже три дня не в сети.
– И что?
– Она обязательно позвонила бы мне, хотя бы узнать, как прошла моя защита на Вызове.
– Имя, фамилия, адрес вашей знакомой?
– Все, что я о ней знаю – ее имя, номер телефона и что она журналистка. Ведет светскую хронику в каком-то журнале.
– Номера будет достаточно. Ожидайте… Так… Данные совпадают. Ваше сообщение зафиксировано, спасибо за информацию. Мы проверим и сообщим вам о результатах.
И он действительно позвонил – всего через полчаса.
– Доброго дня, департамент правопорядка. Это вы сообщали о пропаже гражданки Пайпер Клейст?
– Да, я.
– Ваша знакомая никуда не пропала. Она жива, в добром здравии и находится именно там, где мы и предполагали. Ее ПЦП не в сети, потому что она сама его и выключила.
– Где же она?
– Это личная информация, я не вправе сообщить вам. Если бы ваша знакомая хотела, чтобы вы знали, где она – сообщила бы сама. Если не сообщила и отключилась от сети – значит, имеет на то причины. Все, что я вправе сказать вам – уже сказал. Доброго вам дня, спасибо за обращение в департамент правопорядка.
Еще два дня Маркус провел дома, в тоске и неизвестности, а на третий Пайпер все же позвонила.
– Привет, Марк, – сказала она, голос прозвучал как-то бесцветно и равнодушно, – как твои дела? Чем кончился последний Вызов?
– Привет. Моей победой, конечно. Но где ты пропадала? Я уж даже в полицию звонил…
– Прости. Я не могла позвонить. Даже не знала, как и сказать…
– Да что случилось-то⁈
– Я проиграла Вызов, – ответила девушка безжизненным голосом.
– Что-о⁈ Когда⁈
– В тот же день, что и твой.
Маркус на несколько секунд потерял дар речи, потом тихо спросил:
– Почему ты мне не сказала?
По голосу Пайпер ему показалось, что девушка вот-вот расплачется. А может, все же показалось.
– Той девчушке твоя помощь была нужнее. Я думала, что и сама справлюсь. Что этот ублюдок струсит шагнуть над пропастью, как и все до него. А он взял да прошел. Ну и выбрал поднятие тяжестей, вот и все.
– Кто он? – глухо спросил астронавт.
– Какая теперь разница? Уже поздно. Ничего не изменить. Ничего не исправить. С тебя станется на месть, я не хочу, чтобы ты поломал свою жизнь из-за меня, у тебя есть высокая цель, иди к ней. Мне безумно жаль, Марк, но я – всего лишь одна потеря на твоем жизненном пути. Сосредоточься на своей цели. Сделай это, чтобы другие женщины не разделили мою участь. Прощай.
В динамике раздались гудки, Маркус разжал пальцы, позволив пластмассовому корпусу выскользнуть из руки.
Он больше никогда не будет прежним. Рубикон перейден.
Террорист.
Наутро Маркус позвонил Кавано.
– Знаете, что случилось с Пайпер? – без приветствий спросил он.
– Знаю, – вздохнул тот.
– Мне нужно, чтобы вы пробили для меня кое-какую информацию. И не спрашивайте, зачем.
Кавано справился с заданием неожиданно быстро, в тот же день. Удача явно на стороне Маркуса, потому что нужный человек в нужном месте нашелся очень быстро. Вечером астронавт уже ждал у нужного подъезда, одетый в неброский темный костюм с шапочкой на голове.
Из-за поворота показалась пожилая женщина в строгом костюме, невысокая, чуть полноватая. Она, точно, Кавано к досье на нее приложил и тайком сделанное фото. Маркус нырнул в подъезд, прислушался. Тишина. Быстро достал сложенный носовой платок, приложил к губам и натянул на лицо шапочку, как это делают грабители банков в кино, совместил прорези с глазами.
Дверь скрипнула, пропуская женщину.
– Добрый вечер, госпожа Бенцони, – сказал астронавт сквозь носовой платок, – не пугайтесь, я не грабитель, просто вам не надо видеть мое лицо. Но у меня есть разговор о ваших дочерях, так что не вздумайте кричать.
Та, увидев напротив себя мужчину в маске, в общем-то и не испугалась особо.
– Что вам нужно?
– Мне нужно, чтобы вы сделали для меня копии записей архивов всех вызовов за последние три года.
– Во-первых, это противозаконно. Во-вторых, при чем тут мои дочери?
– Все просто, госпожа Бенцони. Эта система сломала жизнь мне и дорогому для меня человеку. Если вы откажетесь помочь мне, нарушив закон – тогда я поступлю по закону. У меня высокие индексы, у вас три прелестные дочки с индексами на две-три единицы ниже моих. Выбирайте, что вам дороже, закон или ваши дети, потому что если вы на стороне системы, сломавшей жизнь мне – я докажу вам, что этот закон ущербен, сломав судьбы вашим дочерям.
Выбирала она недолго: что ни говори, а отвыкли люди сопротивляться давлению. В обед следующего дня Маркус встретился с невольной сообщницей в кафе возле департамента Вызовов и получил флэш-карту с данными.
Дома он просмотрел информацию на своем компьютере, предварительно вынув из него кабель информационной сети. На всякий случай, так сказать.
На карте содержалась информация о ста с лишним тысячах Вызовов, произошедших за три года на территории нескольких центральных округов, которые раньше были Францией, Испанией, Германией. Имена, даты, результаты. Маркус отфильтровал для начала Вызовы, брошенные женщинам в Авроре и закончившиеся победой агрессора. Таких набралось тысячи две – непочатый край работы.
Если светлый мир будущего – каменные джунгли, где правят сильнейшие… Что ж. Тогда хищнику, охотящемуся на хищников, там самое место.
* * *
Первую жертву Маркус выбрал по принципу простоты, ею стал менеджер строительной фирмы, рослый, крепкий и чертовски умный, отметившийся тремя Вызовами за последний год и победивший во всех трех. Отличный кандидат с моральной точки зрения и очень удобный в плане известности: в сети нашлось немало информации на него, в том числе о семейном положении. Женат семь лет, жена одна, счастлив в браке. Стало быть, три жертвы его Вызовов были просто развлечением.
Два дня Маркус присматривался к жертве, подстерег у дома, сидя в кафешке напротив, и узнал марку автомобиля. На сайте фирмы нашел расписание менеджера, позвонил с уличного таксофона – бесплатные, кстати, вот бы мораль такими темпами улучшалась, как уровень жизни этого гребаного светлого будущего! – и выяснил, что из-за большой нагрузки фирма не сможет принять заказ на постройку дачи. Значит, жертва возвращается домой стабильно поздно.
Вечером третьего дня, когда над городом уже повисли сумерки, он сидел на лавочке напротив парковки, в неприметном пиджачке, бейсболке и с офисного вида портфелем. Черный электромобиль жертвы бесшумно выкатил из-за поворота. Пора.
Маркус поднялся и медленной походкой усталого человека двинулся в сторону дома, в котором жил менеджер. У края тротуара остановился, пропуская машину, перешел на другую сторону и направился к арке, ведущей во внутренний двор комплекса из нескольких многоквартирных домов. Позади хлопнула дверца, пикнула сигнализация, послышались бодрые шаги.
Астронавт несколько раз глубоко вздохнул, входя под арку. Менеджер нагнал его и обогнал, и тогда Маркус, держа в руке носовой платок, вынул из портфеля приготовленную бутылку. Три быстрых шага вдогонку и замах, отозвавшийся сильной болью в груди.
Бутылка из-под пива раскололась с негромким звоном, менеджер, получив удар по затылку, качнулся в сторону, упал, попутно приложившись головой о стену, и замер. Маркус бросил рядом с ним бутылочное горлышко, сложил носовой платок и сунул в карман, а затем быстро зашагал прочь, держась в тени многоэтажки. Из окна все равно никто его не запомнит, но ни к чему на глаза кому-то попадаться.
Вот теперь уже Рубикон перейден, мосты сожжены. Маркус с сожалением подумал, что стал тем, кого ненавидел сильнее всего – террористом. Что ж, терроризм – последнее средство тех, у кого недостаточно сил для открытой борьбы. Будучи гражданином сверхдержавы, он ненавидел террористов, но теперь сам в меньшинстве. Одинокий враг системы может уповать только на одно по-настоящему эффективное оружие – террор. Страх, оружие слабых, не так разрушителен, как бомбы, которых у Маркуса нет, и не так смертоносен, как зарин. Но именно террор способен обеспечить результат, недоступный другим методам борьбы, с минимальными жертвами.
По дороге домой астронавт, проходя через парк, достал целлофановый пакетик с картой памяти и спрятал его на берегу пруда под малозаметным камнем. Еще двоих кандидатов в очереди на воздаяние и данные по ним он запомнил наизусть, от улики против себя избавился.
Мрачно улыбаясь, новоявленный Джек Сокрушитель шел домой, чтобы приготовиться к дальнейшей борьбе.
* * *
Он продолжал курировать процесс развития общества социальной самозащиты днем, попутно изучая город, а вечерами составлял тщательные планы охоты. О судьбе своей первой жертвы Маркус не узнал: в новостях никаких подобных инцидентов не упоминалось. Повод для размышлений: действительно ли преступности так мало, или о ней просто молчат?
Кавано случай с Пайпер только подстегнул, и уже на второй день он действительно нашел крепкого парня по имени Мобуту, который в будущем вполне мог бы стать звездой спортивных единоборств, если бы не крайне обременительное семейное положение. Был он черным и в Доминион попал лишь два года как, вместе со своими родителями, собственной семьей и семьей брата, которого прямо на границе застрелили в спину свои же пограничники. Первый не лгал: за пределами цивилизованного мира и вправду стреляют в тех, кто пытается перебраться жить в Доминион.
Мобуту, обладая отличными физическими и неплохими умственными показателями, стал «тягачом», благодаря которому пропустили не только его, но и обе семьи, тоже, к слову, с хорошими показателями, и престарелых родителей, правда, пенсии и содержание назначили минимальные, можно сказать, обрекающие на питание в бесплатных столовых. Теперь Мобуту вкалывал на двух работах, преисполненный решимости поднять на ноги детей, своих и брата, и дать им образование, и еще умудрялся подрабатывать в боксерском и кикбоксерском клубах, за деньги спаррингуя с очень неслабыми бойцами и иногда наказывая их, это при том, что он приходил на спарринги уже уставшим на работе.
Маркус встретился с Мобуту лично и составил о нем собственное мнение: парень неглупый, честный и бесхитростный, чрезвычайно целеустремленный и стойкий. Если дать ему возможность работать только на одной работе, то вполне возможно, что довольно скоро он крепко потрясет нынешний спортивный олимп, занимая на нем свое место. Что и говорить, с перспективой защищать людей от Вызовов за неплохие деньги Мобуту согласился сразу.
В ОСС дела тоже стабильно шли в гору, пришли не только новые люди, но и некоторые бывшие члены вернулись, узнав, что общество, найдя сильных союзников, вышло на качественно новый уровень защиты. Маркус, анализируя прогресс, пришел к выводу, что скоро ОСС вполне сможет обойтись и без него. Главный свой вклад он сделал, когда помог обществу преодолеть трудный, но знаковый барьер на пути вперед и вверх, теперь организация, использовав его помощь в полной мере, начала набирать разгон. Вот и отлично, значит, Маркус может перенести основные усилия на другой фронт борьбы.
Второй его жертвой стал двадцатилетний парень, за без малого три года со дня своего совершеннолетия сделавший девять вызовов, то есть по три максимально возможных в год, и победивший шесть раз. Сын богатых родителей, физически крепкий, умный, но некрасивый, так он мстил девушкам, отвергнувшим его ухаживания. Деньги для него не значили ничего, выигрывал он в большинстве случаев легко и дольше, чем на две-три недели, власть над своими жертвами не сохранял. Идеальная мишень.
Маркус подстерег его в ночном клубе после четырех дней выслеживания, прошел за ним в туалет и уложил тем же методом, бутылкой из-под пива. Падая, жертва ударилась головой о край писсуара, после такого выжить проблематично. И поделом, собаке собачья смерть.
Затем астронавт ненадолго затаился, опасаясь визита полицейских, но его не последовало. Средства массовой информации по-прежнему хранили молчание. Что ж, как говорил один небезызвестный в двадцать первом веке террорист, «лучше убить слишком много, чем слишком мало». Правда, Маркуса устраивают оба варианта: даже убив и покалечив слишком мало, он все равно избавляет общество от нескольких двуногих хищников.
Как бы там ни было, торопиться пока некуда и незачем. Рано или поздно кто-то обратит внимание на расправы, совершающиеся с одним и тем же почерком, копнет в прошлое, составит общую картину и забьет тревогу: «Караул, кто-то покушается на основы нашего цивилизованного общества!». Ну а Маркусу только эта шумиха и нужна. Двуногие хищники должны бояться, потому что в рамках приличия человека держат лишь две силы: воспитание и страх. Воспитывать тех, кто вырос с осознанием своего превосходства и не брезгует этим воспользоваться в самых гнусных целях, уже поздно.
Что ж, пока можно немного притормозить, подготовиться к дальнейшей охоте, подыскать удобную и подходящую с моральной точки зрения цель.
На девятый день с того момента, как Маркус победил в Вызове, позвонил Кавано и сообщил, что нашелся еще один самоуверенный козел, покусившийся на собственность одного из членов ОСС. Из-за этого Кавано не смог выставить Мобуту на защиту жертвы, на машине не женишься, потому предпринял контратаку: по его указанию новоявленный боец ОСС вызвал младшую сестру агрессора, и когда тот отозвал свой Вызов, Мобуту от своего не отказался и победил.
– Чего⁈ – чуть ли не подпрыгнул Маркус, и это движение отозвалось болью в груди, – Кавано, это неприемлемо! Мы сами превращаемся в тех, с кем боремся!
– Ни в коем случае, – возразил тот, – я сам, как отец потенциальной жертвы, не приемлю подобного. Мобуту выиграл, но пока своим правом не воспользовался. Агрессору придется уплатить выкуп, Мобуту откажется от своего права. Вернет мне шесть тысяч, которые я одолжил ему на расходы, и сам окажется в прибыли, и тогда сможет уже бросить вторую работу. И все тип-топ.
– Не отозвать наш вызов, когда агрессор свой отозвал… Как-то оно совсем не хорошо.
– Некрасиво, согласен, но я следую вашему же учению. Агрессор не должен остаться безнаказанным. Плюс один эпизод в нашу копилку случаев наказания вызывающих. И чем больше накопим – тем больше с нами будут считаться.
Маркус согласился, а сам внезапно подумал, что ему, который бьет людей бутылкой сзади по затылку, не по чину возмущаться о некрасивых поступках. С волками жить – по-волчьи выть.
* * *
Третья охота таила в себе определенный риск. Дичь – Иштван Загреба, молодой отставной военный, который ездит на чужой машине, живет в чужом доме с чужой женой, притом уже со второй. Наводя дополнительные справки, Маркус выяснил, что первая его жена, девчонка двадцати двух лет от роду, на четвертый день замужества приняла лошадиную дозу снотворного, предпочтя небытие невольному браку. Загребу ее трагическая судьба ничему не научила, не образумила. Ублюдок так и не понял, что в случившемся только его вина, и уже неделю спустя отнял жену у своего соседа.
Днем Загреба работал в тренажерном зале, к слову, на фото он выглядел так, словно вообще живет там. Вечерами регулярно, пять дней в неделю, бегает в парке, не иначе, готовится к дальнейшим Вызовам против супружеских пар. В любом случае, тут уж надо быть наготове и все сделать четко, потому что Маркус еще в корсаже, резкие движения отдают в груди не такой сильной, как раньше, но ощутимой болью, а противник в отличной форме и сведущ в рукопашной драке. Права на ошибку нет.
Ситуация усугублялась обстоятельствами предстоящей охоты. Самый удобный способ разобраться с Загребой – подловить его вечером в парке, но это значит, что придется бить сзади бегущего человека, то есть – бить вдогонку. Удар вдогонку может оказаться слабым, да и промахнуться – легче легкого. Потому Маркус решил, что будет идти навстречу, рассчитав так, чтобы на очередном кругу Загреба встретился с ним сразу после мостика, где дорожка поворачивает, и с двух сторон – густой высокий кустарник. А затем при встрече Маркус разыграет спектакль «два очень вежливых человека пытаются уступить друг другу дорогу», и Загребе просто придется остановиться. Правда, встреча лицом к лицу может быть чревата последствиями, если жертва выживет, но на этот случай Маркус оденет темные очки, бейсболку надвинет так, чтобы козырек частично скрывал лицо, и будет держать у уха свой ПЦП, опять же мешая разглядеть себя в деталях. Еще одна проблема – отпечатки пальцев. Держать предварительно вытертую бутылку в носовом платке не выйдет, подозрительно. На помощь пришел хозяйственный клей для бумаги, которым Маркус покрыл подушечки пальцев правой руки.
В полдевятого вечера состоялся визуальный контакт с целью: Загреба остался верен своим привычкам. Маркус прикинул его скорость и двинулся вокруг пруда по часовой стрелке, навстречу жертве. Тот, наматывая последний или предпоследний круг, устремился в ловушку.
Не доходя до поворота, астронавт оглянулся, убедившись, что позади него нет никого, кто мог бы увидеть расправу, и зашел на затененный кустами участок дорожки. Здесь вылил из предварительно купленной бутылки пиво, выждал секунд тридцать, пока не услыхал шаги и дыхание Загребы, и вышел ему навстречу, левой рукой держа у головы свой ПЦП, а в правой – бутылку из-под пива так, чтобы бегущему навстречу не было видно, что тара пуста.
Впереди – ни души, отлично. Маркус шел прямо навстречу бегуну, когда Загреба изменил траекторию, чтобы обогнуть его, шагнул в ту же сторону. Возникла короткая заминка, затем Маркус пропустил почти остановившуюся жертву, отойдя в сторону.
– Глаза разуй, – буркнул Загреба, не заметив, что прохожий, так и не отняв ПЦП от лица, в правой руке уже перехватил бутылку для удара.
Маркус ударил быстро и точно, вложив в удар всю силу и сжав зубы от боли в ребрах. Бегун сделал неверный шаг и кувыркнулся с асфальта в траву. Готов, вроде бы. Бросил горлышко бутылки рядом и стремительно пошел прочь, свернув на первом же перекрестке в сторону.
* * *
На следующий день произошло сразу несколько примечательных событий. Утром позвонил Кавано и сообщил, что с ним связался человек из Барселоны, собирающийся основать в своем городе организацию, аналогичную ОСС, и хотел бы перенять передовой опыт. Маркус и Кавано назначили встречу вечером, сразу после того, как основатель ОСС освободится после работы.
Ближе к обеду Маркус, пообедав яичницей с беконом и томатами собственного приготовления, включил телевизор и практически сразу попал на экстренные новости: оказывается, в городе с некоторых пор начал действовать серийный убийца. Симпатичная журналистка, глядя в камеру, поведала зрителям о том, что по столице шатается психопат, бьющий людей по голове пивными бутылками. Затем шли попытки получить комментарии у различных полицейских должностных лиц, но согласился сказать пару слов на камеру только полицейский психолог.
– По всей видимости, мы имеем дело с шизофреником. На какой почве он свихнулся – узнаем, когда поймаем. Мой личный прогноз – вероятно, физически слабый или ущербный человек, либо недавно проигравший Вызов, либо просто самоутверждающийся таким вот образом.
– Как вы считаете, долго ли полиция будет ловить этого серийного убийцу?
– Ну, строго говоря, это не убийца… с психиатрической точки зрения. Видите ли, в его действиях не просматривается попытка убийства сама по себе. Почерк один и тот же, преступник бьет жертву один раз и уходит, не добивая. Из трех жертв смертельный удар получил только третий пострадавший.
– А мне говорили, что умерло двое…
– Вторая жертва получила черепно-мозговую травму, несовместимую с жизнью, уже в падении. Ударился о край унитаза в туалете клуба. Собственно, выбор оружия – пивные бутылки – указывает на то, что преступник, вероятно, совершает свои злодеяния под влиянием алкоголя.
– Кретин, – пробормотал Маркус.
На самом деле, выбор бутылки объяснялся совсем другими причинами. В обществе, где любая передача денег фиксируется банком, нельзя купить бейсбольную биту, монтировку или молоток, не оставив следов. Опять же, если забить жертву битой – копы в магазинах будут наводить справки, кто покупал. И даже если в базе данных фиксируется лишь передача денег, но не указывается, за что они уплачены – это все равно хвост.
Бутылка из-под пива – идеальный выбор. Одноразовое оружие, которое не надо хранить. Которое можно покупать каждый раз новое, не вызывая подозрений. Ту же биту либо храни (вместе с микрочастицами кожи жертвы, что уже улика) либо каждый раз новую покупай. Сколько бит купит Маркус прежде, чем продавцы наведут на его след полицию? Да биту еще надо носить скрытно, а дело к лету идет. То ли дело бутылка: стоит мало, ежедневно продается в колоссальных количествах – отследить покупки невозможно. Сама покупка не вызывает подозрений. Открытое ношение бутылки не вызывает подозрений. И даже если полицейский спросит, зачем в руке пустая бутылка – железный ответ «несу к ближайшей урне, не на тротуар же бросить».
Маркус выключил телевизор. Итак, самая первая мишень выжила. Если то, что сказал в прямом эфире психолог, не попытка ввести разыскиваемого в заблуждение, то сейчас полиция идет по неверному пути, полагая, что дело в психопате…
Черт возьми. Может, так оно и есть.
Астронавт подошел к зеркалу в ванной и внимательно посмотрел себе в глаза. Нормален ли он? Охотиться на людей с бутылкой – это нормально? Нет. Но с другой стороны – норма определяется большинством, и потому Маркус Коптев изначально стал ненормальным, вернувшись из полета не в родную страну, а в каменные джунгли, где правит только сила. Но ненормальный – еще не значит псих. Он точно знает, что делает, и точно знает, зачем.
Вечером он встретился с Кавано и приезжим, этническим болгарином по имени Стоян Стоянов, в кафе в центре города. Забавно, болгарин из Барселоны. Хотя в Авроре, где живет по меньшей мере двадцать крупных этнических групп, этому удивляться было бы странно.
После вступительной беседы и расспросов, как Маркусу живется в двадцать пятом веке, Стоянов достаточно подробно изложил свои планы по начальной организации всего проекта. Он уже располагал тремя десятками желающих, завербованных среди друзей и знакомых, но плохо представлял себе, как устроить дальнейшее продвижение.
– А вы кто по профессии? – полюбопытствовал Маркус.
– До недавнего времени работал менеджером среднего звена. Административная должность.
– А почему прекратили?
– Главным образом потому, что осознал дальнейшую бесперспективность. Не так давно в филиале, где я работал, случился завал, исполнительный директор заболел, его заместитель уволился за три дня до этого, вакансия второго зама пустовала неделю к этому времени, и на должностях руководителей отделов работали люди на испытательном сроке, новички. Волей случая на некоторое время я оказался исполняющим обязанности директора. Я и раньше был на хорошем счету, со своей работой справлялся отлично, меня на время аврала сделали главным. И я справился. За две недели наладил нормальную работу всего филиала, наша продуктивность выросла еще выше, чем была при директоре и полном штате заместителей. Местами допустил ошибки по неопытности, но все равно, это как если терпящий бедствие самолет внезапно прилетает быстрее остальных. Совет директоров был очень доволен, мне дали премию, подняли зарплату, повысили до первого заместителя при новом директоре и напророчили отличную карьеру.
– И в чем беда?
Стоянов поболтал в чашке кофе и вздохнул.
– В том, – сказал он, – что я, по большому счету, посредственность. У меня индексы – пять и пять. Управленческий талант – мое единственное достоинство, но, внезапно получив прибавку, я осознал, что мне не на что ее потратить. Я – обычный человек с обычным достатком, живу в обычной квартире, езжу на обычной машине, и дача моя – тоже обычная. Моя девушка – обычная. Я мог бы, при новой зарплате, позволить себе машину получше, дачу поближе к океану… Но вы же понимаете, что радоваться долго мне не дадут? Отберут и все дела. В системе Вызовов не предусмотрены соревнования по управленческому делу, других достоинств у меня нет. Так что мне, спускать деньги на дорогих шлюх и шикарные рестораны⁈
– Многие так и делают, – заметил Кавано.
– Многие – но не я. Это происшествие открыло мне глаза. Я понял, сколько могу сделать, эффективно управляя большими командами людей. На мне висело очень многое: я выполнял функции, которыми в штатной ситуации занимались директор и два зама. Еще и работу своего отдела продолжал курировать. И отлично, черт побери, справлялся. Я приносил компании и, как следствие, стране столько пользы, сколько не всякий человек с семерками-восьмерками способен. Так почему я не вправе жить, как человек с семерками? Почему, имея деньги на новый «Ультралайт-хэтчбек» повышенной комфортности на электрическом ходу, я должен ограничиваться мечтами о нем⁈ Почему не могу жить в загородном доме, а вынужден ютиться на пятом этаже коробки в трехкомнатной квартире?
