Текст книги "Закон эволюции (СИ)"
Автор книги: Влад Тепеш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
– Так когда тебя ждать?
– После шести… нет, семи освобожусь, постараюсь к этому времени все на работе успеть и материал сдать. И пол часика, пока доберусь.
Хитрая какая. Нарочно решила время затянуть, не иначе, чтобы задержаться допоздна. Четыреста лет прошло – но женщины не изменились ни капли.
– Лучше побыстрее приезжай, а то я скучаю.
Он вышел в сеть, нашел на интерактивной карте города ближайший ресторан и заказал к шести часам доставку романтического ужина на двоих.
Пайпер появилась в половине седьмого, успев к тому времени похимичить со своей прической так, чтобы волосы красиво рассыпались по плечам, и Маркус уловил тонкий, приятный аромат духов, которыми девушка прежде не пользовалась. Видимо, в этот раз настроена на решительную победу и давать жертве шанс отправить ее восвояси на такси не собирается. Впрочем, сегодня Маркус вполне согласен быть завоеванным.
– Неплохой дом ты выбрал, – заметила Пайпер, пока астронавт вешал ее легкий весенний плащ на вешалку.
– Я тоже так думаю. Как там на работе? Не сильно перенапряглась? Проходи, вот сюда.
– Да меня не столько сама работа напрягает, сколько один надоедливый тип. Вечно клинья подбивает, не понимая слова «нет».
Люля-кебаб и картофель «фри» в термосохраняющих судках успели к этому времени остыть ровно до той температуры, когда еда уже не горячая, но еще не остыла, а лед в ведерке с шампанским уже растаял, но вода оставалась холодной. Маркус принес из кухни две чашки.
– Ты собрался меня споить, судя по размерам посуды? – хихикнула Пайпер.
– Нет. Просто тот, кто обставлял квартиру на первое время, рюмки не предусмотрел.
Они выпили шампанского и закусили прилагающейся к нему клубникой в сметане, после чего перешли к основному меню. Картофель оказался хорош, люля-кебаб не хуже, правда, из салатов Маркусу понравились только капустный и томатно-рыбный, остальные показались какими-то суховатыми.
– Послушай, у меня к тебе один важный вопрос.
– Задавай, – ответила девушка, проглотив порцию салата, – правда, ответа не обещаю.
– Твой редактор даст тебе отпуск в обмен на эксклюзивный материал? Я собираюсь куда-то уехать на месяц-другой и прихватить тебя с собой.
Пайпер лукаво приподняла бровь:
– Должна признать, такую формулировку вопроса «поедешь ли ты со мной?» я слышу в первый раз. Ты оригинален или так было принято в двадцать первом веке?
– Я прямолинеен, – ответил Маркус, – мысль о том, что ты сама можешь не захотеть поехать, мне в голову вообще не пришла.
Девушка уперлась локти в стол и подалась вперед, ее глаза мстительно блеснули.
– А прикинь, мне тоже не приходило в голову, что ты отправишь меня домой на такси, – сказала она.
– … И потому сегодня ты решила не дать мне такой возможности?
Маркус не очень-то и понял, как именно Пайпер оказалась в его объятиях. Вспыхнувшая между ними искра переросла в пламенную страсть так же быстро, как горящий керосин из пробитых пушками корейской «Молнии» баков превращает самолет в летающий сгусток огня. Но тогда, над Кореей, Маркус в ужасе рванул рычаг катапультирования, стремясь как можно быстрее покинуть падающий и разваливающийся на части штурмовик, а сейчас был рад погрузиться в охватившее его пламя.
Он впился поцелуем в губы Пайпер, а девушка принялась торопливо расстегивать пуговицы на его рубашке и пару впопыхах оторвала. Затем они перебрались на диван, по пути потеряв ее блузку и лиф и его рубашку и футболку. Маркус, расстегивая «молнию» на юбке девушки, внезапно подумал, что со времени последней ночи, проведенной с Джейн, прошел двадцать один день его личного времени, но вот реального….
– Какой ты нетерпеливый, – хихикнула Пайпер, когда Маркус опрокинул ее на спину.
– Это оттого, что последний раз я занимался любовью четыреста лет назад!
* * *
Жизнь идет на лад. Так Маркус думал ночью, лаская гибкое тело Пайпер, так он думал утром, поедая яичницу с беконом, но только до телефонного звонка. Аккурат после завтрака на связь вышел Кавано, причем с невеселыми новостями.
– У нас три Вызова, – сообщил он, – словно назло. И все трое – не те ребята, с которыми будет легко справиться. Если мы потерпим фиаско – это можно будет считать концом сообщества. То есть, такие парни и раньше бросали Вызовы, и мы обычно проигрывали им – но на фоне успешных защит. Два-три поражения подряд – и многие уйдут. То есть, и так всем понятно, что против реально крутых оппонентов у нас шансов нету, но три поражения подряд… Вы же понимаете, как это выглядит в глазах тех, которые пришли в СС за защитой.
– Детали?
Кавано вкратце описал ситуацию, действительно на редкость дерьмовую. Трем разным членам сообщества бросили Вызов на протяжении одного утра, причем все трое – люди физически крепкие и, вероятно, неглупые. Первый Вызов получила тридцатилетняя женщина: агрессор, парень посильнее, чем те крепыши, которые работали на Кавано, претендовал на нее лично. Как назло, тяжелая артиллерия оказалась недоступной: экс-чемпион как раз лечил на курорте почки. Второй Вызов бросил бывший кикбоксер, претендуя на чужую машину, и ситуация осложнялась тем, что, согласно добытой на него информации, жил этот человек даже беднее, чем оба крепыша, в неважнецкой тесной квартирке, потому ответный Вызов технически был бы бессмысленным. Третий Вызов получила девчушка, только-только отпраздновавшая свой двадцать первый год рождения, от демобилизовавшегося солдата-пехотинца. На него Кавано пока ничего не нашел, знал лишь, что солдат этот оказался редким амбалом, на фоне которого наемные помощники сообщества смотрелись бы жалкими щенками. Шансы имел бы только экс-чемпион, но увы.
– Когда срок?
– Три дня максимум.
– Пусть все оттягивают испытание до последнего дня. А вы найдите на них всю возможную информацию! Мы придумаем, что делать. Отбой.
– Что-то случилось? – спросила Пайпер.
– Да… три Вызова подряд. Все три – более чем серьезные.
– Да уж, вот совпаденье так совпаденье. Ладно, я пока на роботу иду, ты держи меня в курсе.
– Хорошо.
Кавано позвонил в полдень: бедняга вынужден и работать, и решать проблемы общества, даже в свой обеденный перерыв отдохнуть не может.
Расклад оказался действительно хреновым: все трое агрессоров – люди с отличными физическими показателями. Первый – бывший офицер с высоким интеллектом, тридцать восемь лет, оба индекса – семерки. Против такого ребята Кавано, грузчик и борец-любитель, оба с шестерками по силе и с ущербным интеллектом, не потянут никак. Бывший кикбоксер, претендующий на чужую машину, умом особо не выдается, но в прошлом прославился тем, что раскатывал по рингу парней побольше себя. Причины его бедности Кавано выяснить сумел: вначале неудачная попытка начать свой бизнес, затем серьезная болезнь жены, съевшая последние сбережения. После того, как постаревший спортсмен устроился работать тренером, заболела дочурка, толкнувшая своего отца на поиски пусть не легких, но быстрых денег на операцию. В принципе, тут можно просто откупиться, потому что с чужой машины особых богатств не поднять, в Доминионе, насколько Маркус успел разобраться, торговля «с рук» неразвита. Да и зачем, если имущество своего уровня можно купить и так, а что получше – покупать бессмысленно⁈
Самым серьезным Вызовом был третий. Молодой, здоровый бугай, оказавшийся на деле не простым пехотинцем, а лейтенантом. Индексы – «физическая» восьмерка, интеллект – семь. Ситуация усугублялась полным отсутствием родни у агрессора, на которую можно было бы надавить. На такого управу не найти… Если только не взяться за дело самому!
Маркус оделся, вышел из дома и поймал такси. Вполне возможно, что прямо сейчас ему удастся убить один выстрелом даже не два зайца, а побольше.
Старый кикбоксер жил на окраине, в довольно старой многоэтажке без лифта, видавшей лучшие времена. Маркус поднялся на третий этаж и постучал в дверь.
Дверь открыла, даже не спросив, «кто там?», женщина лет тридцати с чем-то, не красавица, конечно, но с располагающим к себе открытым, милым лицом.
– Здравствуйте. Я ищу Петера Норткампфа. Он дома?
– А вы кто?
– Фанат кикбоксинга, – улыбнулся Маркус.
– Давно к нам не заглядывали фанаты Петера, я и не знала, что такие вообще остались… Проходите. Пет, это к тебе, – крикнула она, уходя в комнату.
Норткампф, мужчина за сорок, уже с проседью в волосах, с приплюснутым сломанным носом и морщинами, но с глазами бойца, глядящими зло и решительно, живо напомнил Маркусу старого бабуина, преследующего леопарда в своей последней, самоубийственной охоте. И тот, в свою очередь, тоже достаточно легко прочитал во взгляде гостя все, что ему требовалось.
– Вы по поводу Вызова? – без околичностей спросил Норткампф.
Маркусу из коридора была видна часть комнаты, потрепанный диван и потертый палас на полу.
– Верно.
– Выкладывайте, что надо, но поживее. Мне еще к дочери в больницу надо.
– Скажем так, бросать Вызов члену общества социальной самозащиты – идея плохая. Вам могут доставить массу неприятностей, которых у вас и без того хватает.
На лице Норткампфа появилась скептическая гримаса.
– Вряд ли. Не то, чтоб я хотел кого-то обидеть, но это ваше общество стоило бы переименовать в общество потенциальных жертв. Я навел справки, прежде чем выбрать цель. Во-первых, там вряд ли кто способен меня побить, все ваши – в основном слабаки. Во-вторых, я не уверен, что среди вашего общества найдется кто-то еще беднее меня. Послушайте, мсье Как-вас-там, мне и так не по себе отбирать чужое, но что поделать, если на старости лет жизнь прижала, и другого способа быстро поднять денег у меня нет. Так что, если у вас все…
Маркус вывел на экран ПЦП свои индексы и показал собеседнику:
– И я тоже слабак? Если я вас вызову и сумею простоять пять раундов по правилам вашего спорта – и ведь простою – то состязание по моим правилам вы не то, что не выдержите, оно вас убьет. Я астронавт, и у меня по решению Первого есть право, среди прочего, использовать испытание перегрузкой в нападении. Что для вас, человека немолодого и неподготовленного, чревато кровоизлиянием в мозг.
– Астронавт? Звездоплаватель? Не тот ли, часом, о котором не так давно по телику рассказывали?
– Тот самый.
Старый спортсмен презрительно фыркнул:
– Тогда вам просто нечего у меня отобрать. Я не думаю, что вы живете в такой же халупе, как я, а выигранную машину я успею продать в течение двадцати четырех часов после победы, то есть до того, как вы сможете вызвать меня на нее.
– Я могу отобрать у вас жену, победив и ее, и вас.
Что-то неуловимо изменилось в облике Норткампфа, даже не мышцы лица дернулись – в глазах мелькнуло странное выражение и пропало.
– Вперед. Мы признаем вашу победу, как только Вызов будет официально начат. – Он не удержался от ухмылки, глядя на вытягивающееся лицо Маркуса, и насмешливо спросил: – в чем дело, месье звездоплаватель? Неожиданный поворот, да?
– Да, – согласился Маркус, – неожиданный. Мне почему-то показалось, что у вас семья крепкая и по швам не трещит.
– Она и не трещит.
– Блеф на блеф?
– Ничуть. Подучите законы, месье астронавт. Как только моя жена станет вашей, мою дочь прооперируют, и счет придет вам, а не мне. Мы с Мари пойдем на эту жертву. Так что если у вас все – ближайший офис службы Вызовов в двух кварталах отсюда, а мне надо в больницу собираться.
Маркус почесал затылок.
– Вообще-то, наш разговор как-то сразу немного ушел от намеченного курса. Вы на машине все равно много не поднимете, тем более что и сама машина не аховая, и загнать ее получится хорошо если за полцены, и расходы на сам Вызов. Сколько вы выгадаете? Тридцать тысяч? Сорок?
– За вычетом стоимости моей машины и всех расходов, я буду в прибыли тысяч на сорок, верно. После чего куплю еще один драндулет, вызову еще раз, выиграю, загоню и вторую машину, и у меня на руках будет достаточно денег, чтобы хватило на операцию. Но если вы намерены вот прямо сейчас отстегнуть мне эти самые сорок тысяч – я отменю Вызов. Потому что, загнав свою нынешнюю тачку, добавив деньги, сэкономленные на вызове и сорок тысяч, мне как раз хватит на операцию. Или, может, немного не хватит, тогда вызову кого-то другого. Мне что так, что так придется сделать второй Вызов.
Астронавт ухмыльнулся.
– У меня идея еще лучше. – Он вывел на экран ПЦП информацию об отставном офицере и протянул прибор Норткампфу: – вот этот тип желает получить права на одну незамужнюю даму из нашего сообщества. Парень неслабый, да и моложе немного, но вы, помнится, раскладывали ребят и покруче. Он будет вынужден драться с вами на ваших правилах, хотя кроме армейской рукопашки, многие приемы которой будут запрещены, у него в активе ничего нет.
Норткампф покачал головой:
– В армии слабаков нет, это раз, право вызывать по правилам кикбоксинга у меня есть только в защите, это два.
– А вы и будете защищающейся стороной. Вы прямо сейчас заключите фиктивный брак с жертвой, выступите на ее стороне. Выиграете – хорошо, но вам, по большому счету, требуется всего лишь накидать засранцу лоукиков[3] пару дюжин. И тогда выиграть у своей жертвы забег он просто не сможет. А потом расторгаете брак. Все расходы я оплачу. В общем, мое предложение следующее: если после боя с вами претендент проиграет забег – я заплачу вам двадцать тысяч. Если вы победите – я заплачу вам сорок тысяч. Если ему после боя потребуется медицинская помощь – вы получите столько же, во сколько ему обойдется лечение. А если отправите больницу – еще по тысяче за каждый проведенный там день.
Норткампф приподнял бровь:
– Вы хотите, чтобы я его изувечил?
– Скажем так. Я хочу, чтобы у того типа остались очень неприятные воспоминания на всю жизнь.
Тут из комнаты выглянула жена старого спортсмена:
– Месье, это незаконно! Вызов за деньги может привести за решетку и вас, и Петера!
Маркус хитро улыбнулся:
– Все совершенно законно. Запрещены Вызовы за деньги, но ваш муж и не будет никого вызывать. О том, чтобы за деньги заключить брак и защищать жертву, в криминальном кодексе ни словечка. Брак по расчету совершенно ненаказуем. Мы прямо сейчас пойдем к ближайшему нотариусу, и он оформит эту абсолютно законную сделку.
Лицо Норткампфа растянулось в зловещей ухмылке, словно у старого бабуина, вместе со своей компанией стариков загнавшего леопарда в угол:
– По рукам!
* * *
Позже Маркус позвонил Кавано и вкратце изложил детали.
– Пускай та женщина свяжется с Норткампфом прямо сейчас и заключит брак, – сказал он, – а состязание можно назначить на завтра, нечего откладывать в долгий ящик. Больше всего мне нравится, хе-хе, то, что вызывающий узнает выбор состязания и правила лишь за час до события. Встретиться в ринге с опытным бойцом – вот это будет сюрприз так сюрприз.
– Замечательно, – ответил собеседник, – идея стравить двух агрессоров между собой – это нечто. У меня только два комментария по этому поводу. У общества нет таких денег, которые вы предложили этому Норткампфу, сорок тысяч – это наши месячные сборы, и в данной ситуации…
– Считайте это моим членским взносом.
– Э-м-м… Невероятное великодушие…
– Великодушие тут ни при чем, дело в принципах и планах. Что там второе?
– Я не уверен, что постаревший спортсмен – чета вчерашнему офицеру. Не знаю, как дело было у вас, а у нас армия готовится весьма серьезно.
Маркус мрачно рассмеялся, когда в его воображении снова появился бабуин, мертвой хваткой вцепившийся в бок леопарда. Норткампф, точно так же, как и старый самец, будет драться за своего ребенка, а значит, мотивирован ничуть не хуже бабуина-смертника.
– Будьте уверены. На всякий случай, пуская та женщина подготовится бежать кросс. Даже если Норткампф проиграет, претендент вряд ли будет в состоянии быстро бегать.
– Хорошо, если так и получится. О двух вызовах вы позаботились. Насчет третьего есть идеи?
– Есть. Как зовут ту девчушку?
– Крштлка. Крштлка Ковач.
– Кры… Крыш… Господи, ну и имечко!
– Крштлка. На каком-то из восточноевропейских языков – «кристально чистая».
Маркус хмыкнул:
– В общем, позвоните этой «кристально чистой». Пусть, фигурально выражаясь, готовит свадебный наряд.
Закончив разговор, он через инфосеть нашел адрес ближайшего к своему дому тренажерного зала: надо бы немного подготовиться.
* * *
Состязание, как и предполагал Маркус, происходило в массивном спортивном комплексе, оснащенном беговой дорожкой, площадками для метания молота, копья, прыжков с шестом, а также и для других видов спорта. В крытых помещениях располагались бассейн, теннисный корт, залы для разных видов боевых единоборств, а также тир. Причем все это занимало едва ли половину территории, и потому по выходнымв комплексе происходило, временами, до нескольких спортивных событий одновременно. В будни же комплекс использовался для проведения состязаний по Вызовам.
В большом зале с классическим рингом в центре было немноголюдно: со стороны претендента присутствовали только он сам и его помощник, секундант или как там эта роль называется. С защищающейся стороны – Норткампф, Кавано и Маркус. Кавано мудро рассудил, что самой жертве присутствовать в общем-то и ни к чему, пускай пока разминается, готовясь к забегу, в атлетическом зале. Службу организации и арбитража Вызовов представляли трое приглашенных судей и рефери, главный распорядитель и два медика неотложной помощи.
Претендент Джонас Виллем, крупный мужчина, выглядящий моложе своих лет, в котором по выправке за километр угадывался военный, вел себя спокойно, прыгал на носках, разогреваясь, и одновременно слушал зачитываемые ему правила состязания. Если внезапное появление у жертвы постаревшего, но неоднократно титулованного защитника и смутило его, то он никак этого не показал.
Его помощник, тоже наверняка военный, перекинулся с Кавано всего парой слов, когда они втроем с распорядителем подписывали последние документы.
– Я почему-то думал, что предмет Вызова до проведения состязания не может быть продан, отдан или подарен, – с плохо скрытым неудовольствием заметил он, обращаясь к распорядителю, – разве можно выйти замуж при брошенном Вызове⁈
– А не надо было думать, – спокойно парировал Кавано, – почитать кодекс полезнее.
– Все абсолютно законно, – подтвердил распорядитель, – любое имущество, на которое объявлен Вызов, не может никаким образом менять хозяина, но в данном случае предмет Вызова – права на партнера, а права – это не имущество, в данный момент эти права еще не существуют, и потому заблокированы быть не могут. Не существует закона, запрещающего брак при полученном вызове.
Маркус внимательно следил за Норткампфом. Бывший чемпион вышел на ринг спокойно и без суеты, и по его неподвижному взгляду исподлобья, вцепившемуся в соперника, словно головка самонаведения ракеты – во вражеский самолет, астронавт понял, что Норткампф вышел не драться, а убивать. На стороне претендента молодость и отличная физическая подготовка, на стороне защитника – огромный опыт рукопашных боев, выдающееся мастерство и чрезвычайно сильная мотивация.
Судьи и рефери заняли свои места, все лишние убрались с ринга.
Прозвучал сигнал.
[1] Электрошокер дистанционного действия
[2] Примечание для редактора и корректора: я не пропустил мягкий знак. «Кто ему на дно ковша бросил дохлого мыша?» © Л. Филатов. Данный комментарий удалить после прочтения корректором.
[3] Лоу-кик, Low-kick (англ.) – в боевых видах спорта низкий удар ногой в ногу противника. При многократном повторении может лишить соперника подвижности.
Глава 5
Террорист
Маркус очень сильно рассчитывал на то, что военного подведут его навыки армейской рукопашки. В армии не учат на кулачках махаться, система там другая, делающая упор на вывод противника из строя одним приемом. Удар рукой или ногой – это зачастую начало атаки, завершающие движения чрезвычайно разнообразны, но все эти захваты, броски, переломы и добивания спортивными правилами запрещены, что, в идеальном случае, должно лишить военного львиной части его арсенала. А если нарушение – вообще красота, дисквалификация и все, игра окончена.
Так оно примерно и получилось. Со старта претендент начал бодро и энергично, но от Маркуса не укрылось, что он растерян. Каким крутым ни будь, но драться против чемпиона по его правилам – это всегда большая проблема.
Первый удар нанес Норткампф. Хлесткий размашистый удар ногой по корпусу словно провоцировал противника на запрещенный захват. Виллем подставил под атаку левую руку, перешел в контратаку, меня кулаком в лицо, Норткампф чуть отклонил голову и, в свою очередь, выстрелил левым джебом в голову противника. Виллем просто разорвал дистанцию.
Несколько раз Норткампф бросал удар ногой по корпусу, но эти удары получались у него как-то слабо. Маркус начал нервничать: все сразу пошло не по плану. Задачу он ставил простую: обработать ноги противника лоукиками так, чтобы тот не мог бегать, а лучше – и стоять, но Норткампф почему-то забыл об этом. Черт возьми.
Виллем очень быстро просек расклад. Идти в бешеную рубку с противником, который давно привык к жестким дракам и, несмотря на возраст, все еще способен отправить в нокаут – себе дороже будет. Бывший чемпион сражается сразу против двоих: и против претендента, и против собственной старости. Все, что требуется – простоять достаточно долго, чтобыНорткампф выдохся, а после быстро и эффективно добить. Удары ногой по корпусу оказались настолько нечувствительными для Виллема, что он просто доворачивался, принимая их на отлично накачанный пресс. Дело медленно, но уверенно становилось все более неважнецким: военный проведет весь бой, как говорят боксеры, на тихой волне, затем расправится с выдохшимся противником и после этого еще будет вполне в состоянии выиграть забег у своей жертвы.
Норткампф, в принципе все делал довольно грамотно, удерживая Виллема на расстоянии левым джебом и угрозой мощного удара правой и при этом обрабатывая его корпус ногой, да только, видимо, забыл, что возраст играет против него. Весь первый раунд так и прошел: размеренное постреливание издали Норткампфа и периодические попытки Виллема подловить его контратакой. В основном же претендент просто стойко держал неопасные удары, позволяя противнику колотить его и все больше выдыхаться при этом, и временами ухитрялся метко ударить в ответ. К концу раунда старый чемпион получил рассечение правой брови, которой сразу же занялись врачи.
Второй раунд начался точно так же. Норткампф размеренно перенес вес тела на левую ногу, «заряжая» правую для удара, Виллем занял устойчивое положение, привычно поднял кулаки к голове, защищая лицо перчатками, грудь – согнутыми руками, и довернул корпус, чтобы принять удар на кубики брюшных мышц…
Норткампф ударил сильно и мощно, а не хлестко и быстро, как раньше, вложив в этот удар всю силу и максимум решимости, и на этот раз – не в корпус, а в коленный сустав. В тот миг, когда в зале раздался неприятный хруст, Маркус все понял. Старый чемпион нарочно приучил противника при каждом замахе занимать устойчивую позицию, ожидая удар в корпус, и становиться так, чтобы нога при мощном ударе не была выбита из-под него, а просто сломалась.
Виллем взвыл от боли, катаясь по полу ринга и держась руками в перчатках за коленный сустав, согнувшийся под неестественным углом, Норткампф присел у канатов, опираясь на них и держась за голень. Рефери немедленно остановил бой, медики и секундант бросились к пострадавшему.
Когда Маркус подбежал к старому чемпиону, тот повернул к нему окровавленное лицо – снова пошла кровь из рассечения – и ухмыльнулся, протягивая руки, чтобы с них сняли перчатки:
– Кажется, вы задолжали мне больше, чем рассчитывали, да, мсье астронавт?
Маркус ничего не сказал, но уголки его губ непроизвольно поползли в стороны в ответной ухмылке, когда он развязывал шнурки.
Секундант Виллема вопил и скандалил, требуя у распорядителя дисквалифицировать Норткампфа и составить протокол для подачи в суд, но тут вмешался рефери и спортивные арбитры.
– О каком суде речь? Нарушений правил-то не было.
– Да вы что⁈ Вы разве не видели⁈ Этот старый пердун просто сломал Джонасу ногу!
– А вот это занесите в протокол, – сказал Норткампф, – я подам в суд за оскорбление. Компенсация будет мизерная, но мне лишних десять тысяч не помешают.
Распорядитель сделал пометку в своем планшете и повернулся к судьям:
– Почему вы говорите, что нарушений не было? Состязающийся получил увечье и останется инвалидом. Противникам запрещено калечить друг друга, в том числе ломая конечности.
Норткампф встал, сбросил перчатки подошел к ним, придерживая рукой рассеченную бровь:
– Прошу прощения, но это был разрешенный правилами лоукик. Если у спортсмена ломается от удара челюсть, нос или там нога – это только его проблемы. Такое случалось и будет случаться. С глиняными ногами и стеклянным подбородком нечего на ринг выходить.
– Все верно, – подтвердил один из арбитров, – в практике кикбоксинга спортсмен не несет ответственности за повреждения, причиненные его ударами, и неважно, синяк это, рассечение или перелом.
– Но вы же видели, что он специально сделал это! – выкрикнул с пола Виллем, которому уже успели вколоть обезболивающее.
– Специально сделал что? – сделал невинное лицо Норткампф, – вы меня, стало быть, нечаянно били? Спорт такой, чтобы друг друга бить. А что попал в колено – всякое бывает. Лоукики частенько попадают в коленный сустав.
– Нарушений правил со стороны Петера Норткампфа не зафиксировано, – подытожил распорядитель, – Вызов закончен победой защищающейся стороны, все претензии вызвавшего Джонаса Виллема к вызванной Маделине Грант аннулированы. Результаты состязания и их последствия не могут быть оспорены в суде. Дополнительный счет за медицинские услуги Джонасу Виллему будет прислан Джонасу Виллему.
– Его секундант меня оскорбил, – напомнил Норткампф.
– Оскорбление гражданина Пьера Дюшато в адрес гражданина Петера Норткампфа зафиксировано. Господин Норткампф вправе подать в суд на общих основаниях. Спасибо за то, что воспользовались правом на Вызов и приняли его. Вызов завершен, желаю всем хорошего дня.
Когда Кавано, Маркус и Норткампф вышли из здания, старый чемпион устало сел на ступеньки, достал из кармана портсигар и вынул из него единственную сигару, щелкнул зажигалкой.
– Восемь лет хранил, – сказал он, выпуская струю дыма.
– Сигару?
– Да. Я так-то не курю, но была у меня привычка такая – выкуривать сигару после победы. Когда окончательно ушел из спорта – эта последняя оставалась. Хранил на счастье, думал – не пригодится уже. А она вот взяла да пригодилась. Сейчас словно на двадцать лет назад вернулся, когда завоевал победу на чемпионате Доминиона в полутяжелом весе по версии европейской ассоциации. Только эта вот победа для меня важнее прежней.
– Понимаю, – сказал Маркус.
– Хе-хе… Парень запомнит на всю жизнь. Вы этого хотели?
– Вы превзошли мои самые смелые ожидания, Петер. Знаете, вы мне с первого взгляда напомнили старого бабуина.
– Чего-о⁈ – возмутился Норткампф.
– В хорошем смысле. Старые бабуины-самцы, которым, в принципе, жить осталось немного и терять особо нечего, иногда объединяются в группы с несколькими такими же старыми смертниками и охотятся на своего злейшего врага, леопарда, чтобы обезопасить от него свое потомство. Дерутся они отчаянно, совершенно не заботясь о себе, и хотя большинство бабуинов в бою погибает либо получает смертельные раны, леопарду, как правило, спастись не удается.
– А, вот вы о чем… Да, угадали, мсье астронавт. Я был готов сдохнуть, но отправить его в больницу. Что и сделал. Полагаю, лечение обойдется тысяч в семьдесят, а то и в сотню, если мсье Виллем захочет ходить без палочки – без операции никак. Больница – недели на три, полагаю. Итого вы мне должны приблизительно сто тридцать – сто семьдесят тысяч. Еще с секунданта десятку взыщу… Хватит и дочке на операцию по первому классу, и нам с женой на небольшой отдых, еще и припасу немного на черный день…
Маркус кивнул, доставая ПЦП:
– Да, работа отличная. Перечисляю вам сто пятьдесят тысяч, если в итоге надо будет больше – докину. И вот еще пятьсот на расходы по расторжению брака. Спасибо вам, Петер.
Старый боец вынул изо рта окурок сигары и затушил о ступеньку, затем повернул к Маркусу широкое, улыбающееся лицо:
– Да нет, это вам спасибо, мсье астронавт. Знаете, защищать кого-то – совсем не то же самое, что отбирать. Я вот, положа руку на сердце, погано себя чувствовал. Не в своей тарелке. Не приучен был отбирать чужое, понимаете? Нет, ради дочки я бы на что угодно пошел, но теперь… Теперь я и дальше буду жить в мире с собственной совестью.
– Вас подвезти домой?
– Нет, спасибо. Сейчас позвоню жене, пускай доктора заказывают искусственный клапан и готовят мою девочку к операции. И пойду, прогуляюсь. Больница тут рядом, всего два квартала.
Маркус попрощался с Норткампфом и оглянулся в поисках Кавано. Тот как раз вернулся вместе с сияющей от счастья Маделиной. Женщина в избытке чувств поцеловала в щеку вначале Норткампфа, затем Маркуса.
– Хорошо, что моя жена не видит, – ухмыльнулся старый боец.
Покидая комплекс, Маркус в последний раз оглянулся на сидящего на ступеньках пожилого человека с широким, покрытым морщинами лицом, немного грустной улыбкой и глазами бабуина-убийцы.
* * *
Вечером Маркусу позвонила Пайпер.
– Слыхала, ты преуспел?
– И больше, чем ты думаешь. Кавано все записал на видео, теперь нам осталось собрать побольше таких записей.
– Не поняла, каких записей и зачем?
– Агрессор в больнице с переломом коленного сустава. Еще несколько таких видео – и Кавано будет монтировать фильм о том, что бывает с теми, кто покушается на наше общество. Девяносто процентов Вызовов можно будет решать, просто показывая его агрессорам. Но дело даже не в этом.
Девушка задумалась.
– В чем тогда?
– Расскажу тебе одну историю. Лидийский царь Крез получил от дельфийского оракула предсказание, что тот уничтожит великую страну. Крез, обрадовавшись, отправился воевать с персами. Поначалу война шла безрезультатно для сторон, а затем началось время страды. В таких случаях воюющие армии возвращались по домам, чтобы собрать урожай, и затем возобновляли боевые действия. Крез именно так и сделал, а персы взяли да пришли следом. Временно оставшись без войска, лидийский правитель проиграл, исполнив предсказание оракула, но уничтоженная страна оказалась его собственной.
– И что из этого?
– Персидский царь Кир Второй сделал то, чего не делали до него, и таким образом раз и навсегда изменил правила войны, вот что. Я собираюсь совершить то же самое. Изменить правила. Сейчас поражение в Вызове для агрессора ничего не значит, кроме финансовых потерь, потому что защищающаяся сторона просто пытается отстоять свои права и не более того. Игра в одни ворота. Победил – хорошо. Проиграл – ладно, можно подкопить денег и снова кого-то вызвать. Защищающийся может потерять дом, машину, жену, агрессор рискует только суммой денег. Но все изменится, если агрессия будет наказуемой. Если общества социальной самозащиты начнут давать сдачи, калеча агрессоров, Вызовов станет меньше. Двуногие хищники начнут, черт возьми, бояться! Дальше – повальное вступление широких масс в такие общества. Боец, способный изуродовать противника, сможет защищать тысячи людей одновременно, а тысячи подзащитных, скинувшись понемногу, обеспечат защитнику полный достаток. Сильным-хищникам станет все труднее искать беззащитную жертву…
