Текст книги "Закон эволюции (СИ)"
Автор книги: Влад Тепеш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
Глава 3
Оппозиционер
Маркус всегда был реалистом. Система восьмисотмилионного государства – не то, что можно разрушить в одиночку. Если средний доминионец – человек с четверками и пятерками, страдающий от узаконенного произвола со стороны тех, кто сильнее и умнее, то недовольных должно быть очень и очень много. Миром правит горстка сильных – но истинная сила человечества во все века заключалась в числе и командной работе. Чтобы чего-то добиться на выбранной стезе, нужны единомышленники.
Еще он хорошо понимал, что собирается заниматься делом, в котором не имеет ни малейшего опыта, и которому придется посвятить всю оставшуюся жизнь без малейших гарантий какого-либо успеха. Пока что Маркус совершенно ни в чем не ориентируется, работы непочатый край, но, как сказал древний мудрец, даже самый долгий путь всегда начинается с первого шага. Дорогу осилит идущий.
Первый облом поджидал на старте. Марк залез в интернет через свой ПЦП, но поначалу не сумел найти никаких данных о протестах или недовольстве в любой форме. То ли цензура, то ли, что страшнее, менталитет. Попытки отыскать какую-либо политическую силу не дали никаких результатов: ни оппозиции, ни правящей партии. Что удалось отыскать, так это официальную биографию Хорста Виттмана. Военное училище, отряд специального назначения, участие в двух конфликтах, карьера, звание полковника спецназа в поразительно молодом возрасте, пара орденов, популярность, известность, отставка без выслуги лет, должность лидера Доминиона при поддержке широких армейских масс. Виттман стал Рейхсминистром, получив этот ранг от предшественника, который ушел в отставку и назначил молодого военного своим преемником. В первые тридцать лет Виттман отстоял свой пост против шести претендентов и последние годы на его правление никто не покусился. Широкая поддержка военных, усиление армии, ассигнования на развитие науки и космонавтики, расширенная миротворческая программа, шаги по дальнейшей социальной защите заслуженных членов общества… Не бог весть какая полезная информация.
Особо заинтересовал Маркуса единственный Вызов Первого. Виттман, согласно биографии, со школьной скамьи любил свою одноклассницу и постоянно боролся с соперником. Когда он ушел в армию, соперник своего шанса не упустил. Виттман, находясь в госпитале, узнал, вернулся домой, бросил Вызов, намереваясь вернуть себе девушку, а затем, воспользовавшись статусом героя, убил соперника в поединке на ножах. Биограф ограничился упоминанием о том, что Виттман, будучи агрессором и не имея возможности выбрать в качестве состязания смертельный поединок, пустился на хитрость, чтобы заставить противника самого выбрать бой на ножах. Видимо, тот, тоже, кстати, парень нехилый и шарастый, раз рискнул выйти против «черного берета», рассчитывал справиться с недолеченным после серьезного ранения соперником раз и навсегда, но эта ошибка стала для него последней. Под занавес Виттман, расправившись со своим врагом, освободил бывшую любовь от своей власти со словами: «Все, что мне было нужно – чтобы этот тупой баран сдох за тебя. Ты сама мне уже ни к чему, живи дальше с осознанием своей ошибки».
Маркус в задумчивости отключился от сети. Стало быть, Первый – тип коварный, хитрый и мстительный. Надо будет иметь это в виду.
Астронавт вышел на улицу. Планы на ближайшие дни – ознакомиться с городом, присмотреться к людям повнимательнее, попытаться адаптироваться. Как вариант – завести знакомства. До этого момента мир освещали для него сам Первый и его агент Каспар, поющие сладкие песенки о том, как все хорошо. Теперь Маркус должен заглянуть за изнанку, выслушать рассказы людей с противоположного полюса.
Вот чего Маркус действительно не умел – так это заводить знакомства. Со всеми приятелями, друзьями и женщинами его свела жизнь. Вначале одноклассники в школе, после военное училище, летная школа, армия… Все получалось само собой. А сейчас он один, чужой среди чужих. Как лучше начинать все с чистого листа Маркуса не учили.
Он остановился у какой-то забегаловки, прислушался к желудку и решил зайти: горячий кофе и яичница с беконом ему будут весьма кстати. Неторопливо поев, он подозвал официанта, заказал себе на десерт к кофе горячие бельгийские вафли в шоколаде, и в этот момент в зал вошла молодая, привлекательная женщина. Вообще-то кафе было довольно посещаемым, и симпатичные девушки входили каждые три-четыре минуты, но именно эта почему-то привлекла внимание. Маркус раздумывал всего одну секунду, затем понял: он ее видел только что, она уже была тут, когда астронавт вошел. Три минуты назад девушка закончила свою трапезу – это были, кстати, тоже вафли и что-то в кружке – и прошла к дверям мимо него. И вот теперь вошла снова.
Вошла да и вошла, может, забыла что, или решила, что добавки хочет. Маркус снова вернулся к своим мыслям, но пребывал наедине с ними недолго.
– Простите, возле вас не занято? – раздался над ухом приятный, мелодичный голос.
Астронавт перевел взгляд с улицы за окном на владелицу голоса: так и есть, она самая. Невысокая, стройная черноволосая женщина лет двадцати шести, чуть раскосые глаза выдают примесь восточной крови.
– Нет, не занято, – ответил Маркус и, словно невзначай, добавил: – как, впрочем, и за несколькими совершенно пустыми столами.
Такой ответ выбил девушку из колеи, но она быстро нашлась:
– Да, верно, просто я привыкла сидеть за этим столиком. Мне, как и вам, нравится сидеть у окна…
Астронавт чуть приподнял бровь:
– В самом деле? Когда я входил, вы сидели в глубине комнаты, а этот столик пустовал. Но вы садитесь, конечно же, садитесь.
Девушка, поняв, что ее уложили на обе лопатки, села на стул, поставила блюдце с порцией вафель перед собой и заметила:
– А вы очень наблюдательны. Все космонавты такие, должно быть?
Теперь настала очередь Маркуса удивляться.
– Вы меня знаете?
– Вроде того. Вы же Маркус Коптев?
– Он самый. Откуда вы знаете меня в лицо, если я не показывался на телевидении?
Девушка чуть заметно улыбнулась:
– Зато в сети появились. Видео, на котором вы укладываете парня побольше себя, набрало более миллиона просмотров. Его слили с камеры наблюдения и добавили комментарий о том, что вы и есть Маркус Коптев, космонавт из прошлого.
– Я предпочитаю термин «астронавт», – проворчал Маркус, чтобы выиграть время на раздумья, – потому что космонавтов было полно, а вот астронавт – один-единственный.
– А вы тщеславный, – собеседница улыбнулась шире.
– Это потому, что помимо тщеславия у меня ничего больше не осталось.
– Меня зовут Пайпер, – просто и без перехода представилась новая знакомая.
– Очень приятно, – кивнул Маркус и снова принялся за свои вафли.
– И как вам у нас по сравнению с вашим родным временем?
Астронавт подавил вспышку раздражительности: новая знакомая назойлива, но если разобраться, то не ее вина, что сам Маркус не в духе, происходи дело в двадцать первом веке, он вполне мог бы попытаться закрутить интрижку, Пайпер ведь очень ничего так. Внутренний голос тихо предложил так и сделать, плюнуть на весь мир, включая Каспара и Первого, на свои личные потери и оторваться по полной. Кроме того, разве буквально только что Маркус не размышлял о необходимости новых знакомств?
– Скажем так, непривычно, – уклончиво ответил он, – переход от справедливости и равенства к социуму, где легализирован закон джунглей, явно требует больше времени.
– А в чем проблема? – приподняла брови Пайпер. – Вы в состоянии уложить парня, на голову выше себя, в два удара, космонавтов очень хорошо готовят и отбирают только лучших, разве нет?
– Вы правы… по-своему. Но меня вряд ли поймете, для этого нужно родиться в моем времени в моей стране и вырасти с определенными убеждениями и принципами.
Собеседница в задумчивости делала маленькие, размеренные глотки из кружки.
– Знаете, я как раз вас понимаю. Мой дед приехал сюда из Японии – и так до самой смерти не смог полностью смириться с текущим положением дел. Правда, в Японии, по его словам, ситуация еще хуже. Мою маму в девятнадцать лет взял замуж человек, который ей не нравился. Ну, вы понимаете. Она умерла, когда мне было четырнадцать. Так что назвать свое детство счастливым не могу.
– А отец?
– Что с мужем мамы, я не знаю. Ушла из дому, как только стала совершеннолетней, и буду рада, если вообще никогда больше о нем не услышу.
Маркус медленно кивнул, не столько в знак сочувствия, сколько соглашаясь со своими мыслями. Шикарное светлое будущее, первый же знакомый человек, не имеющий отношения к правящей верхушке – с искалеченным детством. В мире, где право сильного возведено в ранг закона, иначе быть и не может.
– Вас… часто беспокоят Вызовами?
– У меня интеллектуальный индекс семь, моральный – девять, потому любой говнюк, который умнее меня, неизменно делает умный вывод, что я не стою прогулки над пропастью.
Маркус навострил уши:
– Моральный – это то, что в «кодексе» именуют дополнительными индексами?
– Да. Имея дело с кем-то умнее себя, я выбираю испытание на храбрость. Тридцатиметровый мостик шириной в двадцать сантиметров на высоте пятьдесят метров. Без страховки. Пройти по нему очень легко, если не бояться высоты. Обычно хватает одного упоминания, чтобы весь такой крутой из себя самец сдулся, как шарик, и отвалил.
Астронавт хмыкнул. Пайпер, видимо, не робкого десятка, раз использует испытание храбростью. Из книжки он знал, что по правилам этого состязания тот, кто его выбирает, должен пройти первым.
– И что? До самого испытания дело доходило?
Пайпер кивнула:
– Да, дважды.
– И?
– И ничего. Я прошла.
– Мое вам уважение. А соперники?
– В первый раз претендент на мое тело поджал хвост, даже не ступив на мостик, и сдался. Он, гнида мелкая, был уверен, что я блефую. А второй все же пошел, но запаниковал на середине, когда чуть подул ветерок.
– И что дальше?
Пайпер улыбнулась, широко и торжествующе:
– Как – что? Да разбился нахрен.
– Собаке собачья смерть, – подытожил Маркус.
Они замолчали ненадолго, потом девушка сказала:
– А вы, стало быть, против практики Вызовов?
– Я против несправедливости в любой форме. И Вызовов в том числе.
– Это большая редкость, – вздохнула Пайпер, – обычно сильные люди предпочитают получать все выгоды, которые им это дает.
Астронавт насторожился:
– А мне вот сказали, что большинство граждан первой и второй категорий не пользуются Вызовом ни разу за всю жизнь.
На лице Пайпер появилась скептическая гримаса.
– Кто вам сказал подобную чушь?
– Специальный агент, которого дал мне в гиды Первый. Хотите сказать, он солгал?
– Вас обманули, нагло и хитро. Действительно, большинство людей с высокими индексами не прибегает к Вызову. Но не бросать Вызов и не пользоваться им – вещи разные.
Маркус нахмурился.
– Боюсь, что я вас не понял.
– Поясню. Помимо возможности собственно бросить Вызов, вы можете угрожать этим, чтобы добиться ваших целей. Допустим, в классе вместе с вашим сыном учится мальчик, который, по вашему мнению, дурно влияет на него. Если ваши индексы выше, чем у отца того мальчика, вы можете просто заставить его перевести своего сына в другую школу, угрожая, что отнимете у него что-то. Да вообще, с вашими восьмерками вы можете избавиться от соседа, который вам не нравится, совершить покупку в магазине без очереди или просто побить человека, который говорил с вами недостаточно вежливо.
– Чего-о-о⁈ – опешил Маркус.
– Что вас так удивило? – приподняла брови Пайпер. – Ваши физические и умственные способности, отраженные индексами, дают вам права творить почти все, что вам хочется. Вы не знали этого?
– Это дикость! – возмутился астронавт, – Каспар мне ни слова не сказал о… Постойте. Откуда, черт побери, вы знаете о моих восьмерках⁈
Девушка поставила на стол пустую чашку и улыбнулась:
– Да из того же ролика. Полицейский сказал вслух, камера звук не пишет, но тот, кто залил видео в сеть, выложил также и содержание разговоров. Кстати, насчет Яна Каспара, он личность известная, если не сказать – одиозная. Чтобы вы поняли, что значит пользоваться выгодами Вызова, не вызывая прямо… Думаю, прозвище Каспара вам неизвестно?
– Нет.
– Танкист.
– Он летчик.
Пайпер хихикнула:
– Да, летчик бывший. Но за глаза его зовут Танкистом. Значит, слушайте. Был у него сосед, в прошлом известный спортсмен, форвард одной команды по травяному хоккею. Симпатичный такой мужчина. Импозантный. Каспар частенько в отлучке, по стране ездит, и его вторая жена завела шпили-вили с соседом. Спортсмен этот – рыжий. И вот, когда она родила – ребенок оказался рыжим. Ну, Каспар понял, откуда ноги растут, сделал анализ ДНК и убедился, что малыш действительно не его. Он взял тут неподалеку в музее танк и подкатил к соседу в гости. Так прямо и въехал в фасад, по пути раздавив его новенькую машину. Спортсмен спасся, выскочив из рушащегося дома в нижнем белье – и прямиком в руки Танкиста. Так Каспару все сошло вообще без последствий. Он пригрозил, если сосед подаст в суд, поиметь обеих его взрослых дочерей, жену и сестру, а потом и третью дочь, когда та станет совершеннолетней. Разумеется, суда не было. Продал спортсмен свой участок с руинами и убрался подальше. Такая вот история, ее неделю СМИ смаковали по всей стране.
– Мда… – протянул Маркус, – ну и сукин сын… А чем это закончилось для его жены?
– Насколько мне известно – ничем. Но желающих подкатить к любой из жен Каспара уже не найдется. Поймите меня правильно, – уточнила девушка, – я, на самом деле, уважаю его. Ребенка он оставил в семье и растит, как своего. Это по-мужски. Но теперь вы знаете, что можете делать, имея высокие данные?
Астронавт задумчиво подпер подбородок кулаком.
– Мне в этом деле непонятен один момент. Каким образом Каспар, будучи калекой и в возрасте, собрался победить пятерых молодых и не очень женщин? Тем более, что у жены спортсмена еще и муж есть, явно не слабак, да и у сестры его, наверное, тоже?
– Именно благодаря этому. Человека, получившего увечье, нельзя вызвать на состязание, затрагивающее утраченную часть тела, а люди, получившие увечья на службе обществу, вообще обладают иммунитетом к любому физическому состязанию. Поскольку Каспар чрезвычайно умен – среди уполномоченных агентов Первого других нет – его угроза была абсолютно реальной.
– Да уж. Не думал, что он такой сукин сын.
– Строго говоря, Маркус – не возражаете, если я буду хвать вас по имени?
– Да нет, не возражаю.
– Так вот, Каспар обошелся со своим обидчиком еще очень мягко, тот понес всего лишь финансовые убытки, что для звезды спорта в отставке не критично. А мог бы просто избить до полусмерти, и ему за это вообще ничего бы не было, только пришлось бы оплатить лечение.
– Как так?
– Точно так же, как вы побили того типа. Вы вправе преподать урок любому, кто хуже вас, вполне легально. Это ваше право, главное, чтобы причина была серьезной. Тот, кого вы побили, мог бросить вам ответный Вызов по его правилам, и если бы он победил, то избиение трактовалось бы как преступление. Вы понесли бы наказание, кроме того, избитый получил бы право избить вас в отместку, а вы не могли бы при этом защищаться. Вас прикуют к стулу, проще говоря, чтобы вашей жертве проще было избивать. Но если ответный Вызов вы выиграете снова – значит, все законно. Вам придется только оплатить лечение того, кому вы преподали урок.
– Это бред какой-то, честное слово… И много по улице ходит отмороженных мудаков, развлекающихся избиением людей?
– На самом деле, такое случается очень редко. Во-первых, бить кого-то дорого. Даже если вы всего лишь пару синяков ему поставите и счет из больницы будет минимальным, ответный Вызов оплачиваете опять вы. А если, чего доброго, покалечите – всю жизнь будете платить ему пенсию по инвалидности. Потом организационные и судейские сборы. Это тоже недешево. Кроме того, будет проведено следствие, вас под детектором лжи допросят, была ли у вас причина. Если окажется, что вы просто развлекались – асоциальное поведение и тюремный срок. И наконец, ответный Вызов вычитается именно из вашего количества Вызовов в год. Ну а если ненароком напоретесь на кого-то, кто в чем-то лучше вас, и проиграете ответное состязание – тюремный срок и физическая расправа в дополнение ко всему.
– Господи, куда я попал…
– Добро пожаловать в двадцать пятый век, Маркус. А может, давайте больше не будем о плохом?
Астронавт тяжело вздохнул и согласился:
– Давайте. Бог свидетель, что плохого я наслушался на год вперед.
* * *
День, несмотря на невеселое начало, удался. Маркус вместе с Пайпер осмотрел центр города, пару картинных галерей, основательно нагулялся по скверикам. С новой знакомой ему было неожиданно легко и хорошо, окружающий мир не то чтоб заиграл красками, но стал ощутимо менее мрачным. Пайпер оказалась журналисткой, ведущей светскую хронику в каком-то глянцевом журнале, потому на вопрос Маркуса, не задерживает ли он ее, весело махнула рукой:
– Да бросьте. Если я черкану пару строчек о том, как провела день с астронавтом из прошлого, редактор не только ничего не скажет мне за прогул, даже недельный отпуск даст.
– Только лишнего не напишите.
– Это вы про наш разговор в кафе? Не напишу, разумеется. Такие вещи лучше вообще на людях вслух не произносить, потому как… Скажем, люди, не одобряющие основные принципы «нового общества», не особо популярны. Ну, вы понимаете. Если б вы сразу не обозначили ваше мировоззрение, я бы не рискнула говорить на такие темы.
После полудня, слегка притомившись от длительной пешей прогулки, они зашли в маленький уютный ресторанчик, где заказали несколько разнообразных салатов, жаркое из говядины и сырный десерт.
– Между прочим, раз уж так вышло, что вы мой единомышленник, – сказал Маркус во время трапезы, – не поясните ли вы мне одну вещь?
Пайпер отправила в рот небольшую порцию салата из томатов и морепродуктов и не спеша прожевала.
– Какую именно?
– Люди, недовольные этим строем, есть. Как обстоят дела с оппозицией, сопротивлением, протестами, демонстрациями?
– Честно говоря, не знаю, зачем это вам. Если собираетесь попытаться что-то изменить… Ничего не получится. Оппозиции нет, потому что нет партии. Власть принадлежит Первому единолично, на всех ключевых постах его сторонники. Сопротивления нет, потому что сопротивляться некому. Протесты бесполезны, демонстрацию может разогнать всего один полицейский.
– Как так-то⁈
– Просто. Подходит и требует разойтись. И все, демонстрация окончена.
– Странное нынче понимание протеста, – заметил Маркус, – смысл демонстрации не в том, чтобы разойтись по первому требованию, а в том, чтобы не расходиться вопреки ему.
Пайпер вздохнула:
– Отказ выполнить распоряжение полицейского – асоциальное поведение. Десять лет тюрьмы минимум. Вплоть до пожизненного. Между вашим отказом и прибытием специального наряда, который арестует всех силой и отправит гнить в тюрьму – полчаса. Вы же не пожертвуете десятью-двадцатью годами своей жизни ради того, чтобы полчаса поразмахивать транспарантом?
– Зашибись… Что-то изменить политическим, законным путем – не предпринимается?
– Невозможно. За Первым вся армия и вся верхушка общества. Должна признать, что он личность очень сильная, волевая и харизматичная. Вы и сами это знаете, если встречались с ним, как это говорили по ящику.
– Встречался. Есть такое.
– Виттман – не только идейный лидер эволюционно-социального движения, он еще и результат его. Воплощение своих же идей и идей его предшественников во плоти. У него все предки до четвертого колена – люди с индексами не ниже восьмерки, а личные индексы Первого – три десятки и две девятки, он всесторонне выдающийся человек. Ему семьдесят пять, но вы дадите ему больше пятидесяти? Знаете, если б вы с ним подрались – я бы поставила на него. В условиях тотальной поддержки элиты Доминиона его просто невозможно сместить с поста.
Маркус флегматично размешал в чашке шоколадный напиток, отхлебнул и заметил:
– Сила человечества – в числе и командной работе. Что, если все те бесправные, у кого низкие индексы, попытаются организованно добиться равенства? Их ведь много больше.
Пайпер покачала головой.
– Я так вижу, вы понятия не имеете, как происходит борьба за власть в Доминионе. Сместить действующего правителя можно только путем «испытания лидера». Все участники должны заручиться поддержкой как можно большего числа людей с как можно большими возможностями. С высокими индексами то есть. Затем происходит формирование команд. Причем команду одного участника формирует его противник из списков сторонников. Так что можете быть уверены, что ваша команда будет состоять из наихудших людей вашей «партии». Тут недостаточно привести много сторонников – надо привести только лучших. Команды ограничены числом в сто человек у большей, причем пропорции сохраняются. Если у вас десять тысяч сторонников, а у вашего противника – двадцать тысяч, то в его команде будет сто участников против ваших пятидесяти.
– И что дальше?
– А дальше команды вступают в противоборство. С каждой стороны выходит по одному человеку, которые противостоят друг другу по случайно выбранным правилам. Это может быть как поединок на мечах, так и складывание паззла на время, кто сложит раньше – взорвет своего соперника.
Маркус просто не поверил своим ушам.
– Вы хотите сказать, что правитель выбирается путем гладиаторских игр⁈
– Именно, – подтвердила Пайпер. – Состязание заканчивается, когда одна команда погибает в полном составе, включая ее лидера. Теперь вы понимаете, почему оппозиции нет и почему сместить Первого нельзя? Для этого вам нужно заручиться поддержкой лучших представителей человечества, причем они должны быть готовы пойти за вас на смерть. За Первого пойдут такие же идейные, как он сам. Но простые люди, противники этого строя – у них нет идеи. Нет лидера. Любой, кто чего-то стоит, на что-то способен, моментально выделяется из общей толпы, поднимается над нею. И ему уже не надо возглавлять обездоленных, он займет свое место под солнцем при помощи системы. В этом сила существующего строя: любого, кто может быть опасен системе, она превращает в своего сторонника. Я вам больше скажу. Система практически непобедима, потому что… Кто занимает все-все-все ключевые и мало-мальски важные посты?
– Сторонники Первого?
– Верно. Люди, которые в свое время вверили ему свои жизни, люди, готовые умереть за его идею. Точнее – за их общую идею. Ну и наконец… даже если вы наберете пятьдесят тысяч обычных людей, которые будут готовы пойти за вас на смерть, что вряд ли возможно, то Первый в легкую наберет пятьдесят тысяч сторонников с восьмерками, девятками и десятками. После чего вашу команду просто уничтожат, так же легко, как вы уложили того парня в кафе.
В этот момент у Маркуса запиликал ПЦП: звонил Каспар.
– Алло? Приветствую. У меня для вас две новости. Первая – ваш корабль оценили в три с половиной миллиарда, и средства поступят на ваш счет сегодня-завтра. Вторая – господин Виттман приглашает вас завтра на обед.
– Спасибо, что сообщили, – мрачно ответил астронавт, – приглашение принято.
Каспар на экранчике прибора просиял:
– Превосходно! Я заеду за вами завтра в полдень. Всего доброго.
Маркус спрятал ПЦП в карман и заметил:
– Весьма кстати. У меня как раз накопилось немало мыслей, которые я выскажу Первому…
В уголках губ девушки появилась едва заметная улыбка:
– Почему-то мне кажется, что Первому ваши мысли не понравятся.
– Можете не сомневаться в этом.
Остаток дня и вечер он провел с Пайпер, посетив концерт какой-то уличной музыкальной группы, которой ассистировал довольно забавный мим, после – театр, где ставили спектакль о похождениях ловеласа, в котором легко узнавался сильно переработанный, но все тот же старый добрый дон Хуан, затем поужинал в китайском ресторане.
Когда начало смеркаться, он вызвал такси и усадил Пайпер в машину, перебросил сотню кредитов на ПЦП таксиста:
– Отвезете даму куда она скажет.
– Несколько неожиданное расставание, – заметила девушка.
Маркус посмотрел ей в глаза и понял: она ожидала приглашения.
– Прошу меня простить, но я лишь десять дней как потерял родителей, брата и невесту. Давайте обменяется номерами, я позвоню вам завтра или послезавтра. К тому же, мне надо немного побыть одному, а вам – написать обо мне статью, забыли?
– Ладно, – улыбнулась Пайпер, – желаю вам завтра хорошо провести время на званом обеде.
Такси укатило, а Маркус не спеша двинулся в сторону отеля, благо ПЦП обозначил для него кратчайший маршрут. Но добраться до места назначения без приключений не получилось.
Когда он проходил мимо какой-то забегаловки, в его поле зрения попали два подпирающих стену типа: тощий парень с панком на голове и высокий лысый негр. Когда Маркус поравнялся с ними, негр отлип от стены и шагнул наперерез.
– Добрый вечер, многоуважаемый господин! Не перекинете ли вы мне сотенку «доминяшек»? А не то я вас вызову.
Астронавт быстро оценил противника. На полголовы выше и килограммов на двадцать тяжелее, но за счет пуза. Мышцы – название одно. Большой черный мешок дерьма. Запугивает прохожих своей силой. А что, бизнес-то прибыльный. Вот только на Маркусе облом, потому что лицо ему досталось обыкновенное, не сказать по нему, что человек семи пядей во лбу, а приличный костюм хорошо скрывает не слишком рельефные, но стальные мышцы тренированного солдата.
– Сотенку, говоришь? – улыбнулся он. – Да легко. Давай сюда свой ПЦП.
Негр, не распознав в улыбке Маркуса волчью ухмылку, радостно протянул руку с браслетом, астронавт ухватил его за запястье левой рукой, правый кулак с чавкающим звуком вошел под дых, не встретив почти никакого сопротивления. Затем – бросок через бедро и удар ногой в голову.
Шарахнулись во все стороны случайные прохожие, кто-то испуганно взвизгнул.
Негр даже не попытался подняться, лишь закрыл рукой лицо. Маркус врезал ему туфлей вначале в область желудка, потом по почкам, потом в голову.
– Что вы делаете⁈ – ошеломленно закричал панк.
Астронавт шагнул к нему, доброжелательно улыбаясь.
– Тебе тоже сотенку накинуть? Иди-ка сюда.
Тот бросился наутек. Маркус вернулся к негру и врезал еще раз. Его прорвало, вся боль, терзавшая душу вот уже десять дней кряду, и ненависть к этому ущербному социуму вылились наружу в импульсивной вспышке ярости и гнева. В желудок, по ребрам, в желудок, по почкам…
– Внимание, полиция! – донеслось сзади, – всем оставаться на своих местах! Что здесь происходит⁈
Астронавт, ухмыляясь, повернулся к двум полицейским.
– В чем дело, господа офицеры? Вы собираетесь помешать мне реализовать свое законное право преподать урок хороших манер этому ублюдку? – с сарказмом спросил он.
Полицейские – мужчина и женщина – сохраняли полное спокойствие.
– Чем он вам не угодил?
– Вымогал деньги. Считается за причину?
– Вполне. Много?
– Стольник, если это имеет значение.
Женщина спокойно заметила:
– Судя по виду вашего обидчика, вам его лечение дороже обойдется в разы. Кроме того, вы не допускаете мысли, что он может бросить вам ответный Вызов, после лечения, само собой, и победить?
Маркус ухмыльнулся:
– Очень вряд ли, потому что я только начал. Когда закончу, он не сможет уже ни вызывать кого-то, ни пугать Вызовом. К счастью для меня и несчастью для него, мои финансы позволяют мне пересажать в инвалидные кресла сотню таких ублюдков. Не возражаете, если я продолжу?
Полицейские переглянулись, и мужчина сказал:
– Дело ваше.
Негр в этот момент попытался уползти, но астронавт наступил ему на спину.
– Куда-то намылился? Ты сотню просил, а я пока только семнадцать отсчитал.
– Пощадите! – взмолился тот, выплевывая разбитым ртом кровь, – не надо!
– В самом деле? Я тебе сейчас насчитаю столько, что тебе больше никогда не придется вымогать деньги. На всю жизнь хватит.
– Я не буду! Клянусь, я больше не буду! – прохрипел несчастный.
Маркус убрал ногу с его спины и присел рядом.
– Слушай меня внимательно, обезьяна. Найди себе работу и зарабатывай на жизнь честно. Если я еще раз увижу, или хотя бы узнаю, что ты вымогаешь деньги у людей – остаток своих дней ты будешь кататься на кресле с колесиками. Понял?
– П-понял.
– Вот и отлично. И дружку своему вихрастому передай, его это тоже касается.
Он выпрямился, окинул взглядом круг собравшихся на безопасном расстоянии зевак, и тут его окликнул полицейский.
– Если вы закончили – ваш ПЦП, будьте любезны, для занесения в протокол. Вам придет счет из больницы.
Маркус протянул ему свой наладонник:
– Маркус Коптев, астронавт и мизантроп, к услугам всех желающих!
Оппозиционер
Каспар приехал со свойственной ему точностью, к этому времени Маркус успел побриться и одеться, сменив давешний мундир ВВС на обычный пиджак, купленный поутру.
– Как настроение после вчерашнего? – сразу после приветствия осведомился Янек.
На долю секунды в голове Маркуса мелькнула мысль, что за ним установлена слежка, тем более что это было бы вполне рационально.
– Следите за мной?
– Вы угодили в полицейский протокол, о чем я, само собой, обязан был узнать. Вижу, вы начали входить во вкус использования возможностей, данных вам природой.
– Скорее, меня чем дальше, тем сильнее тошнит от беспредела, происходящего при всем честном народе, – мрачно отозвался Маркус. – В мое время такие вещи тоже происходили, но по темным переулкам, а не на широкой людной улице.
Каспар едва заметно улыбнулся:
– Оправдание самому себе найти можно всегда, не правда ли?
– Человек, поступающий согласно своим принципам, не нуждается в оправданиях.
– Тоже верно.
В этот раз обед был рассчитан только на четверых: помимо Маркуса, Каспара и Виттмана присутствовал еще магистр Хрбица, и астронавт пришел к выводу, что Первый заранее приготовился к словесной баталии, усадив возле себя ходячую энциклопедию.
Стол накрыли в самой высокой башне, откуда через большие, во всю стену окна можно было обозревать практически весь город. На этот раз трапеза больше напоминала японские традиции: порции еды маленькие, но блюда очень разнообразны, и Маркус только порадовался, что хотя бы приборы нормальные, с вилками-ложками вместо палочек. Хорошее настроение обедающим создавал оркестр из двух десятков музыкантов и дирижера.
Памятуя о манере вести застолье у Первого, он не стал сразу брать быка за рога. Пока в расход шли первые блюда – а их астронавт насчитал добрых двадцать наименований – беседа коснулась музыки и литературы, и Маркус был вынужден отдать Виттману должное: он фантастически начитан и знаком практически со всеми жемчужинами мировой литературы, начиная с шестнадцатого века и до начала третьей мировой войны. О том, как обстоят с этим дела в послевоенные века, он спрашивать не стал. Будет время – сам ознакомится, если есть с чем, конечно.
