Текст книги "Возвращение в Москву (СИ)"

Автор книги: Влад Тарханов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Ты что это творишь, мин херц?

Но раздался он в голове императора. Пётр вздрогнул, ибо этот голос он мог узнать из тысяч и тысяч, ибо это был тот самый грубоватый говор Якоба Брюса, с легким акцентом, который почти исчез за время его пребывания в России, но вот слова он произносил, как будто рубил палашом. Или сносил топором непокорные головы. Не суть важно. Но из-за этой особенности даже самые вежливые фразы в устах верного соратника казались грубостью или ругательством.

– Брюс? – пораженный Пётр оглянулся, чтобы присесть, но стула нигде не было.

– Постоишь! Ты не старик, чтобы искать опору в жизни и не мальчишка, чтобы чуть что – наложил в штаны и в бега! Стой и слушай!

– Так я и стою… Не верю, что получилось…

– Что получилось? Ты, герр Питер, почти всё завалил! Личной жизнью занялся⁈ Какого дьявола… это не про тебя! – кому-то огрызнулся Брюс, или правильнее говорить – дух Якоба Брюса?

– Ты о чём, Якоб?

– У тебя империя висит на волоске, а ты что устроил⁈ Три дня от тебя ждут решений, а что ты делаешь? Поебеньки устроил! Тоже мне, забыл, зачем тебя сюда выдернули? Забыл?

Пётр попытался как-то сбить обвинительный напор соратника.

– Якоб, я что не имею права…

– Не имеешь! – резко, даже слишком резко ответил Брюс. – У тебя империя вот-вот развалится! Наследника престола не объявил, на фронте всё может вот-вот уйти в развал. Думаешь, всех врагов прищучил? Да и половины не удалось разметать! Опираться тебе не на кого! Небольшая группа военных! Ищи широкую поддержку своим делам, без того никак! А ты штаны с себя содрал, бабу отодрал, и доволен!

– Ну да… есть такой грешок. – покаянно вздохнул Пётр.

– Грешок! Я же тебе сказал, что столицу надо в Москву возвращать! Сказал?

– Ну… если это ты так говоришь. Я решил, что…

– Не мни себе яйца! Что ты сделал? Н-И-Ч-Е-Г-О!!! Нельзя столицу в Санкт-Петербурге оставлять. Нельзя! Она должна снова в сердце России вернуться. Питер – сие есть ее мозг! А сердце – Москва! Знаю. что ты ее терпеть не можешь, а иного выхода у тебя нет. Поверь мне, так надо!

– Брюс! Остынь! Не представляешь, как я рад тебя слышать! Пусть и в голове! Без тебя хреново было!

– Ладно, мин херц, самый сложный кризис ты преодолел: я имею в виду октябрьское выступление рабочих. Могло плохо закончится. Но ты справился! Манатки подбери, тебе надо зимнее наступление провести и не провалить. А у тебя половина армии без тулупов и валенок. Как воевать будут? В лаптях и шинельках? Да и в твоей конной не все в порядке. А провалить наступление ты права не имеешь! Сметут вместе со всеми проворовавшимися Романовыми! И берегись! Заговоры будут, еще и не один!

Пётр, которому так хотелось чуток отдохнуть, понял, что его время на негу истекло. И понесло его в Сухареву башню? Не мог что ли завтра сюда заявиться? Так – еще день бы имел для себя! А теперь уже поздно плести лапти – заворачивайся в саван и вперед ногами!

– Теперь смотри, дневник мой спрячь в надежном месте, прочитаешь на досуге. Перстень носи, не снимая. Он другим, непосвященным будет казаться обычной массивной печаткой, а вот ежели масонов встретишь – лучше его печатью вниз перевернуть. Понял? Перстень тебя защитит. И в полнолуние сможешь меня вызвать. В иной день в полночь можно, но там у тебя три минуты будет, не более того. Да и сейчас у нас времени мало. Кстати, хренового человечка ты главой комитета министров сделал – ненадежный он. Чуть слабину дашь – переметнется. Так что держи его за шею, крепко!

– Понял я задачи, понял! – император прикоснулся к кольцу Соломона и почувствовал, что Брюса аж передернуло!

– Мин Херц! Аккуратнее… Ты сам не знаешь, с чем имеешь дело! В дневнике, на предпоследней странице. Там формула. Выучи ее наизусть и произноси буква в букву! Тогда точно я появлюсь. А то повызываешь… страшно представить кого. Другому бы я этой силы не доверил! И не пей, герр Питер, не пей! Все твои беды от водки! Пора мне… Да! В моем кабинете, что в Зимнем дворце, там есть тайник. За картиной с портретом Екатерины I, твоей супружницы, там ищи. Кое-какие мысли и персоны там. Что захочешь, то используешь. И помни, ты еще не проскочил в игольное ушко! Империю не спас! Прощай, мой император! До встречи!

И как-то эта последняя фраза, брошенная Брюсом, показалась Петру какой-то двусмысленной и даже угрожающей.

Но отодрали его, яко школяра в Навигацкой школе! Надо признать, что выволочки Брюс умел делать, ни в чем не уступал и своего всегда добивался. А если был уверен в своем мнении, то иное для него и не существовало. А тут Якоб кипел от бешенства, и Пётр это почувствовал и прочувствовал. И ему стало стыдно, ибо его верный соратник оказался трижды прав: нельзя смешивать личное счастье и дела государственные. Кои должны быть на первом месте, ибо он помазанник Божий и присягу давал Богу и людям! И ответственен за всё, что в государстве Российском происходит! А тут целых три дня!

За отсутствием пепла Пётр был готов посыпать голову битым кирпичом, но. по зрелому размышлению, оставил сию идею в покое: хорош был бы он, покажись на людях в подобном виде! Но мало кто мог государю такую выволочку сделать! Особенно в ТОМ времени, когда молодой Романов создавал империю! Почему-то вспомнился стрелецкий бунт. Когда его воспитателя оторвали от него, бросили на потеху толпе, забили на глазах ребёнка. Этот страх в нём поселился навечно. Бессилие перед толпой, ненависть к Москве, из которой он бежал, строил новую столицу, только бы не возвращаться в Кремль, чтобы не ощущать этой силы, которая готова была его смять, стоит только дать слабину. Ну уж нет! Он ведь тогда, когда из Европы вернулся, узнал о новом бунте… понял. Надо давить! Беспощадно! Рубить голову гидре. И рубил! Лично! И своих соратников рубить заставил, чтобы кровью повязать, чтобы никто из них даже в мыслях не держал – связаться со стрельцами, только оттолкнуть от той самой страшной силы, которую он боялся.

Кремль? Ни за что! Это каменная тюрьма! Это ловушка! Нет! Н-е-т! НЕТ!

И тут Пётр осознал, что уже обдумывает возвращение столицы в Москву. То есть, где-то внутри он понял правоту Брюса, принял это несмотря на то, что всё в нём противилось этому шагу. Почему? Чёрт подери! Наверное, потому что этот шаг назрел, давно назрел! Время! Он тут уже сколько времени провёл, что и подумать страшно И все-таки догадался перед уходом вставить кирпичи на место, не слишком-то маскировал свои следы, но это значения и не имеет. Главные тайны он забрал с собой. Подумал – и ощутил тяжесть печати Соломона на своей руке. Тяжесть ответственности. Тяжесть тайны. Тяжесть знания. Не даром сказано в Писании, что в больших знаниях и печали огромные![1]

Сколько я тут пробыл? Почему вечереет? Вытащил луковицу жилеточных часов, глянул! Ничего себе! Адъютант подскочил и вытянулся в струнку.

– Сергей Петрович! Снимайте оцепление. Машину. Я к губернатору. Да, сколько дней ко мне не пускаете Вандама?

– Два дня, Ваше Величество! – браво отрапортовал тот. Идиоты!

– Кто сказал: не пускать? Почему не доложили? – начал себя накручивать император, чисто на рефлексе отыскивая, на ком бы сорвать напряжение, которое возникло от выволочки старого соратника.

– Не рискнули, Ваше Величество! – откровенно ответил дежурный у государева тела полковник Зыков. И, как оказалось, весьма удачно, поскольку император расхохотался. Неожиданно его отпустило! Пока он там занимается любовью, генералы ждут в нетерпении, а бородатые грубые охранники из его Дикой дивизии хранят спокойствие государя! Картинка – закачаешься!

– Ладно, на сей раз вас от выволочки пронесло! Мы к Вогаку, потом в Кремль. И ко мне Вандама. Сразу же! И мой бронепоезд! Выезжаем ночью, в три часа. Пусть что хотят делают, но будут готовы.

– Ваше Величество! Всё к поездке готово! Экипаж литерного и вашего бронепоезда в ожидании. Боеприпасы загружены. Эскадрон охраны находится на станции. Погрузим в течении часа. Будут готовы в срок!

– Ну и ладненько! «Поехали!» —произнес Пётр, как только машина подъехала к основанию лестницы, по которой император спустился с Сухаревой башни.

Московский голова, генерал Вогак был еще на месте. Да и куда ему из присутствия, когда император в бывшей столице? Отлучишься, еще и искать начнут, да ну его. Так как-то спокойнее. Пётр ворвался в его кабинет, обставленный с роскошью, которые и у императора не наблюдалось.

– Константин Ипполитович! Я к вам ненадолго. Есть пару вопросов, которые хочу перед отъездом обсудить.

– Как, вы уезжаете, Ваше Величество? – искренне удивился генерал.

(генерал от кавалерии Константин Ипполитович Вогак)

– Сегодня же ночью! – Радостно сообщил Пётр.

– Как же так. Ваше Величество, мы рассчитывали… – начал мямлить генерал, протирая платком мгновенно вспотевшую лысину.

– Ах, оставьте, Константин Ипполитович! Дела не ждут! Так вот. Первое, что мне хотелось бы сказать – это подготовка к коронации, не забудьте! Второе – во время коронации я объявлю, что переношу столицу обратно в Москву. Да что вы, Константин Ипполитович! Эйё! Очнитесь! Лекаря вызвать? Как бы удар его превосходительство не ударил бы! Сергей Петрович! Врача!

– Не н а д о… врача! – огорошенный Вогак еле-еле пришел в себя… – Но Ваше Величество! Без обсуждения в кабинете и Государственном совете, без…

– Это всё будет, Константин Ипполитович! Ваше дело – принять делегацию из трех моих помощников: они посмотрят, как и где разместить необходимые службы, что надо построить, что перестроить, составят план. Одно знаю точно – Кремль станет рабочим домом правительства. Я буду жить за городом, но в каком-то из ближних имений, чтобы много времени на дорогу не тратить. Но это предварительные наметки. Третий вопрос – безопасность! Этот вопрос для вас самый главный! Делайте что хотите, хоть всех неблагонадежных выселяйте временно, на момент коронации, из Москвы, но безопасность должна быть обеспечена! И далее… так просто в город попасть не должно быть возможности. Подумайте что-то типа полицейского кордона, так, чтобы в будущую столицу мышь без нашего ведома не проскочила! Это для вас – главное направление работы. Денег дам! Создайте службу. Свою собственную! Наберите полтора-два десятка толковых людей. Надо будет – штат увеличу. Но твоя тайная московская канцелярия должна быть тайной и весьма эффективной. Понятно объясняю?

– Будет выполнено, Ваше Величество!

– Не сомневаюсь в вас, Константин Ипполитович, трудитесь!

С этими словами император покинул кабинет городского головы, который (простите за тавтологию) как только государь вышел, схватился за голову! Работы ему предстояло – начать сегодня, кончить через пару лет! А ведь сроки царь установит самые сжатые! А что остается делать? Только одно: исполнять!

Генерал Вандам ждал императора у входа в покои, которые ему подготовили. Охрана, получившая нахлобучку от адъютанта, стояла навытяжку и в глаза нервного генерала старалась не смотреть.

– Алексей Ефимович! Дорогой мой! Прости, совсем мои дикари от рук отбились! Решили, что им приказы императора – плюнуть и растереть! Но они свое еще получат! У тебя разговор длинный?

– Не пять минут!

– Понимаю. Есть предложение: мне как раз пять минут надо, тут… вот… потом проводишь меня на вокзал. Пока поезд не отправят, сможем спокойно все обсудить.

– Слушаюсь, Ваше Величество!

Да, генерал имел привилегию обращаться по-простому: государь, или даже по имени-отчеству, но на людях рекомендовано было придерживаться этикета и свои привилегии не выпячивать!

– Так значит тебе. чтобы со мной попрощаться надо всего пять минут? – Вера всё слышала и встретила государя вспышкой гнева. – Мишель! Я всё понимаю, но я не вещь, которую можно за пять минут протереть от пыли и положить на полочку!

– Осталось четыре минуты! Вера! Или ты со мной нормально попрощаешься, или извини, но я тебя больше не знаю! Терпеть женские истерики у меня нет времени! Поверь!

Вера была Холодная, а не дура! Истерика не получилась? Получилось прощание славянки, экспресс-версия[2]. Но сыграно было отменно, как заметил про себя Пётр!

[1] «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» – это библейская фраза из Книги Екклезиаста (1:18), приписываемая царю Соломону.

[2] Вообще-то Вера Холодная не только актриса была замечательная. Манипуляторша (в плане мужиков), та еще! Одесским губернатором во время Гражданской крутила, как хотела, в результате сей типус сдал город большевикам без боя! Впрочем, это всего лишь одна из легенд столь неординарной личности, как Вера Холодная.

Глава девятнадцатая

Приходят тревожные вести из Берлина

Глава девятнадцатая

В которой приходят тревожные вести из Берлина

Москва. Брянский вокзал[1]

8 ноября 1917 года

Бронепоезд стоял под парами. Иван Васильевич Скопин ожидал императора на перроне вместе с караулом и дежурным офицером – так сказать, торжественная встреча в миниатюре. Михаил Александрович прибыл в сопровождении адъютантов, генерал-майора Вандама и пятерых телохранителей из казаков Дикой дивизии. Может быть, не самых проворных, но точно преданных Михаилу лично.

– Ваше императорское величество! Бронепоезд к отправлению готов. Вода залита, тендер наполнен. Паровозная бригада на месте. Экипаж занял места согласно боевому расписанию.

– Хорошо! Отправление в три часа. – Тут государь притормозил, уже собравшись было забраться в нутро бронированной черепахи. – Скажите-ка, Иван Васильевич, а как именуется ваш подопечный?

Скопин намек императора сразу же понял. Действительно, у бронепоезда собственного имени не было.

– В документах именуется: «Личный бронепоезд Конвоя Его Императорского Величества №1».

– Ни к черту не годиться! А назовем-ка его в «Архангел Иегудил»! Годно?

– Так точно, Ваше величество!

– Ну вот и хорошо.

И император последовал с свое купе, а генерал Вандам за ним.

– Позвольте, государь, один вопрос, просто любопытно стало, почему Иегудил? «Архистратиг небесного воинства все-таки Михаил?» —спросил генерал, как только они с императором расположились в рабочем купе со всеми приличествующими положению государя удобствами, в том числе мягкими креслами.

– Идти в бой на бронепоезде собственного имени, пусть и с божественным акцентом как-то не скромно! А Иегудил – это знак того, что без устали и лени будем бить врагов рода человеческого и государства Российского. – не без пафоса заметил Михаил Александрович. Итак, что у тебя случилось?

– Во-первых, предварительные данные по нападению на станции Саблино. Атаковала группа боевиков из партии эсеров, руководил ею некто Яков Свердлов. Один из немногих деятелей октябрьского восстания, который смог сбежать. Но не успокоился. Интересны два момента: в его группе было несколько стрелков из двуединой империи: венгр и австриец. Оба считаются так называемыми «бекасниками» или особо меткими стрелками. По словам свидетелей, вооружены были винтовками с подзорными трубами в качестве прицела. Этот позволяет сделать точный выстрел на большом расстоянии. Говорили, что уверенно поражают цель на расстоянии до полутора тысяч шагов.

– Свердлов?

– Ищем. Уверен, что найдем! Взяли его ближайшего помощника. Утверждает, что деньги на акцию переданы французскими Ротшильдами. Во всяком случае, прошли через их банк.

– Ну да, чтобы без этих морд да обошлось? Не верю! Жаль, пока что не могу себе позволить решить вопрос с ними кардинально. – заметил Пётр.

– Почему? – изумился Вандам.

– Алексей Ефимович! Технически весьма сложная задача, а если ею задаться, то всю эту нечисть надо выводить под корень! Иначе и смысла нет! Понимаешь: всех и сразу! Только тогда будет достигнут необходимый пример устрашения: как и почему и чего делать нельзя!

– Понимаю, государь… По нашим данным, Свердлов пытается уйти через Финляндию в нейтральную Швецию. Границу мы плотно перекрыли и его активно ищут. Привлечены все службы, кого только возможно было для сего мероприятия мобилизовать. Предварительно – скрывается во французском посольстве.

– Что еще раз подчеркивает заинтересованность парижской банкирской семейки? – уточнил Пётр.

– Не только. Думаю, Яков Свердлов еще и связан с французской разведкой.

– Хочешь сказать, что уши наших союзников-республиканцев из этого дела выглядывают? – несколько со злостью произнес император.

– Именно так, государь! – твердо ответил Вандам.

– Не самая приятная новость, Алексей Ефимович! Очень неприятная, если быть честным. – Пётр задумался, генерал ему не мешал, затих.

– Следовательно, ожидать удара мы можем не только от немца, а еще и от наших заклятых друзей? Ну что же… Будем искать иные выходы. Что у тебя еще?

– Тревожные новости пришли по моим каналам из Берлина, Михаил Александрович! Я не могу дать стопроцентную гарантию, но пока что, по косвенным данным, есть некоторые подтверждения.

Вандам сделал паузу, явно собирался с духом.

– Новость сообщил мой контакт, связанный с полковником, Николаи. Полковник арестован. Но это далеко не все плохие новости. Наш источник сообщает, что император Вильгельм II тоже находится под домашним арестом. Вся власть в стране перешла к клике военных, во главе с Гинденбургом и Людендорфом. Официально – император болен. Неофициально – произошёл военный переворот. Верные императору генералы и адмиралы перемещаются на второстепенные роли. Известно, что отстранены от командования все ближайшие родственники императора, впрочем, пока не арестованы. На сегодня это все новости.

– Что думаешь по этому поводу?

– Дело в том, что причиной этому стали наши действия. – стал развивать свои мысли Вандам.

– Побойтесь Бога, Алексей Ефимович! Каким это образом? – всплеснул руками царь, чуть не опрокинув на пол стакан чая в красивом серебряном подстаканнике.

– Самая большая проблема стран Оси – продовольственная! Особенно остро проблема с продуктами питания обстоит в Германии. План кайзера Вильгельма состоял в заключении сепаратного мира с Россией и передача Рейху продовольственных ресурсов Малороссии. Это была бы цена мира. Но Вильгельм согласился и на вариант, когда негласно останавливаются боевые действия на нашем фронте, а через посредников начинаются поставки продовольствия в Германию. Основной канал – шведский.

– Но ведь они оттяпали знатный кусок Румынии, там достаточно плодородные земли… – заметил Пётр.

– Проблема в том, что значительную часть румынского продовольствия на себя забирает Австро-Венгрия. И поставки из той же Венгрии в Рейх значительно сократились. А перевозки морем, например, из Аргентины – блокированы флотом Антанты.

– И что это значит?

– Что Рейху кровь из носу нужно зерно Малороссии, но если Вильгельм готов был за него платить, то генералы думали иначе: они сорвали договоренности с кайзером тем же наступлением на Ригу, надеясь вывести Россию из войны и заставить заключить сепаратный мир. Этого не получилось. Кайзер взбрыкнул! Тогда провели Моозундский десант. Обвинили кайзера в том, что он потворствует своим русским родственникам и изолировали его. Это моя личная реконструкция событий. Но если она верна, то следует ожидать осенне-зимнего наступления немцев на Украину. Думаю, до него осталось не более недели – двух.

– Значит, германцам нужно прихватить зерно Малороссии – урожай этого года, а заодно наложить лапы на самые плодородные земли империи, чтобы обеспечить себя пропитанием? Я правильно понимаю ситуацию?

– Абсолютно, верно, государь.

– И какие силы они бросят против нас?

– Уверен, Людендорф стесняться не будет! Он сторонник решительных ударов. Я сориентировал военную разведку на работу в этом направлении, но какие данные получат, будет ясно в ближайшее время.

– Хорошо! Алексей Ефимович! Вам надлежит заниматься внутренними проблемами. Как-то из-за заговорщиков жить в империи стало мне неуютно. Я вызову к себе в полевую ставку Брусилова. Обсудим вашу информацию, и Свердлова мне достань! Из-под земли! Но достань!

– Будет сделано, государь!

От автора: вынужденно большую главу разделил пополам. Выложил чуть меньшую часть. Да, просьба – подкиньте лайков. Отработаю бонусной главой! Всем приятного чтения.

[1] Сейчас известен как Киевский

Глава двадцатая

Петр корректируют планы зимнего наступления

Глава двадцатая

В которой Пётр корректируют планы зимнего наступления

Винница. Отель «Савой». Штаб Юго-Западного фронта.

10 ноября 1917 года

В Винницу бронепоезд государя прибыл через полчаса после литерного с двойником. Пётр с улыбкой вспоминал, как вышел провожать генерала Вандама на перрон, и просто обалдел! На борту Бронепоезда красивой вязью белой краской оказалось выведено его имя, данное императором: «Архангел Иегудил»! А то взяли себе моду Нумер Один, Нумер Два! Хрень а не имена!

(отель «Савой», в котором располагался в РИ штаб 8-й армии, а у нас – штаб Юго-Западного фронта, фото того времени)

На удивление – поездка в Винницу прошла спокойно и без происшествий. Скорее всего из-за того, что государь сорвался в нее несколько неожиданно для многочисленных соглядатаев, окружавших и отслеживающих каждый его шаг.

Пётр знал, что Михаил Александрович, в тушку которого он попал волею судьбы, к сожалению, не слишком-то популярен в народе. И не только в народе. У его власти было слишком узкая базисная поддержка: часть армии, только и всего. Взять власть при помощи штыков возможно, а вот удержать! Это та еще проблема! На перроне состав с императором встречала небольшая делегация. Штатские: городской голова Николай Васильевич Оводов, врач по образованию, который сделал очень много для того, чтобы Винница из полудеревни превратилась в более-менее современный город. Рядом с крутилось несколько внушительного вида чиновников, преисполненных чувства собственной значимости. Военные: командующий Юго-Западным фронтом, генерал от кавалерии Алексей Максимович Каледин с группой приближенных военачальников, в том числе всеми командующими армиями фронта. Встреча была деловой: без оркестра, но с почетным караулом из солдат гарнизона. Пётр отметил бравую выправку и довольно упитанный вид нижних чинов, что его, несомненно, порадовало.

Императора разместили в небольшом особняке в центре города, буквально в нескольких минутах ходьбы от штаба фронта. Ранее его занимал генерал Брусилов, командовавший тут корпусом, из которого потом образовалась та самая Восьмая армия, совершившая беспримерный прорыв, названный потом его именем. Дело в том, что большую часть времени генерал работал в особняке и там сохранился отличный узел связи, который теперь пригодился и государю.

(особняк, в котором в Виннице проживал генерал Брусилов, современный вид)

Надо сказать, что Петра дом вполне устроил: он оказался достаточно комфортным для проживания, охранять его тоже было несложно. Во всяком случае, посты его кавалеристов из Дикой (или Туземной) дивизии перекрывали весь периметр, а стоящий на небольшой баррикаде из мешков с песком у входа пулемёт Максима как бы говорил случайным прохожим: «Валите отсюда!». Буквально через час, как царь вселился в эти покои, к нему явился курьер с письмом из Петрограда. Это было послание от Брасовой. Пётр хотел ложиться спать, но всё-таки, ради письма от «супруги» отложил отход ко сну на попозже.

«Мишель, дорогой! Ты как уехал в Москву и не позвонил ни разу! Я не упрекаю тебя. понимаю, государственные дела и секретность! В столице ходили слухи, что на тебя напали какие-то бандиты. Слухи слухами, но я пробилась к Алексею Ефимовичу, он меня успокоил. И объяснил, что твои перемещения будут проходить в режиме особой секретности. Я очень волновалась за тебя и молила Богородицу, чтобы она спасла тебя от всех неприятностей».

«Да, но от неприятности под именем Вера Холодная никто меня не спас!» – подумал Пётр. И тут же одёрнул себя: «Вру! Брюс по шапке надавал и мозгочки вправил на место!»

После этой здравой мысли продолжил чтение.

«Молю тебя, пришли хоть какую-то весточку, дай о себе знать. Ибо сердце мое разрывается от одиночества. Тут безопасно, но скучно до невозможности. Единственная отрада моя – Гора. Он растет смышленым и настоящим мужчиной. И тоже очень скучает! Вспоминаю наши лучшие дни во Франции. И еще больше скучаю. Будь сильным! И прошу тебя, дай мне чуть-чуть свободы. Хочу встретиться с Марго, но меня не выпускают, единственный раз смогла вырваться к Вандаму, и то меня сопровождал столь устрашающего вида конвой, что прохожие подумали, что меня, скорее всего, арестовали. Твоя Натали.»[1]

Рано утром, десятого ноября, в здании штаба Юго-Западного фронта произошло судьбоносное совещание, на котором присутствовали: сам император Михаил Александрович, фактический главнокомандующий русской императорской армии, генерал от кавалерии Алексей Алексеевич Брусилов, командующий Юго-Западным фронтом, генерал от кавалерии, Алексей Максимович Каледин, начальник военной разведки, генерал-лейтенант Николай Августович Монкевиц, начальник комиссии снабжения императорской армии, генерал от артиллерии, Алексей Алексеевич Маниковский, а также Клавдий Семенович Немешаев, министр путей сообщения. Последний оказался на этом посту волею Петра. Министры Николая II настолько не устраивали нового царя, что тот стал искать кого-то толкового из молодежи. Но… им не хватало управленского опыта. И тогда царю подсказали обратить внимание на Немешаева, который уже был министром путей сообщения при Витте, причем в довольно сложное время. Проявил себя как толковый организатор, именно поэтому и был отправлен в почетную отставку. Как кто-то из царских сановников брякнул про него: «Слишком умный!», а такие брату Коле были не нужны. Послушные – нужны, преданные – нужны, а вот слишком умные – обойдёмся! По поручению Михаила II Клавдий Семенович в свои товарищи (заместители) взял как раз тех самых «молодых и ранних», на кого обратил внимание император.

От него не скрывали, что он готовит себе замену, но и дали понять, что он будет сидеть на этом месте, пока в точности сможет исполнять поручения царя. На стене разместили большую карту Восточного фронта, которую буквально утыкали разноцветными флажками. Михаил Александрович выглядел мрачным и не выспавшимся. Но начал совещание довольно бодро и энергично.

– Господа! Что прояснилось по поводу вероятного наступления Германской армии? Скажу откровенно, меня настораживают тревожные слухи из Берлина: насколько нам стало известно, император Вильгельм находится под домашним арестом и власть в стране перешла клике военных во главе с дуэтом Гинденбург – Людендорф. Оценки агентов разведки говорят о том, что наступление на Восточном фронте с целью захвата Украины становится более чем реальным событием.

– Ваше Величество! Господа! Действительно, нашей разведке удалось установить перемещение и перегруппировку немецкой армии в Галиции и на Волыни. – генерал-лейтенант Монкевиц подошел к карте и стал указывать на ней места предполагаемых событий. – Зафиксирована переброска свежих дивизий из Франции, где установилось временное затишье. Точное количество переброшенных частей, к сожалению, установить не удалось: противник предпринимает исключительные меры по сохранению секретности перемещения войск. Но ясно стало то, что создаются две мощные ударные группировки: одна в районе Ковель-Хельм, вторая в районе Львова. Отмечается выдвижение сосредоточенных частей из тылов на передовую. Сроки приблизительно неделя – десять дней.

Тут вступил Брусилов.

– Ваше Величество, господа! Ставка была обеспокоена данными о переброске свежих сил противника на наше направление. Мы считаем, что противник решился на наступление с целью окончательно вывести из равновесия ситуацию на фронте. По всей видимости, удары нанесут в следующем порядке: Ковельская группа будет прорываться на участке Луцк-Броды, направление Ровно – Бердичев – Киев, возможно, Гомель. Львовская группа скорее всего ударит на Проскуров. Оттуда на Винницу – Умань, возможно, Елизаветград. Мы считаем, что перед началом операции весьма вероятно произойдет отвлекающее наступление на Ригу. При успехе наступления вторым этапом может начаться операция австро-германских сил на Румынском фронте с целью выхода на Кишинев – Одессу. Учитывая сосредоточение весьма крупных сил противника вероятность успеха осенне-зимнего наступления оценивается высокой. Правда, погодные условия будут на нашей стороне. Но, прошу учитывать, что состояние войск на фронте далеко от идеального. Ударники и заградительные отряды позволяют удерживать войска на линии соприкосновения с противником, но частей. которые смогут вести боевые действия не так много. Меры по усилению дисциплины дали свои результаты, но говорить о том, что все части на фронте боеспособны – рано. В любом случае, на сегодня немецкая армия превосходит нашу как по оснащению, так и по воинскому духу.

– Ваше Величество! Нами зафиксировано прибытие на фронт двух больших эшелонов с баллонами, в которых отравляющие вещества. Весьма вероятной становится массированная газовая атака перед началом общего наступления. – заявил Монкевиц.

– Ваше Величество! Господа! Противогазами войска на передовой снабжены чуть более чем на пятьдесят процентов. – заявил Каледин. Нам необходимо срочно обеспечить их необходимым!

– Алексей Алексеевич! – обратился император к Маниковскому. – Обеспечить и проконтролировать!

– Будет сделано, Ваше Величество! – ответил главный снабженец императорской армии. – Перебросим со складов в Киеве и Минске.

– Алексей Алексеевич! Что собираетесь предпринять, чтобы сорвать наступление германцев? Или, хотя бы минимизировать наши потери?

– На сегодня, Ваше Величество, у нас есть два главных резерва на этом направлении: Конно-механизированная группа генерал-лейтенанта фон Кауфмана. Это два отряда – шесть бронепоездов, два бронедивизиона – семьдесят шесть броневиков, из которых тридцать два – пушечные плюс Уральская казачья дивизия. Мы сосредотачиваем ее в районе Ровно. Для удара во фланг Ковельской группе германцев. Там же, под Ровно перебрасываем Второй ударный корпус. Туда собрали самые надежные части: бригада ударников, бригада морской пехоты и бригада пластунов. Предприняты меры по усилению артиллерийской группировки на линии Луцк-Броды. Для противодействия Львовской группировке германцев у нас есть Первая конная армия, которой мы предлагаем придать Чехословацкий корпус, который закончили формировать в Житомире. Цель – прорваться в тыл группировке противника, разрушить тылы, лишить армию обеспечения.

– С целью улучшения стойкости фронтовых частей мы решили разместить заградительные отряды казаков и ударников примерно в трех-пяти километров от линии фронта. – подал голос Каледин. – Но, думаю, этих мер будет недостаточно.