Текст книги "Возвращение в Москву (СИ)"

Автор книги: Влад Тарханов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Вдруг… Оно как-то само по себе пришло в движение. Планшет!

«Больше так не делай. Не явлюсь. Другой. Злой.»

Вот, понимай теперь как хочешь!

Что значит «другой»? Что значит «злой»? Добряком Брюс никогда не был. Конечно, по сравнению с Ромадановским[4] – так душка! Но не дай Бог ему противоречить, особенно в делах артиллерийских!

Так что хотел сказать последней фразой Брюс? Предупредил, чтобы я больше спиритизмом не игрался? Это самое то, что приходит в голову сразу. Но что значит про «злого»? Что какая-то мятежная, злая душа будет его подменять на таких сеансах? И что советами пользоваться нельзя будет? А разве этими советами пользоваться можно? Пётр стал анализировать: тут получается два совета. Два разных, очень разных. Самый ясный, который он повторил дважды, нет, даже три раза! Это совет вернуться в Москву. Перенести туда столицу! Пётр Москву не любил! Город мятежных стрельцов и оппозиционного боярства! Город, из которого всегда исходила смута в государстве. Все существо императора против! Никакой Москвы! Его город, Его столица – Санкт-Петербург, который в начале Войны переименовали в Петроград. Но возвращаться в Москву? Сухаревская башня! Неужели в этом ключ? Неужели ради связи с духом Брюса ему надо быть у сосредоточия его силы – той самой зловещей башни Москвы? Пока что только вопросы без ответов.

Ах да, второй совет: судьба девочек. Тут всё намного проще и сложнее одновременно! Проще, потому что ясно, о ком идет речь: дочки Николая II. Никак Пётр не смог назвать его старшим братом. Итак, его дочки. Сам когда-то вынужден был для своих родичей признавать только равнозначные браки – с царственными особами Европы. Для него это был единственный вариант: войти в родство с правящими семьями Европы, проще всего оказалось иметь дело с нищими и бедными землей немецкими государями. И к чему это привело? Немцы! Он теперь сам немец! Ну, не совсем, есть в его крови и русская капля, весьма значимая: сволочь Салтыков постарался! Ну и что с того? Он ведь оставлял себе возможности для маневра, чтобы на трон восходил самый достойный. Бедному Павлу пришлось эту традицию ломать. Он и заплатил за это своей жизнью! Прописал порядок наследования! Жёстко прописал! И теперь его племянницам светит монастырь! Или неравный брак, который сделает уже их детей не совсем Романовыми.

Пётр посмотрел на большие напольные часы, мерно отбивающие время в его кабинете, укрытом клубами дыма. Он даже не заметил, когда начал курить! Как так? Успел набить трубку, раскурить, да нет, вот еще одна лежит! Значит дважды игрался с трубкой? Вот уж чертовщина!

И тут вдруг он понял, что все его рассуждения были как будто кем-то подправлены! Это ДО него русские царевны были обречены на монастырь, потому что найти им православного принца было практически невозможно, а переход католика или протестанта в православие – слишком уж фантастический вариант событий. И именно он разрушил сложившуюся систему, когда царю выбирали невесту на смотринах из дворянских и боярских родов. И, фактически, государь решал, кого приблизить к трону, на кого опереться, чьи родичи станут опорой его правлению и будут приближены к государственному корыту. Он же настоял на том, что только воля государя становится решающим фактором в выборе второй половины. Иначе бы Скавронская никогда бы не стала его супругой и императрицей! Екатерина I. Отравительница и тайная постоянная зазноба Меншикова, Алексашки, того, который из грязи в князи! Ах! Как же он в свое время ошибался! И наследника престола типа сам назначу! А ему не дали! Павел Петрович, память тут же подсказала, кто навел прядок с наследованием. Не совсем правильный порядок, но тем не менее… Почему не совсем правильный? Потому что исключил женщин из претендентов на корону. Нельзя! Свои собственные комплексы превращать в закон неправильно! А сам он чем лучше? Пётр задумался. Нет, сам себя критиковать – не царское это дело! Это что, тела этого остатки души бунтуют? Что происходит? Схожу с ума? Или это вот именно то, о чём предупреждал Брюс? Воздействие злой сущности? Рука потянулась к бару, где в графинах плескалась алкогольная жидкость самых различных цветов: от янтарно-желтого до кроваво-красного. Пётр тут же дал себе по рукам. Мысленно! Он обещал! Брюсу обещал!

Из кабинета быстрым шагом вышел в гостиную. Отворил дверь на балкон. Узко, непривычно узко и весьма неудобно! Но для его целей – выкурить еще одну трубку на свежем воздухе будет в самый раз! На этот раз он набил глиняную носогрейку сам, точно и аккуратно, и на сей раз не виргинским табаком, как бы внутренний голос не шептал ему о прелестях этого листа, а крепкой холландией. Подставил лицо холодному, но еще не морозному октябрьскому ветру. Выпустил первый клуб дыма. И только в этот момент начал понимать, что его постепенно отпустило! Никаких более игр с духами! Что он, не понимает? Сам духом был! Сам знает, как умеют потусторонние сущности смущать мозг обывателя средней руки! А мозг императора для них лакомство! Нет, никаких более спиритических сеансов, целее буду!

Ну что же, у «брата» Николая четыре дочери: Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия.

(Николай II с дочками по старшинству от младшей: Анастасия, Мария, Татьяна, Ольга)

И что с их замужеством творится?

А ничего!

Старшая из них, Ольга, одна из самых талантливых принцесс. Должна была выйти замуж за великого князя Дмитрия Павловича – внутрисемейный брак, так сказать, и что? Эта гессенская дура (императрица, если что) расстроила брак дочери, потому что ее возлюбленный плохо относился к Распутину! Бред? Еще какой! Зато потом, во время войны, будучи сестрой милосердия в госпитале, великая княжна прониклась симпатией к прапорщику Эриванского, лейб-гвардии Эриванского полка Григорию Шах-Базову. Молодой, храбрый офицер, красавчик, к тому же.

(в Царскосельском госпитале: в. кн. Ольга Николаевна и на кровати лежит прапорщик Шах-Базов)

Конечно, никаких перспектив брака! Тогда? Сейчас? А ведь об этой привязанности Ольги, даже так, о ее любви знали многие, уверен, донесли об этом и Николаю. И что «брат II»? А ничего! Вообще ничего! Знал, что супруга будет против, значит, нечего трепыхаться! Само рассосется!

Пётр ещё раз вспомнил: у дочерей Николая перспектив равного брака – почти никаких, разве что внутри самой семьи Романовых. Но и тут дальних родственников не так уж и много. И усиливать какой-то из кланов таким образом Николай не хотел. В монастырь? Молодую, красивую, умную девушку? Разве не от першпективы оказаться в монастыре сестра Софья рвалась к власти и чуть не лишила его головы, не только короны? Нет, нельзя так.

Пётр вошёл в кабинет, посмотрел на часы – десять часов по полудни! Открыл дверь в приемную, где сидел дежурный адъютант. Не смотрел, кто там, только бросил в приоткрытую створку: «Секретаря мне, быстро!». Сам ведь завел: обязательно в зимнем находился дежурный секретарь. А вдруг государю приспичит какой указ сочинить али письмо срочное отправить! Вот и сейчас – приспичило!

И вот через восемь минут (Пётр отмечал время по напольному хронометру) появился заспанный дежурный секретарь, явно давил на массу, как говаривают в этом времени. Или не в этом? Неужто опять что-то путает? Сейчас не имеет значения!

– Пиши! Указ о престолонаследии! Написал? Мы, милостью Божьей…

[1] Милица Петрович-Негош, черногорская княжна, она и ее сестры известны увлечением мистикой. Имели влияние на семью Николая II.

[2] Это народная индейская изба, если что…

[3] Находка остатков царской семьи оказалась делом непростым, для этого понадобилось главное – политическая воля! А обнаружили их почти через сто лет после их трагической гибели. Царя и супруги – в 1991 году, детей – в 2007.

[4] Иван Федорович Ромадановский, князь-кесарь, замещал царя, когда тот был в отъезде за границей. Глава Преображенского приказа – прообраза Тайной канцелярии.

Глава девятая

Петр понимает, что многое изменилось, а знаний у него не хватает

Глава девятая

В которой Пётр понимает, что многое изменилось, а знаний у него не хватает

Балтика. Моозундский архипелаг

13 октября 1917 года

Пётр терпеть не мог чувствовать себя некомпетентным идиотом. Но, когда речь заходила о современном флоте, он, бивший шведов на море и лично участвовавший в корабельных баталиях, ощущал себя сущим младенцем. Уж слишком военные корабли этого времени отличались от парусных красавцев его эпохи! Именно на флоте как нигде ощущалась разница времен. Пышущие паром, разводившие дымы до горизонта монстры, для которых не было такого понятия, как «попутный ветер» или штиль – это кардинально отличалось от всего того, что знал Пётр, чему он научился в Европах. А оружие! Эти монструозные пушки главного калибра, от выстрелов которых содрогалось всё вокруг! Они закидывали снаряды на невиданную даль! Туда, где только угадывался силуэт вражеского корабля!

И вот Пётр не выдержал! Когда пришли вести с Моозунда, немедленно приказал подготовить крейсер, на котором отправился к месту событий. Когда государь прибыл в Кронштадт, командующий Балтфлотом, вице-адмирал Адриан Иванович Непенин доложил, что бронепалубный крейсер «Богатырь» к походу готов и он будет сопровождать государя в этом походе.

(крейсер «Богатырь»)

Трехтрубный красавец действительно был готов к отплытию. Как только катер доставил на его борт императора с небольшой свитой и комфлота, произошла торжественная встреча дорогих гостей почетным караулом матросов «Богатыря». Пётр обошёл ряды караула и остался видом морячков доволен. Капитан первого ранга Сергей Дмитриевич Коптев отдал честь, оркестр грянул «Боже, царя храни!». И на корабле торжественно подняли вымпелы командующего флотом и императора. После этой церемонии буксир вытащил крейсер на рейд, а еще через несколько минут корабль стал постепенно разгоняться, выходя на экономичные семнадцать узлов хода. Что случилось у Моозунда? Серьезный бой с немецкой эскадрой. Первая бригада линейных кораблей выделила пару дредноутов типа «Севастополь»: «Полтаву» и «Гангут» с двумя крейсерами и четверкой эсминцев для патрулирования около Моозунда. Почему морская разведка прошляпила появление немецкого отряда кораблей сказать было сложно, тем более. что организатор разведки Балтийского флота, Непенин находился тут же, рядом с царем и ответа на этот вопрос у него не было. Столкнувшись с превосходящими силами противника, командующий эскадрой, контр-адмирал Максимов принял единственно верное решение – отходить под прикрытие береговых батарей, стараясь не допустить высадки десанта на Моозунде. Кроме четырех дредноутов и двух тяжелых крейсеров противник шел с большим числом легких крейсеров и эсминцев, а еще гидросамолет, посланный в разведку, доложил, что у противника в наличии группа тральщиков, за которыми следуют транспорты с десантом.

Бой получился сложным. Высадку крупного десанта на архипелаге удалось сорвать. Был потерян один из крейсеров, «Паллада» хотя и сумела выброситься на мель у островов, но восстановлению не подлежала. Немцы размолотили богиню в пух и прах. Досталось и обоим линкорам. Вот только «Гангут» мог еще продолжать бой, а «Полтава» наглоталась слишком много снарядов главного калибра. И теперь решался вопрос: удастся ли ее спасти – дотащить до Кронштадта и поставить в док.

Присутствие императора на борту весьма и весьма нервировало не только адмирала Непенина, но и капитана Коптева. Последний заслуженно считался достаточно опытным моряком: за его плечами Цусима, он командовал миноносцем «Грозный», во время боя получил приказ прорываться во Владивосток, сумел выдержать схватку с японским миноносцем и добраться на базу, не спустив флаг и не сдавшись врагу. За это дело Сергей Дмитриевич получил «Георгия», хорошо показал себя во время мировой, в шестнадцатом ему порчуили командование крейсером «Богатырь», действовал довольно успешно. Вообще-то этот крейсер имел репутацию не самого удачного: будучи в составе Тихоокеанского флота в 1904 году напоролся на скалы и всю русско-японскую простоял во Владивостоке на ремонте. А вот на Балтике проявил себя, и не раз. Вроде бы обычная миссия: доставить императора на Моозунд, но зачем? Что может кавалерист понимать в морском деле? Ладно бы Александр Михайлович, тот прирожденный мореман, но Михаил Александрович? И примерно такие же вопросы задавал себе и Адриан Иванович Непенин. Ответ был прост: Пётр соскучился по морю! Он, столько сил отдавший на создание морской мощи государства Российского, понимавший, насколько его усилия были авральными, строили при нем флот быстро, сухого леса не хватало, многие корабли были, по факту, однодневками. Но всё-таки он сумел дать флот России! И сейчас в нем проснулся тот самый мальчишка, который увидел старенький ботик – и более не мог без моря жить! Но это он объяснять морским офицерам не собирался.

– Сергей Дмитриевич! – обратился Непенин к командиру корабля, по некой негласной традиции, морские офицеры в походе обращались друг к другу по имени отчеству. – Как настроение среди моряков? Ты всех неблагонадежных списал на берег?

– Осталась небольшая группа – механики, из заменить некем. Но с ними провели работу, они в трюмной команде и за ними присматривают. Только они не из этих, анархистов и большевиков, они бунтовать не будут. Провел с ними работу лично.

– Ну, дай Бог! А то, если что случится… нам головы не сносить! Сам знаешь, император у нас крут. Держит народ в страхе. Особенно моряков.

– Но зато почти всех бунтовщиков из запасных экипажей разогнали, кого демобилизовали, пусть и временно, а кого и того! В штрафные батальоны и на фронт! – Коптев сказал последнее явно одобрительным тоном. Ибо действительно, запасники в бой не рвались, хорошо ели, сладко спали, подготовкой к боям не занимались. Так зачем было такую прорву дармоедов держать, да еще числились они в боевых экипажах?

– Смотри, только последние его указы, сколь крут! Особенно что касается дворянства. Теперь если ты не служишь – твой титул значения не имеет. И привилегий никаких! Титул подтверждается военной или гражданской службой определенное количество лет. Если ты граф, так доживай графом, но твои дети уже разночинцы, и службой должны подтверждать титул. Вот так! И никак иначе!

– Ну, многие этим будут недовольны! Но! При этом ведь личное дворянство это уже со штаб-капитана, для георгиевских кавалеров с поручика! А у нас, флотских – с мичмана! Это ж сколько людей получат шанс подняться! Не высоко, но всё же!

– Вот этого я и боюсь! Как бы смуты не вышло из всего этого! Хотя куда больше смущать умы? Смотрите, только сегодня поутру напечатали – теперь только император может признать брак в семье равноправным, сам имеет право жениться на ком угодно, главное условие – девица из дворян и крепка здоровьем! В общем, женится его брат или племянник на циркачке, а государь скажет: «Признаю этот брак!» и всё – великая княжна из цирка! Или даже императрица из кордебалета! Чудит Михаил, вот уж как чудит! И наследника престола выбирает из своих детей сам, указано, в какие сроки! Гляди, еще чуть-чуть и разрешит себе многоженство!

Но тут адмирал заткнулся, ибо император, до того момента наслаждавшийся морским пейзажем, поднялся на мостик.

– Его Императорское Величество на мостике! – громогласно объявил дежурный офицер.

– Адриан Иванович! – произнес Пётр после того, как поздоровался с дежурной сменой на мостике. Что-то вроде небольшой экскурсии на главном посту корабля. – Не соблаговолите ли вы уделить мне немного вашего драгоценного времени? Или ваше присутствие на мостике сейчас столь необходимо?

– Ну что вы, Ваше императорское величество! Я к вашим услугам. Но только думаю, нам будет удобнее поговорить в капитанской каюте, которую Сергей Дмитриевич с удовольствием вам уступил.

В сопровождении адъютанта императора парочка: адмирал и император прошли в каюту, из которой добровольно выселился Коптев.

– Адриан Иванович! У меня не было возможности поговорить с вами ранее. Но у меня есть вопрос, на который я надеюсь получить честный ответ.

– Ну что же, Ваше…

– Прошу, наедине можно просто: государь! Я терпеть не могу эти славословия. – Пётр решил, что дать такую привилегию Непенину вполне возможно.

– Раз вы, государь, требуете честного ответа. Я обязан быть с вами честен. Спрашивайте. Отвечу в меру своих сил и своего разумения.

– Пётр построил парусный флот, который не был лучшим в мире, но одержал множество побед. Насколько я знаю историю, российский флот под парусами одерживал победы чаще, нежели терпел поражения. Но вот настал век пара, век броненосцев. И что же? Куда делись победы русского флота? Я не беру в расчет локальные стычки, в которых наши корабли бывали иногда удачливее и сильнее противника. Но тем не менее… Куда подевались громкие победы русского флота?

– Да, государь, вы задали очень сложный вопрос.

– Я бы сказал, неудобный вопрос. но всё-таки мне нужен честный ответ!

Михаил Александрович понял, что адмиралу надо дать время собраться с мыслями. Закурил трубку сам и позволил собеседнику сделать тоже самое. Пауза явно пошла на пользу. Морской волк просчитал какие-то свои резоны и начал ответ, когда табачный аромат еще витал в воздухе капитанского пристанища.

– Главная причина, государь, в нашем техническом отставании. К сожалению, мы не смогли его преодолеть. И в ближайшее время вряд ли сможем.

– А конкретнее?

– Государь, мы с вами идем на корабле, построенном в Германии! О чем еще говорить?

Пётр хмыкнул. Ну да, ему бы в голову не пришло воевать со шведами, но перед этим заказать у них парочку фрегатов.

– Наши кораблестроители не самые худшие в мире, это несомненно, но проблема несколько в ином: наша неповоротливость и сомнительное качество работ. Давайте разбираться по порядку.

Непенин аккуратно выбил трубку и с молчаливого согласия императора налил себе немного коньяка. Выпил (не разбавляя напиток ни льдом, ни водой), чуть заметно крякнул. Шустовский семилетней выдержки оказался неожиданно крепок.

– Вот мы решили построить дредноут. Есть новый проект, конструктор толковый, который поездил по заграницам и насмотрелся там всякого. Он сей проект сделал быстро и качественно. Но тут начинается долгая бюрократическая процедура согласования, утряски бюджета, под шпицем начинают требовать переделок в проекте и конструктивных изменений, идет обычная бумажная волокита. Далее, получено разрешение, выделяются деньги из бюджета, всё это неспешно, через многие кабинеты и препоны постепенно преодолевается. Когда же революционный проект доходит до стапеля и корабль начинают строить, выясняется, что машины надо закупать за границей, ибо наши промышленники нужную мощность не смогли обеспечить, потом перебои с поставками брони, потом оказывается, что пушки нужного калибра есть, но только две, а надо восемь! И так далее, и тому подобное. И вот, после пяти лет строительства, перестройки и вынужденного переоборудования корабль спускается на воду. На это уходит пять лет! Только на верфи! К этому времени этот передовой на время проектирования, корабль морально устарел! А мы только учимся его использовать в бою. В Британии от проекта до конечной точки: спуска на воду проходит полтора-два года, это максимум, за который с кораблестроителей шкуры сдерут! Они строят самые крупные корабли сериями, без особых изменений, похожие один на другой. И делают их быстро! А что делаем мы? Видя собственную немочь и отставание заказываем боевые корабли на верфях иных государств. Мы кормим экономику Англии, Франции, САСШ, до некого времени, хорошо кормили германцев! Но сами строим мало, долго и плохо!

– Адриан Иванович! П поводу медленно я всё понял, но почему, если медленно, то плохо? Почему не медленно, но хорошо? Спешка, она ведь при строительстве не самая правильная штуковина! – при этих словах император взял со стола небольшой глобус и стал немного рассеянно вращать его, что-то рассматривая, точнее, делая вид, что что-то рассматривает!

– Верфи, государь, это казенные заводы. Лучшие работники бегут на заводы частные, где чуть больше платят. Да и вообще, достаточно квалифицированных рабочих у нас недостаточно, да еще текучка кадров, когда человек ищет, где ему работать лучше. Вот и входит, что остаются далеко не самые лучшие! А заменить человека, который ушел, либо травмировался, либо умер практически некем! Подготовленного резерва на заводах просто нет! К тому же сейчас сильно помешала война: многие мастера и квалифицированные рабочие из немцев. Наших немцев, но, тем не менее, их заставили покинуть заводы, а заменить кем не нашли! Конечно, шпионаж, борьба с диверсиями – я всё это понимаю, но разве в этом деле не нужно подходить как-то аккуратнее?

Надо сказать, что этот своеобразный допрос адмирала Непенина с пристрастием от Петра продолжился еще и после вынужденного перерыва на обед. Пётр уже задавал такие вопросы чинам под шпицем, ответы получал разные, но всё сводилось к нашей отсталости, которую никто даже не пытался преодолеть! Большие чины сидели на поставках из-за границы и распиливали бюджеты как умели, а умели они это весьма виртуозно! И потому убогость отечественной кораблестроительной базы многих устраивала. Но только не Петра!

Глава десятая

Петр видит перспективу, но не видит, кто ее осуществит

Глава десятая

В которой Петр видит перспективу, но не видит, кто ее осуществит

Балтика. Моозундский архипелаг. Крейсер «Богатырь»

13–14 октября 1917 года

Расстояние до острова Эзель почти четыреста миль, «Богатырю» приходилось бороться с погодой, которая на Балтике в октябре не самая спокойная. Так что расчетное время прибытия около двадцати двух часов могло и затянуться. Поэтому разговору адмирала и императора никто не мешал. Разве что дежурный матрос поинтересовался, подавать ли обед, на что получил согласие. На обед была уха из морской рыбы, макароны по-флотски, телячья отбивная и фрукты, которые загрузили еще в Кронштадте. По просьбе государя кок заварил крепкий кофе, а адмирал отдал предпочтение столь же крепко заваренному чаю. Еда была достаточно простой, но Пётр был не привередлив, предпочитая пищу простую, но питательную, а кок уж постарался на славу, всё приготовлено было по высшему разряду. Качка, которая была чувствительной, но не настолько, чтобы император страдал от морской болезни (удивительно, но Пётр ею вообще не мучился, видимо, тело Михаила получила от него какой-то бонус) обеду не помешала. Барометр держал отметку без изменений, посему шторм не предвиделся. После принятия пищи и выкуренных сигар, Пётр изменил своей трубке не потому, что забыл ее или на корабле таковой не имелось, глупости, но его привлек аромат той самой Гаваны, которую раскуривал Непенин. Насладившись вкусом и ароматом настоящего кубинского табака, разговор продолжился.

– Но экономическая слабость не только в кораблях, государь. – по знаку императора Адриан Иванович продолжил. – Она и в самой системе морской службы. У нас государство бедное, стараемся экономить на всем. Недоброй памяти Витте экономил на флоте, на самом главном – на обучении экипажей, большая часть кораблей находилась на приколе. Учения проводились время от времени – по большим морским праздникам, скажу вам так, государь. Отсюда и Цусима – в мужестве морякам не откажешь, но мужества одного теперь мало. Нужны и умения, а они достигаются только упорными тренировками. А тут – денег на уголь нет, если тренируетесь стрелять, то стволы потом заменить нечем и корабль идет в бой с расстрелянными орудиями. Которые попадают в цель по счастливой случайности. А комендора выучить – это не десяток-два снарядов потратить надо, а куда больше! Тоже про экипажи. Слаженность маневров у нас низкая, стараемся это исправить, но опять всё упирается в экономию господ из-под Шпица[1].

– Флот – дорогое удовольствие. – подтвердил мысль адмирала Пётр, но без флота России не жить! И как сие исправить? Ума не приложу. Ладно, Адриан Иванович, прошу, продолжайте, но обязательно постарайтесь не только критиковать, а и продумать, что и как можно и нужно исправить!

– Постараюсь, государь. Я немного сумбурно излагаю свои мысли, но попробую их немного систематизировать. Экономическая отсталость привела к следующим последствиям: отставание в кораблях, отставание в системах вооружения, хронический недостаток снарядов, недостаточность снабжения топливом и припасами, недостаточная выучка экипажей. Но есть еще несколько факторов, о которых не могу не упомянуть. Ценз. К чему это привело? На командные должности попадают не самые лучшие офицеры. Доказательство тому та же Цусима. Когда это было, что корабли, которые еще могли сражаться спускали свой флаг? И перед кем? Перед япошками? Сейчас война отсеяла многих откровенных бездарностей, но болезнь пока еще не преодолена. Командиры многих кораблей боятся проявлять инициативу, не рискуют, предпочитают отступить перед противником, даже в ситуации, когда можно и нужно навязывать бой врагу! И вторая – это воровство и коррупция! В свое время мы лишились двух мощных крейсеров, которые могли выкупить у Аргентины, но наши чиновники, не буду называть их по имени, хотели слишком большой откат за эту покупку. В результате эти корабли воевали против нас в составе японского флота. И таких примеров – множество. Коррупция делает наш флот вдвое, а то и втрое дороже того, чего он мог бы обходиться казне!

Император при этих словах скривился. О воровстве на подрядах он мог бы поведать адмиралу куда как больше! Ибо в свое время столкнулся с этим, когда еще флот только создавался. Пётр относился к коррупции и воровству как неизбежному злу. Более того, считал, что если человек добивается результата, то на какие-то прегрешения можно и глаза закрыть. Нет, в вопиющих случаях – и по мордасам бил, и по спине палкой мог пройтись, да и головы с плеч долой слетали. Но император прекрасно понимал, что изжить это явление практически невозможно. Оно в сути русского человека.

– Но самое главное не в этом, государь. Позвольте я на пару минут прервусь, надо собраться с мыслями…

Михаил Александрович (он же Пётр) милостиво кивнул, указав адмиралу на столик с напитками. Тот выбрал Шато Лафит девяносто восьмого года, чтобы крепким градусом не прерывать свои мысли, а вот этот напиток был, что называется, в меру. Император собственноручно налил себе стакан сельтерской, показывая, что весь во внимании и алкоголем не собирается это самое внимание сбивать.

– Наиболее порочной была сама программа строительства флота. Для его нужен России флот? Я вижу его главную задачу: защита берегов империи. Начнем с Балтики – мелководье, шхеры, значительное время Финский залив подо льдами. Для защиты берегов дредноуты не нужны! Для этого достаточно хорошо оборудованных минных позиций, миноносного флота, небольшого количества крейсеров, которые дают устойчивость миноносным соединениям, и броненосцев береговой обороны. Плюс канонерские лодки и минные катера, сторожевые корабли для борьбы с контрабандой. Но это всё! Кораблям линии, по большому счёту, на Балтике делать нечего!

– Но сейчас, под Моозундом, именно корабли линии смогли отбить атаку флота противника? – кинул шпильку Пётр.

– Государь, если бы у Эзеля стояли два броненосца береговой обороны, которые своими пушками топили вражеские тральщики, противник сквозь минные заграждения к островам не подобрался бы! А если неподалеку от Моозунда мы имели отряд подводных лодок, то тут вообще трудно сказать. как развернулись бы события! Но это теоретические построения. Тесно, дредноутам на Балтике тесно! На Черном море нам нужны силы, которые могли бы вынести турецкий флот. С целью защиты побережья тоже самое: миноносцы и некоторое количество крейсеров и броненосцев береговой обороны. Зато сторожевые корабли и быстроходные миноноски – крайняя необходимость! Дредноуты предназначаются для действий на океанских коммуникациях. Это Север, где в ближайшее время нам тоже дредноуты держать нечего. И Тихоокеанский флот. Единственное место, где нам действительно необходимы крупные линкоры.

– Но почему мы строили их в таком количестве. Как вы думаете, Адриан Иванович? Две причины. Гигантомания государственного престижа. Положено иметь мощный флот. И без раздумья строят корабли, устаревающие прямо на стапеле! И вторая – на дредноуте можно украсть больше. чем на миноносце!

– Опять воровство!

– Именно так, государь!

– А теперь еще такой момент. Для чего нужен океанский флот? Для защиты торговых кораблей на океанских коммуникациях. Этот ответ напрашивается сам собою. Но мы не имеем настолько большой океанский торговыйфлот. Россия больше полагается в торговле на свои сухопутные транспортные артерии! У нас нет заморских колоний, для торговли с которыми необходимо огромное количество трампов мощный. То зачем нам мощный океанский флот? Не разумнее ли ограничится теми же медленными, но надежно бронированными судами береговой обороны? А для прерывания океанских коммуникаций вероятного противника иметь быстроходные крейсера-рейдеры? Если просчитать экономически… Россия сможет снизить затраты на строительство и содержание флота, ибо содержание каждого дредноута обходится нам в копеечку. А вот если станет вопрос о приобретении колоний заокеанских – в Африке или где-то еще, тогда и стоит думать о создании океанского флота. Но не ранее того!

– Адриан Иванович, вы человек занятой, это несомненно. Но сделаем-ка так: создайте рабочую группу из офицеров, судостроителей, финансистов. И с учетом опыта этой войны сделайте два варианта судостроительной программы: с океанским флотом и без оного. И подумайте, от чего необходимо избавиться, а что немедля построить или докупить. Нам нужен эффективный флот, который будет побеждать. А то победа у острова Эзель, это, конечно, победа – десант сорван, противнику нанесен ущерб. Но выглядит она достаточно сомнительной. Вы согласны?

– Это не поражение, государь! – твердо ответил Непенин, которыми последние слова императора пришлись совсем не по душе.

– Несомненно! Это не поражение, это слабая, но победа. Посему будут и награды. Но на щедрость особую не надейтесь! Всё будет в пропорцию! Так за дело беретесь?

– Я возьмусь, только это людей надо как-то привлечь… И каковы будут полномочия у этой рабочей группы?

– Государственная комиссия. И финансирование. И полномочия привлечь тех, кого будете считать необходимым. А если будут мешать, или вставлять палки в колеса, то я предоставлю вам выход на доверенное лицо, через которое будете держать со мной связь. Я выберу надежного человека. Он представится вам сам и указ о создании комиссии предоставит.