Текст книги "Возвращение в Москву (СИ)"

Автор книги: Влад Тарханов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Трагедия случилась в августе этого же года. По официальным сведениям, пожар начался с того, что караульный по небрежности бросил окурок у станции, которая примыкала к заводу. Там были складированы готовые снаряды, которые взорвались, пожар стал быстро распространяться и охватил весь старый завод. Загорелась нефть в резервуарах, что придало пожару еще большую опасность. Началась паника, люди бежали из пригородов Казани, стараясь уйти подальше от места катастрофы.

Результаты оказались трагическими: было разрушено 542 здания, пожар уничтожил 12000 пулеметов! Более трети, которые поставлены были в императорскую армию, миллион снарядов, почти тридцать тысяч тонн нефти! На месте погибли тринадцать человек, восемь скончались от ран, раненых осколками насчитали почти две сотни, в том числе тридцать детей. Наибольшей потерей стала смерть директора порохового завода, генерал-лейтенанта Всеволода Всеволодовича Лукницкого. Он руководил спасательной операцией, под его началом смогли залить водой многие цеха, в которых находилось большое количество пороха, если бы и он взорвался, то и от самой Казани мало что осталось. Во время тушения пожара осколок снаряда оторвал ему руку. К сожалению, спасти генерала не смогли.

(провожали Лукницкого практически всем заводом)

Всеволод Всеволодович был личностью выдающейся, который много сделал для решения пороховой проблемы во время Первой мировой войны[1], он на свои средства увеличил жалование рабочим завода, тесно сотрудничал с их профсоюзным, фактически, комитетом, то есть был не просто генералом, технологом, организатором производства, но и проводил линию на улучшение жизни рабочих.

Мало кто сомневался, что взрыв и пожар стал результатом диверсии. Мнения не сходились только в том, кто ее провёл. В основном, сходились на немцах и их еврейской агентуре. Вот только признать это… для правительства стало совершенно невозможным. По соображениям политическим и престиж тоже терять нельзя было! Посему «нашли стрелочника» с окурком, брошенным не там, где надо. Тем более. что сам «стрелочник» найден мертвым и правду рассказать уже не сможет.

У завода уже собралась довольно большая толпа – рабочие завода и их родственники. Вскоре стало съезжаться и начальство. Для выступления императора приготовили небольшую трибуну. Вскоре, в одиннадцать минут третьего начали подтягиваться городские чиновники и военное начальство. А ровно в половину третьего появился и кортеж императора. Михаила Александровича встречал новый начальник завода, полковник Фёдор Фёдорович Мухин. Император пожал новому главпороховщику Казани руку и быстро взошёл на трибуну. Речь его была короткой, но энергичной. Император просил людей потерпеть еще немного! Это казалось чем-то совершенно необычным: ранее императоры приказывали, издавали указы, намекали, а тут просто просьба! Потерпите, миленькие! – наверное, этими двумя словами можно выразить основную мысль государя. Нам нужно много пороха и отменного качества – вторая! Победа – близко – третья. Как победим, хорошо заживём – четвертая.

Впрочем, Пётр был достаточно лаконичен для того, чтобы народ от его речи не устал. Под аплодисменты он перерезал белую ленту, открыв работу нового порохового завода. Да, взрыв был на старом пороховом заводе, но и новому досталось – тут всё оказалось слишком близко друг к другу. А после в сопровождении руководства завода проследовал с небольшой свитой и охраной на производство. Рабочие занимали свои места, а Пётр вместе с Горой смотрели на всё это великолепие технического прогресса, синхронно приоткрыв рты. Для Георгия всё это было в новинку, а вот Пётр… Он ведь хорошо помнил, КАК делали порох в его время. Масса ручного труда, мельницы, достаточно отвратное качество получаемых зерен. Думаете, что линейная тактика стала результатом придумок генералов-извращенцев? Да ничего подобного! Воевали тем, что имели. И при таком качестве ружей и пороха – такая тактика оставалась чуть ли не единственно возможной. Ну а новый казанский пороховой был оснащен по последнему слову техники. Электричество в цеху, масса механизмов, система контроля качества (современники Петра это так не называли, но сейчас и другого термина не подобрать). Движение на заводе завораживало. Прозвучал гудок. И пошло действо! Насмотревшись, поднялись всей делегацией в конторку. От плотного обеда государь отказался, а вот легкий перекус и самовар с заваренным чаем оказались более чем кстати. И тут Пётр ни на минуту не пожалел, что взял Георгия с собой в дальнюю дорогу в Казань-город. Это и парню полезно, и государство укрепляет. Показывая населению здорового и сметливого наследника престола.

Это случилось, когда император уже покидал завод. Пётр увидел стоявшего чуть в стороне, почти при выходе из проходной весьма солидного господина в дорогом пальто, но привлекло его не это, а какие-то слишком грустные внимательные и слишком уж умные глаза е. Как-то так получилось, что государя окружила толпа рабочих, довольно патриотично настроенных, потому Гору Пётр передал охранникам и приказал вывести к авто. Знаете, как бывает. Когда внезапно просыпается чувство опасности и вопит: «Повернись!». Не знаете? А вот Пётр почувствовал это на себе, прямо в тот миг, когда два дюжих казака потащили Георгия подальше от толпы, а еще одного оттеснил рабочий люд. И телохранитель у государя остался один. И Пётр повернулся и уставился в дуло пистолета, который держал в руке тот самый опрятный господин. «Браунинг» – подумал про себя Пётр. «Это его Алексей Алексеевич[2] хотел продвинуть для перевооружения офицерского корпуса, подозрительно как-то. Но вместо этого объявил конкурс на создание автоматического пистолета с обоймой не менее шести патронов». «Господи! Какая хрень лезет в голову перед смертью!».

Государь уставился немигающим тяжелым взглядом на киллера, который вот-вот должен был нажать на спуск. Вся жизнь перед глазами Петра не пронеслась. Тем более, что жизни в ЭТОМ времени у него было кот наплакал! Меньше года! Телохранитель императора, единственный, кто был рядом с ним находился за спиной государя и помочь ему не мог – просто не видел, что происходит. А Пётр сделал еще один глупый поступок. Вместо того, чтобы уйти с линии огня, упасть на землю, например, он снял перчатку и зачем-то накрыл ладонью кольцо Соломона. И вот увидел, что над головой несостоявшегося убийцы сверкает светло-розовый ореол. Почему несостоявшегося? А потому, что под тяжелым петровским взглядом убивец не выдержал и оружие опустил стволом вниз. Кто-то из жандармов уже бросился к нему, да и из толпы рабочих кто-то крикнул: «Государя убивают!». И на мужчину накинулись сразу несколько человек.

– Живым брать демона! – проорал Пётр, опасаясь. что нужного зачем-то ему человека сейчас забьют до смерти.

– Да что же мы, Ваше величество, разве без понятия? – проворчал пожилой жандарм, выкручивая несостоявшемуся стрелку руки и связывая их каким-то ремешком. По всей видимости, наручных оков у него с собой не оказалось. Правда, по физиономии кто-то из ретивых работников завода всё-таки хорошо одетого господина пару раз съездил. Ибо, когда его приподняли – уже связанного, то на лице красовался здоровый такой бланш.

«И зачем мне этот тип понадобился?» – подумал Пётр про себя. И не мог найти ответа. Тут подскочили и конвойцы, окружили императора и стали аккуратно оттеснять от него людишек.

– Этого! В поезд! Выяснить, кто он и что из себя представляет. Дозволяю при необходимости связаться с Вандамом и местных жандармов опроси, может быть, подскажут чего интересного.

Леонид Борисович Красин был одним из видных революционеров-большевиков. Одно время руководил боевой организацией партии, участвовал в эксах как их организатор, контрабанде оружия и пропагандистской литературы. Одновременно с этим отличаясь выдающимися способностями к техническому делу даже не имея диплома, занимал инженерные должности на солидных предприятиях. Не так давно он из-за разногласий с Лениным ушел от активной партийной деятельности и практически полностью сосредоточился на работе в крупной электротехнической компании Сименсов. В Казани он занимался восстановлением электроснабжения на Казанском пороховом заводе. Когда услышал, что император Михаил Александрович посетит завод, решил, что настал его день и час. Красин был уверен, что при произошедшей чехарде с престолонаследием в семье Романовых, гибель императора приведет к началу серьезной драки между представителями семейства, им будет не до простого народа, следовательно, революция станет на несколько шагов ближе!

Решение было спонтанным, организация – нулевая. То есть, впервые за всё это время Леонид Борисович понадеялся на русский авось. Дело в том, что он самолично в эксах и политических убийствах участия не принимал. Планировал – да, готовил боевиков, отвечал за снабжение и разработку каждой операции, но даже в убийстве Саввы Морозова, в котором его не без оснований подозревали, самолично не участвовал. Руки марали совсем другие люди. Так что опыта стрелять в живого человека у него не было. А палить в человека и в мишень – это две большие разницы!

И когда император – высокий, чуть нескладный Михаил II стал выходить из завода, занял удобную позицию у проходной. И если бы не патриотически настроенные рабочие предприятия, для которых визит императора оказался не только вопросом престижа, о котором можно будет рассказывать детям и внукам (до сих пор завод посещали только великие князья), то ничего бы у него и не вышло. Да и так не вышло! Не смог выстрелить. Император смотрел ему в глаза, и под этим тяжелым, гипнотическим взглядом, Красин дал слабину. Понял, что это не его… Опустил пистолет и не сопротивлялся жандарму, который его обезоружил и связал. Да! Получил по морде. Это было и больно, и обидно. Но по сравнению с виселицей, наверное, не столь уж и смертельно.

Жандармы, число которых стремительно увеличивалось, поволокли недокиллера к закрытой чёрной карете, которую в народе прозвали «воронком». Леонид ожидал, что его повезут в управление, где приступят к интенсивному допросу. Но карета почему-то сразу не тронулась, к ней кто-то подошел. А когда всё-таки началось движение, то закончилось оно не в жандармском губернском управлении, а на одном из запасных путей железнодорожной станции. И там стояла громоздкая черепаха бронепоезда, ощетинившегося пушками и пулеметами Максима. На борту большими красивыми буквами с русской вязью было начертано «Архангел Иегудил». И именно в чрево этого монстра Красина и запихнули. Он оказался в каморке без окон, только небольшое вентиляционное отверстие под самой крышей. Ни стула. Ни лавки. Пустое пространство. Пришлось сесть на холодный пол. А потом поезд дернулся, стал медленно набирать ход, но к арестанту никто не заходил. Так продолжалось несколько часов. Захотелось по малой нужде, да вот сколько ни колотил Красин в металлическую дверь – толку не было совершенно. Напрудить в углу камеры? Глупость, ему ведь тут, может быть, и прилечь придется. И когда он уже совсем отчаялся и готов был замарать помещение… Дверь открылась!

Молчаливый конвойный отвел его в отхожее место, там развязал руки, мол, никто тебе письменный прибор держать не будет – справишься сам. Впервые у заключенного оказались свободными все конечности. Вот только из гальюна сбежать было невозможно. Ну никак! Когда Красин вышел из столь важного помещения, как его руки сковали ручными кандалами. У этих, в поезде, таковые оказались в наличии. Всё так же молча Леонида отвели и затолкали в новую каморку, чуть поболее предыдущей. Тут можно было обнаружить два стула и небольшой письменный стол – всё из железа, намертво приваренное к полу. Красина впихнули на предназначенный ему стул. И конвойный покинул помещение. А туда, буквально через минуту вошёл император Михаил Александрович лично. В руках он держал небольшую папочку. Царь как-то нервно улыбнулся и произнёс:

– Ну что, Леонид Борисович, сможете мне уделить несколько минут вашего драгоценного времени?

[1] На фоне жесточайшего снарядного голода во время Мировой войны был создан Пороховой комитет, который возглавил известный химик Ипатьев. За довольно короткое время группа ученых и технологов смогла увеличить производство порохов в России в десять раз!

[2] Пётр имел в виду Алексея Алексеевича Маниковского, начальника ГАУ в годы Первой мировой войны, который отвечал за снабжение русской армии.

Глава тридцать вторая

Петр решает создать план ГОЭЛРО

Глава тридцать вторая

В которой Пётр решает создать план ГОЭЛРО

Казань-Москва

17 декабря 1917 года

(Леонид Борисович Красин – человек и ледокол [1])

– Ну что, Леонид Борисович, сможете мне уделить несколько минут вашего драгоценного времени?

В голосе царя сквозила ничем не прикрытая ирония. Красин, которому пришлось нелегко в последние часы, разминал руки, порядком затекшие. Перед приходом государя ручные кандалы с него сняли. Как он предполагал – ненадолго.

– Скажу откровенно, Красин, я знаю о тебе если не всё, то почти всё. И никаких оснований дабы сохранить тебе жизнь пока что не вижу.

– И что я должен сделать, чтобы выжить? Предать своих соратников? Это не мой путь, господин император. – окрысился заключенный.

– Ну что ты., в самом деле, как ребятенок малый? Ваши руководители почти все в моих руках. Для полного комплекта только тебя и не хватало. Так и не брали тебя только по той причине, что ты с Ульяновым во взглядах разошелся да революционную деятельность прекратил. И твоя выходка с пистолетом была, конечно, эффектна, но не эффективна.

– Простите, что не смог, государь-батюшка.

– Бог простит. А ты скажи мне, Леонид, каково положение в русской промышленности? Как ты это видишь, как инженер и как революционер. Мне, скажем так, это интересно.

Вот тут Красин и оказался в состоянии, какое боксеры называют «грогги»[2]. Он ожидал многого – в том числе требований выдать оставшихся на воле эсдэков[3], но вот предложение разговора о судьбе промышленности – относилось к категории фантастики! Потому какое-то время не находил слов, но сумел собраться с мыслями и выдать:

– Так промышленности, как таковой, у России и нет! – произнёс это твёрдо, честным взглядом впиваясь в лицо самодержца.

– Поясни! – Сегодня Пётр запасся терпением на троих. Тем более. что полночь уже пробило, а бронепоезд приближался к будущей столице весьма быстрым темпом. Красин задумался и вместо ответа выдал вопрос:

– А зачем вам это надо, Михаил Александрович?

– Скажи еще «гражданин Романов»! Не то у тебя положение, чтобы ко мне по имени-отчеству обращаться. Ради краткости и экономии времени просто говори «государь».

В ответ заключенный промолчал, потупив глаза долу.

– Перед поездкой в Казань собрал я мужей московских: администраторов, чиновников, ученых. Хотел услышать, что надо сделать, чтобы улучшить ситуацию в империи. Имел я в виду не войну выиграть. С этим генералы разберутся как-нибудь. А вообще! Особенно важно, что ПОСЛЕ войны делать! И ничего толкового – трескотня одна. Хотя один толковый специалист там оказался, но он по сельскому хозяйству. Как же-то его звали, фамилия заковыристая такая… Ганейзер! Вот. Его интересно было послушать. Но меня сейчас интересует именно вопрос промышленности.

В купе бронированного монстра наступило затишье. Красин молчал, что-то переваривая внутри себя. Пётр, уставший за этот долгий день, вслушивался в перестук колес, острый запах оружейной смазки и сигаретного дыма полз по коридорам поезда. Импровизированная гауптвахта, на которой и происходил этот весьма странный разговор, располагалась в оснащенным пулеметами броневагоне. Пахло тут соответственно, да и звуки дежурной смены, бдящей на своих постах, мешали сосредоточится.

– Хорошо, государь! Поясню: половина промышленных предприятий, я имею в виду крупных – находится в частных руках иноземцев. Где в долевом участии, где полностью во владении. Посмотрите, что случилось с началом войны! Забрали фабрики и заводы у немцев, выгнали инженеров и мастеров с подозрительными фамилиями. Так эти предприятия до сих пор не могут стать на ноги и дать нужную фронту продукцию! Значительную часть потребностей в вооружениях приходится выпрашивать у союзников!

Красин сделал паузу, собираясь с мыслями.

– Хотя, нет, государь, (прозвучало без следа иронии) я не с того начинаю. Россия – крестьянская страна. Большая часть населения находится за чертой бедности. Того, что производит одно крестьянское хозяйство не всегда хватает для его устойчивого функционирования. Отсюда главный вопрос: кто будет покупать промышленные товары, если мы начнем программу расширенного производства? Надежды империи сходились на Востоке. Туда можно было отправлять промышленные товары, выкачивая оттуда деньги и ресурсы. Японская война дала империи по зубам. Остальные рынки для России либо закрыты, либо заняты более успешными и промышленно развитыми конкурентами. Закон развития прост: чем более массовое производство товара, тем он дешевле. И тут получается парадокс, государь: промышленности незачем развиваться – скудные потребности внутреннего рынка она покрывает, на внешний рынок выйти не может, техническая отсталость здесь даже на руку, поскольку труд наемного рабочего недорог. И прибыль можно получить в любом случае. Война стала естественным толчком для развития – стали перестраиваться фабрики и заводы, перенастраиваться на выпуск военной продукции. И тут техническая отсталость стала тормозом. Которые мешает обеспечить армию всем необходимым!

Император молча закурил, предварительно набив трубку, из-за чего Красин чуть вздрогнул, как будто тот перебил его мысли. Но Пётр кивнул головой, мол, продолжай, не останавливайся!

– Извините, государь. Что говорю несколько сумбурно – я не успел хорошо подготовится, но… если поводить итог моей небольшой импровизации, итог таков: техническая база нашей промышленности слаба, отстает от соседей значительно. Качество продукции и производительность на заводах и фабриках – ниже плинтуса. Рынка сбыта, как такового нет и нет стимула для ее развития. Временный толчок в виде войны – это импульс, который не меняет ситуацию вообще и в общем. Значительная часть промышленности находится в руках иностранного капитала, следовательно, неуправляема. Посему могу смело сказать, что промышленности у Российской империи нет. Есть ее зачатки. Только-то и всего.

Пётр пыхнул трубкой, удовлетворенно кивнул головой. Многие мысли Красина совпадали с его собственными мыслями. Не все, но многие. И это подтверждало мысль, что целью поездки в Казань было выцепить именно этого человека.

– Леонид Борисович, смотри! Как ты понял, ваша партия разгромлена, к власти она не придет, революции не будет. – заметил гримасу возмущения на лице собеседника, император уточнил: – Хорошо! Пока что не будет. Но ведь государству развиваться необходимо всё равно. Как мне в таком случае развивать промышленность? Предположим, ты император, чтобы сейчас начал делать?

– Во-первых необходимо создать базу развития промышленности, точнее, устойчивый рынок сбыта. И тут подсказку, государь, дает сама война.

– Что ты имеешь в виду?

– Заказы промышленности, ее загрузку производства обеспечивало государство. То есть, империя становится самым большим и емким заказчиком продукции предприятий. В рамках империи необходим переход от частного капитализма к капитализму государственному.

Увидев, что император откровенно не въезжает в его идею, стал пояснять:

– Госкапитализм – это когда государство строит предприятия, в доле с частным капиталом, осуществляет стратегическое управление, тактическое оставляя частному капиталу, он для этого более приспособлен и держава при этом получает значительную часть прибыли.

Петру такая система была по душе. Он, как император, который во все любил вмешиваться, совать нос, простите за несколько неправильный в отношении власти оборот, тем не менее, вопросы контроля со стороны государства за промышленниками и купцами считал необходимыми, вон, подозревал, что дай купчику волю, он воровать и начнет. Как-то поднял архивы по Демидовым и выяснил, что эти сволочи, коих он поднял из грязи, нашли серебро на Урале, сами его в тайне добывали и даже монету свою чеканили, мерзавцы!

– Государственный капитализм не может развиваться стихийно, государь. Ему нужно плановое развитие, когда государство говорит: надо строить завод по выпуску брони для кораблей, а рынок требует построить на эти деньги пятнадцать заводов по выпуску сливочного масла! То есть нужен план развития, который дует сочетать – необходимости и возможности. Нам нужен завод по производству корабельной брони, но нет техники, чтобы его оснастить. Мы строим завод, который начнет производить нужное оборудование, станки, и только потом завод по производству броневых листов. И тут необходимо понимать, что есть базовая промышленность: производство металла, например. Эту базовую промышленность должно развивать именно государство. А есть промышленность местная, то есть те же маслобойки поставят без участия властей. Этим мелким и средним капиталистам главное – не мешать. Эти сами себе рынок будут искать и обеспечивать.

– Но новые рынки государству нужны? – уточнил Пётр.

– Очень нужны. Как и развивать внутренний рынок: крестьянин должен потреблять значительную часть продукции широкого потребления. До сих пор металлические инструменты в крестьянском хозяйстве редкость. Разве что топор! Даже соха и вилы деревянные.

Пётр задумался. Честно говоря, проблемы крестьянского сословия его не слишком-то занимали: трудятся на земле, выращивают зерно. С голоду не помирают – ну и ладно. А помирают? Так Бог дал, Бог взял, чего уж там. Но о крестьянине, как потребителе промышленных товаров Пётр не думал вообще!

– И последний важнейший фактор, государь. Для развития промышленности нужна база. Точнее, энергетическая база. В передовых странах механизмы на заводах крутит электричество. У нас пар, ветер, вода, механическая тяга. Для рывка вперед надо иметь сеть электрических станций, которые будут энергию воды, угля, ветра превращать в электрическую. Ибо большие производства требуют и много энергии.

Пётр почувствовал, что Красин сейчас оседлал любимого конька: лицо его изменилось. От обреченности заключенного не осталось и следа, в нем сейчас говорил энтузиаст, человек, который горит своим делом, настоящий профессионал. Пришлось жестом остановить поток начинающегося красноречия.

– Компания Симменс? Это она делает все для электричества? Весьма…

Пётр задумался. Потом произнёс:

– В Москве начала работать комиссия по планированию развития Российской империи. Пока там несколько человек, каждый занимается своим направлением. Слышал про такого Владимира Ульянова? Он, как экономист, разрабатывает финансовую и налоговую реформы. Или ты думал, что я твоих однопартийцев перекрутил в фарш и колбасу солдатам на фронт отправил? Нет, кое-кого мы, конечно, посадили. Кое-кого и повесили. Ибо нечего с германской разведкой шашни водить! Но разбрасываться умными людьми не собираюсь. Кто-то назвал сию бригаду умников «шарашкой», пусть так и будет. Свободу получите, коли работу сделаете на совесть. Предлагаю тебе проработать план развития энергетики – это главное направление и в общем плане развития промышленности участие принимать. Ибо твоя целая задача – часть большой общей задачи. Думай, Красин, думай! Ответ дашь по приезду в Москву. А там выбор у тебя не велик: или в шарашку или на плаху. Но он полностью твой!

И Пётр вышел, уверенный, что получит согласие несостоявшегося цареубийцы.

[1] Если быть точным, так даже два ледокола. В 1927 году в «Красина» переименовали ледокол «Святогор», который только в 1980 стал музеем. В 1976 году так наименовали ледокол, который был построен по заказу СССР в дружественно настроенной к нам Финляндии. До сих пор трудится на просторах Тихого океана (Дальневосточное морское пароходство)

[2] Грогги(англ. groggy – шаткий, пьяный) – это состояние сильного ошеломления, заторможенности, головокружения и нарушения координации. Чаще всего термин используется в спорте (бокс, ММА) для описания состояния бойца, который едва держится на ногах после пропущенного удара, а также в медицине для обозначения спутанности сознания

[3] Социал-демократов, так одно время называли и меньшевиков, и большевиков.

Глава тридцать третья

Петра посещает некто, на чье посещение император уже и не надеялся

Глава тридцать третья

В которой Петра посещает некто, на чье посещение император уже и не надеялся

Москва. Садовое кольцо. Флигель городской усадьбы Саввы Мамонтова

24 декабря 1917 года

Ночь накануне Рождества у Петра Великого, переселившегося в тело великого князя, а теперь уже и императора Российского Михаила Александровича проходила ну совсем не по Гоголю! Коронацию описывать не буду, ибо кто был на одной коронации, почитай, побывал и на всех остальных. Общее впечатление? Прошла сдержанно-достойно! Без пышности, ибо времена военные, но и без режима сверхэкономии, ибо даже в такие тяжкие времена людям нужен праздник, а кроме хлеба обязательно надо дать зрелищ! Торжественную службу отслужил Макарий Невский, который произнёс чувственную речь, благословляя императора на служение народу и государству. Его слова пришлись многим не по душе – и родственничкам государя, которые считали, что император должен служить только благосостянию СЕМЬИ, и его приближенным, которые считали, что царь – это всего лишь ширма, которая позволяет им обделывать свои делишки, и отцам церкви, которые считали, что император должен давать им щедрые привилегии и не вмешиваться в их дела. В остальном всё было чинно, вот только никаких торжественных приемов государь велел не устраивать в посольствах иностранных. Был Большой Государе прием в Кремле и Малый Государев прием в резиденции московского губернатора, которую временно отвели для секретариата императора до тех пор, пока не будут готовы рабочие помещения в Коломенском. Потом Петра затянула череда государственных дел. Приемы иностранных делегаций в том числе, черт бы побрал этих… «союзничков». Хотят, чтобы русские люди погибали за их интересы и не хотят за это платить!

Пётр был не против того, чтобы русские солдаты выполняли столь грязную работу, но только в том случае, когда за это уплачено золотом или серебром, на худой конец. Сам мог ввязаться в войну, если приплатят. Но оплата должна быть достойной! А то вконец оборзели, господа иноземцы! Мало того, что не хотят платить, так еще и ограбить стремятся. Нет, мои хорошие! Тут вам не там!

Надо сказать, что сами торжества прошли спокойно, без накладок и трагедий, на которых богата полная разгильдяйства чиновничьего русская действительность. Но то ли Пётр сумел достойно накрутить господ, отвечающих за порядок в столице, то ли господа революционэры бросили все силы на устранение Михаила в Петрограде и на Москву кадров у них уже не хватало, не знаю! В любом случае, в Москве было всё спокойно. Конечно, режимный доступ к городу сохранялся, но стал чуть менее жестким, за это послабление императора хвалили, мол, не трус! Но сам царь-батюшка чувствовал себя не совсем комфортно. Боялся? Откровенно говоря, да, боялся. Москва для Петра всегда была городом недовольства, стрелецкой смуты, бунтовщиков! В ЕГО Санкт-Петербурге этого не было, при нём не было, как он сам считал. Да ведь просчитался! Где ему яду подлили в вино? Только в Питере. И кто? Катька с Меншиковым, пока я приболел – и сговорились, и все тихонько обстряпали! Такие вот дела, мин херц! Предают самые близкие, они и становятся самыми страшными врагами, ибо от них подлости и предательства не ждёшь.

На Рождество думал взять небольшую паузу, уделить чуть времени наследнику. Но пришлось (в который раз) Гору отодвинуть на второй план. Пока Тайная канцелярия вселялась в здание на Лубянской площади (чем-то сей доходный дом пришелся генералу Вандаму по нраву) присутственные места ее приютились в Кремле. И сам Вандам на коронацию явился из Петрограда. Вслед ему катились весьма неприятные новости: восемнадцатого числа во дворце Юсуповых на Мойке (одном из тех тридцати семи, что принадлежали этому далеко не бедному семейству) произошёл взрыв. Погибли оба Феликса Феликсовича Юсупова (одновременно с тем Сумароковы-Эльстоны) – отец и сын, а также шестнадцать из двадцати двух приглашенных ими офицеров гвардии. О том, кто мог такой взрыв организовать обыватели могли только разводить руками в полнейшем недоумении. О роли Юсуповых в покушениях на императора Михаила II и его морганатическую супругу, Наталью знало очень ограниченное число лиц. Теперь большинство из них были мертвы. И по этому поводу у Петра с начальником Тайной канцелярии состоялся весьма неприятный разговор.

– Скажи-ка мне, Алексей, какое распоряжение я давал по поводу Ирины Александровны? – тон императора был ледяным настолько, что мог остудить сразу стакан воды до состояния ледышки, если бы таковая в кабинете имелась.

– Государь! Случившееся с Ириной Александровной никак иначе, как трагическая случайность и ничем иным быть не может!

– Хм… -недоверчиво буркнул Пётр. Ведь… Если предположить, что генерал Вандам САМ лично принял решение о судьбе одной из Романовых, то он становится просто-напросто опасен. И его требуется аккуратно заменить, пока дел не натворил! – Говори, как там было! Подробно всё!

Вандам чуть нахмурил лоб, как будто что-то припоминая, впрочем, когда он начал докладывать императору, то ни разу ни в какие записи не заглядывал.

– Государь! Следствием было точно установлено, что ни в покушении на вас, ни в смерти Натальи Брасовой Ирина Александровна Юсупова, в девичестве Романова, замешана не была. Её единственной виной могло быть то, что она доверяла такому прожжённому интригану и авантюристу, коим оказался ее собственный муж. Оба Юсуповы Феликс Феликсович Старший и Феликс Феликсович Младший в тоже время составляли новый заговор по убийству уже наследника престола, великого князя Георгия и вас, государь. К сему заговору они привлекли офицеров гвардии, какие еще не участвовали в выступлениях против монархии и оставались на своих местах в столичном гарнизоне. Посему для устранения господ заговорщиков был выбран метод: взрыв и день, когда Ирина Александровна вместе с дочерью, Ириной Феликсовной, находилась в гостях у отца, великого князя Александра Михайловича. Взрыв был произведен группой анархистов, коими руководил мой агент. Мы довольно быстро вышли на следы этой группы и в ходе непродолжительного боя всю её уничтожили. Как и предполагалось, агент пал среди прочих террористов. Так что сей взрыв с нами связать будет невозможно. Факты говорят против этого, ну а выдумки и слухи тут никакой роли не играют.