Текст книги "Командующий фронтом (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Потери в этой войне были огромными. Собственно говоря их точно не подсчитали даже спустя восемьдесят лет после её окончания. Всему миру стало ясно,что у Красной Армии имеются очень ощутимые проблемы с боеспособностью, с подготовкой, как командного так и рядового состава. Нарком обороны маршал Ворошилов по итогам финской кампании был снят с должности и заменён Тимошенко. Он начал навёрстывать упущенное, пытаясь ликвидировать наиболее вопиющие пробелы в подготовке войск, но до 22 июня успел сделать немногое. Красная Армия вступила в войну с Германией по прежнему страдая целым рядом недостатков имевших системный характер. И преодолевать их теперь пришлось в ходе схватки с опасным и очень умелым противником.

Товарищ генерал – полковник, а товарищ генерал – полковник,– отвлёк меня от размышлений голос старшины – водителя.

– Что? Что случилось старшина? – произнёс я недовольным голосом.

– Кажись самолёты германские впереди!– сказал он тревожным голосом и затормозил.

Я хмыкнул, открыл дверь машины и вышел на улицу. Вглядевшись вперёд я и в самом деле заметил три быстро приближающиеся точки.

– Правда самолёты! Так старшина, видишь слева рощицу? Давай дуй туда. Сейчас мы от этих самолётов там спрячемся.

В этот момент рядом с нами затормозила, немного отставшая машина с охраной. Я махнул рукой её водителю и крикнул:

Воздух!

Мы успели спрятаться в роще в самый последний момент. Не успели мы спрятаться между деревьев как высоко в небе, как практически над нами высоко в небе проплыли три немецких самолёта.

Вот черти, летают ничего не боятся!,– сказал мой водитель и сплюнул на землю.

Наконец мы оказались в расположении штаба 30-й армии. Мой «ЗИС» затормозил возле рубленной избы в которой размещался КП генерала Хоменко. Выйдя из машины я огляделся по сторонам и поморщился. Меры маскировки на мой взгляд соблюдались так себе. Могли бы и значительно лучше.

Закрыв дверь автомобиля я пошёл по направлению к генералу Хоменко, который уже ожидал меня, стоя на крыльце.

Глава 15

Командующий 30-й армией генерал – майор Василий Афанасьевич Хоменко в на КП которого я только,что прибыл сумеет избежать гибели или пленения в Вяземском котле, хотя как раз на участке его армии сумеют прорваться части 3-й танковой группы генерала Германа Гота. Он проживёт ещё два года и погибнет в ноябре 1943 года под Никополем, будучи командующим 44 -й армией, по случайности заехав в расположении противника. Этот случай вызовет приступ гнева у Сталина, по приказанию которого будет расформировано всё управление 44-й армией, а Ставка издаст грозную директиву посвящённую как раз произошедшему трагическому инциденту…

Но сейчас Хоменко был жив и здоров и встречал меня на крыльце дома в котором размещался его КП.

– Поздоровавшись с ним, я сказал:

– Василий Афанасьевич, ты мой приказ о совершенствовании мер по маскировке штабов и командных пунктов читал?

– Читал, товарищ – генерал полковник.

– А если читал, то почему не принимаешь меры? На мой взгляд расположение твоего КП прекрасно заметно не только с неба, но и с земли. Ты,что дожидаешься,что бы немцы разбомбили его,? Или не дай Бог устроили нападение? Немедленно слышишь немедленно прими все меры для исправления ситуации. Сам понимать должен, не маленький. Штабы и КП лакомая цель для авиации противника. Или ты служишь первый год?

– Никак нет, товарищ генерал -полковник, не первый.

– Ну, а почему тогда не исполняешь приказы командующего фронтом? Вот скажи, ты так же спокойно относишься к тем своим подчинённым которые забивают на твои приказы и распоряжения? Или всё – таки принимаешь в отношении их меры дисциплинарного характера?

Про нападение я отнюдь не шутил. Немецкие диверсанты из полка Бранденбург −800 отличались и лихостью и дерзостью, вкупе с отличной выучкой и знанием своего диверсионного ремесла. Ни,что не мешало им устроить засаду,где ни будь поблизости от КП 30-й армии и захватить какого – нибудь информированного командира из штаба Хоменко. В свете тех контрмер которые я планировал и разрабатывал с целью отражения, готовящегося немецкого наступления, такое событие было бы крайне не желательной вещью, что бы не сказать сильнее.

– В общем принимай срочные меры по исправлению сложившейся ситуации,– подытожил я, – а лучше всего вообще перенеси свой КП куда – ни будь в другое место. И запомни одно– лучше тебя учить буду я, нежели противник. Три месяца воюем, а всё никак не избавимся от привычек мирного времени. Всё чешемся и чешемся. Только когда нам немцы вставят очередного фитиля, то только после этого начинаем хоть, что -то делать. Запомни, противник, самый суровый проверяющий, куда суровее меня. Ошибок он не прощает. И цена таких ошибок человеческие жизни. В том числе может быть и твоя.

Говоря это я держал в уме обстоятельства будущей гибели генерала Хоменко. За рулём того Джипа, который так нелепо заехал в расположение противника находился он сам. От предупреждений своей охраны он легкомысленно отмахнулся. Результатом была гибель как самого командарма так и сопровождающих его людей. Вот какой ценой на войне обходятся непродуманные и легкомысленные решения.

Хоменко внимательным образом выслушал меня (чуть ли не вытянувшись по стойке «смирно»), а когда я закончил произнёс:

– Товарищ генерал – полковник, может отобедаем, а уж потом начнём осматривать моё хозяйство?

Я смерил взглядом Хоменко с головы до ног и сказал:

– Некогда обедать, Василий Афанасьевич, время не ждёт. Вот моих людей накорми пока мы с тобой об обстановке побеседуем.

Обстановка в полосе 30-й армии, согласно докладу генерал – майора Хоменко, была спокойной, в общем и целом царило полное затишье.

– Как себя ведёт противник?– спросил я выслушав его краткий доклад,– ничего подозрительного в его ближнем тылу не замечено? Появление новых частей, в том числе танковых и моторизованных не отмечено?

– Нет,– ответил мне Хоменко,– ничего такого. Против моей армии стоят все те же части, что и прежде. Одна пехота.

– А артиллерии у них не прибавилось? Твоя инструментальная разведка не фиксирует появления в расположении противника новых батарей?

Сказав про артиллерийскую инструментальную разведку, я не выдержал и поморщился. В первый период войны данные подразделения Красной Армии работали, как правило просто на просто отвратительно, в отличии от Вермахта,где они осуществляли огромный объём работы. Приносящий неизмеримую пользу своим войскам.

Немцы ещё во время Первой Мировой войны научились проводить артиллерийскую подготовку своей атаки без предварительной пристрелки целей, которая во– первых, вела к большому расходу боеприпасов, а во – вторых, неизбежно позволяла противнику зафиксировать появление на том или ином участке фронта, новых крупных сил артиллерии, что могло свидетельствовать о подготовке наступления на данном направлении. Такой метод, позволял немцам до самого последнего момента держать в секрете от противника, осуществляемое развёртывание крупных артиллерийских сил. Противная сторона узнавала об этом, как правило только после начала артиллерийской подготовки. Немцы, с успехом пользовались этим методом и во Вторую Мировую войну. Постоянно повышая при этом качество артиллерийской стрельбы.

– Ничего такого, нового не замечено,– пожав плечами отвечал мне командарм – 30.

– А о чём свидетельствуют данные радиоразведки? – продолжал пытать я Хоменко.

– Ничего нового. Смены частей, появление штабов новых частей не отмечено.

– А как обстоят дела с твоим левым флангом? Особенно на стыке твоей армии с хозяйством Лукина?

– А,что стык?– ответил мне Хоменко,– местность там такая,что немцу наступать там совсем не с руки. Одни болота. Я за этот участок спокоен.

– Одни болота говоришь? И немцу там наступать не с руки?

– Да, немец он дороги любит. А там никаких дорог. Одни болота, да леса. Как там немцам развернуть танковые части?

– Ладно, Василий Афанасьевич, понял тебя. А теперь давай, поехали на этот самый твой левый фланг и ознакомимся со всеми этими условиями на прямо на местности.

Уже вечером возвращаясь после рекогносцировки я спросил Хоменко:

– Ну,что, Василий Афанасьевич, убедился?

– Да, Иван Степанович, убедился.

– Вот ты был спокоен за этот стык, а у тебя там полоса танкодоступной местности, шириной в целых пять километров! И дороги имеются! Конечно не Минская автострада, но тем не менее. При желании немцы смогут очень быстро протолкнуть по ним свои мотомехчасти. Особенно если им с погодой повезёт. А дальше смотри, как всё может повернутся. Самые сильные армии у нас развёрнуты в центре. Правое крыло фронта получается ослабленным. У тебя в армии сколько личного состава?

– Меньше тридцати тысяч, Иван Степанович.

– А со средствами усиления как дела обстоят? С ПТО, например?

– Да нет у меня ПТО. И танков нет. И с боеприпасами беда просто. Особенно с артиллерийскими. Я уж сколько в штаб фронта докладывал, а воз всё там же. Ты уж извини меня, Иван Степанович, это всё до тебя было.

– То есть если немцы ударят по твоей армии, устоишь?

– Если большими силами, то нет. Не устою. Говорю как на духу.

Конечно позади этой самой полосы танкодоступной местности расположены болота, но кто, например, мешает фашистам настелить гати и перебросить по ним свою бронетехнику? Как думаешь? Вот смотри центр фронта у нас занят самыми сильными армиями, которые сидят в обороне подготовленной в инженерном отношении. А здесь ничего этого нет. А если они прорвутся на правом крыле, то рано или поздно они могут повернуть на юг, зайти в тыл, войскам нашего фронта, и в довершении всего перерезать автостраду.

Да армия Хоменко развёрнутая фактически на самом опасном направлении была очень и очень слабой. Фактически по численности личного состава это была не армия, а корпус не более. Танков и противотанковых орудий в распоряжении генерала Хоменко не было.

– Вот,что, Василий Афанасьевич, – продолжил я,– необходимо срочно начать плотное минирование полосы танкодоступной местности в районе Шелепы.

– Рад бы, да с противотанковыми минами у меня очень напряжённо. Можно сказать беда,– ответил мне Хоменко.

– Поможем, Василий Афанасьевич,– ответил я ему.– подбросим тебе мин.

Я задумался. Минирование это конечно было хорошо, но явно недостаточно. Необходимо было создать в полосе намечающегося, прорыва немцев, хорошую артиллерийскую группировку и нанести мощный удар по немцам в тот момент, когда они уже сосредоточат основную массу своей бронетехники и артиллерии вблизи переднего края,в полной готовности к переходу в атаку. Если я к тому же получу в своё распоряжение несколько полков дальней бомбардировочной авиации, то артиллерийский удар можно будет дополнить авиационным. Нужно также передать Хоменко средства ПТО. Немцы должны попотеть прорывая оборону наших войск на стыке 30-й и 19 -й армии. А когда они всё – таки сумеют сделать это они попадут под контрудар оперативной группы (которую в прочем ещё предстояло сформировать). В любом случае их продвижение к Днепру, а затем дальше на Вязьму не должно стать быстрым и лёгким. За каждый захваченный километр, они должны по возможности заплатить по дороже.

– Сейчас на фронт начало поступать маршевое пополнение, – вновь обратился я к Хоменко, -поэтому по возможности подбросим тебе людей побольше. Будем всемерно усиливать твою армию. Дадим тебе и боеприпасов и средств ПТО. Необходимо срочно усилить стык твоей армии с армией Лукина. Так,что обрати максимальное внимание на свой левый фланг. По моему убеждению именно здесь немцы нанесут свой главный удар. И нам надо встретить его максимально готовыми. Если мы не сделаем этого, то в полосе нашего фронта может произойти катастрофа. Понял свою задачу Василий Афанасьевич?

– Понял. Сделаем всё возможное, Иван Степанович. Но пока согласно данным полученным по линии разведки, появления в ближайшем тылу противника новых танковых и моторизованных частей не отмечено.

– Василий Афанасьевич, немцы могут перебросить эти части очень быстро. Когда мы их обнаружим будет уже слишком поздно. Поэтому надо держать уши на макушке. Понятно?

– Понятно, товарищ генерал– полковник. Сделаем всё возможное.

Наконец мы доехали до КП Хоменко. Генерал – майор пригласил меня разделить с ним ужин.

Поскольку последний раз я ел только утром, то это предложение Хоменко я встретил с радостью.

За ужином Хоменко спросил меня:

– Куда завтра поедешь, Иван Степанович?К Михаилу Федоровичу Лукину?

Я посмотрел на свои часы и ответил ему:

– К Михаилу Фёдоровичу, верно. Но только не завтра, а сегодня.

– Так ведь поздно! Переночуй у меня, а завтра по утру и поедешь в девятнадцатую армию. А сейчас смотри – на дворе уже темень!

– Ну темень, не темень, а ехать всё равно надо. Нет времени, Василий Афанасьевич. Сейчас не то,что час, а минута дорога. Доеду до Лукина. Ничего со мной не случится. А время сэкономлю.

Хоменко ничего не ответил мне, лишь покачал головой.

Попрощавшись с генералом Хоменко я сел в свою машину и сказал водителю:

– Трогай. Едем к Лукину.

– Не слишком ли поздно, товарищ генерал– полковник, – сказал мне озабоченным голосом старшина,– конечно это не моё дело, но больно поздно уже. Да и линия фронта близко.

Я вдруг подумал,что старшина прав и,что мне следует переночевать у Хоменко, а завтра встав по раньше ехать в штаб девятнадцатой армии. Действительно ночная поездка, да ещё недалеко от линии фронта штука рискованная. Тем более,что ночью свободное передвижение автомобильного транспорта серьёзно ограничено. Но времени у меня действительно было в обрез. До начала операции «Тайфун» оставалось ровно две недели, а по сути я ещё и начал предпринимать действия по срыву замысла немецкого командования окружить и уничтожить войска Западного и Резервного фронтов.

– Ничего доедем, авось недалеко.– сказал я водителю, – и добавил,– трогай!

Старшина завёл двигатель машина тронулась с места и мы начали выезжать из расположения КП тридцатой армии. Вслед за моей машиной, двинулась машина с охраной.

Машина ехала рассекая густую ночную тьму, позади неё двигалась машина с охраной.

– Скоро зима,– сказал я Никодимову,– любишь зиму?

– Люблю, товарищ генерал – полковник,– впрочем лето я тоже люблю, – ответил мне он, -а зимой я на лыжах люблю ходить. В военном училище я по лыжам в числе первых был.

Я задумался. Грядущая зима, обещала быть довольно суровой, хотя конечно морозов в пятьдесят градусов в Подмосковье не было. Тем не менее оставшимся без зимнего обмундирования немцам было очень тяжело и под Москвой, да и на всём Восточном фронте в целом. Вермахт зимой 1941/ 1942 годов пережил тяжелейший кризис едва не поставивший его на грань гибели. В эту зиму многие немецкие генералы вспомнили об участи Великой Армии Наполеона, постигшей её во время русского похода.

– Товарищ, генерал – полковник,– вдруг прервал мои размышления старшина,– что -то машину с охраной не видно. Отстали они,что ли?

– Я обернулся, посмотрел в заднее окно и действительно не увидел машину с охраной.

Да,что -то их не видно. Сломались,что ли? Остановись.

Старшина начал тормозить и тут до моего слуха донёсся звук автоматной очереди.

Глава 16

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал – полковника Гальдера.

Запись от 18 сентября 1941 года.

Вывод 1-й и 6-й танковых, а так же 3-й моторизованной дивизий с фронта группы армий «Север» для переброски их на юг. 20-я танковая дивизия застряла в грязи (у Старой Руссы).2-я армия имеет приказ передать свою полосу 6-й армии и поступить в распоряжении группы армий «Центр».

Дневник Генерал – фельдмаршала Бока. Запись от 18 сентября 1941 года.

Командование 2-й армии оказалось во время киевского сражения не у дел и сдаёт полномочия.

С утра приезд генерал – полковника Гёпнера, на которого возложено командование танковыми силами 4-й армии (Клюге), он получает от меня соответствующие инструкции.

За исключением незначительных стычек, на фронте относительное спокойствие.

– Черти по колёсам бьют! – закричал старшина и стал лихорадочно крутить руль. Машину стало вести влево, она явно теряла управление.

– Засада! Попали в засаду! – промчалась в мысль в моей голове,– немцы! Откуда они здесь? Хотя какая разница откуда!

В своей жизни я дважды попадал в засады. И оба раза во время Первой Чеченской. Причём, как я подозреваю до сих пор, во второй раз я, вместе с колонной своего батальона, оказался под огнём многочисленных «духов» в одном из ущелий, по прямой наводке своих сослуживцев, которым очень мешал слишком принципиальный комбат в моём лице. Мешал кое – кому проворачивать разного рода мутные схемы. Главным подозреваемым был начальник штаба моего полка, на которого я сумел достать практически неопровержимые доказательства, что, товарищ подполковник, ни мало не много, продаёт собственных солдат в рабство боевикам. Вот он и слил информацию кому надо о маршруте передвижения моего батальона. Который к тому же находился на марше в очень не полном составе. Из этой засады мне удалось вырываться, с простреленным бедром, потеряв при этом тридцать человек. Именно ранение и спасло меня, в конечном итоге, от попадания под трибунал, под который очень хотел отдать меня начальник штаба (командир полка, относился ко мне в принципе не плохо, но поскольку был запойным алкоголиком, то фактически давно потерял все нити управления полком,отдав всё своему начальнику штаба, который не мешал ему предаваться радостям служения Бахусу).

От трибунала я сумел отвертеться, попав на службу в медвежий угол в Богом забытую часть. Да ещё с понижением. Именно тогда от меня ушла жена. А вот бывший начальник штаба моего полка закончил жизнь скверно. В декабре 1997 года его вместе с любовницей расстрелял киллер. Честно говоря, когда я услышал о его смерти, то испытал чувство удовлетворения.

Старшина, влево, бери влево, прочь с дороги! – закричал я, и обернувшись схватил лежащий сзади меня новенький ППШ. Надо же, в самый последний момент прихватил его с собой, как говорится на всякий пожарный, а то хорош был бы я сейчас с одним ТТ в руках.

Машину развернуло задом к кустам из которых вёлся огонь по нам, она съехала с дорожного полотна и окончательно остановилась оказавшись в кювете.

– Прочь, прочь из машины.– заорал я одной рукой открывая дверь, другой держа ППШ (не забыть ещё и портфель с документами!),– прочь! – крикнул я ещё раз, видя Никодимова который растерянно мотал головой.

Через открытую дверь я кубарем выкатился в кювет, и тут же за мной туда вывалились водитель с моим адъютантом. Всё – таки Никодимов, сообразил и сориентировался очень быстро. Вот,что значит обстрелянный командир! Хотя судя по всему в засаду он попал в первый раз. Вот потому и замешкался в первый момент.

Не успели мы спрыгнуть в кювет, как из кустов, загрохотали винтовочные выстрелы.

Старшина вскинулся и сделал попытку вылезти из кювета.

– Сиди,– крикнул я ему,– совсем оху@л,что ли?Что под пули лезешь?

– Машину, машину жалко!– ответил мне жалобным тоном мой водитель, – такая машина! Попортят гады!

– Оружие у вас есть?– рыкнул я свирепым голосом.

– У меня наган,– ответил мне Никодимов, вытаскивая из кобуры это чудесное изобретение бельгийских оружейников, так полюбившееся с начала в императорской России, а потом и в СССР,

– У меня ППШ,– сказал старшина,– только он там в машине, под сиденьем. Может я мигом сбегаю за ним?

В этот момент из кустов грохнул ещё один выстрел и над нашими головами просвистела очередная пуля.

Получалось,что из нас троих, только я вооружён более или менее серьёзно. У Никодимова только имеется только наган, а старшина вообще безоружен.

– Где это чертова охрана? – раздался встревоженный голос Никодимова,– и когда они успели отстать?

– Так старшина не болтайся и не путайся под руками,– скомандовал я,– раз у тебя нет оружия, Игорь, следи внимательно за своей стороной, а я за своей. Полезут, подпускай поближе и только тогда стреляй. Патроны береги.

Кинув взгляд на ППШ, который я держал в своих руках, я вдруг вспомнил,что последний раз имел дело с этим оружием ещё в училище. Дай Бог мне сейчас справится с ним.

Наступила тишина. Я внимательно всматривался в кусты из которых по нам только, что вели огонь. Никакого движения там не было заметно. Очевидно немцы всё ещё не решались выйти из них на дорогу и подойти к машине.

– Смотри в оба,– прошептал я Никодимову,– сейчас полезут.

Старший лейтенант кивнул мне головой и так же как и я стал напряжённо смотреть в сторону кустов.

Прошла минута – другая, кусты шевельнулись и я заметил, как из них выскочили две фигуры и направились короткими перебежками к машине.

Я быстро снял автомат с предохранителя и еле слышно шепнул Никодимову:

– Подпускай поближе!

Видимо в сгустившейся ночной темноте немецкие разведчики, которые устроили такую наглую засаду возле дороги, не разглядели толком то, что мы успели выскочить из машины и спрятаться в кювете. А приборами ночного видения, на наше счастье они оснащены не были.

Когда фигуры немцев уже почти поравнялись с развернувшейся задом, по направлению к ним, машине, я высунул ствол автомата наружу и дал короткую очередь по подошедшим немцам.

Короткая очередь у меня не получилась. В один присест я выпустил наверное половину магазина. К тому же ствол ППШ задрался вверх, и все пули ушли прямо в небо. Тут же бахнули два выстрела из нагана, и один из немцев рухнул на землю как подкошенный.

Второй разведчик немедленно залёг на дороге и начал бить короткими очередями в нашем направлении.

Вновь дважды бахнул наган Никодимова. В ответ на его выстрелы пророкотала длинная очередь из немецкого автомата. Я услышал слабый вскрик который издал мой адъютант.

– Цел? – спросил я его.

– Цел,– получил ответ,– только похоже кожу на голове сорвало.

В этот момент из кустов вновь забахали винтовочные выстрелы. Засевшие в кустах немцы, пытались огнём прикрыть своих товарищей.

Я попытался занять позицию поудобнее, прицелился, и дал короткую очередь.

На этот раз мне удалось это. Правда в немца я всё же не попал. Выпущенные мною пули легли возле его головы. Тут же засевшие в кустах разведчики открыли огонь в моём направлении. Я едва успел нырнуть на дно кювета.

– Ну, что,– спросил я Никодимова,– патронов много осталось?

– Три штуки.

– Не весело. У меня в магазине тоже не густо. Где эта чёртова охрана? Как и где они отстали? Сейчас фрицы подберутся по ближе и закидают нас гранатами. Весело тогда будет!.

Тут вдруг мне вспомнилось,что ещё пару часов назад, я с осуждением думал о генерале Хоменко. Вернее о его будущей судьбе. О том, как он из– за своей самонадеянности и легкомыслия заехал в расположение противника,что стоило ему жизни. Причём совершенно неясно, случится ли с ним такой же казус в этой реальности. И я самонадеянно думал,что вот со мной не случится ничего подобного. А в итоге получилось ещё нелепее. Я умудрился попасть в немецкую засаду, причём на своей территории. И это не смотря на то,что время суток для продвижения по прифронтовой зоне отнюдь не самое безопасное. И Хоменко предлагал мне остаться и переночевать у него. Так, нет же, ради выигрыша пары часов, помчался, высунув язык к Лукину! Мог бы спокойно дождаться утра и сделать тоже самое. Но в гораздо более безопасных условиях! Вот действительно не судите, да не судимы будете! Старый идиот! Даром,что три войны прошёл! Не хватало ещё попасть в плен! С портфелем полным секретных документов! Вот радо будет ведомство Геббельса. Командующий советским Западным фронтом генерал – полковник Конев попал в плен. Ещё чего доброго начнут трезвонить,что я сдался добровольно. А главное в этом случае, конец всем моим планам и замыслам. И в судьбе войск Западного фронта не произойдёт никаких перемен. Через две недели немцы начнут свой «Тайфун», а ещё через неделю, сотни тысяч красноармейцев окажутся в очередном котле и потом потянутся вереницами в немецкие шталаги, где большинство из них не переживёт первую зиму плена, погибнув мучительной смертью от голода и тифа. И всё это может произойти из -за моего легкомыслия и глупости.

Из кустов бахнуло ещё два выстрела, а затем наступила тишина. Очевидно немцы соображали как им быть. Оставить свою добычу, которая неожиданно для них оказалась слишком зубастой, или всё – таки попытаться довести дело до конца. Тем более, если судить по машине им в сети почти попалась очень крупная рыба.

Я обернулся, посмотрел на Никодимова и увидел как у того по левой щеке струится кровь.

– Игорь.– сказал я ему,– индивидуальный пакет есть?

– А, зачем? – спросил он меня.

– Затем. Перевяжись.

Никодимов полез в свою полевую сумку. В этот момент до меня донёсся, приближающийся громкий топот.

– Ну вот, кажется и наши охранники подоспели,– произнёс я с огромным облегчением.

Топот становился всё ближе и ближе. В этот момент второй немец лежавший на земле возле машины, чуть приподнялся и дал длинную очередь в сторону приближающейся к нам подмоги. Никодимов немедленно отвлёкся от процесса перевязки и вскинув свой наган послал в направлении стрелявшего немецкого разведчика одну за одной три пули. Две из них прошли видимо мимо, но третий выстрел достиг своей цели. Немец коротко вскрикнул и ткнулся лицом в землю.

Тут забабахали выстрелы из кустарника, я приподнялся из кювета и послал в сторону этого стрелка очередь из автомата.

Наконец всё закончилось. К нам в кювет свалился начальник моей охраны капитан Непочатов.

– Ну,что, Непочатов, – встретил я его весьма не любезным тоном,– где вы шляетесь? Что случилось? Где,чёрт побери моя охрана?

– Виноват, товарищ генерал – полковник, заглохла машина. Заглохла и не заводилась. А тут мы слышим стрельба. С вами всё в порядке?

– В порядке. Если не считать,что по вашей милости я едва не попал в плен. Так, Непочатов, посмотри,что там с фрицами.

Непочатов осторожно подошёл с начала к одному, потом к другому лежащему немцу, потрогал их, потом махнул рукой: -оба, наповал,– сказал он махнув рукой.

– А ты, снайпер,– произнёс я повернувшись к Никодимову,– обоих из нагана свалил!

Никодимов в это время как -то вкривь и вкось пытался перевязать себе голову. Услышав мои слова он опустил руки и как -то виновато улыбнулся.

– Ну, что ты делаешь? Как ты перевязываешь себе голову?– возмущённо произнёс я,– дай я помогу тебе!

– Да, я сам, – смущённо забормотал мой адъютант.

– Вижу, как ты сам. Эх ты, старлей, стреляешь как Бог, а перевязать себя не умеешь!

Старшина ходил вокруг автомобиля и горестно вздыхал. Наконец он залез за руль и высунувшись наружу сказал буквально со слезой в голосе:

– Не может машина дальше ехать, товарищ генерал – полковник. Шины пробиты фрицами. Да к тому же и мотор смотреть надо.

– Ты, старшина, привари к внутренней стороны двери держатели, с кольцами, что бы туда винтовку или карабин можно было сунуть. А то у тебя,где оружие находится?

– Под сиденьем,– ответил мне старшина.

– Ну и как, быстро ты его вытащил?

Старшина ничего не ответил мне на этот вопрос, лишь горестно вздохнул.

– Вот, вообще не вытащил! А наваришь держатели, оружие у тебя всегда будет под рукой. Понял?

– Понял, товарищ генерал – полковник. Спасибо за совет.

Тут сзади раздался звук подъезжающего автомобиля. Наконец -то нас догнала машина с охраной.

Автомобиль остановился, хлопнула его дверь и ко мне подбежал водитель.

– Товарищ, генерал – полковник,– начал было он.

– Послушайте, сержант,– заревел я.– какого чёрта? У вас,что руки из задницы растут? Почему вы не подготовили машину, как следует к рейсу? А если бы во вашей милости я попал в плен? Почему в самый ответственный момент у вас глохнет мотор? Или вы связаны с немецкой разведкой?

– Никак нет, – застучал зубами сержант.

– Что никак нет? – продолжал реветь я.

– Не связан с немецкой разведкой,– сказал сержант и громко икнул и добавил,– честное слово!

– Это вы будете объяснять в контрразведке!

Вид у сержанта стал до того горестный,что на минуту мне стало его очень жалко. Мне вдруг показалось,что ещё немного и он грохнется в обморок.

– Уйдите,сержант. Уйдите с моих глаз! Налево! Шагом марш!

Сержант как -то деревянно развернулся и высоко задирая ноги направился строевым шагом к машине.

– Стой!– крикнул я ему.

Сержант застыл с высоко задранной ногой, и затем так же держа ногу всё в том же положении развернулся лицом ко мне.

– Десять суток ареста! – рявкнул я.

– Есть, десять суток ареста,– произнёс сержант.

– Машина на ходу?

– На ходу, товарищ генерал – полковник!

– Смотри, сержант если врешь, то следующий твой маршрут, приведёт тебя прямиком в Особый отдел. Уяснил?

– Уяснил, товарищ генерал – полковник,– рявкнул в ответ сержант,– не сомневайтесь, довезу куда надо.

– И не ори так! Не на пожаре! За руль бегом марш!

Сержант развернулся и каким -то огромным прыжком достигнув машины, мгновенно оказался в её кабине.

– Так, Непочатов,– позвал я начальника своей охраны и когда он подбежал ко мне сказал,– оставишь со старшиной бойца, а мы сейчас двинем в поисках какой -нибудь части. Надо будет вытащить отсюда мою машину и постараться по быстрее привести в божеский вид. Понял задачу?

– Понял, товарищ генерал – полковник! – ответил мне капитан.

– Ну раз понял, то выполняй!

Я развернул карту (Непочатов в это время старательно светил мне фонариком) посмотрел и сказал:

– Так здесь поблизости находится сапёрный батальон. Поехали в его расположение! Судя по карте ехать не долго. Всего километра три. Всё, сержант, трогай!

Вскоре мы подъехали к деревне, в которой по моим расчётам должен был размещаться штаб этого самого сапёрного батальона. Не успели мы пересечь околицу, как впереди мелькнула человеческая фигура, и в ту же секунду, прогремел винтовочный выстрел.