Текст книги "Командующий фронтом (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

– Очень логично., – ответил мне Василевский,– слушай, а ты у нас в Генштабе послужить не хочешь?

– Нет. Моё место в войсках. Мы уж на земле как – ни будь,а вы здесь.

– Ну ты был же во время гражданской политработником, а потом в строевые перешёл. Может и сейчас из войск, в штабные.

– Ну это когда было. Я теперь из строевых никуда. Привык! А над моими предположениями ты подумай, крепко подумай.

Без десяти шесть, я вошёл в приёмную Сталина. Сидевший за столом расположенным рядом с дверью ведущей в сталинский кабинет, невысокий, лысый человек во френче, поздоровался со мной и указав рукою на дверь сказал:

– Товарищ Сталин, ожидает вас.

Глава 6

Я открыл дверь, сделанную из тёмного дуба,сделал шаг вперёд, переступил порог и оказался в просторной комнате, посреди которой находился длинный стол. За ним сидело несколько человек. Остановившись на входе я произнёс чётким голосом:

– Здравия желаю, товарищ Сталин, здравия желаю товарищи.

– Проходите, товарищ Конев,– послышался голос с грузинским акцентом и сидевший во главе стола человек встал со своего места и подойдя к стоявшему по левую руку от него ближайшему стулу, выдвинул его и указав на него рукой, повторил: – Садитесь вот сюда.

Я подошёл к указанному мне стулу и уселся на него, бросив быстрый взгляд на Сталина.

Увидел пожилого человека, с осунувшимся, усталым лицом, возле которого стояла хрустальная пепельница и лежала трубка.

Кроме Сталина, за столом, прямо напротив меня сидел человек в пенсне, в военной форме и со знаками различия Генерального комиссара государственной безопасности. Я сразу узнал главу НКВД Лаврентия Павловича Берия, кроме него в кабинете находились маршал Шапошников и Молотов.

Сталин поднялся из-за стола и спросил меня:

– Как доехали, товарищ Конев?

– Спасибо, товарищ Сталин, доехал хорошо.

– А у него не такой и сильный грузинский акцент,– вдруг подумалось мне.– во всяком случае многочисленные актёры и пародисты, пытавшиеся изобразить его в моё время ни разу не попали в точку. В их исполнении акцент получался каким -то утрированным, что ли.

– Как успели принять хозяйство после Тимошенко? – вновь спросил меня он.

– Принимаю, товарищ Сталин.

– К сожалению, обстановка на Юго – Западном фронте осложнилась настолько, что товарищ Тимошенко вынужден был срочно отбыть к новому месту службы. Но я думаю,что вы справитесь. Тем более, что весь его штаб остался на месте.

– Справлюсь,– коротко ответил я.

– Ну и хорошо. Ну, а теперь доложите нам об обстановке на вверенном вам фронте.

Я открыл свой портфель, вытащил из него карту, папку с документами, расстелил карту на столе и начал докладывать.

Мой доклад не занял много времени. Сталин внимательно, не перебивая выслушал его. Конечно он прекрасно знал какая обстановка сложилась на данный момент на Западном фронте, тем более,что на нём царило сейчас относительное затишье. Очевидно он хотел узнать то, как новый командующий фронтом владеет обстановкой, умеет её оценивать и вообще как строит свой доклад перед лицом столь высокого начальства.

Очевидно всё же он остался доволен моим докладом. По его окончании он задал мне несколько вопросов, а затем перешёл к к тому,что видимо считал главным на данный момент.

– Хорошо, товарищ Конев, я конечно понимаю, что вы командуете фронтом без году неделя, но тем не менее возможно у вас есть какие -то соображения насчёт того, как в самое ближайшее время будут действовать противостоящие вам войска группы армий «Центр»?

– Да, товарищ Сталин, такие соображения у меня имеются.

– Мы бы с удовольствием выслушали их.

Я взял крошечную паузу, а по окончании её начал:

– Как известно, войска группы армий «Центр» с конца июля месяца перешли на Московском направлении к обороне. В течении августа и начала сентября, части Западного и Резервного фронтов предприняли ряд наступательных операций, добившись в их ходе определённых успехов тактического плана, нанеся при этом противнику чувствительные потери. В тоже время германское командование вынуждено было перебросить ряд соединений из состава группы армий «Центр» на другие направления. Так против правого фланга Юго – Западного фронта до сего момента задействована вторая танковая группа и вторая полевая армия. Из состава третьей танковой группы на Ленинградское направление так же был переброшен целый ряд частей. Всё это привело к значительному снижению наступательного потенциала противника действующего на Западном направлении фронта. Я пришёл к выводу,что сейчас он не способен организовать сколь – ни будь значительную наступательную операцию против войск моего фронта.

– Хорошо, мы вас поняли. Сейчас нет. А в самое ближайшее время у него не могут появится такие возможности, как вы думаете? – спросил меня Сталин.

– Считаю, что если исходить из положения дел на всём советско – германском фронте, противник в самое ближайшее время будет просто обязан подготовить на Западном направлении большую наступательную операцию,– произнёс я чётким голосом.

Я успел заметить прямо – таки ядовитую ухмылку на лице Берия и тут же до моих ушей долетели слова Сталина.

– Поясните, товарищ Конев!

– Вот посмотрите, товарищ Сталин, какая складывается обстановка. Сейчас противник находится на пороге большого успеха на Юго – Западном направлении. Он почти окружил основную группировку войск Юго – Западного фронта и находится в шаге от захвата Киева.

Одновременно войска группы армий «Север» блокировали Ленинград и ведут бои фактически на его окраинах.

– Мы это хорошо знаем, товарищ Конев, -перебил меня Сталин и в его голосе я уловил нотку раздражения и недовольства.

– Все эти события прямо связаны с тем,что может произойти, причём в самое ближайшее время на Западном направлении фронта,– упрямо продолжил я. Ни захват Киева, ни даже захват Ленинграда не даст Гитлеру полной и окончательной победы. Это конечно самым серьёзным образом ухудшит для нас общую стратегическую обстановку, но война продолжится. И Гитлер прекрасно понимает это.

– Что это за самозваный стратег у нас выискался? – раздался вдруг голос Берия,– как ты мог додуматься до того, что мы сдадим врагу Ленинград? Да и об Киев фашисты ещё зубы обломают!

– Помолчи, Лаврентий,– перебил его Сталин и обращаясь ко мне произнёс: – слушаю вас, товарищ Конев.

– Так вот, с вашего разрешения я продолжу. Итак, если гитлеровцы даже добьются решающих успехов на флангах фронта, без взятия Москвы и разгрома прикрывающих столицу войск Западного, Резервного и Брянского фронтов победы им не видать. Если фашисты на Западном направлении останутся зимовать под Смоленском, то даже младенцу станет ясно,что хвалёный блицкриг полностью провалился. Никакие другие успехи и победы, где бы то ни было не смогут затмить этого факта. Москва не взята! Это главное. Сколько бы ещё не захватили фашисты наших городов один этот факт перевесит сотню их возможных побед. Ко всему прочему Москва, помимо того,что она является политическим центром СССР, крупный промышленный центр и,что немаловажно важнейший узел дорог напрямую связывающий север и юг Европейской части нашей страны. Так,что сам ход событий на фронте толкает Гитлера и его генералов к мысли организовать, причём в самые сжатые сроки наступление на Москву. С привлечением для этого максимума сил и средств.

Хорошо, – сказал мне Сталин, – а когда по вашему времени, немцы сумеют организовать это наступление?

– Не позднее конца сентября. Самое позднее в первых числах октября. Такие сроки им диктуют погодные условия. В октябре, причём уже в его первой половине могут начаться дожди, и наступившая распутица до крайности осложнит снабжение их группировки, что в свою очередь неизбежно приведёт с начала к падению темпов их наступления, а затем и к полной его остановке. Так,что ближайшие три недели буду, по моему мнению решающими. За это время противнику надо провести быструю перегруппировку, максимально усилить группу армий «Центр», в том числе и танковыми соединениями, пополнить запасы горючего и боеприпасов. Если они не сумеют сделать этого, то им придётся зимовать на тех позициях которые они занимают сейчас. А это, как я уже говорил, будет означать только одно – провал блицкрига. Гитлер не может допустить такого развития событий. Он авантюрист по натуре и от него всего можно ожидать.

Сталин внимательно посмотрел на меня и мне показалось,что в его глазах мелькнуло одобрение.

– Ну считать,что плохие погодные условия смогут сорвать немецкое наступление по – моему наивность,– произнёс он.

– Дело не в наивности, товарищ Сталин. А в состоянии транспортного парка германской армии.

– А,что с ним не так?

– А то,что бы обеспечить свой восточный поход Гитлер буквально ограбил всю Европу. Автомобильный парк германской армии очень разношёрстный,что до крайности затрудняет его обслуживание, большинство машин не предназначены для движения по нашим просёлочным дорогам,да ещё в распутицу. А дорожная сеть у нас, к счастью, куда как хуже чем в Европе. Дорог с твёрдым покрытием мало. Преобладают просёлки и грейдеры. Двигаться по ним в условиях осенней распутицы затруднительно, к тому же в таких условиях повышается расход горючего. А одним гужевым транспортом, которого, кстати говоря у немцев немало, проблему снабжения наступающих войска не решить. Так,что если немцы не перейдут на Западном направлении фронта в наступление в конце сентября – начале октября, они вообще не перейдут в него. А это в свою очередь повлечёт за собой очень не желательные последствия, причём как военного, так и политического характера. Гитлер не может допустить этого. На этот блицкриг он поставил всё.

Сталин помолчал, внимательно посмотрел на меня, встал со своего места и пройдя несколько шагов вдоль стола, опять повернулся ко мне и лицом и спросил:

– Хорошо я понял вас, товарищ Конев. Предположим, что вы правы. Тогда скажите, где по вашему мнению немцы сосредоточат свои ударные группировки и где будут направления их главных ударов, в полосе вашего фронта.

Я сжато изложил все те соображения о возможных планах немцев, которые уже излагал вчера утром Соколовскому и Маландину.

Выслушав меня Сталин обратился к маршалу Шапошникову:

– А,что вы, Борис Михайлович, скажете по поводу соображений которые только,что высказал товарищ Конев?

– Очень, очень интересные рассуждения,– ответил Шапошников,– честно говоря, я не ожидал от товарища Конева, такого любопытного анализа. Но хочу сказать то,что все эти рассуждения пока носят несколько умозрительный характер. Документов прямо из Ставки Гитлера, товарищ Конев, всё же пока не получает. А цена возможной ошибки в нашем деле, да и ещё при такой ситуации, которая пока складывается на фронте может быть очень велика.

Мне показалось,что Сталин остался недоволен ответом Шапошникова. Не знаю,что он ждал от него. То ли того,что он вот прямо сейчас опровергнет их, то ли наоборот аргументированно поддержит. А Борис Михайлович по сути уклонился от прямого ответа, отделавшись лишь общими словами.

– Ну,что вы скажете на это? – вновь обратился ко мне Сталин.

– Что скажу? Скажу, что товарищ Шапошников прав. Те или иные предположения проверяются только практикой. А следовательно нам необходимо самым внимательным образом следить за малейшими передвижениями немецких войск.

– Вы думаете,что Гитлер пойдёт на ослабление своей группировки под Ленинградом? И это в тот момент, когда его войска стоят в ближних предместьях города?

– Я думаю,что Гитлер вообще не пойдёт на штурм Ленинграда. По крайней мере сейчас. Он рассчитывает,что хватит одной блокады. Что оставшись без снабжения город в самое короткое время вынужден будет капитулировать. Так зачем ему расходовать войска? Жечь их в уличных боях, которые могут обойтись немцам очень дорого. Вспомните сколько времени и сил фон Лееб потратил на Таллин? А Ленинград это не Таллин. Гитлер уверен,что оставшись без снабжения город падёт в самое ближайшее время. Достаточно лишь не допустить прорыва блокады извне. Но с этим могут прекрасно справится одни пехотные дивизии. Да и положа руку на сердце, сам характер местности под Ленинградом до крайности затрудняет использование подвижных соединений. Они там не нужны. По крайней мере в таком количестве. А значит вполне возможна скорая их переброска на Западное направление. Если она уже не началась. Поймите, товарищ Сталин, немцы оказались в цейтноте. Им кровь из носу надо закончить войну до зимы. Ресурс времени ими почти полностью израсходован. До наступления холодов фашистам надо предъявить миру такой успех, какой позволит им заткнуть рты всем сомневающимся в конечной победе Германии. И такой успех один– захват, или как минимум окружение Москвы. На меньшее Гитлер и его камарилья не согласны.

Когда я закончил, наступила тишина. Сталин вернулся к своему месту, взял со стола трубку, зажёг спичку и начал прикуривать.

Раскурив трубку он сделал пару затяжек и вновь обернулся ко мне.

– Хорошо. Я понял вас, товарищ Конев, ваши соображения требуется ещё раз проанализировать причём самым тщательным образом. Борис Михайлович прав в одном, права на ошибку мы больше не имеем. Но оставим соображения общестратегического характера и вернёмся к нуждам вверенного вам фронта. Что необходимо вам для того, чтобы достойно встретить скорый удар фашистов?

– Во – первых, в связи с тем,что войска фронта порядком ослаблены, в предшествующих боях, фронту срочно необходимо значительное пополнение в живой силе. Средняя численность личного состава стрелковых дивизий составляет 50–60% и это с учётом сокращенных штатов. Немецкие дивизии противостоящие нам тоже конечно порядочно ослаблены, но пехотная дивизия противника по прежнему превосходит нашу стрелковую дивизию в полтора, а по некоторым показателям и в два раза.

– Думаю Ставка сумеет организовать вам переброску маршевого пополнения,– ответил Сталин.

– Но, люди, товарищ Сталин это ещё не всё. В частях и соединениях Западного фронта не хватает буквально всего. Артиллерийского и стрелкового вооружения, инженерных средств. Особенно не хватает противотанковых средств. В некоторых частях ощущается даже дефицит бутылок с зажигательной жидкостью,– я полез в свою папку и вытащил из неё машинописный лист,– вот, товарищ Сталин, штаб фронта по моему приказу подготовил список всего того, что нам не хватает в первую очередь,– и я протянул лист Сталину.

Сталин своей мягкой походкой подошёл ко мне и взяв лист, начал читать его.

– Во – вторых, продолжил я,– авиация фронта фактически полностью обескровлена. Из 248 самолетов имевшихся в составе ВВС фронта, на сегодняшний день потеряно около семидесяти. Необходимо срочное пополнение авиационного парка фронта. Если наши ВВС по качеству техники пока уступают Люфтваффе, то желательно добиться хотя бы количественного паритета с ними. Иначе авиация врага просто напросто прижмёт к земле наши войска, лишив их снабжения и выбьет технику с артиллерией. Кроме того настоятельно необходимо передать все авиационные части в распоряжении командующих фронтами, а не размазывать их по отдельным армиям. Пусть комфронта держит вверенные ему ВВС в едином кулаке. И массированно применяет их в первую очередь на самых необходимых участках. На мой взгляд такая мера не только назрела, но и перезрела. В перспективе нам вообще необходимо подумать о создании крупных соединений ВВС. Уровня воздушных армий.

– Интересное предложение,– ответил мне Сталин,– очень интересное и на мой взгляд разумное. К сожалению не представляется возможным немедленно приступить к его реализации. Возможности нашей авиационной промышленности пока не позволяют сделать этого.

Сказав это Сталин развёл руками. Словно вроде бы извинялся передо мной.

Кроме того, – продолжил я,– прошу подчинить мне, хотя бы временно, несколько полков дальней бомбардировочной авиации. Они могут очень пригодится фронту в случае начала немецкого наступления. Особенно для нанесения бомбовых ударов по тылам противника.

Сталин опять с интересом во взоре посмотрел на меня, и бросил только короткое: – Подумаем.

Вообще я вдруг, буквально кожей стал чувствовать, что атмосфера в кабинете как -то неуловимо изменилась. Молотов и Берия поглядывали на меня со всё возрастающим интересом. С таким же интересом во взоре глядел на меня и маршал Шапошников. Сталину же явно нравилось беседовать со мной.

– Для пополнения формирующихся в тылу фронта танковых бригад прошу отгрузить в распоряжение фронта не менее 50 танков КВ и такое же количество танков Т-34,– продолжил я,– так же необходимо самым срочным образом пополнить боезапас фронта. Сейчас у нас имеется от 0,5 -до 2 боекомплектов на орудие. Надо довести их количество хотя бы до четырёх. Тоже касается и горючего.

Дальше я продолжал в том же духе. Отдельно я упомянул о том,что для проведения инженерных работ в полосе фронта необходимо подчинить его командованию все 30 инженерных батальонов находящихся в его полосе. Они почти все (кроме трёх) подчинялись непосредственно Ставке, что не могло не затруднять их использование командованием фронта. А эти батальоны были очень нужны в первую очередь для организации противотанковой обороны в полосах танкодоступной местности.

В конце концов я перешёл так сказать к вопросам организационного характера.

– Товарищ Сталин,– начал я, – по сути на Западном направлении фронта сейчас сложилась не вполне нормальная ситуация. Смотрите сами. В тылу Западного фронта развёрнуты армии фронта резервного. Но кроме того две его армии, а именно 24-я и 43-я имеют свой передний край, соприкасающийся с передним краем противника. Мне думается, что в случае перехода противника в наступление, командованию Резервного фронта будет крайне затруднительно полноценно управлять своими войсками находящимися в такой группировке.

– Ваши предложения? – спросил меня Сталин.

– Прошу переподчинить мне обе этих армии. Далее 43-ю армии прикрывающую направление на Спас – Деменск необходимо срочно усилить, возможно за счёт 24-й. Если немцы перейдут в наступление на Рославльском направлении она может не выдержать их удара. В этом случае противник может очень быстро прорваться к Варшавскому шоссе. Для парирования этой возможной угрозы на это направление кроме всего прочего необходимо выдвинуть из глубины полки ПТО. Кроме того у нас здесь, вообще слабо прикрыт стык с Брянским фронтом. А как показал опыт войны, стыки очень часто оказывались самыми уязвимыми местами нашей обороны. Кроме того необходимо самым срочным образом ликвидировать пагубную чересполосицу которая существует в построении Западного и Резервного фронтов. А то дело доходит прямо – таки до анекдота. Два рядом расположенных соединения могут подчинятся разным штабам. Одно штабу Западного, а другое штабу Резервного фронта. Так же по имеющимся у меня сведениям части Резервного фронта начали минирование своего переднего края, который как известно в основном проходит в тылу Западного фронта. Это может очень затруднить снабжение войск моего фронта, который и так не имеет в своём распоряжении ни одной рокадной дороги. Ставке необходимо срочно решить этот вопрос.

На мой взгляд вся эта затея с формированием на Московском направлении двух войсковых группировок, каждая из которых возглавлялась фронтовым управлением была одной из главных причин поражения под Вязьмой. В довершении всего войска этих двух фронтов Западного и Резервного были крайне неудачно развёрнуты. Возникла пресловутая чересполосица, крайне затруднявшая управление войсками. На мой взгляд следовало либо нарезать Резервному фронту свою полосу обороны, либо вообще расформировать его, передав часть его армий Западному фронту, что позволило бы сформировать более или менее солидные оперативные резервы, а оставшиеся войска вывести в резерв Ставки, развернув их скажем на Ржевско – Вяземском оборонительном рубеже, либо используя их в качестве стратегического резерва на случай неблагоприятного развития событий.

– Хорошо,– произнёс Сталин,– а какие основные идеи вы собираетесь положить в оперативный план обороны войск фронта в случае перехода немцев в наступление?

– Определить главные направления ударов противника. Создать на них плотную оборону, которую будут занимать наиболее сильные соединения фронта. Иметь на этих направлениях резервы не только тактические, но по возможности и оперативные. В случае прорыва мотомехчастей противника вести активную оборону, предпринимая контратаки имеющие целью отсечение подвижных частей немцев от их пехотных соединений. Если же обстановка на флангах будет ухудшатся, и возникнет угроза глубокого охвата войск фронта, необходимо будет организовать их быстрый отход на Ржевско– Вяземский оборонительный рубеж. И опираясь на него принять все меры для стабилизации фронта.

Произнеся эти слова я сразу же заметил, как в глазах Сталина мелькнули искорки гнева. Он пристально посмотрел на меня и тихо сказал:

– Что же это получается? В основе вашего плана обороны лежит идея отступления?

– В самом деле, товарищ Конев, вы,что вот так за здорово живешь, предлагаете отдать противнику, здоровый кусок нашей территории? Причём безо всякого боя? И тем самым допустить фашистов, фактически на ближние подступы к Москве?– впервые вступил в разговор Молотов.

Тут я почувствовал,что наступает самая трудная часть моего разговора со Сталиным. От исхода которой будет зависеть буквально всё. И моя судьба, и судьба вверенных мне войск.