Текст книги "Командующий фронтом (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Значит вы сейчас поедете к Семёну Михайловичу? – спросил меня Маландин.

– Да. А уже потом направлюсь прямиком прямо в войска. А то чую,что засиделся я в штабе. Начну с посещения хозяйств Лукина и Хоменко.

Я выглянул в приёмную и посмотрев сидящего за столом Никодимова, который,что-то писал с сосредоточенным видом сказал ему:

– Так, старший лейтенант, через двадцать минут нам надлежит выехать в штаб Резервного фронта. Всё понял?

– Так точно, товарищ генерал– полковник,– ответил мне Никодимов,– через двадцать минут всё будет готово.

– Ну я рассчитываю на это,– ответил я ему и вернулся обратно в кабинет.

Наклонившись в очередной раз над картой я не удержался и хмыкнул. Ржевско – Вяземский оборонительный рубеж, который я обещался удерживать состоял из двух полос. Из них более или менее до конца была оборудована лишь первая. А, что касается второй, то она ещё была очень далека от завершения. Опираясь на неё можно было строить оборону которая носила бы лишь очаговый характер. Впрочем я рассчитывал на то обстоятельство,что когда немцы дойдут до второй полосы, погодные условия волей – неволей, окажутся моим союзником. И тогда мне останется придерживаться того же самого образа действий, которого придерживался Георгий Константинович Жуков в должности командующего Западным фронтом. Наступившая распутица очень сильно ограничила мобильность немцев, они могли наступать лишь вдоль дорог и именно на этих направлениях Жуков концентрировал свои прямо скажем немногочисленные силы, тормозя продвижение противника к Москве. Тогда такая тактика сработала. Я очень надеялся, что она сработает и сейчас.

Естественно я даже пока не заикнулся о том,что считаю полностью невозможным окончательно и бесповоротно остановить наступление врага на рубеже Ржевско – Вяземской линии. Я прекрасно понимал тот факт,что при сложившемся соотношении сил, мои войска рано или поздно будут вынуждены оставить её. Моей целью было во – первых, избежать окружения, а во – вторых, задержать немцев на Ржевско– Вяземском рубеже как можно на больший срок, сбив тем самым темп его продвижения на восток. В дальнейшем я рассчитывал более или менее спокойно отвести свои войска на Можайскую линию. Вполне возможно,что опираясь на неё мне удалось бы окончательно стабилизировать фронт в Подмосковье к концу октября месяца. При таком положении вещей совершенно не факт, что состоялся бы второй раунд немецкого наступления на Москву в ноябре месяце. Да и наше контрнаступление могло начаться значительно раньше при совсем иной конфигурации фронта. И соответственно иметь для группы армий «Центр» куда более тяжёлые последствия. В общем предотвращение Вяземской катастрофы, могло, в дальнейшем резко изменить весь ход событий на Московском направлении.

Ровно через двадцать минут Никодимов заглянул в мой кабинет.

– Товарищ генерал – полковник, ваша машина к выезду готова,– обратился он ко мне.

– Очень хорошо,– ответил я ему,– а какая на улице стоит погода?

– Хорошая, товарищ генерал– полковник, настоящее бабье лето!

– Хорошая говоришь? Ну тогда оденусь полегче. Обойдусь без шинели. Ну,что пошли?

Уже в машине я спросил Никодимова:

– Слушай, старший лейтенант, а как тебя зовут? Какое у тебя имя?

– Игорь.

– Прекрасное имя! А каково твоё социальное происхождение?

– Так уже говорил вам, товарищ генерал – полковник, мама учительница, а папа бывший офицер.

– Ну про твою маму я помню, как и про дедушку – земского врача. А вот твой отец из каковских будет?

Никодимов помедлил, помедлил, а потом произнёс:

– Из дворян.

– Вот как! Это,что же получается? Мой адъютант, классово чуждый элемент?

– Товарищ генерал – полковник! – Никодимов повернулся ко мне и его лицо даже покраснело,– мой отец из бедных дворян. Он уже никаких поместий не имел. Ещё его дедушка полностью разорился! Он сразу перешёл на сторону революции! У него есть наградное оружие!

– Ладно не переживай так. Из дворян или из крестьян– какая теперь разница! Главное честно исполнять свой воинский долг. Понял Никодимов? Товарищ Ленин, тоже из дворян происходил. Что не помешало ему стать вождём пролетарской революции.

Сказав это я задумался. Сколько в своей первой жизни я видел перевёртышей! Которые пока была власть КПСС хвалились своим «истинно пролетарским происхождением», а как только она эта власть рухнула, стали старательно выискивать в своей родословной аристократов.

– У меня были сложности при приёме в комсомол,– продолжал Никодимов,– вдруг вспомнили,что мой папа, происходит из социально чуждых элементов. А то,что он инвалид гражданской войны и воевал совсем не за Колчака, почему -то сразу забыли.

Видимо своим вопросом я задел больное место в душе парня. Осознав это я испытал чувство досады.

Ладно, Игорь, – сказал я ему,– хватит о грустном. Обстановка не располагает. После войны решим, кто был прав, а кто виноват. И при каких обстоятельствах. А сейчас у нас полно дел.

Глава 13

Пока мы находились в пути я размышлял о том странном времени в котором оказался то ли волей случая, то ли по действию каких -то неведомых мне сил.

Оно (это время) очень и очень существенно отличалось от того, в котором родился, вырос и дожил до шестидесяти с лишком лет я. В общем -то я вырос и сформировался в эпоху так называемого «застоя» – который пришёлся на семидесятые и первую половину восьмидесятых годов двадцатого столетия. Определение этой временной эпохи как «застойной» пошло в широкие массы в период горбачёвской перестройки. Слово это имело безусловно негативный смысл (если вспомнить, что с самого своего начала, эта самая пресловутая «перестройка» подавалась, как продолжение Октябрьской революции, а Горбачёв, как верный последователь Ленина, призванный освободить социализм от деформаций всякого рода). Но тем не менее для эпохи правления Леонида Ильича Брежнева (который сейчас всего – навсего секретарь обкома, и никто ещё, как и он сам не догадывается о том,что всего через двадцать с небольшим лет он встанет во главе огромной страны) было присуще ощущение некоего покоя и стабильности, напрочь исчезнувшее после 1985 года.

Здесь в 1941 году я пробыл пока всего три дня. Я не мог ощутить всего аромата этого времени. Чувствовал, ощущал,что оно совсем другое, нежели то из которого пришёл я, но если бы кто то спросил бы меня,что в нём такого особенного, то я вряд ли сумел был чётко сформулировать это.

За эти три дня мне не раз приходили в голову слова людей, вспоминавших о последних предвоенных годах. И как правило они вспоминали о них с теплотой и грустью. Причём это были люди совершенно разного возраста и положения. Да в большинстве своём большинство советских людей жило ещё очень трудно и небогато, да совсем недавно отгремел «Большой террор» ( который тем не менее затронул далеко не всех, многие его просто не заметили), но вспоминавшие об этом предвоенном времени отмечали тот дух бодрости и оптимизма, который был буквально разлит в воздухе. Так ли было это? Не знаю. Возможно этот дух остался там 21 июня, в последнем предвоенном дне. А сейчас на третий месяц войны всё было уже совсем иначе. Страна уже осознала,что впереди годы тяжёлой войны, с очень опасным и жестоким противником. И свою задачу я видел в том, что бы по возможности сократить время этой невиданно жестокой и кровавой войны. Самой жестокой и кровавой из тех пришлось вести моей стране.

Я вошёл в помещение в кабинет и увидел склонившегося над картой, пожилого человека с роскошными усами.

Здравия желаю, товарищ маршал,– приветствовал я его.

– А-а, – произнёс он,– явился мой грабитель! Здравствуй, Иван Степанович!

– Ну так уж и грабитель! Наоборот можно сказать облегчаю задачу!,– ответил ему я.

Итак я повстречался с очередной исторической личностью – маршалом Советского Союза Семёном Михайловичем Будённым. Человеком прошедшим через четыре войны и некогда стяжавшим огромную славу и популярность на одной шестой части земной суши. Вместе с Ворошиловым, Тухачевским, Блюхером и Егоровым ему, в 1935 году будет присвоено маршальское звание. И если Егоров, Блюхер и Тухачевский проходили сейчас по ведомству «врагов народа», то Будённый и Ворошилов жили и здравствовали. И жить и здравствовать им оставалось ещё очень долго, хотя самый пик их карьеры остался уже позади (Ворошилову правда ещё предстоит побыть несколько лет на посту Председателя президиума Верховного Совета СССР, то есть фактически Президента государства, но тот, кто хорошо разбирался в советских реалиях прекрасно понимал,что эта должность носила в основном декоративный характер). Будённый был легендарным командующим первой конной армии. Будучи человеком не очень образованным, он, тем не менее, являлся настоящим народным самородком. Во всяком случае отказать ему в наличии у него определённых способностей военачальника было нельзя. Присутствовала у него и определённая интуиция полководца. В общем он не являлся только лишь вешалкой для кителя, украшенного многочисленными орденами (после смерти Сталина ему предстоит стать ещё и трижды Героем Советского Союза).

В должности командующего Резервного фронта Семён Михайлович пребывал считанные дни. До этого он занимал должность Главнокомандующего Юго – Западным направлением. Когда над группировкой Юго – Западного фронта нависла реальная угроза оказаться в полном окружении, Будённый обратился в Ставку (а считай к Сталину) с предложением отвести войска Кирпоноса за реку Псёл и тем самым позволить им в самый последний момент выскочить из охватывающих их клещей. Однако реакция Сталина была прямо противоположной той, на которую надеялся Семён Михайлович. Ставка в лице Верховного главнокомандующего категорически отвергла это предложение маршала, более того он был снят со своей должности и перемещён с явным понижением сюда на Резервный фронт, а на его место был переведён Тимошенко. Так была упущена по сути последняя возможность спасти от уничтожения группировку войск Юго – Западного фронта.

Кстати сегодня 16 сентября разрешение на прорыв из окружения, генералу Кирпоносу по сути так ещё не было дано, хотя уже всем было понятно, что над его войсками нависла угроза не именуемого разгрома. Понял это и маршал Тимошенко. По его приказу сегодня в котёл прибыл Иван Христофорович Баграмян, который передал устное распоряжение маршала дозволявшее наконец -то оставить Киев и прорываться на восток. Однако генерал Кирпонос потребовал подтверждения этого приказа Тимошенко из Ставки, а оно последовало лишь через два дня, когда ситуация для окружённых войск Юго – Западного фронта стала уже совсем безнадёжной. Итогом этого запаздывания с отдачей разрешения оставить Киев и отходить на восток, стала потеря почти полумиллиона красноармейцев в Киевском котле, который многими историками вообще считался в моё время «величайшим котлом в истории».

Всего этого можно было бы избежать если бы Сталин согласился бы с очень своевременным предложением своего старого соратника ещё по гражданской войне маршала Советского Союза Семёна Михайловича Будённого, которому всё же нельзя было отказать в наличии у него здравого смысла, по крайней мере в данном случае.

– Ну,что ты, Семён Михайлович, – ответил я пожимая ему руку,– не обокрал я тебя, а напротив облегчил управление. А то вон посмотри как у тебя фронт то раскорячился! Ничего хорошего из этого не выйдет!

– Конечно все вы так говорите,– отвечал он мне,– а две армии у меня теперь тю– тю! Из них двадцать четвёртая пожалуй сильнейшая!

– Сильнейшая -то она сильнейшая, кто спорит! Но,что произойдёт с ней если немец ударит по сорок третей. И она не выдержит этого удара. Тогда эта сильнейшая армия запросто может оказаться в полном окружении. И,что от неё тогда толку?

– А,что есть данные,что фашисты готовят такой удар? – мгновенно став серьёзным, спросил меня Будённый.

– Данные? Данные говорят о том,что Гитлеру кровь из носу, необходимо начать наступление на Москву. Причём в самое ближайшее время. Пока он не захватил её, ему не убедить мир, в своей победе. Сколько бы ещё городов он не захватил. Москва и только Москва будет его главной целью, причём в самое ближайшее время. Все остальные направления для него теперь второстепенны. Согласен со мной?

– Ну в этом с тобой пожалуй согласен. Но как из этого вытекает необходимость забрать у моего фронта аж целых две армии! Причём одну из них едва ли не самую сильную.

– То есть с тем,что немец скоро может перейти в наступление на нашем участке фронта ты согласен?

– Ну, Согласен.

– Хорошо. Осталось понять, где и какими силами противник нанесёт основной удар. Полагаю,что немцы не будут изобретать ничего нового и опять, как и прежде ударят по флангам. По моему правому крылу, из района Духовщины и Ярцева – это будет первый удар. И по твоей сорок третьей армии из района Рославля.

– А из чего следует такой вывод? – поинтересовался Будённый,– нет насчёт твоего правого крыла я ничего не знаю, может быть твоя разведка добыла тебе такие сведения. Но почему ты решил,что немец должен непременно атаковать сорок третью армию?

– А вот посмотри на карту, какая тут штука выходит. Сорок третья своим левым флангом образует стык с Брянским фронтом. А ты уже знаешь как умело немцы нащупывают наши стыки и ударив по ним прорывают оборону.

– Ну да образует,– сказал Будённый посмотрев на карту,– но из чего следует, что главный удар фашисты нанесут именно здесь, а не, где – нибудь в другом месте? Хотя бы вдоль автострады на Вязьму? Очень удобно. Не надо решать проблемы с дорогами, когда у тебя в руках целая автострада!

– Так прорвав оборону на участке сорок третьей армии, немцы сразу выходят к Спас – Деменску, а далее на Варшавское шоссе! А по шоссе они могут идти куда угодно. Хотя прямо на Москву, хоть до Юхнова, от которого они могут повернуть прямо на Вязьму. Главное этим прорывом они решают сразу несколько задач. Преодолевают Ржевско – Вяземскую линию, глубоко охватывают левое крыло,что моего, что твоего фронта, а вдобавок могут быстро выйти к Можайской линии, которая и не достроена и войск на ней никаких нет. От Юхнова до Малоярославца всего ничего. Ко всему прочему основная группировка войск твоего фронта сейчас развёрнута на Ржевско– Вяземском рубеже, а эти две армии выдвинуты далеко вперёд, имея передний край с противником. Причём слабейшая сорок третья развёрнута на самом опасном направлении. В этих обстоятельствах нужно или нарезать твоему фронту свою, самостоятельную полосу обороны, или передать обе этих армии в моё подчинение. Ну как согласен с моими доводами, Семён Михайлович?

Будённый наклонился над картой подумал, а затем сказал:

– Ну так– то выглядит логично. Но вот данные, данные о том, что немцы нанесут свой удар именно здесь, а не в каком ни будь другом месте у тебя имеются? А то мы тут думаем – гадаем, а они проклятые как вдарят на другим направлении и тогда всё!

– Будут и данные, – убеждённо ответил я Будённому.

– Уверен?

– Уверен! Да ты пойми, Семён Михайлович. Нет времени у фон Бока придумывать,что -то уж очень хитрое. Зима на носу! Гитлеру Москву до зимы, вот так захватить надо! А потом все эти удары по флангам у них отработанный маневр. Что им голову ломать и измышлять,что -то новое? Раз это старое срабатывает! А наше командование, то есть и нас с тобой, они не особо высоко оценивают. Тем более, положа руку на сердце, основания -то у них для этого имеются. Неважно мы пока командуем, неважно! Согласись!

По лицу Будённого пробежала судорога, а я увидев её прикусил язык. Видно тяжело было на душе у старого солдата. Не сумел он убедить Сталина в необходимости оставления Киева и отвода на восток войск Юго– Западного фронта. Не нашёл нужных аргументов. И чувствовал свою ответственность и свою вину, за ту катастрофу,что происходила сейчас на берегах Днепра.

– Ладно, Иван Степанович, убедил ты меня,– после краткой паузы сказал мне Будённый,– присылай приемщиков, будем сдавать тебе оба этих хозяйства. Доводы твои солидно звучат, а как оно в действительности будет– посмотрим. Одно тебе скажу– надоело назад пятится, да люлей от этих фрицев поганых огребать. Мы до войны как пели? «Красная армия всех сильней». Вот как! А на деле,что вышло? Считай уже три месяца воюем, а конца краю этому отступлению не видно. Веришь, мне иной раз уже в глаза людям стыдно смотреть! Тошно представить то,что немец под самой Москвой оказаться может. А эти две армии, ты тут прав совершенно, мне как пятое колесо в телеге. Основные силы Резервного фронта позади тебя развёрнуты, второй эшелон образуют. А сорок третья и двадцать четвёртая как выскочки какие -то. В общем ни Богу свечка, ни чёрту кочерга! Так,что я даже рад, что ты их себе забираешь. У меня меньше головной боли будет!

Когда после сытного обеда, которым накормил меня Семён Михайлович ( маршал всегда любил и умел устраиваться с комфортом) я отправился обратно к себе в штаб, то не преминул спросить Никодимова:

– Ну,что, Игорь, увидел Будённого?

– Да, товарищ генерал – полковник, увидел. Семён Михайлович мой любимый полководец. Как он в гражданскую Деникина и белополяков бил! Какие рейды со своей Первой конной по их тылам устраивал! Только его адъютант мне не очень понравился. По моему он слишком заносчивый!

Услышав это я не выдержал и усмехнулся. В моём адъютанте меня не уставало поражать присутствие в нём какой -то детской непосредственности. При том,что человек уже успел повоевать и даже получить ранение. Вот как это совмещалось в нём?Честное слово не знаю. Тем более, что он по любому уже далеко не юноша.

На обратном пути я заехал в Вязьму на железнодорожную станцию куда уже прибыл первый эшелон с танками КВ предназначенными для моего фронта. Всего их было шестнадцать штук. Ну лиха беда начало! Если такие темпы сохранятся то, то начала немецкого наступления я успею получить все заказанные мною новые танки. Главное теперь использовать их с умом.

Поглядывая на платформы на которых стояли укутанные брезентом танки, я думал,что всё -таки мои ожидания сбываются значительно быстрее чем я ожидал. Процесс получения новой бронетехники для фронта ожидался мною более длительным и муторным. Всё – таки приказ Сталина в это время означал очень многое. А он судя по всему, после нашей встречи в Кремле, которая состоялась всего навсего позавчера стал испытывать расположение ко мне. Не исключено, что определённую роль в ускорении процесса получения всего того,что я затребовал в Ставке сыграл мой новый симпазант Лаврентий Павлович Берия. Вот интересно зачем я ему? То,что я зачем -то ему нужен, у меня не было никаких сомнений. Такие люди, как Берия, ничего просто так не делают. Как впрочем и вообще любые другие люди, оказавшиеся на самой вершине власти.

Но как бы то ни было, внезапно возникшее ко мне расположение со стороны и Сталина и Берия, в конечном итоге шло на пользу тому делу которое было поручено мне. А в данной ситуации ничего другого мне и не требовалось.

К штабу я подъезжал уже в сгущающихся ранних осенних сумерках. Мимо меня проехали два грузовика с тентом, которые вынужден был пропустить мой водитель.

– Ага, кажется началась передислокация штаба,– с чувством глубокого удовлетворения подумал я,– теперь главное не затягивать это мероприятие. Ну и конечно, всё сделать так,что бы немцы ни о чём не догадались.

У входа в бывший барский особняк (а так же дом отдыха трудящихся) я встретил Маландина.

– Ну,что, Герман Капитонович,– спросил я его.– переезжаем?

– Да, Иван Степанович, переезжаем.

– Я сегодня был на железнодорожной станции Вязьма, представьте пришёл первый эшелон с танками КВ, для нас. Честно говоря я не ожидал такой скорости!

Когда я вошёл внутрь здания, то повернувшись к шедшему сзади Никодимову сказал:

– Так, Игорь, завтра поедем к Лукину и Хоменко. Понял?

– Есть. Понял, товарищ, генерал – полковник. А когда выезд?

– Чем раньше тем лучше. Но думаю, что к семи часам должны управится и в путь!

В приёмной меня ожидал незнакомый мне майор. При моём виде, он встал со стула и произнёс:

– Товарищ генерал – полковник, майор Яковенко, прибыл к вам согласно особого распоряжения.

Глава 14

Для начальника штаба Сов. Секретно

Передать только через офицера

00.50.– 17/9

ШТАБУ ГРУППЕ АРМИЙ «ЦЕНТР»

ШТАБАМ ГРУПП АРМИЙ «ЮГ» И «СЕВЕР»

Главное командование сухопутных войск обращает внимание на то, чтобы перегруппировки войск, необходимые для проведения группой армий «Центр» последующей операции «Тайфун», оставались по возможности скрытыми для русских, в особенности передвижения моторизованных соединений в район расположения группы армий «Центр», а так же перемещение главных усилий авиации.

Поэтому прошу командование групп армий, поскольку это допускается дорожными условиями и нагрузкой войск, производить перемещение по возможности в ночное время. Командование группы армий «Центр» кроме того следует следует позаботиться о том,что бы войска выходили в районы исходных позиций предстоящего наступления по возможности позднее и с применением мероприятий по дезинформации русских. День начала предполагаемого наступления – «Т» – будет сообщён за три дня (день – «Т-3», в полдень).

Главное командование сухопутных сил

Генеральный штаб.

Оперативный отдел (1-е отделение)

1509/41 г. сов. секретно ГАЛЬДЕР.

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал – полковника Гальдера. Запись от 17 сентября 1941 года, 88-й день войны.

…Создание в группе армий «Центр» запасов для операции «Тайфун». Трудности с созданием таких запасов на северном фланге…

Письмо от фон Бока с оперативными приказами на проведение операции «Тайфун» Против них могут быть лишь некоторые возражения. В письме не без основания упоминается о ряде трудностей, которые возникают из-за того, что происходит задержка с прибытием сил из группы армий «Север»…

Намечено прибытие в группу армий «Центр» (в Невель): 18-го вечером – штаб 56 ак с частями РГК, 3-я мд;

20-го вечером– штаб 57 ак;

21-го вечером – 20 тд;

22-го вечером– штаб 41 ак, 6 тд;

23 вечером – 1тд;

24 -го вечером – 36-я мд;

25-го вечером – 8тд, 19 тд.

Дневник Генерал – фельдмаршала Бока. Запись от 17 сентября 1941 года.

Преследование неприятеля на участке 2-й армии и танковой группировки проходит весьма успешно. Нами взяты Прилуки. В остальном – затишье.

Пишу Гальдеру жалобу на то,что меня вынуждают размениваться на мелочи на северном фланге и передачу сил в моё распоряжение из других групп армий так и не соизволили начать.

– Интересно, почему он представился майором,– подумал я,– смерив Яковенко взглядом сверху вниз,– насколько я понимаю,звание капитана государственной безопасности соответствует армейскому подполковнику. Хотя, кто знает эту спецуру. Не исключено,что он вполне мог явится ко мне и со знаками различия лейтенанта. В принципе мне нет до этого никакого дела.

Хозяин барин. Хочет шпалы себе на петлицы цепляет – хочет кубики. Главное,что бы от этого самого Яковенко была польза. Меня лично, количество шпал или кубиков на его петлицах не волнует.

– Проходите, майор,– сказал я ему, и Яковенко неторопливо вошёл вслед за мной, в кабинет.

– Садитесь, майор, сказал я, указав Яковенко на свободный стул.

Когда он уселся, я ещё раз оглядел его. Нд-а, Яковенко был типичным амбалом, здоровым и мускулистым

– Ручищи то какие,– подумал я,– не исключено,что он ими подковы гнёт, да гвозди из дубовой доски выдёргивает! Здоровый чёрт!

– Вот,что, товарищ майор, – обратился я к нему,– ваши люди прибыли с вами?

– Пока нет, товарищ генерал – полковник,– ответил мне Яковенко, – вверенное мне подразделение пока находится на марше. Я немного опередил своих ребят и приехал прямо к вам. Но скоро, в самые ближайшие часы, мои ребята прибудут на место новой дислокации.

– Ну,что же тем лучше. Задачу которую вам предстоит решать в полосе вверенного мне фронта до вас довели?

– В самых общих чертах.

– Ну,что же я постараюсь обрисовать её, как можно более подробно. Вот давайте глянем на карту.

Я расстелил на столе карту.

– Вот смотри, майор, штаб фронта ожидает, переход немцев в наступление причём в самое ближайшее время. Где -то через две недели. Сосредоточение ударных группировок мы предполагаем здесь и здесь,– и я указал Яковенко на район Ярцева и Рославля.

– Понятно, товарищ генерал – полковник, – ответил мне он.

– Задача твоего подразделения,– продолжал я,– вести тщательную разведку на этих направлениях. На правом крыле фронта особое внимание уделить стыку 30-й и 19-й армий. Вот район деревни Шелепы. Здесь я ожидаю сосредоточение немцами своей ударной группировки. Здесь имеется полоса танкодоступной местности. Позади её имеются болота, но не исключено, что немцы настелят через них гати для переброски по ним своей бронетехники. Что же касается района Рославля, то тут ожидается появление танковых частей из состава 4-й танковой группы, которая сейчас действует на Ленинградском направлении. Полагаю,что на этом направлении, свои главные силы противник будет сосредотачивать на стыке 43 -й и 50-й армий. Задача ясна?

– Ясна, товарищ генерал – полковник.

– Людей хватит?

– Хватит.

– Справишься?

– Постараюсь.

– Надо сделать всё возможное и невозможное. Понимаешь это? От сведений, которые добудешь ты и твои люди, будет зависит будет очень многое.

– Понял, товарищ генерал – полковник, вы не сомневайтесь. Ребята у меня боевые. Почти все обстрелянные. С Дальнего Востока, некоторые со Средней Азии, есть ещё такие, которые басмачей ловили. Ну и имеются и те, кто уже с немцем повоевать успел. Я специально самых подготовленных и проверенных отбирал. Согласно указанию.

Мне сразу стало понятно от кого исходило это указание. Конечно от Лаврентия Павловича Берия. Сдержал своё слово нарком внутренних дел (впрочем я и не сомневался в этом).

– Далее, – продолжил я,– подчинятся ты и твоё подразделение будет лично мне, как командующему фронтом. Понял?

Яковенко в ответ кивнул головой.

– Теперь пойдёшь к начальнику тыла генералу Виноградову, я напишу ему записку, он срочно поставит твоих людей на довольствие. И вот ещё, что, сейчас штаб фронта начал передислокацию в другое место, так, что учитывай этот факт. Впрочем здесь на какое -то время останется группа операторов. Так,что совсем это место мы не бросаем.

– Всё понятно, товарищ генерал – полковник,– ответил мне Яковенко.

– Ну раз понятно, то действуй майор. Надеюсь получить от тебя, причём в самое ближайшее время хорошие новости.

– Яковенко поднялся со стула и произнёс:

– Разрешите идти, товарищ генерал – полковник?

– Иди, майор.

Яковенко вышел, а посмотрев ему в след подумал:

– Производит впечатление дельного и боевого командира. Надеюсь, что польза от него будет и причём в самое ближайшее время. Сведения о немцах и их намерениях мне нужны как воздух. А то, похоже в Ставке всё ещё сомневаются в истинности моих предположений о их ближайших намерениях. Мне, как воздух нужны сведения, которые бы позволили окончательно рассеять все сомнения Сталина. Причём так,что бы это не было поздно.

Назавтра в семь часов утра я вместе с Никодимовым, уселся в свой ЗИС – 101 и выехав из расположения штаба фронта, направился в 30-ю армию которой командовал генерал Хоменко. Пора было начинать объезд вверенных мне войск и непосредственное знакомство с их командирами. Тем более,что подлинный Иван Степанович Конев, насколько мне было известно, очень любил поездки в войска и проводил в них немало времени. Да и вообще командующий, по моему мнению, не должен ограничиваться только работой в штабе. Регулярный выезд в войска и знакомство с обстановкой, что называется на месте, так же составляет важную часть его работы, без которой невозможно эффективное управление вверенными ему войсками. К такому мнению я пришёл ещё будучи совсем зелёным лейтенантом.

Погода стояла хорошая, на улице царило самое настоящее «бабье лето» и машина быстро бежала по дороге. Обстановка в воздухе тоже была спокойной, немецких самолётов в небе видно не было и поэтому никаких пауз в в пути не было (по крайней мере пока).

Я как всегда сидел на заднем сиденье, а Никодимов опять разместился впереди рядом с водителем.

– Слушай,Игорь.– обратился я к нему,– ты письма из дома получаешь?

– Здесь ещё нет,– ответил мне Никодимов,– я в штабе фронта служу совсем недавно.

– А так,часто пишут?

– Мама каждую неделю. Сестры тоже. Отец пореже. Но он вообще письма не очень писать любит. А когда в прошлом году я в Ленинграде лежал в госпитале с ранением, мама ко мне приезжала.

– А куда ты был ранен?

– В плечо. Осколком.

– А когда?

– Девятого марта. Под Выборгом. За два дня до перемирия! Не повезло. Впрочем ранение оказалось не особенно тяжёлым.

– А воевал долго?

– С начала февраля.

Да финская, как сказал Твардовский, не знаменитая война! Действительно это война полностью была не знаменитой и я бы даже сказал неизвестной.

Финская война стала своего рода холодным душем, как для высшего командования Красной Армии, так и для всего политического руководства СССР, твёрдо уверенного в силе и готовности Красной Армии одолеть любого противника. И тут вдруг Финляндия! Страна с населением в три миллиона человек, очень немногочисленной армией, на вооружение которой не имелось целой прорвы танков, самолётов и артиллерии. В начале было решено, что для того, что бы справится с Финляндией хватит сил одного Ленинградского военного округа. Наверху царило оптимистическое отношение, считалось, что с Финляндией долго возится не придётся, уже готово было альтернативное правительство Финляндии во главе с Отто Вильгельмовичем Куусиненом.

Однако в реальности всё получилось иначе. Финские рабочие не восстали, а финская армия неожиданно оказалась твёрдым орешком. Войска Ленинградского округа в течении декабря месяца 1939 года с трудом сумели преодолеть предполье «Линии Маннергейма» и остановились перед основной полосой финских укреплений. Стало ясно выделенных для операции сил явно не хватает. Потери частей Красной Армии, участвующих в операции оказались неожиданно высокими. Две наших дивизии вообще попали в окружение и понесли огромные потери, как в живой силе, так и в технике и вооружении.

Лишь после месячной паузы, перебросив на Карельский перешеек значительные подкрепления, командование Красной Армии возобновило наступательные действия. Заодно произошла и смена командующего, вместо Мерецкова, боевыми действиями теперь руководил Тимошенко. В конце концов в течении февраля месяца удалось прорвать «линию Маннергейма» и принудить финнов принять советские предложения. От планов советизации Финляндии (которые судя по всему существовали с начала) пришлось тихо отказаться.